Второй шанс прожить идеальную жизнь. Том 1. Дни повседневной жизни

Раньше я был уверен, что благословения исходят от богов. Теперь понял — ошибался. Всё гораздо сложнее, глубже… и, пожалуй, страшнее.

Часть 3

К тому времени, как Лаура закончила объяснять суть благословения, мы уже стояли у границы барьера.

— Вот мы и у края. Готов переступить? — мягко произнесла она, внимательно вглядываясь в моё лицо — будто пытаясь считать каждую тень сомнения.

Страха не было. Но волнение неизведанного всегда живёт где-то на периферии сознания — тихое, неотступное. Или всё-таки боюсь? Не знаю.

— Д-да, подожди немного. Кстати, Лаура — можешь вернуть катану? — попросил я, протягивая руку.

— Ах, да, конечно… — отозвалась она и плавно протянула ладонь к едва заметной ряби в воздухе.

Пространство дрогнуло — и из кармана появилась катана. Лаура небрежно бросила её мне. Я поймал. Удивительная способность — почти незаменимая.

— Пошли, — произнёс я, собравшись с духом и постаравшись придать лицу решительное выражение.

Как только я пересёк невидимую границу, воздух вокруг сделался густым и вязким — словно тяжёлая эфирная завеса опустилась на плечи. Такого я прежде не ощущал. Может быть, раньше я всегда ходил в сторону дороги, ведущей к городу? А сейчас — в чащу. Не знаю.

Лес застыл в тревожном ожидании. Деревья казались живыми, внимательными — их ветви едва шевелились, создавая иллюзию приглушённого, почти осмысленного шёпота. Каждый шаг отзывался глухим эхом. Меня не покидало ощущение, что сотни невидимых глаз следят за каждым движением из-за туманной призмы света и тени.

Я замер, вглядываясь в полутьму, как вдруг…

— Подожди, мне нужно ослабить барьер, — произнесла Лаура и положила ладонь мне на плечо.

Я вздрогнул.

— Не пугай так! — вырвалось у меня.

Лаура удивлённо подняла бровь.

— Почему такая реакция?

— Потому что мы в лесу, полном монстров, а ты внезапно хватаешь меня за плечо! — с раздражением произнёс я.

— Ладно, просто подожди здесь, — спокойно сказала она.

— Но зачем это вообще нужно?

— Поддержание барьера требует колоссальных затрат эфира, — пояснила она усталым тоном. — Это чрезвычайно изнурительно. Если ты не знал — я снимаю его, пока ты спишь.

Вот этого я не знал, — подумал я, внутренне поёживаясь.

По лёгкому щелчку её пальцев барьер начал растворяться — как дым, рассеянный ветром, с тихим призрачным эхом уходя в глубины леса.

— Фух… теперь куда легче, — облегчённо выдохнула Лаура, разминая плечо. — Сейчас подыщу тебе монстров послабее.

Присев на корточки, она коснулась кончиками пальцев земли и закрыла глаза.

Что она делает? — удивлённо мелькнуло в голове.

Лаура оставалась неподвижной около трёх минут — будто пребывала в состоянии глубокой медитации. Затем выпрямилась и произнесла с удовлетворением:

— Нашла!

— Что это было? — спросил я, не скрывая любопытства.

— Касаясь земли, я сканировала эфирное пространство в радиусе примерно двухсот метров, — начала она, голос звучал спокойно, с оттенком профессиональной уверенности. — Каждый живой организм излучает уникальный эфирный спектр. У монстров он особенно плотный, насыщенный. Чем выше их сила — тем концентрированнее аура. Это позволяет мне разграничивать слабых существ и опасных. — Она поставила руку на бедро. — Существуют и иные методы анализа, но этот — самый интуитивный. Буквально чувствуешь пространство.

Это напоминало диагностику — но без цифр и параметров. Чистое, сенсорное восприятие.

— А человека таким способом можно выследить? — спросил я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал непринуждённо.

— Люди способны маскировать собственный эфир, поэтому их аура нередко ускользает от восприятия, — ответила Лаура, приоткрыв глаза. — Однако любое взаимодействие с эфиром оставляет следы — мельчайшие частицы, по которым можно отследить путь. Монстры же не способны подавлять излучение своей сущности. Их аура — не просто энергия. Это проявление витальной воли, которая одновременно защищает их и транслирует миру: «это — моя территория».

Объяснение было исчерпывающим.

— Понятно. А ты можешь меня этому научить? — спросил я, слегка скрывая неуверенность.

— Думаю, ты способен овладеть этим навыком, — с лёгкой улыбкой ответила она, — но сейчас не время.

— Да, ты права, — согласился я.

— Поторопимся, иначе они уйдут, — сказала Лаура и двинулась вперёд.

Я последовал за ней без колебаний.

Когда мы достигли нужного места, передо мной предстали три диких кабана. Массивные тела, густая щетина, острые клыки. Я невольно удивился — ожидал нечто более примитивное. Гоблинов, например.

— Это точно самые слабые монстры? — с сомнением произнёс я, не отрывая взгляда от ближайшего.

— Да. Разве что слизи слабее, но они неагрессивны, — спокойно ответила Лаура — голосом человека, для которого подобные встречи давно стали рутиной.

Я кивнул. Спорить не имело смысла.

— Атакуй кабана слева. Бей в голову — иначе выживет, — продолжила она, демонстрируя движение с хирургической точностью. — Затем сразу переходи к остальным. Без колебаний, иначе разбегутся. Хоть кабаны и слабы, но шустры — инстинкт самосохранения у них развит не хуже человеческого.

— Понял, — отозвался я, хотя внутри всё ещё давила неприятная тяжесть сомнений.

— Быстрее, пока не убежали, — Лаура резко дёрнула меня за щёку, выдёргивая из оцепенения.

Ладно. Была не была.

Резко выскочив из кустов, я рванул вперёд и нанёс сокрушительный удар по ближайшему кабану. Лезвие скользнуло сквозь плоть, как по воздуху, рассекло шею — и голова зверя с тихим шорохом покатилась по траве. Багровая кровь фонтаном вырвалась из раны, окрасив землю и мою обувь.

Ого… легче, чем я думал.

После стольких тренировок такой результат, вероятно, закономерен. Хотя, возможно, дело было и в самой катане — она будто усиливала каждый взмах, подчиняя себе законы движения.

Я зашёл с фланга и одним отточенным движением обезглавил второго. Третий кабан ощутил опасность и развернулся, намереваясь бежать, — но я не колеблясь метнул катану. Лезвие описало чёткую дугу и вонзилось в брюхо животного. Тот издал короткий хрип и рухнул.

Не думал, что трюк сработает. Я явно недооценивал себя.

— Фух… думал, убежит. Но всё вышло! — выдохнул я, чувствуя, как адреналин уступает место облегчению.

Подойдя к павшему зверю, я крепко сжал рукоять и резким движением выдернул клинок. Тёплая кровь хлынула на землю, брызнув в лицо и оставив липкие следы на коже.

Для многих это зрелище было бы невыносимым. Но я уже видел смерть животных — охота и бойня не были чужды этому миру. И всё же внутри поднялось тихое сожаление. Эти существа тоже хотели жить. Дышали, двигались, боролись. Природа беспощадна: сильный пожирает слабого. Но человек, наделённый разумом и эмпатией, способен хотя бы осознать этот цикл.

Мои размышления прервала Лаура.

— Угрызения совести — это признак живой совести, не слабости. Но помни: убив этих кабанов, ты, возможно, спас чьи-то жизни. Они не различают добро и зло — ими движет чистый инстинкт. Так что не трать себя на чувство вины, — произнесла она с мягкой, почти материнской интонацией.

Она права. Но знать и принять — разные вещи. Внутри всё ещё сопротивлялось. Однако я понимал: двигаться дальше необходимо. Иного пути нет.

С головы до ног я был покрыт кровью. С кончика катаны алыми каплями стекала чужая жизнь.

Новая одежда безнадёжно испорчена, — устало подумал я.

— Отличная работа! Для первого раза — блестяще. Сегодня на ужин жареный кабан, — с одобрением произнесла Лаура и лёгким движением ладони отправила туши в пространственный карман.

Её улыбка — мягкая, искренняя — излучала тепло. Казалось, в каждом жесте жила природная доброта, а взгляд отражал ту редкую внутреннюю гармонию, которой я всегда завидовал.

— Может, попробуем охотиться на что-то посильнее? — с тенью азарта предложил я.

— Можно. Неподалёку есть существо, превосходящее кабанов, — ответила она, прищурившись — будто оценивая мою готовность не словами, а нутром.

Пройдя немного дальше, мы наткнулись на гоблина. Зеленоватая, неровно поблёскивающая кожа, жилистые руки, раздутый живот. Воспалённые глаза горели мрачным огнём на фоне полуобнажённого тела. В костлявых пальцах он сжимал обломок ржавого меча — жалкую пародию на оружие.

— Он опаснее кабанов и, к тому же, вооружён, — произнесла Лаура с оттенком сдержанной настороженности. — Хорошая реакция, острые инстинкты. Будь предельно осторожен.

— Понял, — коротко ответил я и перехватил катану, чувствуя, как по телу пробегает напряжение.

Я быстро сблизился, намереваясь покончить одним ударом. Но гоблин ощутил моё присутствие и резко обернулся. Он вскинул ржавый меч, пытаясь парировать — однако его оружие оказалось слишком ветхим. Лезвие моей катаны, скользнув с почти хирургической плавностью, рассекло металл и руку одновременно. Зеленовато-багровая жижа брызнула на землю, источая резкий, удушающий запах. Гоблин завопил, срываясь на визг, и рухнул, корчась.

Но не сдался. Издавая хриплые стоны, он пытался отползти, цепляясь изувеченной рукой за траву. Инстинкт выживания взывал к каждому нерву — он боролся, как борется любое живое существо, желающее лишь одного: жить.

— Добей его! — крикнула Лаура.

Я всё ещё колебался. Наблюдать, как существо — пусть уродливое, но живое — отчаянно ползёт прочь от смерти, было невыносимо.

И вдруг — что-то мелькнуло. Маленький камень, пущенный с неожиданной силой, угодил мне прямо в лоб. Боли почти не было — но сам факт того, что этот полутруп продолжает сражаться, пробудил во мне холодное раздражение. Его вид вызывал жалость и презрение одновременно.

Отбивая очередные беспомощные броски, я шаг за шагом сокращал расстояние. И когда между нами осталось одно движение — я одним решительным взмахом рассёк его голову.

Зрелище было отвратительным. Зелёная кровь с примесью густой чёрной слизи забрызгала руки и плащ. Труп безвольно рухнул, содрогнувшись в посмертной судороге.

Я отступил на шаг, с трудом подавляя брезгливость. Под телом расплывалась лужа с мерзким металлическим запахом. Пока я осматривал испачканное одеяние, взгляд зацепился за нечто неожиданное — из глубины изувеченного тела исходило слабое изумрудное свечение.

Что это?

— Уже закончил? — Лаура подошла почти бесшумно. — Для твоего возраста впечатляюще. Хотя я тебя и тренировала, — добавила она с полуулыбкой.

— Лаура, посмотри! Внутри что-то светится, — воскликнул я, указывая катаной на источник свечения.

Она опустилась на колено и осторожно, с едва заметным отвращением, извлекла сияющий камень из останков. На свету тот сверкнул чистым, почти благородным зелёным блеском.

— Ого, это эфиопис! — воскликнула она, и глаза её загорелись. — Можно продать за кругленькую сумму. Нам сегодня повезло!

— Что такое эфиопис? — спросил я.

— Ах, точно, — Лаура постучала себя по макушке. — Это редкие самоцветы, выпадающие из монстров. Чем сильнее чудовище — тем ниже вероятность выпадения. Эфиопис — не просто драгоценность, а кристаллизованная эфирная энергия, воплощённая сущность существа. В нём заключён остаток его души и витальной силы.

— Значит, его можно продать?

— Да, — кивнула она. — Примерно за двадцать бронзовых лир. Для новичка — отличная награда.

— Вау! — выдохнул я. Мысль о возможной выгоде моментально разогнала усталость.

Лаура довольно спрятала камень в пространственный карман.

— Пойдём домой? — предложила она мягко.

— Да, я устал, — признался я, потянувшись и размяв затёкшие руки.

Только сейчас я заметил, что её волосы, обычно ниспадавшие на плечи, были собраны в аккуратный хвост. Этот штрих придавал облику особую лёгкость — и вместе с тем неуловимую силу, свойственную тем, кто умеет сохранять хладнокровие даже среди крови и хаоса.

Когда мы уже собирались уходить, лес огласил пронзительный звериный вопль. Настолько мощный, что сердце моё мгновенно застыло — будто в груди сжалась ледяная рука. Я медленно обернулся. Воздух вокруг словно загустел — сделался вязким, тягучим, наполнился гулкой тревогой. Крик не стихал, напротив — нарастал, наполняя душу первобытным, архаическим ужасом. Это точно не был человеческий голос.

— Ч-что это?.. — мой голос дрогнул.

Лаура застыла. Затем, выдохнув сквозь зубы, заговорила — низко, с оттенком раздражённого страха:

— Чёрт… — выругалась она. — Мы привлекли внимание Короля гоблинов. Скорее всего, убитый тобой был их разведчиком. Когда он погиб — сигнал тревоги передался королю. Проклятье, я не просчитала этого! — она с досадой прикусила губу, взгляд метнулся в чащу, где дрожала тень.

— Король гоблинов?.. Почему он здесь? — Я знал о нём — по легендам, по историям из прежнего мира. Но никогда не видел воочию. Предводитель всех гоблинов. Чудовище, управляющее ими, как дирижёр оркестром безумия.

— Неподалёку их деревня… или древняя обитель, — напряжённо произнесла Лаура. — Он идёт сюда, чтобы устранить угрозу. Кевин, беги! Он слишком силён. Отдай мне катану и уходи как можно дальше!

Её голос дрогнул, сделавшись тише — будто она сама осознала, насколько бесполезны слова перед лицом того, что надвигалось.

Я панически огляделся, инстинктивно ища выход. В такие моменты человек подчиняется не рассудку, а чему-то доисторическому — бежать или сражаться. Мой разум метался, как зверь в ловушке. Но вдруг — посреди хаоса — я почувствовал странное притяжение. Зов, пробудившийся где-то глубоко в груди.

Северо-Запад.

Что-то неуловимое влекло меня туда — словно нить судьбы, натянутая сквозь пространство. Я не понимал почему, но знал отчётливо: там — спасение. Не только моё, но и Лауры.

— Лаура, иди за мной… я знаю, куда идти, — прошептал я, едва осознавая собственные слова.

— Что?.. Кевин, подожди! Не уходи один! — её голос прозвучал сзади — отчаянно, почти умоляюще.

Но я уже не слышал.

Меня вела сила, чуждая логике. Я рванул вперёд, пробиваясь сквозь густую листву, — сердце билось в унисон с ритмом шагов, будто отбивая марш судьбы.

Вскоре передо мной открылся спуск — широкий, выложенный мраморными плитами. Невозможное зрелище посреди дикого леса: их гладь поблёскивала сквозь зелёный полумрак, будто светилась изнутри, нарушая всякий естественный порядок.

Я начал спускаться без колебаний. Внизу, в полумраке, меня ждала дверь — изъеденная временем, покрытая сетью тонких трещин. Её беломраморный каркас выглядел чуждым, почти сакральным — как фрагмент утраченного храма, доживающий свой век среди корней и мха.

Моя рука потянулась к ручке — не по воле разума, а словно ведомая каким-то внутренним откровением. Предчувствие чего-то великого и необратимого звенело в воздухе, как последний аккорд перед бурей…

Часть 4

Когда я спустился вниз, передо мной возникла дверь. Я открыл её — и реальность сломалась. Осознание пришло лишь спустя несколько секунд, когда разум наконец догнал то, что уже видели глаза.

— Г-где я?! — Голос сорвался сам по себе, пока я судорожно осматривался.

Двери больше не существовало. Позади возвышалась монолитная каменная стена — глухая, безразличная, вечная.

Я попытался разрубить её катаной. Обычно достаточно было окутать клинок эфиром — и камень поддавался, как воск. Но сейчас лезвие лишь бессильно скользнуло по поверхности, не оставив даже царапины. Стена словно насмехалась над самой идеей сопротивления.

— К-кевин… Ты меня слышишь? — Голос Лауры пробился откуда-то из пустоты — искажённый, далёкий, будто пропущенный сквозь несколько слоёв реальности.

— Лаура! Слышишь меня?! Где ты?! — Я закричал во весь голос, но крик растворился в каменных сводах без следа. Её голос звучал отовсюду и ниоткуда одновременно — как будто она существовала прямо у меня внутри.

— Кевин, слушай внимательно, времени мало. Ты застрял в лабиринте. Найди выход как можно скорее. Здесь обитают существа… не чета гоблинам и кабанам — несравнимо опаснее. Избегай их. Держись в тени. Извини… связь нестабильна… Будь осторожен…

Голос Лауры оборвался — не постепенно, а резко, как перерезанная нить. Несколько секунд в эфире ещё потрескивали помехи, точно сама тьма судорожно дожёвывала её последние слова. А затем исчезло и это. Осталась лишь пугающая, абсолютная тишина.

— Эй-й~… Лаура… — Я уставился в никуда. — Чёрт. Почти ничего не запомнил.

Какой ещё лабиринт?! Её слова эхом метались в голове, но складывались в слишком мало смысла, чтобы дать хоть какую-то опору.

Серьёзность ситуации не дошла до меня сразу — разум отказывался принимать очевидное. Несколько минут я просто стоял, парализованный. А затем истина обрушилась всей своей тяжестью, как обвал.

Подождите… значит, отсюда нет выхода?

— Ха-ха… — Смешок вышел нервным, надломленным. — Это какая-то шутка? Один. Среди монстров. Как я вообще выживу?

Паника накрыла меня мгновенно — не постепенно, а сразу и целиком, как ледяная вода. Руки затряслись. Я сжал кулаки и вдавил их в виски, словно пытаясь физически удержать рассыпающееся сознание. Колени подкосились. Катана выскользнула из пальцев и с металлическим стоном ударилась о камень. Пространство вокруг задышало хаосом — стены качались, углы теряли чёткость, реальность трещала по всем швам, уступая место чему-то тёмному и голодному.

Страх действовал как нейротоксин: методично, без спешки, пропитывая каждую клетку, отравляя волю у самого корня. Разум балансировал на краю — ещё секунда, и он просто сдастся.

Я с трудом удержался на руках, не позволив себе рухнуть окончательно, и закричал — не кому-то, а себе:

— Прекрати это! Остановись! Ты хочешь подохнуть здесь?! Тогда почему не сдох раньше?!

В груди что-то сжалось — не от страха, а от ярости. Злость оказалась якорем.

Я стиснул зубы. Закрыл глаза. Глубоко вдохнул — медленно, намеренно, принудительно запуская механизм саморегуляции. Выдох. Вдох. Выдох. Каждый цикл дыхания возвращал мне по крупице контроль над собственным телом.

Спустя какое-то время давление в груди немного ослабло. Я сел на холодный камень и несколько секунд просто существовал — без мыслей, без паники.

— Ладно. Сидя здесь, я не добьюсь ничего. Нужно исследовать это место.

Я поднялся. Ноги ещё дрожали — предательски, мелко, — но держали.

— Я справлюсь. Я выберусь отсюда, — произнёс я вслух, потому что слова, сказанные в тишину, звучат весомее, чем мысли.

— Но сначала — выжить, — процедил я сквозь зубы.

И пошёл вперёд. Просто шёл — несмотря на дрожь, несмотря на тьму, несмотря ни на что.

Часть 5

Я несколько минут блуждал по лабиринту, пока не наткнулся на монстра. Я не стал атаковать его — Лаура предупреждала, что нападать на обитателей этого места опасно. Её совет казался разумным.

В десяти метрах от меня стояло чудовище колоссальных размеров, массивного телосложения, высотой не менее трёх метров. Его тело покрывала густая шерсть, а на голове возвышался рог, придавая существу устрашающий облик. Его алые глаза мерцали в полумраке, излучая зловещую угрозу. Я затаился за стеной, внимательно наблюдая за монстром. Внезапно он повернул голову, словно ощутив мой взгляд.

Мне показалось, или он заметил меня?

Я был полностью скрыт за стеной, но, выглянув вновь, обнаружил, что существо исчезло. Собравшись с духом, я осторожно вышел из укрытия, стараясь понять, куда оно направилось. Сделав несколько шагов, я оглянулся и… замер. Позади меня, в тени, возвышался гигант, пристально наблюдая за мной алыми глазами.

Осознание пришло слишком поздно. Прежде чем я успел среагировать, мощный удар отбросил меня в сторону. Мир взорвался болью.

— Кха-а-а-а-а!!~ — стон вырвался из моих губ.

Боль пронзила каждую клетку моего тела, ослепляя сознание. Казалось, внутренности разорваны, позвоночник сломан, лёгкие сдавлены невидимой хваткой. Мир застилало марево агонии, гулкий звон в ушах заглушал остатки рассудка. Левая рука повисла, отказываясь повиноваться.

Ч-что за…?! — мысль пронеслась в хаосе разума. Это был тот самый монстр, за которым я следил. Он напал с невероятной скоростью. Похоже, рука сломана…

В последнюю секунду я инстинктивно выставил левую руку, пытаясь смягчить удар, но его мощь оказалась непреодолимой. Какое же чудовищное существо!

Всё тело пылало, как в огне, но страх перед неизбежной смертью заглушил боль. Каждое движение сопровождалось вспышками агонии, но я знал — если останусь на месте, погибну. Монстр двинулся ко мне, и воздух стал тяжёлым, наполненным тягостной угрозой. Его красные глаза полыхали безжалостной яростью. Время замедлилось.

Бежать!

Собрав последние силы, я рванул в сторону, оттолкнувшись от пола. Боль вспыхнула с новой силой, но я не мог позволить ей овладеть мной. Внезапно позади раздался грохот — часть стены рухнула, заволокнув всё облаком пыли. Не раздумывая, я бросился вперёд. Видимость пропала, но паника и страх вели меня. В хаосе я наткнулся на невидимую преграду и рухнул на землю. Пыль кружилась вихрем, скрывая силуэт монстра.

Но я не собирался сдаваться.

С трудом поднявшись, я двинулся вдоль стены, опираясь на неё дрожащей рукой. Каждый шаг отдавался вспышками боли, но я не мог позволить себе остановиться. Выйдя из пылевой завесы, я свернул за угол и, обессиленный, опустился на пол. Минут десять я приходил в себя, стараясь унять боль и отдышаться. Наконец, ощутив слабое облегчение, я поднялся и осторожно выглянул из-за стены. Монстра нигде не было.

— Уф-ф… — я с облегчением выдохнул.

Возможно, из-за шока, но боль начала утихать, позволяя мне двигаться. Подойдя к обломкам, я заметил нечто невероятное — разрушение исчезало. Камни, что секунду назад валялись на полу, исчезали, а пробоина в стене затягивалась, словно её никогда не было. Я коснулся стены — она была цельной и гладкой. Разум отказывался принимать реальность происходящего. Либо я теряю рассудок, либо это место обладает живой, неведомой силой.

Каждый звук лабиринта казался живым. Эти стены не просто окружали меня — они дышали, наблюдали, манипулировали пространством. Надежда на спасение таяла, а окружающее пространство становилось всё более давящим.

В тенях я чувствовал чужое присутствие. Что-то зловещее следило за мной, что-то, чья сила выходила за грань моего понимания. Этот лабиринт был не просто тюрьмой — он был существом, сознанием, непостижимым разумом, играющим со мной, как с жалкой игрушкой.

Час, проведённый здесь, ощущался вечностью. Страх, холодный и липкий, сковывал сознание, вытесняя остатки самообладания. Я балансировал на грани безумия, где реальность растворялась, оставляя только мрак.

— Мне нужно идти… — прошептал я, голос дрожал от усталости и отчаяния.

Но выбора у меня не было.

Я не хотел продолжать этот путь, но должен был. Остановиться означало погибнуть. Впереди меня ждала неизвестность, но, несмотря на страх, я двинулся дальше. Потому что оставаться здесь — значило обречь себя на смерть.

Часть 6

Я брожу по лабиринту уже так долго, что вопросы в голове давно перестали быть вопросами — они превратились в монотонный фон, неотличимый от скрипа собственных шагов. Насколько велико это место? Как выбраться? Сколько времени прошло? Какова природа этого пространства? Я гоняю их по кругу, как заезженную пластинку, и ни один не получает ответа.

Некоторые участки пугающе похожи друг на друга — та же трещина на стене, тот же угол поворота, тот же мёртвый свет. У меня отличная память, фотографическая — и здесь она скорее проклятие, чем преимущество. Именно она заставляет меня спрашивать снова и снова: бывал ли я здесь раньше? Хожу ли по кругу? Эти мысли въедаются в сознание, как кислота.