Второй шанс прожить идеальную жизнь. Том 1. Дни повседневной жизни

Сладости — моя ахиллесова пята. Без них мир был бы заметно беднее.

Часть 3

На следующее утро я встал, как обычно, и приступил к тренировке. Утренний воздух был свеж и прохладен — дыхание превращалось в лёгкий пар, движения постепенно обретали ритм, сознание медленно стряхивало остатки сна. Именно в этот момент раздался голос Лауры:

— Сегодня идём охотиться на монстров. Ты — со мной, — произнесла она, зевнув, будто речь шла о походе за продуктами.

— Ты серьёзно? На настоящих? — я застыл на месте.

— Ну да. Или боишься? — она прищурилась с ленивой ухмылкой.

— Да нет, конечно! — возразил я чуть поспешнее, чем следовало. — Просто… после той встречи с волком я чувствую себя немного тревожно, — добавил я тише, будто признание это требовало осторожного обращения.

— Тогда ладно, — протянула Лаура, скрещивая руки на груди. — Но сначала зачаруем твоё пальто. — Она указала куда-то в сторону — жест, который, по всей видимости, должен был заменить объяснение.

— А где именно? — уточнил я.

— В столице. Ближе к центру, — ответила она небрежно, словно вопрос едва заслуживал ответа.

Снова спускаться с горы. Перспектива не вдохновляла — это занятие неизменно отнимало больше сил, чем хотелось бы. Но ради зачарования — пожалуй, стоит.

Я вернулся домой, накинул пальто и вышел обратно. Лаура уже стояла на улице, нетерпеливо отбивая каблуком дробь по булыжнику.

— Всё, готов. Ну как? — я расправил плечи и слегка повернулся, изображая нечто среднее между фланирующим денди и боевым магом.

Лаура окинула меня взглядом — неспешным, профессиональным, от макушки до пят. В её глазах мелькнул оттенок скептицизма.

— Не кажется ли тебе, что оно слегка… длинновато? — произнесла она наконец, приподняв бровь.

— Я купил его на вырост, — ответил я с достоинством. — Оно должно служить мне не один год.

— В чём-то ты прав, — кивнула она, на секунду задумавшись. Затем махнула рукой. — Идём уже.

— Хорошо, — отозвался я.

Лёгкий ветер тронул подол пальто — и мы двинулись в путь.

Часть 4

Вот мы и добрались до Смины. Путешествие вышло недолгим — едва ли два часа пути, — однако за это время нам успело попасться несколько монстров. Лаура уничтожала их с пугающей экономностью движений: ни лишнего замаха, ни секунды промедления — словно сама смерть двигалась рядом, облачённая в безупречную лёгкость. После каждого боя она непременно осматривала тушу: касалась когтей, изучала глаза, извлекала что-то крошечное и убирала в карман. Что именно она искала — я так и не понял. На мой вопрос Лаура лишь обронила, что объяснит позже. Я решил не настаивать.

У ворот нас пропустили без вопросов — всё благодаря Лауре и её загадочному документу. Металлическая пластина с гравированной печатью — что-то вроде верительной грамоты, только без лишних слов. Разбираться в этом прямо сейчас мне почему-то не хотелось.

— Как далеко нам ещё идти? — спросил я, наблюдая за тем, как Лаура ориентируется в переулках так, словно выросла в этом городе.

— Видишь ту башню? — она вытянула руку, указывая на стройное сооружение, маячившее над крышами. Башня пронзала небо с той уверенной вертикальностью, которая бывает только у по-настоящему старых построек. — Примерно два километра. Держимся этого ориентира.

— Понятно… Кажется такой далёкой, — пробормотал я, сложив ладони вокруг глаз наподобие бинокля.

— Глаза боятся, а ноги делают, — отрезала Лаура, не сбавляя шага.

— Эм… вообще-то там немного иначе говорится…

— Ой, да всё, не умничай, — фыркнула она, не оборачиваясь.

— А… ладно, — вздохнул я и смирился.

Дальше мы шли, перебрасываясь мелкими фразами и необязательными шутками. Разговоры ни к чему не обязывали — именно поэтому они так хорошо скрадывали расстояние. Город постепенно оживал вокруг: мимо текли прохожие, тянуло свежей выпечкой и утренней сыростью, где-то вдалеке размеренно гудел колокол. И незаметно для себя я поймал себя на мысли, что путь этот уже не кажется таким длинным.

Часть 5

Мы шли уже минут двадцать, когда Лаура вдруг остановилась — резко, без предупреждения. Зрачки сузились, взгляд сфокусировался на чём-то впереди.

— Вот тут, — коротко сказала она.

— А?!

— Я говорю — здесь, — повторила она с едва уловимой ноткой нетерпения.

Перед нами стоял аккуратный трёхэтажный дом. На первом этаже располагался небольшой магазин с изящной вывеской: Зачарование Эфраима. Позолоченные буквы мерцали в дневном свете — будто само название было частью интерьера.

Ну и название… язык сломаешь.

— Значит, твой друг здесь работает? — спросил я, окинув фасад взглядом.

— Похоже на то, — пожала плечами Лаура.

— Похоже на то?! Ты сама не уверена? — я удивлённо посмотрел на неё.

— Всё, пошли внутрь, — отрезала она.

— Ладно-о-о… — вздохнул я обречённо. Лаура никогда не признаёт своих ошибок — просто затыкает рот собеседнику. Несправедливо.

Я ожидал чего-то мрачного — тёмных углов, запаха серы, гнетущей тишины. Вместо этого мы оказались в ослепительно светлом помещении: белый кафель на стенах и полу, мягкое рассеянное сияние, будто отражённое от невидимых кристаллов. В воздухе звенело что-то тихое и хрустальное — словно сам магазин приветствовал гостей.

— Подождите минутку, — раздался чей-то голос — без источника, будто из ниоткуда.

— Итак, леди и джентльмены, чем могу помочь? — и тут же кто-то легко похлопал нас по плечу.

— А-а-а?! — я резко обернулся.

Позади стоял крепкий мужчина с густой рыжеватой бородой и хитроватой улыбкой. Невысокий — едва ли сто шестьдесят пять сантиметров, — но сложенный так, что спорить с ним явно не хотелось. Плечи рабочего, тяжёлые черты лица, почти лысая голова — всё в нём говорило о человеке, привыкшем делать дело, а не говорить о нём.

Как он оказался у меня за спиной?! Я не почувствовал ни единого движения.

— Прошу прощения, если напугал — это было неумышленно, — произнёс он с лёгким акцентом. Затем вгляделся — и вдруг изумлённо воскликнул: — Лаура?! Ты?!

— О, привет, Джон. Как дела? — отозвалась Лаура, и на её лице впервые за долгое время мелькнула по-настоящему тёплая улыбка.

— Прошло столько времени! — он шагнул вперёд и обнял её. — У меня всё хорошо. А ты как?

— Жива — и это уже неплохо, — коротко ответила она.

— Рад слышать. — Джон чуть наклонил голову, заглядывая мне через плечо Лауры. — А это кто?

Я всё это время стоял немного в стороне, ощущая себя статистом в сцене встречи старых знакомых.

— Долгая история, — усмехнулась Лаура. — Расскажу за чаем.

— Договорились. Но сначала — к делу. Зачем пожаловали?

— Кевин, представься, — обернулась ко мне Лаура.

Я его, в общем-то, знать не хочу, — мелькнула у меня в голове совершенно иррациональная мысль. Но я всё же шагнул вперёд.

— Здрасьте, — сказал я, протягивая руку.

— Привет. Кевин? — уточнил он. Я кивнул. — Джон Мюллер, — представился он, слегка расправив грудь — с той сдержанной гордостью мастера, которому не нужно ничего доказывать.

— Приятно познакомиться. Кевин Мэнсон.

Реакция оказалась мгновенной. Джон резко обернулся к Лауре — во взгляде мелькнула тень тревоги.

— Это… правда?..

Лаура бросила в него острый, почти хирургический взгляд — и он тут же осёкся.

— Не думай лишнего. Оставим на потом, — холодно произнесла она. — Сейчас нам нужно зачаровать пальто. — Она кивнула в мою сторону.

— Понял. Давай сюда, — сказал Джон, уже снова собранный.

Я снял пальто и передал ему. Он подошёл к массивному железному столу, аккуратно расстелил ткань, порылся в тумбочке и извлёк какой-то предмет.

— Вот оно, — удовлетворённо произнёс он.

Положил обе ладони на пальто — и из его рук хлынул ослепительный поток света. Живой, пульсирующий, он разлился по всей комнате, на миг наполнив её чистым белым сиянием. Затем угас.

— Готово с моей стороны. Сьюзи! — позвал Джон.

— Иду! — откликнулся звонкий голос.

В комнату вошла девушка лет двадцати. Коричневые волосы слегка растрёпаны, крупные очки, янтарные глаза — тёплые и одновременно острые, как у человека, привыкшего замечать детали. Одежда простая, почти небрежная, но в этой небрежности угадывалась молодая естественность, а не неряшливость.

— О, посетители! — оживилась она. — Здравствуйте, я Сьюзи Мюллер.

Одинаковые фамилии… может, она…

— Это моя дочь, — опередил меня Джон.

А, не жена. Ну и слава богу — было бы неловко.

— Тётя Лаура! — обрадовалась Сьюзи и шагнула ближе.

— Какая ещё тётя?! — Лаура демонстративно напрягла руку, предъявляя рельефный бицепс. — Я в самом расцвете сил!

Сьюзи тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

— Вы как всегда, — с тёплой иронией сказала она.

— Кевин, это Сьюзи, — представила Лаура. — Сьюзи, это Кевин Мэнсон.

— О! — Сьюзи на секунду замерла, встретившись со мной взглядом. — Мэнсон?.. — в голосе прозвучало что-то между удивлением и осторожным любопытством.

— Сью, иди сюда, — позвал отец.

Она подошла к столу, осмотрела пальто, взяла с соседнего стола исписанный листок.

— Какие чары наложить? — спросила она, переведя взгляд на меня.

— Защита и увеличение запаса эфира.

— Защита — без проблем. С эфиром сложнее, но попробую, — задумчиво произнесла Сьюзи, прикусив кончик пера.

Она принялась быстро чертить символы — рука двигалась плавно и уверенно, словно вычерчивала не письмена, а нотную партитуру. Я попытался заглянуть — и увидел лишь строки знаков, похожих на что-то среднее между рунами и иероглифами. Наконец она поставила последнюю черту и глубоко вдохнула.

— Готово. Теперь — перенос.

Она положила лист поверх пальто и произнесла нечто совершенно непроизносимое:

— &G&^TT*^R%H*.

Что она только что сказала?

Бумага и ткань начали светиться — мягко, но интенсивно, будто пальто впитывало свет и переплавляло его в нечто своё. Затем свечение погасло, оставив после себя лёгкий аромат — чистый, едва уловимый, похожий на запах после грозы.

— Забирай, — Сьюзи протянула мне пальто с довольной улыбкой.

— Спасибо, — сказал я, принимая его. — Могу я спросить — как это работает?

— Это должно оставаться тайной, — ответил Джон. Пауза. — Но раз ты человек Лауры — скажу в общих чертах.

Он заговорил с основательностью мастера, не привыкшего бросать слова на ветер:

— С помощью бесформенного эфира я определил свойства ткани — структуру, реактивность, способность к поглощению энергии. Всё это я зафиксировал на бумаге. Сьюзи, обладая эфиром типа «Зачарование», анализирует параметры и формулирует условия улучшения — выверяет до мельчайшей детали.

— Если параметры заданы неверно — предмет просто уничтожается, — добавила Сьюзи, поправляя очки. — Но если всё точно — запись переходит в вещь, и та начинает существовать по новым законам.

Звучит сложно. И, судя по всему, работа у них действительно не из лёгких.

— Сколько с нас? — спросила Лаура, переводя разговор в практическое русло.

— Один серебряный лири.

— Не многовато?

— Я и так сделал скидку, не начинай, — усмехнулся Джон.

— Ха, шучу. Держи. И передай привет жене, — сказала Лаура, протягивая монету.

— Обязательно. И ты береги себя. Заглядывай — посидим, поговорим, что-нибудь приготовим.

— Зайду как-нибудь, — кивнула она.

Они пожали друг другу руки. Я помахал Джону и Сьюзи — они ответили тем же, тепло и без лишних слов.

На улице я поправил пальто, ощущая приятную тяжесть обновлённой ткани. Никаких ощутимых изменений пока не было. Может, нужно время. А может, магия уже работает — просто я ещё не научился её чувствовать.

— А теперь куда? — спросил я.

— Домой. Куда же ещё.

— Понятно.

— А ты куда-то хотел? — приподняла она бровь.

— Нет, просто спросил.

Ладно. Разберусь с пальто потом. Сейчас — домой.

Часть 6

После возвращения домой Лаура немедленно ушла освежиться на ближайшую речку, а я остался наедине с ночным небом — густым, звёздным, почти осязаемым. Темнота опустилась незаметно: ещё недавно был поздний вечер, а теперь — ночь. В столице мы задержались куда дольше запланированного, и виной тому была исключительно Лаура, для которой понятие «время» существовало в каком-то собственном, параллельном измерении.

Я просидел так минут двадцать, а может, тридцать — и тут в голову пришла мысль, простая и неудобная одновременно: у меня нет оружия. Совсем. Бросаться на монстров с голыми руками я не собирался — это было бы уже за пределами разумного авантюризма. Катана или хотя бы меч — вот что мне нужно. Когда Лаура вернётся, спрошу.

Вдалеке показался её силуэт — голова обёрнута полотенцем, шаг неспешный. По мере приближения она будто вырастала из темноты.

— Почему сидишь снаружи? Зашёл бы в дом, — сказала она, вглядываясь в меня.

— Я тут подумал… мне нужно оружие, — произнёс я, стараясь звучать твёрдо.

— Зачем? — Лаура посмотрела на меня с таким выражением, будто я попросил что-то принципиально нелогичное.

— Лаура, ты серьёзно?! Завтра охота на монстров! Как я буду сражаться — взглядом? Без оружия я бесполезен, как вампир на солнечном пляже. Так что если скажешь, что забыла — клянусь, найду способ превратить тебя в лягушку, — выдал я, стараясь компенсировать тревогу напором.

— Всё-всё, поняла. Оружие… — она задумчиво наклонила голову. Я поднялся, ожидая. — О! Может, на складе что-нибудь найдётся?

— Складе?! — я вытаращил глаза.

У нас был склад?

— Ах да, я же тебе его не показывала. Идём.

Мы обогнули дом и остановились перед небольшой хижиной. Скромное строение — не более двенадцати квадратных метров, собранное из досок, которые явно пережили не одну бурю и, судя по виду, несколько из них проиграли. Настоящий архитектурный артефакт эпохи ветхозаветия.

Но куда интереснее было то, что внутри. Прежде чем коснуться дверной ручки, Лаура на мгновение задержала дыхание и тихо произнесла несколько слов на певучем, незнакомом языке. Дверь вспыхнула — ослепительно, коротко, — словно вековые чары рассеялись в ночном воздухе. Сердце забилось чуть быстрее. Лаура потянула ручку и приоткрыла дверь.

— Здесь есть всё, что пожелаешь: мечи, катаны, кинжалы… — сказала она, входя внутрь.

Я переступил порог — и сразу ощутил нечто странное. Хижина снаружи была крошечной. Внутри — нет. Совсем нет. Пространство расширялось туда, куда физически не должно было расширяться, и каждый шаг сопровождался лёгким дискомфортом, будто сама геометрия здесь была договорной.

Оружие было представлено в изобилии — самого разного рода. Я честно огляделся, отметил всё достойное внимания, и всё же ощутил лёгкое разочарование: ждал чего-то легендарного, а получил хорошо укомплектованный арсенал. Ну и ладно.

А потом взгляд зацепился за неё.

В тёмном углу лежала катана. Лезвие отливало глубоким карминовым оттенком — не кровавым, а скорее закатным, будто клинок однажды поглотил уходящее солнце и так и не отпустил его. Чёрная рукоять — лаконичная, без единого лишнего элемента. Семидесятисантиметровое лезвие с безупречным изгибом, общая длина — чуть больше метра. В каждой детали ощущался почерк мастера, который вкладывал в работу не просто умение, а нечто неназываемое. Катана лежала так, словно ждала.

Эта — моя. Но для порядка осмотрюсь ещё раз.

Я огляделся. Потом снова посмотрел на катану.

— Лаура, тебе не кажется, что внутри хижина больше, чем снаружи? — спросил я, пока рука сама тянулась к клинку.

— Ты про пространство? — в её голосе мелькнула лёгкая усмешка.

— Да. Как это вообще работает?

— Комбинация пространственных барьеров и интеграции измерений, — ответила она тоном человека, объясняющего очевидное.

— Ничего не понял. Попроще?

— Пожалуйста. — Лаура сжала воздух между ладонями, а затем медленно развела руки. — Манипуляции с пространственной структурой позволяют создать эффект внутренней бескрайности внутри ограниченной оболочки. Внешний объём и внутренний — разные слои реальности.

Замешательство только усилилось. Я решил не углубляться.

— Ладно. Беру вот это, — сказал я, указывая на катану.

Лаура взяла клинок, осмотрела его — внимательно, почти нежно — и заговорила:

— Этот клинок называется Астрат. Выкован из стали, неподвластной времени — её не берут ни коррозия, ни усталость металла. Лезвие хранит в себе дыхание тысячелетий. Подлинное воплощение древнего мастерства.

Она передала его мне — и я почувствовал, как рукоять легла в ладонь так, будто была сделана под неё. Несмотря на тысячелетний возраст, клинок выглядел только что покинувшим кузню: ни царапины, ни малейшей потускневшей точки.

— Не волнуйся, — добавила Лаура с лёгкой улыбкой. — Он не сломается даже от удара, способного раздробить алмаз.

Это немного успокоило мои сомнения. Я крепче сжал рукоять.

— Ладно. Значит, завтра — охота?

— Завтра утром выходим. Надеюсь, ты готов?

— Конечно, — ответил я. Энтузиазм на этот раз звучал вполне искренне.

Как только мы вошли в дом, усталость навалилась разом — плотно, без предупреждения. День вышел насыщенным: зачарованное пальто, новое оружие, Джон и Сьюзи, два часа пути туда и столько же обратно. Я был благодарен — этому миру, этому дню, тому обстоятельству, что моя жизнь пересеклась с жизнью такой непредсказуемой, невозможной и по-своему надёжной женщины, как Лаура.

Что принесёт завтрашний день — я не знал. Но Астрат уже лежал рядом, и это почему-то казалось достаточным.

Глава 5. Охота?

Часть 0

Ночь выдалась беспокойной — волнение не давало нормально спать, и я провалился в дрёму лишь ближе к рассвету. Тем не менее предвкушение брало своё: первый настоящий выход на монстров в этом мире обещал запомниться надолго. Пальто застёгнуто, катана прижата к боку — готов к бою, если, конечно, хватит выносливости. На крайний случай рядом Лаура. Она прикроет.

Часть 1

Лаура зашла ко мне в комнату, чтобы разбудить, но…

— Ух ты, уже на ногах, даже переоделся. Тогда иди к столу — завтрак готов, — сказала она с лёгкой улыбкой и вышла.

Восемь утра. Постель заправлена, в голове — непривычная ясность. Я вышел из комнаты и направился на кухню, где Лаура ловко орудовала у плиты, погружённая в привычные утренние хлопоты.

— Садись, почти готово, — обернулась она.

Её улыбка светилась так же мягко, как солнце, робко пробивавшееся сквозь тюль.

На ней был уютный домашний наряд: фартук нежно-розового оттенка поверх белоснежной футболки, элегантные шорты до колен. Образ дышал теплом и той особой домашней интимностью, которая превращает обычное утро в маленький ритуал.

Я сел за стол. Спустя несколько минут Лаура подала еду и присоединилась ко мне.

— Кстати, куда сегодня идём? — спросил я, лениво ковыряя ложкой картошку.

— Недалеко от дома, — ответила она после короткой паузы, задумчиво прикусив губу. — Но за барьером.

— Понял.

Тарелки постепенно опустели. Лаура, выступая в роли наставницы, порекомендовала плотнее позавтракать — чтобы не растерять боевой ресурс в самый неподходящий момент. Я последовал совету и не пожалел.

На завтрак был тушёный картофель с мясом, щедро сдобренный ароматным соусом. Куда проще того, что подавали в столице, — но искреннее. И бесплатное, что тоже немаловажно.

После трапезы мы начали собираться. Лаура действовала методично: всё необходимое аккуратно исчезало в пространственном кармане. Я уже не раз это видел — но каждый раз завидовал. Чертовски удобная способность.

Она ненадолго скрылась в своей комнате, чтобы переодеться, а затем появилась в дверном проёме.

— Подожди… Ты собираешься идти в этом?! — я уставился на неё, не скрывая изумления.

— Да, а что-то не так? — приподняла бровь она.

— Нет… просто выглядишь слишком аристократично для охоты. Особенно — на монстров.

Белоснежная блузка с пышными рукавами придавала образу лёгкость и благородство. Чёрные классические брюки подчёркивали изящество её силуэта, балансируя между строгостью и утончённой женственностью. Удобные туфли на низком каблуке — компромисс между эстетикой и мобильностью. Завершали ансамбль чёрные перчатки, добавлявшие облику ноту сдержанной загадочности.

Мой наряд, напротив, был подчёркнуто прозаичным: новое пальто, белая футболка — давняя жертва кулинарных катастроф — и универсальные чёрные брюки с глубокими карманами. Минимализм и функциональность. Пусть без претензий на эстетику.

Разница между нами была разительной — как между парадным залом и полевым лагерем.

Лаура закрепила на поясе небольшой мешочек. Внутри поблёскивали пробирки с жидкостью.

— Что там? — спросил я, приблизившись из любопытства.

— Зелье заживления, — спокойно ответила она.

Это точно зелье заживления? — мелькнула скептическая мысль. Жёлтое содержимое не вязалось с классическими красным или зелёным. Хотя — кто я такой, чтобы спорить с местной алхимией.

— Всё готово? — Лаура повернулась ко мне.

— Да, — кивнул я.

Снаряжение, зелья, напарница. Кажется, бояться нечего.

Мы вышли из дома и двинулись в сторону леса — туда, где утренний свет постепенно растворялся в прохладной тени деревьев, обещая начало чего-то нового.

Часть 2

Пока мы шли по лесу — среди запаха влажной земли и тихого шелеста листвы — мне вдруг пришёл в голову вопрос, давно точивший моё любопытство. Что такое благословение?

Лаура рассказывала об этом не раз. Я не забыл — скорее, так и не осмыслил до конца. Всё звучало слишком абстрактно, как предание из старых книг, а не что-то постижимое рассудком.

Когда мы приблизились к краю барьера, я решил спросить снова.

Она ответила спокойно — так говорят о вещах, которые давно стали частью себя. Благословение — это дар духов. Хотя, уточнила она, не все стихии им подвластны. Существуют силы, лежащие за пределами их природы, — неведомые даже самым древним из них.

Суть благословения в том, что духи заключают с людьми особые союзы. Не просто договор — священное сопряжение воль. Духи выбирают тех, кто вызывает у них симпатию, уважение или живой интерес. Взамен на верность и служение человек получает частицу их могущества: их дыхание, их стихию, их благосклонность.

На первый взгляд — взаимный обмен, альянс по доброй воле. Но, как сказала Лаура, истинная природа этих уз куда глубже и опаснее. Нарушить клятву, данную духу, — значит оскорбить саму ткань духовного мира. Предательство способно пробудить гнев высших: короля и королевы духов, чья власть простирается над всеми живыми проявлениями стихий.

Королева — источник витальной силы, питающей духовное царство; её дыхание пронизывает каждую искру существования. Король — воплощение воли и защиты, хранитель порядка и меры. Два полюса одной сущности. Дыхание и сердце духовного мира.

Если человек предаёт своего духа — это не остаётся без последствий. Гнев высших не убивает. Он хуже: разрушает душу, обращая её в пустоту. Клятва между человеком и духом абсолютна. Её нарушение карается не смертью — аннигиляцией личности. Утратой самого «я», разрывом нити, связывающей существо с собственным существованием.

Для духа клятва — не слово. Это акт слияния сердец. Отдавая её, ты вручаешь часть своей сущности. И если этот союз будет разрушен, сердце предавшего уже никогда не станет живым — лишь бьющимся сосудом, лишённым тепла.

Духи?.. — мелькнула мысль.