Второй шанс прожить идеальную жизнь. Том 1. Дни повседневной жизни

Монстров я встречал самых причудливых форм — некоторые не поддавались никакой классификации. Но внутренний голос каждый раз бил тревогу одним и тем же импульсом: избегай их взгляда. Любой ценой. Я следовал этому правилу с почти суеверной покорностью.

— Чёрт… — выдохнул я, дотронувшись до живота.

Громкое урчание подтвердило очевидное. Два дня без еды, без воды, без малейшего перекуса. Точное время установить сложно, но внутренние часы кричат: прошло не меньше сорока восьми часов.

Левая рука болела по-прежнему. Я намотал на неё футболку — примитивная повязка, но лучше, чем ничего. Пальто я не снимал ни при каких обстоятельствах: потерять его было бы равносильно смерти. Его эффект я успел изучить достаточно хорошо — при критическом расходе эфира оно не давало мне потерять сознание. Стоило снять — и накатывали слабость, головокружение, тошнота. Словно пальто удваивало мой эфирный резерв, выступая чем-то вроде внешнего буфера.

Я невольно задумался над этим феноменом. Если артефакт кратно усиливает эфирный объём носителя — это нарушает любую концепцию баланса. Тот, у кого резерв и без того огромен, получает непропорциональное усиление. Разрыв между сильными и слабыми не просто сохраняется — он экспоненциально растёт. Если механика работает именно так, это не бафф. Это структурная несправедливость, возведённая в систему.

Впрочем, я гнал эти мысли прочь. Дискомфорт, боль, голод — всё это нужно было попросту игнорировать.

Продолжая идти, я обратил внимание на одну странность, которая всё время ускользала от осознания: здесь не было ветра. Совсем. Воздух ощущался — лёгкое давление на кожу, сопротивление дыхания — но оставался абсолютно неподвижным. Я вспомнил сцену из аниме: персонаж облизывает палец и поднимает его вверх, чтобы определить направление ветра. Повторил жест. Ничего. Ни малейшего дуновения. Взмахнул рукой — и не почувствовал привычных микровихрей, которые любое движение создаёт в нормальной атмосфере. Даже собственное дыхание, казалось, растворялось в пространстве без следа — не встречая сопротивления, не рассеиваясь, просто исчезая.

Вывод напрашивался сам собой: атмосферы здесь нет. Но тогда — чем я дышу?

Или я вообще не дышу, просто воспроизвожу привычный паттерн поведения в среде, которая этого не требует?

Кто знает.

Я продолжал идти.

Часть 7

Время перестало существовать. Я чувствую, как рассудок расслаивается — медленно, почти незаметно, как старая краска на сырой стене. В этой бесконечной пустоте остаётся только одно по-настоящему реальное ощущение: голод. Не просто дискомфорт — что-то первобытное, животное, раздирающее изнутри.

— Хочу есть… — я зажмуриваюсь, и перед глазами всплывают образы еды с такой резкостью, что это почти больно. — Готов сожрать хоть сырое мясо. Убить. Выпотрошить. Лишь бы заткнуть эту пустоту внутри.

Сколько я здесь? Недели? Месяцы? Годы?

Галлюцинации приходят волнами. Силуэт на периферии зрения — человек или тень, — который исчезает, стоит повернуть голову. Распахнутые двери в никуда. Миражи воды и еды, издевательски осязаемые. Мир распадается, и я вместе с ним.

Потом — монстр.

Он невысок, почти нелепо компактен на фоне этих давящих коридоров. Но в лапах — массивная булава, и одного взгляда на неё достаточно, чтобы понять: это не падальщик из нижних ярусов иерархии. Решимость охватила меня прежде, чем разум успел возразить.

Убить его. Съесть. Прекратить это.

Я сошёл с ума? Вероятно. Но что остаётся, когда отчаяние пропитывает каждую клетку? Я двинулся вперёд, игнорируя всё, чему учила Лаура.