Медальон и шпага

– Могущественного в прошлом, Бредли, – прервал его Кромвель. – Миновало то время, когда правитель Англии должен был опасаться мести своенравных кланов.

– Пусть так, но Кларенс Монтегю состоит в родстве с адмиралом флота Эдвардом Монтегю, который назначен на этот пост по вашей рекомендации.

– Если я не ошибаюсь, родство Кларенса с адмиралом весьма отдаленное, – заметил Кромвель.

– Да, милорд, и все же я счел своим долгом уведомить вас о подробностях дела, чтобы впоследствии не возникло неприятных недоразумений. Я полагаю, будет лучше, если дело заговорщиков заслушает лондонский трибунал.

– Лондонский трибунал? – переспросил Кромвель, и презрительная усмешка исказила его бледное лицо. – Чего ради, Бредли? Кларенс Монтегю – не Карл Стюарт и даже не герцог Бекингем. Он и Дуглас – не такие высокие особы, чтобы поднимать вокруг них столько ненужного шума.

– Я высказал свое мнение, милорд, – холодно отрезал Бредли.

– Не узнаю вас, генерал, – надменно произнес Кромвель. – Вы как будто боитесь этих роялистов. Раньше я не замечал за вами сочувствия подобным личностям.

– Ошибаетесь, милорд, я им не сочувствую. Мне только хотелось узнать ваше мнение об этом деле.

– Какого черта, Бредли, вам нужно мое мнение? Если все обвинения подтвердятся, так пусть правосудие и свершится. Не понимаю, сэр Ричард, что вас смущает? Поверьте мне, адмирал Монтегю не будет в претензии, если вы избавите его от такого родственника, как Кларенс.

– Милорд, – нерешительно обратился Бредли к протектору, – среди обвиняемых есть еще один человек – герцог Рутерфордский…

– А! Укрыватель заговорщиков! – воскликнул Кромвель. – Надо полагать, это сын герцога Элджернона Рутерфорда, погибшего при Марстон-Муре?

– Совершенно верно.

– Прекрасная семейка: и отец, и сын – отъявленные роялисты!

– Не совсем так, милорд, – возразил Бредли. – Один представитель этой семьи преданно служит новой власти.

Кромвель на секунду задумался.

– Да, знаю, – проговорил он, – лорд Дарвел. Кажется, он помощник капитана на адмиральском флагмане “Ланкастер”. Я хорошо помню этого молодого офицера. Он был на приеме в Уайтхолле среди тех, кто отличился в войне с Голландией.

– Лорд Дарвел – один из самых достойных, самых смелых офицеров нашего флота, – сказал Бредли.

– Не спорю, – согласился протектор, – но заслуги лорда Дарвела не распространяются на его брата.

– Милорд, – настойчиво проговорил сэр Ричард, – герцог Рутерфорд оказался среди заговорщиков совсем случайно…

– В этой жизни ничего не происходит случайно, – прервал его Кромвель. – Каждый случай так или иначе спровоцирован поступками или замыслами людей.

– Иногда бывают исключения…

– Герцог Рутерфорд к таким исключениям не относится. Он уже был осужден по обвинению в государственной измене, и, если мне не изменяет память, именно вы должны были привести приговор в исполнение.

– Да, – еле слышно подтвердил Бредли.

– Я был против помилования Рутерфорда. Меня уговорил главнокомандующий Ферфакс, но, как видно, Рутерфорд не взялся за ум. Второе помилование -это уже слишком. Я не жажду крови, но и не хочу потворствовать роялистским проискам. Избавьте меня от этих высокородных преступников.

– Как вам будет угодно, милорд, – сдержанно поклонился Бредли.

– Да, кстати, – обратился к Бредли Кромвель, словно что-то вспомнив, – вы захватили корабль, прибывший из Франции?

По тону Кромвеля Бредли понял, что протектор знал о его неудаче и сознательно приберег этот вопрос напоследок.

– Нет, – ответил генерал.

– Почему?

– Корабль не пришел.

– Это не кажется вам странным?

– Нет. Я думаю, что роялистов кто-то вовремя предупредил.

– Кто?

– Это мне неизвестно.

– Я вижу, вы осведомлены гораздо хуже, чем следовало бы человеку, занимающему ваше место, – язвительно проговорил Кромвель.

– Что вы имеете в виду, милорд? – насторожился Бредли.

– Я расскажу вам одну историю, сэр Ричард, которая, как мне думается, имеет некоторое отношение к истории с кораблем. Рано утром третьего сентября (заметьте, это примерно через неделю после ареста заговорщиков) на одной из отдаленных улиц Лондона были найдены мертвыми два молодых человека. В одном из убитых опознали некоего Беннета, агента тайной полиции из Оксфорда, а вот второй оказался нашим общим знакомым сэром Джоном Эксли.

– И Джон Эксли вернулся в Англию? – воскликнул Бредли.

– А он никуда и не уезжал, – ответил Кромвель. – Полиция сбилась с ног в поисках этого негодяя, предполагали, что он за границей, а Эксли, оказывается, проживал в Лондоне на улице Оружейников под именем Уильфрида Рассела.

– Я не нахожу ничего странного в том, что агент роялистов перерезал горло агенту осведомительной службы.

– Верно, на первый взгляд убийство выглядит малопримечательным: сведение старых счетов, и только, если бы не одно обстоятельство.

– Какое?

– У Эксли был найден носовой платок с гербом одного очень знатного рода. Вы не догадываетесь, чей это герб?

– Нет.

– Герцогов Рутерфордских, сэр, и, кроме герба, на платке красовались инициалы – Д. и Д.

– Герцога Рутерфорда зовут Эдвин, – заметил Бредли.

– Но у него есть сестра, которую зовут Делия.

– И что же из этого следует?

– Из этого следует, что Эксли и леди Дарвел были знакомы.

– В этом нет ничего преступного, – сказал Бредли. – Эксли мог ухаживать за леди Дарвел и получить платок в знак ее расположения.

– Платки, полученные в знак дамского расположения, бережно хранят в шкатулке с любовными письмами, а не таскают в карманах. Но я сомневаюсь, что Эксли вообще держал этот платок в руках.

– Тогда как же он попал к нему?

– Платок был засунут за перевязь. Им пытались остановить кровь из раны, но сделал это не Эксли.

– А кто же?

– Вероятно, хозяйка платка.

– Вы хотите сказать, что леди Дарвел была свидетелем убийства? Невозможно!

– Не спешите с выводами, сэр Ричард. Джон Эксли скончался от мастерского удара шпаги, на что леди Дарвел конечно не способна. А вот агент Беннет был убит выстрелом из пистолета, а спустить курок в состоянии и слабая женщина.

– Застрелить агента мог и сам Эксли, прежде чем умер от раны.

– Куда же тогда делся его пистолет?

– Пистолет Эксли исчез? – переспросил Бредли.

– Да.

– А пистолет Беннета?

– Остался при нем.

– Оружие Эксли могло стать добычей городских воров, – предположил Бредли.

– Воров, которые не тронули деньги и драгоценности убитых и перевязали рану Эксли платком леди Дарвел? – усмехнулся Кромвель. – Нет, сэр Ричард, на месте убийства присутствовал кто-то третий.

– Из-за этого проклятого платка вы хотите обвинить леди Дарвел в убийстве агента? – возмутился Бредли.

– Меня мало волнует, кто убил агента, и тем более я ни в чем не собираюсь обвинять леди Дарвел. Когда сводишь счеты, не стоит переступать известных границ.

– Зачем же вы мне все это рассказали?

– Сэр Ричард, – проговорил Кромвель, – ответьте мне честно на один вопрос: вы разрешали леди Дарвел свидание с братом после его ареста?

– Да, – замялся Бредли, начиная понимать, куда клонит протектор. – Она упросила меня со слезами на глазах, и я не смог ей отказать.

– Когда это было?

– Я… я не помню точно.

– Вспомните, – настойчиво потребовал Кромвель.

– Кажется, первого сентября.

– Кто-нибудь присутствовал при их разговоре?

– Нет, девушка не внушала опасений.

– Сэр Ричард, – торжествующе усмехнулся Кромвель, – вы предоставили заговорщикам прекрасную возможность предупредить сообщников об опасности, чем они и не преминули воспользоваться. Герцог Рутерфорд рассказал сестре, как найти Эксли, то есть Рассела, и она срочно выехала в Лондон. Они встретились в условном месте, но их выследил агент осведомительной службы и спутал им все их планы. Чтобы избавиться от шпиона, Эксли затевает с ним ссору, но удача отворачивается от сэра Джона, и он падает под смертельном ударом Беннета. Сестра герцога Рутерфорда бросается на помощь Эксли и пытается своим платком остановить кровь. Леди Дарвел понимает, что она и тяжело раненный Эксли теперь во власти шпиона. В отчаянии она берет пистолет Эксли и стреляет в Беннета… Шпион убит, сэр Джон умирает у нее на руках… Девица покидает место поединка, прихватив с собой пистолет Эксли, а про платок в испуге забывает.

– Но, если Эксли мертв, кто же поехал во Францию? – спросил Бредли. – Неужели вы думаете, что леди Дарвел сама заменила Эксли?

– Или же она предупредила другого агента роялистов, – сказал Кромвель. – Вероятно, она знала несколько адресов.

– Я не допускаю мысли, что девушка замешана в заговоре, – решительно заявил Бредли. – Арест брата был для нее полнейшей неожиданностью.

– Нет, – сказал Кромвель, – я думаю, она всего лишь выполняла поручение герцога Рутерфорда, который оказался более осведомленным в делах заговорщиков, чем вы предполагали.

– Но герцог, в свою очередь, мог выполнять просьбу роялистов и невольно втянул сестру в их интриги, – снова вступился Бредли за Рутерфорда.

– Довольно, сэр Ричард, – прервал его проектор. – Мне странно слышать, как вы оправдываете этих заговорщиков. Вы и без того совершили много ошибок и позволили улизнуть тем, по ком плачет эшафот. Если бы не ваша непростительная чувствительность, допустившая трогательное свидание брата и сестры, сейчас в наших руках была бы крупная дичь, а не пустой вертопрах Монтегю и малозначительный Дуглас. Единственным утешением может служить арест герцога Рутерфорда, который наверняка причастен к заговору, как бы вы не убеждали меня в обратном.

– Человеку свойственно ошибаться, – неуверенно оправдался сэр Ричард.

– Человеку – да, но не генералу Бредли, – холодно возразил Кромвель. – Возвращайтесь в Оксфорд и выполняйте свой долг. Не вас учить, как это делается.

Протектор склонился над бумагами, давая понять, что аудиенция окончена. Бредли не оставалось ничего другого, как покинуть кабинет правителя Англии.

* * *

Первым посетителем, кого принял Бредли в своей резиденции, вернувшись в Оксфорд, был капитан Уолтер. Сэр Ричард не успел сменить свой дорожный костюм и отдохнуть после долгого путешествия, как адъютант Эдвардс доложил о визите Уолтера.

Капитан выглядел явно озабоченным.

– Хорошо, что вы так быстро вернулись, сэр, – произнес Уолтер. – Мне необходимо с вами поговорить.

– В мое отсутствие что-то произошло? – спросил Бредли.

– Пока нет, сэр, но может произойти, если эта судейская крыса Кейвуд не перестанет совать свой нос туда, куда его не просят.

– Чем вам не угодил Кейвуд?

– Сэр Ричард мне кажется, что Кейвуд разнюхал о причастности Фрэнка Говарда к заговору, – взволнованно проговорил офицер.

– Как разнюхал?! – воскликнул Бредли.

– Не знаю, но я заметил, что шпионы Кейвуда уже несколько дней мотаются по окрестностям Рутерфорда и Говард-Холла. Кейвуду известно, что четвертый заговорщик был ранен и не мог далеко уйти, вот он и разыскивает его след. Это хитрая бестия, сэр! Недавно он расспрашивал моих солдат; все пытался выяснить, зачем вы заезжали в Говард-Холл, с кем там говорили, сколько там пробыли, и тому подобное… Он и ко мне приставал со своими дурацкими расспросами.

– Что вы ему сказали?

– Ничего. Я терпеть не могу эту судейскую крысу, и разговор у меня с ним короткий, но два дня назад, проезжая мимо Говард-Холла, я увидел, как шпионы Кейвуда, переодетые крестьянами, о чем-то оживленно беседовали со слугой графа Говарда. Вы знаете, что преданность прислуги – понятие весьма относительное, и если они предложили лакею некоторую сумму денег, то могли выяснить все, что нужно, чтобы понять, зачем вы приезжали в Говард-Холл, и докопаться до тайны Фрэнка Говарда.

– Да, это возможно, – задумчиво проговорил Бредли.

– Ваше превосходительство, – сказал Уолтер, – надо что-нибудь предпринять, чтобы у Кейвуда отпала охота рыскать возле Говард-Холла. Если постараться, можно найти способ избавиться от него без лишнего шума.

– Я вижу, вы стали ярым защитником Фрэнка Говарда? – усмехнулся Бредли.

– Сэр, я не одобряю поступок Фрэнсиса, но уважаю его отвагу и не хочу, что боевого офицера таскали по судам, как уголовного преступника, – серьезно ответил капитан.

– Я переговорю с Кейвудом, – сказал Бредли, – и намекну ему, что он несколько переусердствовал в своем служебном рвении. Надеюсь, у него хватит ума понять, в чем дело, а если нет – там будет видно.

– Когда начнется суд? – поинтересовался Уолтер.

– Вероятно, в самые ближайшие дни. Вас обязательно вызовут как свидетеля. Помните о своем обещании, и ни слова о Говарде, хотя я не думаю, что Кейвуд осмелится идти против моей воли и упомянет его имя на суде. Ему придется довольствоваться тремя жертвами вместо четырех.

– Сэр, – возмутился капитан, – нет надобности напоминать мне о моем слове.

– Отлично, Уолтер. Завтра я хочу встретиться с заговорщиками, и вы будете сопровождать меня в тюрьму.

– Мне предупредить коменданта?

– Нет, не стоит. Я жду вас в десять часов утра, а сегодня вы свободны.

Уолтер ушел.

Бредли остался один, озадаченный малоприятным сообщением капитана.

* * *

Появление генерал- майора Бредли в тюрьме стало для здешнего начальства полной неожиданностью.

Комендант, невысокий, полный человечек с круглым самодовольным лицом, бежал за Бредли по коридору, уверяя его на ходу в безграничной преданности.

Он проводил генерала в свои апартаменты, довольно роскошные для столь мрачного заведения, и послал за Кейвудом, который, как обычно, находился в тюремном кабинете.

Кейвуд вошел, сохраняя на лице подчеркнутую серьезность. В его суровом пуританском облике было что-то вызывающее и даже дерзкое. Он не смутился под жестким взглядом Бредли и, застыв в позе исполнительного чиновника, стал ждать вопросов генерал-майора.

Бредли сидел в кресле коменданта, похлопывая хлыстом по запылившимся ботфортам. Напротив стояло другое, свободное кресло, но Кейвуду он сесть не предложил.

– Кейвуд, – надменно проговорил генерал, – до меня дошли слухи, что вы не считаете дело о заговоре графа Риверса законченным и продолжаете заниматься расследованием?

– Да, сэр, – ответил Кейвуд. – Я хотел просить вас повременить с судом.

– Повременить? – усмехнулся Бредли. – Ваше усердие весьма похвально, но вам не следует забывать, что не на все вопросы можно получить ответ.

– Мой долг, ваше превосходительство, до конца искать истину, – невозмутимо проговорил Кейвуд.

– Истину? – рассмеялся Бредли. – Поиски истины – это дело философов, а ваш долг – искать преступников. На сей раз они, к счастью, найдены. Не так ли?

– Но четвертый заговорщик еще не найден, – возразил Кейвуд.

– Если он не найден, это ваш промах, – язвительно заметил генерал. – У вас было достаточно времени для поисков.

– Смею заметить, ваше превосходительство, что в поисках четвертого заговорщика я мог рассчитывать только на ловкость моих осведомителей. Дуглас и Монтегю отказались выдать сообщников, а применять допрос с пристрастием вы запретили.

– Да, запретил. Эти господа носят имена, покрытие славой их достойных предков, и я не позволю подвергать их позорным пыткам.

– Но их признания могли бы многое прояснить, – возразил помощник прокурора.

– Кейвуд, – с презрением проговорил Бредли, – неужели вы находите удовольствие в таком занятии, как допрос с пристрастием?

– Нет, ваше превосходительство, – ответил Кейвуд, хотя его жестокость и тяга к кровавым зрелищам были всем известны.

– Ну, довольно! – решительно произнес генерал. – Протектор желает поскорее покончить с этой неприятной историей. О ней и так уже начинают поговаривать в Лондоне больше, чем нужно. Перестаньте гоняться за тенью четвертого беглеца и удовлетворитесь тем, что есть.

– Но, сэр, я почти напал на след. Дайте мне еще две недели!

– Позвольте полюбопытствовать: куда же ведет ваш след?

– Ваше превосходительство, я пока еще не уверен, – замялся Кейвуд.

– Не увиливайте от вопроса! – потребовал Бредли. – Говорите!

– Я подозреваю – только подозреваю! – что в заговоре замешан сын графа Говарда – лорд Фрэнсис Говард, – ответил Кейвуд, испугавшись гнева Бредли.

– Фрэнк Говард?! – воскликнул генерал. – Что за нелепый бред! И вы думаете, что я позволю вам порочить честное имя полковника Говарда и его сына – доблестного офицера?

– Но если он виновен?

– Он не виновен, – ответил Бредли. – Капитан Говард занят своей службой, а не роялистскими интригами.

– Ваше превосходительство, – попытался оправдаться Кейвуд, – у меня есть основания полагать, что лорд Говард находится в своем замке с того самого дня, когда вы арестовали заговорщиков.

– Даже если и так, какая связь между его пребыванием в Говард-Холле и заговором?

– Фрэнсис Говард ранен, – ответил Кейвуд.

Бредли невольно вздрогнул. Он понял, что Кейвуд сумел узнать гораздо больше, чем можно было ждать от этого неприметного чиновника.

– И что же? – спросил генерал, стараясь придать своему голосу безразличие и суровость.

– Остается выяснить, когда и как получил лорд Говард свою рану, тогда я отвечу и на остальные вопросы, которые не дают мне покоя.

– Вам не придется ничего выяснять, Кейвуд, – сказал Бредли. – Я был в Говард-Холле и все, что нужно, выяснил без вас. Оставьте Фрэнсиса Говарда и займитесь теми, кто виновен.

– Ваше превосходительство, возможно, вас ввели в заблуждение, – не унимался Кейвуд.

– Что же, по-вашему, я недостаточно хорошо выполняю свой долг? – гневно воскликнул Бредли. – Кажется, вы думаете именно так?

Кейвуд смутился под стальным взглядом генерала.

– Ваше превосходительство, – промямлил он, – я не смею так думать.

– Вам надо твердо усвоить, что я не терплю, когда за моей спиной плетутся темные интриги, – надменно и сурово произнес Бредли. – Помните ваше место, Кейвуд, и не забывайте печальную участь тех, кто пытался взлететь над горами, имея только куриные крылья.

Кейвуд был достаточно умен, чтобы не понять скрытый намек и угрозу, и его непроницаемое внешне лицо дрогнуло.

– Да, ваше превосходительство, – пробормотал он. – Конечно, вы правы.

– Я не сомневался, что вы поймете мои слова так, как надо. А теперь я хотел бы увидеть обвиняемых.

– Заговорщиков? – переспросил Кейвуд.

– Да.

– Прикажете привести их сюда?

– Нет, думаю, не стоит. Лучше вы проводите меня к ним в камеру.

Кейвуд поклонился и открыл Бредли дверь в коридор.

В сопровождении Уолтера генерал проследовал за Кейвудом по длинному лабиринту тюремных галерей, слабо освещенных лучами солнца, с трудом пробивающимся сквозь узкие оконца.

Возле камеры заговорщиков Бредли приказал Кейвуду и Уолтеру остаться и один вошел к обвиняемым. Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась за его спиной.

Молодые люди играли в карты. Увидев Бредли, они бросили игру, ожидая, что он скажет.

Сэр Ричард молчал, внимательно рассматривая лица молодых людей.

Нетерпеливый Кларенс Монтегю встал и отвесил генералу издевательский поклон.

– Джентльмены! – воскликнул он. – Какой высокий гость посетил нашу обитель!

– Вы неисправимы, Монтегю! – усмехнулся Бредли. – Наверное, даже на эшафоте вы не откажетесь от своих шутовских выходок!

– А вы хотели бы увидеть меня рыдающим от страха? – спросил Кларенс. – Не дождетесь! Такого удовольствия я вам не доставлю!

– Ваша особа, мистер Монтегю, занимает меня сейчас меньше всего, – отпарировал Бредли.

– Не сомневаюсь! Но позвольте узнать: какого черта вы к нам явились?

– Я пришел сказать вам, что суд над вами состоится через неделю, и если у вас есть какие-нибудь просьбы, скажите мне, я постараюсь их выполнить.

– Чего ради такая милость?

– Я – офицер и отдаю вам должное, как бывшим офицерам королевской армии, – сказал Бредли.

– Вот так история! – рассмеялся Монтегю. – Нам еще не вынесен смертный приговор, а он уже спрашивает нас о последнем желании! Черт возьми, занятно!

– Я вам говорил, Кларенс, что нашу участь решат заранее, – усмехнулся герцог Рутерфорд.

– Что касается вас, милорд, – сказал Бредли, подходя к Рутерфорду, – то ваша участь будет зависеть от того, как вы поведете себя на суде. Последуйте моему совету и не берите на свою душу чужие грехи.

– Спасибо за совет, генерал, – ответил герцог, – но я предпочитаю сам решать, что и когда мне говорить.

– Как хотите, милорд, я вас предупредил.

– Генерал, – нерешительно обратился к Бредли Рутерфорд, – вам известно что-нибудь о графе Риверсе?

– Граф Риверс был приговорен к смертной казни, и я передал его лондонскому правосудию.

– Он в Тауэре?

– Сожалею, милорд, но приговор приведен в исполнение.

В камере воцарилось гнетущее молчание, и Бредли не решался его прервать из-за уважения к чувствам роялистов.

– Ну что ж, сэр Ричард! – горько усмехнулся Монтегю. – С Риверсом у вас были личные счеты, и вы можете считать его смерть достойной местью. Поздравляю, вы выиграли! Сначала Риверс, а через неделю и мы!

– Я не толкал вас на преступление, – ответил Бредли, – и мне нечего сказать вам в утешение. Впрочем, вы люди мужественные и не нуждаетесь в жалости. Если вы хотите меня о чем-нибудь попросить, я вас слушаю. Но поторопитесь: мое время на исходе.

– Нам нечего у вас просить! – презрительно бросил Монтегю.

– В таком случае прощайте, джентльмены, – сказал Бредли, направляясь к двери. – Увидимся на суде.

– Подождите, генерал, – услышал он голос Аллана Дугласа и обернулся.

– Я слушаю, сэр, – учтиво произнес Бредли.

– Генерал, – обратился к нему шотландец, – вы сказали, что испытываете к нам некоторое сочувствие, как офицер к офицерам, пусть даже и королевским?

– Да, я отдаю должное вашей храбрости.

– Поэтому я осмелюсь обратиться к вам с одной просьбой.

– Говорите, сэр.

– Если нас приговорят к смерти (в чем я не сомневаюсь), я прошу вас избавить меня и Монтегю от виселицы и позволить нам умереть как солдатам.

– Вы просите о расстреле? – спросил Бредли.

– Да, и я надеюсь, что вы сможете выполнить эту просьбу.

Бредли на минуту задумался.

– Возможно, сэр, я сумею удовлетворить ваше желание, – произнес он.

– Генерал, – вмешался герцог Рутерфорд, – я присоединяюсь к просьбе моих друзей.

Бредли протестующе махнул рукой.

– Милорд, – сказал он, – я не считаю уместным обсуждать с вами эту тему.

– Почему? – возмутился герцог.

– Во-первых, потому, что я не допускаю мысли о смертном приговоре, а во-вторых, благодаря вашему высокому положению вам нечего опасаться петли.

– Это верно, – с иронией проговорил Рутерфорд. – Единственное право, которое у меня осталось – умереть под топором палача. Но я не нуждаюсь ни в каких привилегиях и хочу до конца разделить участь моих друзей.

– Милорд, – возразил Бредли, – вы опережаете события.

– Вовсе нет, сэр, – ответил герцог. – Я их предвижу.

Бредли внимательно посмотрел на спокойное, гордое лицо Рутерфорда; в его глазах сэр Ричард прочитал презрительный упрек. Бредли снова вспомнил свой постыдный поступок десятилетней давности и заметно покраснел.

– Я не забуду вашей просьбы, милорд, – сказал он и постучал в дверь камеры.

Ему открыл капитан Уолтер, держа руку на эфесе шпаги.

– Все в порядке, сэр? – поинтересовался он.

– Да, капитан, все в порядке, – упавшим голосом ответил Бредли.

Глава 13. Суд