Наполняя сердце

Лин Мэй с любопытством посмотрела на Ши Фэна, изучая его профиль, освещённый колеблющимся светом фонарей. «Никогда вообще об этом не задумывалась. Он… красивый? Ну да, черты лица правильные, гармоничные… — подумала она, но тут же про себя развеселилась. — Так забавно, я ему едва до плеча достаю. Что же думает тётушка Су? Мало того, что брат глухонемой, так ещё и карлик?» Мысль была настолько нелепой и неожиданной, что она не сдержала тихого хихиканья.

Ши Фэн повернул к ней голову, вопросительно приподняв бровь с лёгким недоумением. Лин Мэй замотала головой, пытаясь скрыть расплывающуюся улыбку, и сделала вид, что подавилась крошкой. Он смотрел на неё ещё секунду, затем поняв, что это не сигнал бедствия, а что-то иное, медленно развернулся и пошёл дальше.

На площади грохотали барабаны, пронзительно свистели флейты и гудели гонги. В плотном кольце зевак танцевали львы. Золотой и алый. Бумажно-тканевые чудища с блестящими глазами изгибались и подпрыгивали в единстве с музыкантами. Их движения были то грациозными, то комичными, то внезапно угрожающими.

Толпа гудела от восторга. Дети сидели на плечах у отцов, взрослые притоптывали и с удовольствием смотрели на танец. Лин Мэй с Ши Фэном остановились на окраине этого людского моря. Пробиться ближе не было сил, да и Ши Фэн предпочитал держать периметр под контролем.

Но даже отсюда зрелище завораживало. Лин Мэй встала на цыпочки, пытаясь разглядеть, как искусно движутся ноги танцоров внутри костюма. Алый лев совершил невероятный прыжок, запрыгнув на сложенную из столов пирамиду. Толпа взревела. И Ши Фэн, сам того не ожидая, почувствовал, как губы растягиваются в едва заметной, но совершенно искренней улыбке.

Лин Мэй вытянулась ещё больше, инстинктивно прихватив ткань его рукава для равновесия. Ши Фэн покосился на пальцы и слегка сместил центр тяжести, став для неё более устойчивой опорой.

Танец приближался к кульминации. Львы начали сражаться за украшенный зелёный кочан капусты — символ процветания, подвешенный высоко под балкой. Их движения стали агрессивными, боевыми. Внезапно золотой лев сделал ложный выпад, а алый, использовав момент, одним точным движением «съел» награду. Толпа взорвалась аплодисментами. Лин Мэй, увлекшись, разжала пальцы и тоже захлопала.

— Пора, — сказал Ши Фэн, разворачиваясь.

Они свернули с запруженной площади в лабиринт переулков, где праздничный гул быстро сменился тишиной, нарушаемой лишь их шагами да редкими всплесками чужого веселья из окон. Фонари здесь висели реже, отбрасывая длинные, тающие тени.

Лин Мэй шла, кутаясь в своё синее ханьфу, и в груди у неё что-то тихо и тепло переливалось, как последние угольки костра.

— Спасибо.

Ши Фэн слегка замедлил шаг, дав ей поравняться.

— За что?

— За… за то, что вытащил. Я бы сама никогда не решилась.

Он молча прошёл ещё несколько шагов, и Лин Мэй уже подумала, что он не станет отвечать.

— Я тоже не решился бы, — выдавил он через силу. — Пока не увидел, как ты пялишься на фонари в окно, как пленённый мотылёк.

Лин Мэй тихо захихикала и не могла успокоиться до самого дома. Мозг пририсовывал к её телу то нелепые крылышки, то глаза, как у насекомых. Ши Фэн щёлкнул замком, пропустил её вперёд, одним движением проверив пространство за спиной и задвинул засов.

Внутри пахло пылью и сыростью. Но сегодня в этот знакомый запах вплелись и другие: сладковатый дымок сгоревшей фитильной верёвки, едва уловимый аромат воска от фонарей и что-то ещё, неуловимое. Может, просто холодный ночной воздух, застрявший в складках одежды.

Лин Мэй потушила лампу, и комната погрузилась в тёмно-синий полумрак, прорезаемый единственной полоской лунного света из окна. Стоило закрыть глаза, и под веками снова заплясали весёлые огни, тёплые блики на чешуе бумажного льва, отражения в глазах смеющихся детей, дрожащие круги от фонариков. В ушах стоял далёкий гул толпы, похожий на шум моря.

Впервые за долгие годы её сон подступал не как тёмная бездна, а как тёплое, уютное одеяло. А в двух шагах от неё, на расстоянии вытянутой руки, спал её страж. И в эту ночь слово «страж» наконец-то потеряло свой горький привкус и стало означать просто присутствие.

Лин Мэй понятия не имела, что пока она смотрела волшебные сны про фонари и львов, перед круглым столом из чёрного дерева, где восседали старейшины, на коленях стоял начальник стражи Лояна, присланный городским главой. Его доклад был расплывчат, полон оговорок. Он не смел поднять взгляд и то и дело вытирал потные ладони о штаны.

— Мы усилили наблюдение за всеми воротами, как и приказывали почтенные господа, — бормотал он. — Утроили патрули на стенах... Но уверенности, что они проникли в город, у нас, увы, нет. Они могли уйти вдоль реки, углубиться в горы к югу, там тропы...

— Могли! — громогласно воскликнул Лин Цзянь, заставив стража вздрогнуть. — Целый город твоих болванов, сеть формаций, оплаченных нашим золотом, и мы не знаем, где эти два щенка? Или ты хочешь сказать, что наши артефакты слежения — безделушки?!

Начальник стражи приник лбом к прохладному полу, бормоча что-то невнятное о возможных помехах, о чистоте ци в потоке толпы. Лин Сюэ закатила глаза. Дни и недели превращались в месяцы, а ничего не менялось. Эти двое как сквозь землю провалились. И сейчас женщине очень хотелось встать и воткнуть стражу шпильку в шею, лишь бы сделать хоть что-то. Хоть как-то выплеснуть злость и отчаяние, которые не давали ей спать.

— Довольно! — Лин Хао поднял руку, останавливая поток гнева главы и лепет стража.

Страж поднялся, едва дыша. Лин Хао сделал знак рукой, и тот выскочил за дверь с такой скоростью, будто за ним гналась стая разъярённых волков. Лин Бо откинулся на спинку стула, постукивая костяшками пальцев по полированной столешнице, словно отсчитывая секунды до провала.

— Это... крайне интересно, — заметил Лин Бо. — Есть два логичных варианта. Первый — растерзаны лесными зверям, пали от ран. Второй — Ши Фэн научил Лин Мэй запирать Проклятие так глубоко внутри, что они прошли под носом у наших лучших и, прошу заметить, самых дорогих формаций.

— Отчаяние — великий и безжалостный учитель, — произнёс Лин Хао, глядя перед собой.

Он подошёл к огромной карте региона, висевшей на стене. Лоян был лишь крошечной точкой в паутине дорог и рек. Лин Хао легонько ткнул в лесистые холмы к востоку от города.

— Если они мертвы, наша задача найти тела. И, что важнее, понять, что стало с Проклятием.

— А если они в городе? — нетерпеливо спросила Лин Сюэ и поправила золотую шпильку.

— Объявим через подставных лиц щедрую награду за информацию о любых аномалиях, — ответил Лин Хао. — О внезапных болезнях скота, необъяснимых порчах имущества, слухах об одержимых.

— Ждать и собирать сплетни? — прошипел Лин Цзянь. — Пока этот клубок древнего, первозданного хаоса, самолично не решит вылезти на свет? Нет! Каждый день, что они на свободе — плевок в нашу честь. Каждая их спокойная ночь — пощёчина нашему могуществу.

Лин Кань встал.

— Ты прав, глава, их нужно выманить, а не сидеть сложа руки, надеясь на ошибку. Я пойду туда сам.

Лин Бо прикрыл глаза, словно от головной боли. «Грубая сила, — думал он. — Всегда грубая сила. Они так и не поняли, с кем имеют дело. Не щенков ловят, а диковинных зверей, которых даже тут надрессировать не смогли. А уж что эти детишки могли натворить на свободе…». Но вслух он не сказал ничего. Лин Бо уже сделал свою ставку в тёмной лесной чайной. Теперь ему оставалось лишь наблюдать, чья сеть захлопнется первой.

Лин Кань прибыл в город под видом богатого, но уставшего от столичной суеты торговца шёлком, ищущего новые рынки сбыта. Он поселился в дорогом, но внешне неприметном постоялом дворе в купеческом квартале, где деньги покупали молчание.

Вечером того же дня в его скромно, но со вкусом обставленном кабинете, собрались трое. Они не смотрели друг на друга, избегая даже случайного касания локтями. Старик с лицом, как смятый пергамент, и пронзительными глазами — хозяин сети ломбардов. Его уши слышали звон металла и шёпот отчаяния. Дородная женщина в тёмно-синем широком платье, от которой пахло жареным маслом — владелица двух десятков доходных домов в самых глухих переулках у реки. Сухопарый человек с лицом крысы и глазами-щёлочками — глава гильдии уличных разносчиков, посыльных и чистильщиков обуви. Его люди были глазами и ушами улиц.

— Господа, благодарю за явку, — начал Лин Кань. Его голос был вежливым, но от него веяло таким холодом, что даже упитанная хозяйка слегка съёжилась. — Меня интересуют... новички. Последние два месяца. Те, кто появился из ниоткуда и старается не оставлять следов. Двое, молодые.

Он немного сощурился.

— Возможно, муж с женой под видом слуг. Или двое товарищей. Они будут стараться быть незаметными. Но у них могут быть странности. Слишком настороженные. Или слишком неловкие в простых вещах.

Первым заговорил старик-ломбардщик, его пальцы нервно перебирали чётки из дешёвого нефрита.

— Гм... новички... Каждый день новички. Солдаты-дезертиры продают пряжки, воры — украшения... — Он замялся, почувствовав на себе весомый взгляд Лин Кана. — Если о странных... был один паренёк, недели три назад. Принёс фамильную печать. Хороший нефрит, старинной резьбы. Просил за неё мало, лишь бы деньги сейчас. Глаза бегали. Я дал ему половину от реальной цены, он даже не торговался.

Хозяйка доходных домов ухмыльнулась, её жирный подбородок затрясся.

— У меня таких «тихих» по всем углам сидят! Живёт одна парочка на Пятой улице вот. Парень красильный цех ломает, девка шьёт. Ссорятся каждую ночь, посуду бьют. А вот ещё тётка Су у восточных ворот... Та сдала каморку двум братьям. Старший — здоровый детина, на пристани грузит. А младший... тщедушный, бледный. Говорят, глухонемой от рождения. Из дома почти не выходит, тётке Су по хозяйству помогает.

Глава разносчиков проскрипел:

— У Чжана-мясника новая помощница. Девка. Сильная не по-женски, лицо как камень. Ни слова лишнего. А ещё есть двое в районе Гончарных печей. Они выдают себя за дальних родственников, но вызывают вопросы. И монах в странных, не здешних, робах ходит, милостыню собирает. Молодой, но взгляд... старый.

Их голоса сливались в поток: десяток лиц, десяток историй. Лоян был гигантским муравейником, полным тайн, и каждая могла быть его целью. Лин Кань слушал, не прерывая, отсеивая шелуху. Его внимание зацепилось за два ключа: «глухонемой брат» и «фамильная печать, проданная за бесценок».

Он поднял руку, и поток слов мгновенно иссяк.

— Тётка Су у восточных ворот и ломбард на... Северной рыночной улице? Тот, что с зелёной вывеской?

Старик-ломбардщик испуганно кивнул.

— Вы оказали неоценимую услугу.

Слуга вынес три небольших, но туго набитых мешочка. Награда была вдвое больше оговорённой.

— Наше сотрудничество должно навсегда остаться в стенах этой комнаты для вашего же здоровья и благополучия ваших... многочисленных предприятий.

Когда трое, кланяясь и бормоча слова благодарности, выскользнули в ночь, Лин Кань остался один. Холодная и безжалостная улыбка тронула его губы.

Спустя несколько дней перед ним стояли Немые Тени. Доклад мастеров был краток. Беглецы найдены. Лин Кань с удовольствием потёр ладони. Это было даже слишком просто. Нужно было с самого начала браться за дело самому.

— Подробнее, — обратился он к мастерам. — Какие у них проблемы? Сложности?

Приземистый мастер сложил руки в замок, слегка поклонившись.

— Лин Мэй, господин, подобна чаше, что трещит по краям, но не проливает ни капли. Она учится сдерживать Проклятие, но это не быстрый процесс.

Высокий с вытянутым лицом добавил:

— Не думаю, что у них есть хоть какой-то план на будущее, а значит нужно его им дать. Уверен, что намёк на возможное лекарство или помощь ослепит Ши Фэна.

Лин Кань кивнул.

— Они загнали себя в угол сами. Хорошо, поможем им сделать последний шаг.

Когда Лин Кань остался один, он боролся с нестерпимым желанием своими глазами увидеть их. Но рисковать было нельзя. Если Ши Фэн его почувствует (а он наверняка почувствует), то всё пойдёт прахом. Они снова растворятся в мире.

Лин Кань тяжко вздохнул, опускаясь в кресло. В тишине комнаты, нарушаемой лишь потрескиванием углей в жаровне, в памяти всплыл образ молодого мужчины с таким же упрямым взглядом и редкой, но яркой улыбкой. Воспоминание нахлынуло на него так ясно, как будто это было вчера.

Летняя жара, плавившая камень тренировочных площадок клана. Ежегодные состязания. Он, Лин Кань, двадцатилетний, уже отмеченный вниманием старейшин за хладнокровную тактику, вышел на поединок. Его противником был Ши Мин, семнадцатилетний. Парень с репутацией упрямца, который предпочитал работать один, но делал это безупречно.

Поединок был яростным. Лин Кань доминировал, ведь был старше, опытнее, его стиль был отточенным и беспощадным. Ши Мин отступал, парировал. Движения были резкими, но чистыми, без намёка на панику. И вот в самом разгаре Лин Кань, увлёкшись атакой, допустил микроскопическую ошибку. Его стопа скользнула по мокрому камню. Баланс дрогнул. Это длилось меньше мгновения, и никто из зрителей, даже судьи, ничего не заметили.

Но Ши Мин заметил. И вместо того, чтобы вложить всё в контратаку, он резко отпрыгнул назад и опустил меч. Гонг прозвучал, объявляя паузу.

— Почему? — спросил Лин Кань позже, уже в тени павильона, вытирая лицо. — У тебя был шанс. Ты что, испугался?

— Шанс, пойманный на чужой оплошности, а не созданный своим умением — не победа, — сказал Ши Мин. — Это просто удача. А я хочу побеждать честно. Иначе какой в этом смысл? Мы же учимся. А учиться на чужих промахах... это как воровать знания.

Тогда Лин Кань счёл его наивным дураком, ребёнком с раздутыми идеалами. Он сам в тот день победил в турнире, а Ши Мин занял второе место. Но с годами Лин Кань, всё больше погружаясь в политику и компромиссы, иногда ловил себя на мысли о той дуэли. О том нелепом благородстве, которое не имело никакого смысла в реальном мире, но почему-то вцепилось в память.

«Глупец, — подумал Лин Кань с досадой. — Такой принципиальный. Уверен, что именно она погубила и тебя, и твою жену».

Правда, сын Ши Мина не отпрыгнул, увидев слабину клана. Он вонзил в эту слабину свой клинок. Поступил ли он правильно по меркам отца? Лин Кань был уверен, что да. Отец поддержал бы его глупое и безответственное решение, ведь на кону стояла жизнь девчонки. А для Ши Мина люди были важнее общего блага.

Но теперь Лин Кань, сидевший в том же лагере прагматиков, что и много лет назад, должен был сломать этот прямой клинок. Ради того, чтобы хрупкий мир, построенный на компромиссах и молчаливом согласии не задавать лишних вопросов, не рухнул.

— Прости, старый друг, — прошептал он в пустоту, и слова звучали как эпитафия их давней, несостоявшейся дружбе. — Но твоя честь обернулась против своих же. И я должен её обезвредить. Таков долг. Даже если он... сломает последнее, что осталось от того летнего дня.

Но образ семнадцатилетнего Ши Мина, опускающего меч из принципа, продолжал стоять перед его внутренним взором, как немой укор, от которого не было спасения.

Глава восьмая

Солнце стояло в зените, когда Ши Фэн, обливаясь потом, перегружал очередную партию товара на пристани. К нему приблизился старик в светлых просторных одеждах. Он не был похож на местных грузчиков с походкой вразвалку и не походил на торговца с вечно бегающими глазами. Его походка была твёрдой и размеренной, несмотря на посох из тёмного дерева.

— Прошу прощения, юноша, — скрипуче обратился к нему старик. — Мне сказали, что ты надёжен, силён и не задаёшь лишних вопросов.

Ши Фэн поставил тяжёлый, пропахший пряностями тюк на землю, и оценивающе взглянул на незнакомца.

— Сюэ Чжан, травник, — представился

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

магический круг, воздействует на определённую область

2

жизненная энергия

3

миндалевидные глаза с приподнятыми внешними уголками

4

невидимые каналы в теле человека, по которым циркулирует ци

5

сосуд для переплавки

6

однолезвийный изогнутый меч

7

3.33 м

8

500 м

9

обоюдострый клинок

10

профессиональный (или торговый) союз

11

дротик или иное метательное оружие

12

крытое средство передвижения, которое переносится носильщиками

13

засахаренные фрукты и ягоды на палочке

14

пирожки, приготовленные на пару с различной начинкой (мясо, капуста и др.)

15

рисовые шарики со сладкой начинкой; традиционно готовятся на Праздник Фонарей