Наполняя сердце

Его глаза, всегда скрывавшие эмоции, теперь горели огнём неотвратимой решимости.

— Так что выбирай: остаться и дать им разрушить твоё «я» или пойти со мной, своим тюремщиком.

Всё существо Лин Мэй сопротивлялось. Годы страха, недоверия и одиночества кричали, что это ловушка, что он ведёт её прямиком в западню кого-то похуже, чем старейшины. Лин Мэй прихватила ртом воздух, сделала шаг назад, и спина упёрлась в стену.

Но его глаза, чуть сдвинутые брови, поза, выражающая абсолютную уверенность, говорили о другом. Она вдруг вспомнила, как сидела на крыше павильона и смотрела на закат. С ветки старого клёна упал маленький, ещё не умеющий летать птенец. Лин Мэй бросилась к нему, но Ши Фэн оказался быстрее. Он успел поймать беспомощный комочек и бережно вернул его в гнездо. Лин Мэй тогда посмотрела на него и подумала, что не так уж он и бесчеловечен.

Дурацкое воспоминание, но оно стало решающим. Она мешкала ещё несколько мгновений, и сдалась под гнётом своей надежды.

— Я... ненавижу тебя за это, — сказала она. — Ненавижу, что ты заставляешь меня верить.

Ши Фэн подошёл вплотную и поднял руку. Лин Мэй замерла и зажмурилась. Он тяжело вздохнул, рука легла на круглый кулон. Как только энергия была погашена, застёжка раскрылась. Лин Мэй, услышав лёгкий металлический звон, открыла глаза и опустила удивлённый взгляд на упавший кулон.

Ши Фэн жестом указал на противоположную от выхода стену, где её покои примыкали к скале. Здесь скрывалась решётка старого воздуховода, оставшаяся от древней системы вентиляции, которую сменили массивные формации.

Он обхватил прутья и погасил ци защитной формации. Раздался щелчок, а решётка с глухим лязгом отошла в сторону, открыв чёрный провал, из которого запахло пылью и сыростью.

— За мной. Не оглядывайся.

Через несколько минут извилистый канал вывел их к другой решётке на внешней стороне горы за пределами формаций Садов Забвения. Они висели высоко над землёй. Справа простиралась цитадель клана, усыпанная огоньками, а слева — бескрайний лес.

Ши Фэн вывалил решётку в пропасть и выпрыгнул из тоннеля, сделав шаг в пропасть.

— Прыгай. Я тебя поймаю.

Она посмотрела в чёрную бездну, потом на его вытянутые руки. И прыгнула. Ветер свистнул в ушах. Падение длилось всего секунду. Ши Фэн, держа её одной рукой, в несколько шагов опустился вниз. Как только он отпустил Лин Мэй, её ноги подкосились. Ступни ощутили рыхлую землю. Не вытоптанный камень, а дикую, покрытую хвоей, почву.

— В лес, — твёрдо сказал Ши Фэн, с силой стряхивая с рукава осколки рассыпавшейся решётки. — До Лояна.

Лин Мэй вопросительно посмотрела на него. Он, поймав её взгляд, коротко пояснил:

— Это нейтральный город. Там мы можем скрыться.

Ши Фэн сделал первый шаг в сторону тёмного провала между соснами, даже не проверяя, идёт ли она. Лин Мэй сжала шершавую кору сосны у края тропы, оставляя последнее прикосновение к старой жизни.

Глава вторая

В центре Зала Совета клана Алых Облаков, склонив головы, стояли двое стражей.

— Он всегда был верен, как пёс, — скрипнул зубами Лин Кань. — К тому же убедительно предупреждён...

— Отчаяние, — произнёс Лин Хао, сощурившись. — Или... жалость. Глупость, присущая юности. Не так важно. Важно лишь то, что случилось.

Лин Кань медленно поднялся и выпрямился во весь свой немалый рост.

— Объявить их предателями клана. О Проклятии не упоминать. Разослать гонцов во все гильдии наёмников.

Он посмотрел на Лин Вэя.

— Используй всё: следопытов, артефакты выслеживания. Я не позволю, чтобы насмешка над волей клана осталась безнаказанной. И чтобы древнее Проклятие, которое мы столько лет сдерживали, гуляло на свободе.

Лин Цзянь, который до сих пор молча сидел во главе стола, нахмурив широкие брови и постукивая длинными пальцами по дереву, громко произнёс:

— Приказ главы клана! Десять тысяч серебром за голову каждого. И пять тысяч золотом за живую девицу. Ши Фэна казнить публично, как пример всем, кто помыслит о предательстве.

— Их силу нельзя недооценивать, — тихо добавил Лин Бо, перебирая чётки. — Девочка — это неконтролируемый источник разрушения. А мальчик… он знает слабые места. И может преподнести ещё немало сюрпризов.

— Делай, что должно, — сказал Лин Цзянь, поджав тонкие губы.

Стражи, получив отмашку, вышли, чтобы привести машину возмездия в движение.

В это время в покоях Лин Сюэ служанка выпалила новость о побеге и приникла к полу, дрожа всем телом.

— Вон, — прошипела женщина.

Со стола с грохотом полетели на пол флаконы с духами, шкатулка с украшениями. Лин Сюэ дышала, как загнанный зверь, грудь вздымалась под тонким шёлком. Она налила вина в первую попавшуюся чару дрожащей рукой, расплескав половину, и выпила залпом. Жидкий огонь не успокоил, а разжёг ярость.

— Глупая! Беспутная! Эгоистичная дура! — хрипло выкрикнула женщина. — Ты — его наследие. Его последний насмешливый подарок мне: ребёнок, который, как и он, не умеет подчиняться.

Она налила ещё, но теперь не торопилась. Лин Сюэ неторопливо повернула чашку, смотря на искажённое дно, в котором колыхалось отражение.

— А этот страж… Неужели влюбился? Какой идиот! — Лин Сюэ хрипло засмеялась. — Она этого не заслуживает. Как и её отец.

Лин Сюэ выпила вино и грохнула чашкой об стол, расколов её вдребезги.

Перед глазами возникло далёкое воспоминание. Первый вечер в их общих покоях в клане Молчаливой Скалы. Она, первая красавица своего клана, ждала его желания, его притязаний, которые могла бы либо милостиво принять, либо умело отвергнуть, закрепив власть.

Чжан Хао вошёл, медленно приблизился и осторожно снял красное покрывало с её головы, как того требовали традиции. Его пальцы едва касались ткани, будто боялись нарушить её пространство. Она заранее нанесла духи с запахом сливы — сладкий, манящий аромат. Улыбка была сотни раз отточена перед зеркалом. Сегодня она покажет, кто здесь хозяин.

Но когда он посмотрел на неё, в его взгляде не было ни вожделения, ни даже любопытства. Только отстранённое уважение.

— Ты устала после дороги и от церемоний, — сказал он. — Отдыхай. У нас впереди много времени, чтобы узнать друг друга.

«Отдыхает тот, кому не рады», — кольнуло в её груди.

Он взял одно из шёлковых одеял и разложил циновку у двери, оставив ложе для неё. Не попросил её подвинуться, не намекнул на близость. И эту дистанцию, что он создал, она подсознательно хотела заполнить криком или лаской. Но крик не шёл, а ласка теперь казалась унижением.

Перед тем как лечь, он погасил лампу, оставив в покоях лишь свет уличного фонаря. И тихо сказал:

— Если что-то понадобится — позови.

Она лежала в огромной, пустой кровати, сжимая шёлковые простыни. Всё её тело, весь её расчёт был готов к игре в соблазнение и сопротивление. А игрок просто вышел из-за стола. Её красота, её главное оружие, оказалось ненужным. Она почувствовала глубокое оскорбление. Он что, не нашёл её достойной? Или… он её просто не хотел? Этот вопрос грыз её больнее всего.

Воспоминание растворилось. Лин Сюэ подошла к столику и села напротив зеркала. Она медленно начала вынимать золотые шпильки из причёски. Два отражения подрагивали в желтоватом полотне. Одно — она сама: сдержанная, безупречная, с глазами, привыкшими скрывать. Другое — Лин Мэй. Её черты лица, форма губ, даже линия плеч — всё это было точной копией Лин Сюэ. Но глаза были прямолинейными, лишёнными лоска. Их она унаследовала от отца.

«Ты — его послание мне, — подумала Лин Сюэ, не отрывая взгляда от зеркала. — Напоминание, что я проиграла. Что я так и не стала для него настоящей».

— Я стерпела брак с тем, кто меня презирал! — прошептала она в пустоту. — И в нём предсказуемо появилась ты… Конечно, только его кровь могла породить такую неблагодарную, испорченную тварь!

Но память уже подбрасывала следующее воспоминание. Через год. Она через слуг узнала, что один из молодых мастеров клана Молчаливой Скалы, её давний поклонник, критиковал методы тренировок Чжан Хао. Пустяк. Но она увидела возможность. Пригласила того мастера в сад, улыбнулась ему так, как никогда не улыбалась мужу.

Позже за ужином, она невинно обронила:

— Ах, этот Да Юй… такой горячий, столько идей. Жаль, что старшие не всегда прислушиваются к молодой крови.

Чжан Хао отложил палочки.

— Лин Сюэ, — устало произнёс он. — Стены нашего дома достаточно толсты. Не нужно строить внутри ещё и стены из чужих сплетен. Это не укрепляет позиции. Это лишь захламляет пространство, в котором нам придётся жить.

Он ушёл, оставив её одну с чувством, будто её только что разглядели насквозь, как жалкого дилетанта, суетящегося с игрушечными солдатиками на карте настоящей войны. Он видел её интригу и счёл её недостойной даже гнева.

Лин Сюэ помотала головой, стараясь отогнать ненавистные образы. Она встала и заходила по комнате. Шёлк шуршал по полу, словно вокруг ползали змеи.

— Ничего, — сказала она. — Их поймают. И накажут. У них нет ни единого шанса!

Но вместо успокоения в сознании всплыла точка невозврата. Он вернулся с задания, раненный. Не смертельно, но серьёзно. Она, исполняя роль заботливой жены, принесла ему отвар. В голове уже зрел план: использовать его слабость, чтобы протолкнуть на пост младшего кузена.

Она села у ложа, собираясь с искусной смесью заботы и мягких намёков, убедить его в правильности такого решения. Но он, бледный, с запавшими глазами, посмотрел на неё с такой тоской, что ей на миг стало не по себе.

— Знаешь, Сюэ, — прошептал он, едва заметно хмурясь от боли. — Когда клинок вонзился мне в бок, я подумал не о смерти. Я подумал: «Интересно, увижу ли я дома хоть что-то настоящее, кроме дочери? Или только новые узоры на той самой стене?»

Он закрыл глаза. Голова его повернулась к стене, но пальцы, лежащие поверх одеяла, дрогнули, словно он хотел протянуть руку, но не стал.

— Оказывается, нет, — уже совсем тихо добавил он. — Не увижу.

Она застыла с чашкой во внезапно окоченевших пальцах. В этот миг она осознала, что проиграла. Она была лишь фоновым шумом, досадным архитектурным излишеством.

И с этой секунды её обида переродилась в беспощадную ненависть. Если он не видит в ней человека, то она станет для него проблемой. Если она не может быть его женой, то станет для него угрозой.

Глава третья.

Холодный ветер хлестал по лицу, обжигая щёки слезами. Лин Мэй бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни, которые, казалось, цеплялись за её ноги с той же злобой, что и стены Садов Забвения. В ушах стояла смесь собственного прерывистого дыхания, бешеного стука сердца и зловещего шепота, что нарастал где-то глубоко внутри в ответ на панику, сжимавшую её горло.

Я на свободе. Мысль была пустой, лишённой радости. Её заменял животный, всепоглощающий страх, что их побег уже точно заметили. Что за ними гонятся. Что вот-вот поймают.

Ветка больно хлестнула по лицу, и Лин Мэй вскрикнула.

— Я не могу... Я не могу дышать!

Далёкий, но отчётливый звук рога. Сигнал тревоги.

— Нет... — прошептала она.

Волна демонической энергии вырвалась из неё, листья на ближайших кустах почернели и рассыпались в прах. Ши Фэн шагнул к ней, а Лин Мэй почувствовала, как знакомое сдерживающее присутствие обволокло её. Это длилось всего несколько вдохов. Когда волна схлынула, Ши Фэн отошёл.

— Прости... — выдавила Лин Мэй.

Они побежали дальше, оставляя за собой первый шрам, который она нанесла этому миру. Они бежали так долго, как только могли, пока ноги не стали подкашиваться от изнеможения.

Рассвет застал их в глубине леса, где кроны деревьев сомкнулись так плотно, что утренний свет едва пробивался сквозь них. Бег перешёл в спотыкающийся шаг, а потом и вовсе прекратился. Лин Мэй прислонилась к стволу старого кедра.

Ши Фэн стоял в нескольких шагах, опершись руками о колени. Он первый выпрямился и прислушался к звукам. Ни криков, ни звуков погони. Только щебет птиц и шелест листьев.

— Они... не догнали? — Лин Мэй с трудом выговаривала слова. Горло пересохло.

Ши Фэн покачал головой и жестом показал на небольшую лощину, поросшую папоротником и окруженную валунами.

— Там? — спросила Лин Мэй.

Он кивнул, и они спустились к небольшому гроту, образованному двумя накренившимися друг на друга скалами и корнями поваленного бурей дерева. Вход был узким, почти незаметным.

Ши Фэн первым протиснулся внутрь, а Лин Мэй слушала, как в темноте раздаются его осторожные шаги. Он высунул голову и снова кивнул.

Пещера оказалась маленькой, но сухой. Луч солнца, пробивавшийся сквозь щель меж камней, освещал пыль, танцующую в воздухе. Здесь пахло землей, мхом и старой древесиной. Лин Мэй сразу же рухнула на каменный пол у дальней стены. Адреналин отступал, и на его место приходила свинцовая усталость.

Стоя у входа, Ши Фэн снова слушал, выискивая в щебете птиц и шелесте листьев звук шагов, лязг оружия, но снаружи был лишь лес. Он потёр переносицу и смахнул пот со лба, отряхнул полы ханьфу, что из тёмно-синих превратились в серые, и тогда осознание накрыло его.

Он с силой зажмурился и прислонился плечом к каменной стене. Страхи метались по черепу, как пчёлы в улье. Наёмники, мастера клана, старейшины. Их уже должны искать все. Ши Фэн схватился за голову, не понимая, с чего он решил, что сможет со всеми ними справиться.

Парень несколько раз вдохнул, протяжно выдыхая. Деваться было некуда. Он уже это сделал, и его не ждало ничего, кроме казни, если поймают. Как и её. Но был ведь и шанс, что им удастся затеряться среди множества других людских судеб.

Лин Мэй проснулась от того, что камень впился ей в бок. Она лежала несколько сердцебиений, не двигаясь, пытаясь понять, где она. Не резные своды её комнаты, а скалы. Не шёлк под щекой, а жёсткий камень, пахнущий землей.

Она приподнялась. Ши Фэн стоял у входа в пещеру спиной к ней. Неподвижный, как один из валунов у входа. Его лицо было бледным от усталости, но взгляд оставался все таким же острым. Он вытащил небольшой сверток из грубой ткани и протянул ей лепёшку.

Лин Мэй сделала первый укус и спросила:

— Есть вода?

Ши Фэн достал из-за пояса небольшую флягу. Они молча разломили свои лепешки на крошечные кусочки и стали есть, запивая глотками ледяной воды. Еда была безвкусной и жесткой, но утоляла пустоту в желудке.

Они ждали, пока солнце окончательно скроется за вершинами деревьев, а небо окрасится в багровые и лиловые тона. В пещере стало совсем темно, и это молчаливое ожидание было, пожалуй, тяжелее самого бегства. Никто не произнёс ни слова. Каждый был погружён в свои мысли, в свой страх, в сомнения в правильности принятого решения.

Как только последний луч света угас, они двинулись в ночь. Идти было невероятно трудно. Тени искажали очертания корней и камней. Они успели пройти не менее десяти ли[8], медленно углубляясь в чащу, когда Ши Фэн услышал высокий звон, похожий на вибрацию стекла. Он резко остановился, вскинув руку. Лин Мэй едва не наткнулась на его спину. Она хотела спросить, что случилось, но слова застряли в горле.

Из темноты между стволами деревьев медленно выплыли десятки мерцающих огоньков. Небольшие, полупрозрачные существа с вытянутыми лицами и длинными тонкими пальцами. Их глаза были такими же пустыми и светящимися, как и их тела. Духи-поисковики. Быстрые, незаметные и безжалостные.

Ши Фэн загородил Лин Мэй, заставляя её прижаться к толстому стволу старого дуба.

— Ши Фэн... — прошептала девушка, чувствуя, как ужас начинает подниматься по спине.

Первый из духов ринулся на него с вытянутыми пальцами-лезвиями. Рука Ши Фэна, обёрнутая ци, метнулась вперёд. Пальцы впились в полупрозрачную форму, существо испустило вой и рассыпалось мириадами тускнеющих искр.

Они атаковали с разных сторон. Ши Фэн метался в центре этого мерцающего круга и точными ударами уничтожал их. Но один из духов, проскользнув мимо него, ринулся к Лин Мэй. Ледяное прикосновение обожгло ладонь. Лин Мэй затрясла рукой и вскрикнула.

Этот крик, пропитанный болью и страхом, отвлёк Ши Фэн на долю секунды. Двое других призраков ухватились за него. Их пальцы впились в плечо и спину, пытаясь опутать.

— Держись подальше! — крикнул он.

Страх, что она всё это время сдерживала, воплотился резким выбросом искажённой энергии. Чёрно-алая волна, не имеющая формы, но пожирающая свет и звук, вырвалась из неё. Духи, вившиеся вокруг Ши Фэна, просто растаяли.

Лин Мэй рухнула на колени. Её тело сотрясала мелкая дрожь. Ши Фэн окинул взглядом округу и присел рядом на корточки, сохраняя дистанцию.

— Дыши, — приказал он. — Нам нельзя здесь оставаться. Идём, прямо сейчас.

Лин Мэй судорожно глотнула воздух. Потерянный и слегка безумный взгляд медленно сфокусировался на лице Ши Фэна. Дрожь в плечах не утихла, но стала чуть менее хаотичной. Она кивнула, с трудом поднимаясь на ноги. Ноги подкашивались, но мысль о том, что может прийти что-то пострашнее духов, заставляла их слушаться.

На следующий день Лин Мэй сидела у края скального выступа, который был их укрытием и критично осматривала свою одежду. Ткань была местами разорвана, несколько пятен от грязи. Она вздохнула и посмотрела на Ши Фэна, который погрузился в сон за считанные мгновения. «И зачем он это сделал? — думала она. — Всего один вечер, и он был бы свободен. Но вместо этого он выбрал опасность и скитания по пещерам. Зачем?» Ответа она не находила.

Лин Мэй посмотрела на солнце в зените и закрыла глаза. Тёплые, хоть и уже не так хорошо греющие, полуосенние, полузимние лучи осветили её лицо. Но вместо тепла она ощутила прилив самых тяжёлых воспоминаний из детства.

Первый день заточения. Лин Сюэ попыталась выскоблить скверну в буквальном смысле. Она тёрла кожу пятилетней девочки едким щёлоком до кровавых ссадин, что-то невнятно бормоча себе под нос.

Лин Мэй тогда «спас» Лин Цзянь, который зашёл, чтобы проверить работу первых формаций, и застал эту сцену. Он холодно отчитал сестру за «недостойное клана истеричное поведение». А прежде чем увести Лин Сюэ, видя, что она не в себе, произнёс слова, что впечатались в память девочки навсегда:

— Всё, хватит. Видишь? Она даже не понимает, за что её наказывают. Ты тратишь силы на того, кто не в состоянии исправить свою природу. Это всё равно что бить воду за то, что она мокрая.

После этого он практически выволок её из покоев, оставив Лин Мэй сидеть на холодном полу рядом с тазом и тряпкой. Она тогда не до конца поняла смысл, но усвоила суть: её невозможно исправить. И за это будут бить.

Спустя несколько дней фанатизм выгорел, оставив пепелище чистой, концентрированной ненависти. И визит Лин Сюэ начался с оглушающей пощёчины.

— Ты — разочарование, как и твой отец!

Вторая пощёчина полетела в неё. Лин Мэй зажмурилась. Её детский мозг думал, что если угрозы не видно, то её нет.

— Я надеялась на новое замужество, — прозвучал спокойный голос её матери. — Но кто же возьмёт меня в жёны после того, как я родила тебя?

Лин Мэй резко открыла глаза и прижала руку к щеке, всё ещё чувствуя это призрачное, болезненное прикосновение.

Она посмотрела на Ши Фэна. Он спал настолько беспокойно, что это было заметно даже со стороны. Мышцы на его лице подрагивали, пальцы иногда сжимались в кулак, губы шептали что-то неслышное. Она никогда не видела его спящим. А сейчас он выглядел уязвимым. Почти таким же беспомощным, как она тогда, на полу.

Она отвернулась, уставившись в лес. И ей было страшно не только за себя. Впервые в жизни ей стало страшно за него. За этого молчаливого, упрямого, непонятного мальчишку, который, возможно, был единственным человеком во всём мире, кто совершил для неё поступок, не требуя ничего взамен.

Лин Мэй подтянула колени к груди, обхватив их руками. Сейчас ей нужно было быть сильной. Хотя бы пока он спит. Хотя бы для того, чтобы, когда он проснётся, увидеть в ней не обузу, а союзника. Пусть даже немого и неловкого. Пусть даже такого же испуганного.

Шагов не было слышно, но приближавшиеся отзвуки ци были настолько сильны, что их невозможно было не заметить. Лин Мэй подскочила и попятилась вглубь скальной расщелины, спиной наткнувшись на холодный камень.

— Ши... — начала она, но он уже стоял у прохода, подняв руку в повелительном жесте.

Двое мужчин в поношенной, но практичной броне из кожи и стальных пластин возникли перед входом. Высокий, с раскосыми глазами, щёлкнул костяшками пальцев. Второй, пошире в плечах, небрежно вращал в руке цзянь[9], остриё которого оставляло на камнях мелкие искры.

— Ну что, — сипло проговорил высокий, заглядывая в темень укрытия. — Выводи свою девку. Если будешь умным, оставим в живых и дадим немного серебра.

Ши Фэн материализовался прямо перед бандитом с цзянем. Тот даже не успел сменить стойку. Хлёсткий тычок раскрытой ладонью в солнечное сплетение. Бандит согнулся пополам, изо рта вырвался хрип. Цзянь с грохотом выпал из ослабевших пальцев.

Второй взвыл от ярости и бросился вперёд. Кулак со свистом рассек воздух, целясь в висок. Ши Фэн подставил голову под удар и в последнее мгновение скрутил шею. Кулак, не встретив ожидаемого сопротивления, пролетел впустую, а инерция бросила нападавшего вперёд. Колено Ши Фэна с хрустом врезалось в лицо бандита. Послышался звук ломающегося носа и хрящей.

Первый бандит, всё ещё корчась от боли в животе, судорожно потянулся к ножу за голенищем. Ши Фэн, будто имея глаза на затылке, сделал шаг в сторону и наступил ему на запястье. Кости хрустнули под подошвой. Одновременно он поймал запястье бандита, что падал с разбитым лицом, и сделал быстрое, выкручивающее движение. Плечевой сустав издал отвратительный щелчок, и рука повисла плетью.

Вся схватка заняла меньше пяти ударов сердца. Оба охотника лежали на земле: один, захлёбываясь кровью и хрипом, другой — с вывихнутой рукой и разбитым лицом, стонал, зажав нос. Ши Фэн обернулся к Лин Мэй.

— Собирайся. Их крики могли привлечь других.

Она сделала несколько шагов от него.

— Ты...

— Тебе не кажется, что поздно бояться меня? — усмехнулся он, качая головой. — Мы уже в одной лодке.

Она сделала ещё несколько шагов от него.

— Я... Ты… Эти бандиты…

И тут он искренне засмеялся. Звук был таким непривычным в этой лесной глуши, да ещё и от Ши Фэна, что Лин Мэй вздрогнула.

— Знаешь, — сказал он, вытирая тыльной стороной ладони уголок глаза, — я всегда чувствовал твои эмоции. Только вот никогда не знал, что их вызовет. И этот случай — очередная загадка.

Его улыбка медленно угасла, сменившись привычным сосредоточенным выражением. И ему стало даже немного грустно от её перепуганных, широко открытых глаз.

— Кто бы мог подумать, что ты испугаешься меня, а не наёмников.

Лин Мэй несколько раз быстро моргнула и слегка дрожащим голосом сказала:

— Я не хочу бояться. Но ты... ты просто...

— Я сделал то, чему меня учили. Все эти годы меня готовили быть барьером. Любой ценой. — Он кивнул в сторону лежащих наёмников. — Вот и цена.

Ши Фэн протянул ей сумку, сорванную с бандита. Внутри позвякивали монеты и что-то твёрдое, завёрнутое в ткань.

— Здесь может быть что-то полезное. Держи.

Она неуверенно подошла и взяла сумку. Пальцы коснулись его руки. Кожа была шершавой, твёрдой, но уже не казалась частью скалы. Она была живой и тёплой. Только вот её хозяин оказался опаснее, чем она могла себе представить.

Лин Мэй даже толком тренировки его не видела. В это время для неё всегда находили другие задания: чтение свитков, чайные церемонии, каллиграфия. Но на тех отрывках, что она видела, Ши Фэн не казался опасным. Совсем. А теперь эта пугающая эффективность, и она не знала, что об этом думать. С одной стороны, хорошо, что он на её стороне. С другой, до какого момента он её защитник?

Ши Фэн, игнорируя её растерянность, шагнул в чащу, а Лин Мэй, сжимая в руке неожиданный трофей, последовала за ним, унося с собой образ его странного и неуместного, но такого человеческого смеха в самом сердце их общего кошмара. Страх никуда не делся. Но теперь к нему примешалось жгучее любопытство. Кто же он на самом деле, этот мальчик-щит?

Вечером следующего дня Лин Бо зашёл в кабинет главы клана и поклонился. Лин Цзянь не поднял голову от свитков. Лин Бо погладил гладкий нефрит чёток и шагнул в полумрак. Он присел на низкое кресло у столика, не понимая, как глава ещё и читать умудряется в такой темноте. Лишь одна масляная лампа стояла на столе, худо-бедно освещая отчёты на столе.

— Снова ушли? — спросил Лин Цзянь.

— Да, — ответил старейшина. — Но меня волнует не сам провал, а его природа.

— И что же может быть важнее их поимки?! — мгновенно вскипел глава, уставившись на Лин Бо.

— Понимание, — спокойно ответил старейшина, наливая чай. — Ты не задумывался, как мальчишке удалось так легко увести её? Мы годами оттачивали его восприятие, тренировали его ум, чтобы он предугадывал каждое движение, каждую вспышку Лин Мэй. Но, похоже, он анализировал не только её. Он изучал нас. Вопрос в том: что ещё он узнал?