Войны страждущих

- Везде одно. Ты должен быть достойным. Быть готовым, то есть. И что бы то не значило, я без понятия. Не знаю, как достичь. Надеюсь, сможем. Ведь кто-нибудь из нас им должен быть. Быть может, это ты?

- Не знаю. Скорее, ты, пожалуй. А может быть, Апола.

- Может быть.

И Мэделин взглянула на те книги, что недавно взяли. Надеялись в которых отыскать хоть что-то. Касательно сосуда. Того, как им воспользоваться. Того, как он работает. Однако же в которых не нашли. Лишь только то, что знали, в целом. Что и так известно было. Но не больше. Совершенно.

- Кто же знает, как получится у нас. Но главное, чтоб вышло. Это главное.

И Донат был согласен. Полностью. Три месяца спустя, когда он вновь спросил кувшин, то тот ему ответил. Показал же истину. И выйдя из гостиной в коридор. Пройдя на кухню. Вымолвил:

- В Египет едем. Собирайтесь.

И вскоре же они поехали. Отправились же в путь.

Глава 7. Семь ключей вечности

- А очень даже мило. Ничего.

- Едва уж тут надолго. Это вряд ли.

И, выйдя на балкон, сказала:

- Посмотри. Никак уж мы в Египте. Это правда.

А Мэделин, поставив сумки, подошла и, видом пирамид обдавшись, вымолвила:

- Да. Ты веришь в это?

И сестра ей:

- Ты об этом грезила. Не я. По мне, лишь путешествие. По делу, разумеется.

- Да, брось. Ведь это завораживает. Довольно, так-то.

- Я спущусь. Увидимся, по-позже.

И пошла. Из номера, что был огромным и уютным. Ну, и светлым, так же. С большущим потрясающим балконом и просвечивающими занавесками. От ветра небольшого разлетающимися. И пропускающими чудный свет. Полуденного солнца, что светило. И было по особому приятным. Очень даже. Как многое же, в целом, и другое. Обстановка, например. Да, даже атмосфера. На редкость благодатная. Такая, источает что гармонию. И ощущение дает особое. Граничащее с умиротворением. Подобным чем-то. И Мэделин, буквально же вдыхая это, повернулась и увидела, как входит Донат. Осторожно, не спеша. И обходя же чемоданы. Небольшие очень. И вот что вдруг промолвила:

- Ну, как тебе? Не плохо же ведь, да?

А он ей, улыбаясь:

- Я доволен. Хотя, недолго же здесь будем. Пару дней. Наверно.

- Да.

Неловкостью повеяло и выдал вдруг: «А нам туда», ступая же к балкону. «Прямо к Сфинксу». И озвучила: «Так как все было? Расскажи». А он сказал ей: «Очень странно. Как будто окунуло и назад. В какие-то картинки. В сон как будто. Сфинкс. А дальше под землей. Под лапами его. И это невозможно объяснить. Как понял это. Просто понял. Знал. И быстро же все сразу прекратилось. Я вернулся. Казалось, будто так». И тут уж вдруг промолвила: «Выходит, это ты. Достойнейший. А я ведь это знала». Он ей: «Не пойму. Что именно же стало той причиной, по которой получилось так? Ведь я не изменился. Тот же самый. С все теми же намерениями. Тот же. И, все-таки, тогда он не ответил. Все молчал. Вот это вот никак не объяснимо». И она же: «Как и мне. Но главное, что все же получилось. Это главное». Кивнул и взглядами соприкоснулись. Чувственно весьма. И очень же, пожалуй, нежно. Мягко очень. И вспомнились же те события, что месяцами ранее же были. В тот день, когда в лесу эмоции опасны были. И усиленны. Хотелось же когда поцеловаться. Очень-очень. Но нельзя было. Нельзя было, и все. Однако же едва ли тут смутились. Оба. Другое же, пожалуй, испытали. Незаметное. Но очень же глубинное.

- Он что, хитер? Никак мне не понять. Ведь он без разума! Не может же ведь думать. Непонятно мне.

А Астрид ей сказала:

- Очень сложно все. Про то, как существа устроены. Ведь все они же - следствие людских же дел. Хотя и необычных. Все же. Основа их логичная.

И девушка в очках, глядевшая на карту, что светилась, вымолвила:

- Знаю. Но просто удивляюсь. Иногда. Никак уж не осмыслю.

- Понимаю. Я тоже иногда не в силах осознать природу же того или иного. Сложно очень.

- Ну, так, где он? Что ты можешь тут сказать?

- Пожалуй что, пока что, ничего. Из мыслей, ничего особого.

И чуть отсторонились. Отошли от карты. В то время как Апола поднималась в лифте и думала лишь только о еде. О том, как пообедать бы. Всем вместе. Что, собственно, она и предложила, как вошла, прервав беседу между Донатом и Мэделин. Стояли что друг к другу близко и, почти что, улыбались. Милыми уж были. Флиртовали. Но не сильно. Аккуратно очень. Так, чуть-чуть. Однако же заметно. Видно было.

- Пообедать не хотите?

И в ответ:

- Я - да.

А Донат же затем:

- Я тоже.

И спустились вниз же сразу. В милый ресторан, где было тихо, чисто и свежо. И очень же приятно. Правда, очень. Где Мэделин, взглянув в меню, увидела лангуст и вдруг сказала:

- Боже, я хочу это. И по-скорее.

Донат улыбнулся и сказал;

- Что именно?

Как вдруг же показала. И он вымолвил:

- Я думаю, я тоже. Да, пожалуй.

А Апола же:

- А я - вот это.

И при этом показала. На секунду. А затем опять. Пролистывать, искать и прочее. Как вскоре же заказ уж принесли. И начали же есть. Прекраснейший лангуст и дивную индейку. Потрясающую. Нежнейшую и с коркой золотистой. С овощами свежими. И с запахом таким, что опьяняет. Манит и лишает разума. Разве что, чуть-чуть. В общем-то, к инстинктам же взывает. Дразнит аппетит. Устоять пред коим невозможно. И не нужно в принципе. В данной ситуации, по крайней мере. В миг же тот. Контроль, и все такое было лишним. Ели просто. Ели с удовольствием.

- Не знаю, почему, но вкус такой, что крышу сносит. Вкусно очень.

Мэделин сестре:

- Ведь ты голодная. Бывает так. Но о лангусте выскажусь аналогично. Нечто просто.

И ведь впрямь. Нежнейший, запеченный, сочный... Просто сказка. И выглядел буквально так, как был на вкус. Обмана здесь же не было. И Донат восхищался. Неспешно смаковал. Блаженствовал. И рад был, что мгновения сии же разделял. В особенности с Мэделин. В особенности с ней. Которая в глазах его светилась. И была сияющей. При этом не сияя. Безмерно вызывала же восторг. Энергией и чувственной манерой что-то делать. Быть собой. Свой свет же источать. Который безусловно же манил. И был же исключительным.

- Впервые здесь?

- Ну, да. Немножечко волнительно.

И Донат, пригубив вино, спросил еще:

- Хотела бы остаться?

А она:

- Наверно. Я не знаю. Хотелось бы немного погулять. Увидеть что-то. Осмотреться. Увидеть пирамиды...

И улыбка же в ответ. А после предложение:

- Тогда, давай. Немного прогуляемся. Все вместе.

И Апола улыбнулась. Поняв, что Донат только лишь из вежливости. Неловко чтобы не было. И знала же, что вовсе не пойдет. Прогуливаться с ними. Как Мэделин внезапно вымолвила:

- С радостью. Идея неплохая.

И несколько часов спустя гуляли по старинной улочке. Глазея на строения, мечети и другое. А так же наслаждаясь солнышком. Немыслимо приятным. Но помня же о смысле пребывания. Едва ли забывая. Безусловно. И думая немножечко о том, что будет дальше. Окажутся когда под Сфинксом. То есть, в нем. Практически. Чего же еще вовсе и не знали. Лишь пока. А только лишь должны были. И скоро. Очень даже.

- Как тебе?

С улыбкой же ответила:

- Египет. Все, как ожидала.

А на это он:

- Хотя еще не все. К примеру, пирамиды...

И опять же улыбнулась. Озвучив же затем:

- И Сфинкс. И многое другое, впрочем. Очень многое.

И понял же в момент сей, что уже не может. Обманывать себя. Как будто притворяться. Что не чувствует. А чувства-то ведь были. И огромные. Глубокие весьма. Которые же будто вырывались. В миг же тот. Порывом ощущались. Но удерживались. В узде же оставались. Но пока. Пока лишь только.

- Да, здесь здорово. Красиво, все такое... Но по правде, я... Не так все это для меня, по правде. А для них вот, да. Гуляют, кажется.

- Вдвоем?

- Ну, да. По-моему, что-то близится. Уже прям рядышком.

И вдруг же, переставив телефон, вопрос же задала:

- По-твоему, это правда? Чувства их?

Апола же ответила:

- Пожалуй. Безусловно.

Как, встав же вдруг с кровати, вымолвила:

- Да. Вообще-то, соглашусь. Вполне уж.

И вздохнула. А затем сказала, глядя на балкон, и виды же с него:

- Ну, ладно. Буду спать. На вечер-то ведь планы.

- Отдыхай. Но сразу сообщи. Как сможешь. Как поздно бы уж не было.

- Пока. Надеюсь, что обрадую.

И трубку положила. Как, собственно, же в миг тот и Ясмина. С которой разговаривала. И очень же была близка. Довольно очень.

- Приближаемся. Совсем уж скоро.

А она:

- Не верится. Как будто нереально.

И вскоре оказавшись на плато, промолвила восторженно:

- О, Господи! Мечта моя сбылась.

И Донат счастлив был. Такому излиянию. И факту же сему. Был очень рад. Как сразу же услышал:

- Пирамиды! Не фото, не во сне... По-настоящему. Реально, понимаешь?

- Да. И это потрясающе. Ты счастлива.

- Ну, да. Хотя не так уж полностью. Ну, сам ведь понимаешь. Но радость, это, да. Ее во мне достаточно.

И с этими словами же улыбкой озарилась. Постепенно. Но сияюще. Довольствуясь же видом пирамид. Протяжностью плато и Сфинксом. Всем вокруг же. И ближе становясь к строению весьма же легендарному. Как, собственно, и все, что было там. Как, собственно, и все. И чувствуя поток благоговения как будто бы. Масштабное же что-то. Важное. И быв же будто в центре. В эпицентре будто. Мчась же на волне. Стремясь же вольно.

- Поразительно. И сколько же ему?

- Никто не знает. Но не мало. Это точно уж.

И глядя на Великий Сфинкс, пытались же осмыслить. Осознать же это. Насколько же особенный момент. И значимый. Насколько это круто. Ведь видеть не на фото, а в живую - это нечто. Что-то нереальное. Для тех, кто это ценит. Ну, а Мэделин ценила. Как и Донат, впрочем. Как, впрочем-то, и он. И очень по-особому.

- Ведь может быть проблемой. Отсидится, и потом уж все. Искать-то и не надо будет.

- Это правда. Возможно он умышленно скрывается. Точнее, однозначно. Пытается, так скажем, защитить себя. Не дать же уничтожить. Инстинктивно. По-видимому, знает, как устроен. И понимает, как же быть.

- Вот именно. Об этом и толкую.

- Нужен способ его выманить. Найти его. И этим я займусь.

Как данный разговор же и закончился. Внезапно завершился. И Астрид же пошла искать ответ. Направилась решительно. А Мэделин тем временем же видом наслаждалась. И просто пребывала в восхищении. Огромнейшем довольно.

- Ну, и что?

И тут ему ответила:

- Потрясно. Неловко комментировать. Эмоций много. Но поверь, я попросту в восторге. Несомненно.

И было же в действительности так. Буквально же сияла. Вся и полностью. Смотрела на вершину Пирамиды и не верила глазам. Никак не верилось. Но все-таки нутром же понимала, что и как. И это было здорово. Невероятно. И был что рядом Донат в тот момент, стоял вблизи нее и проявлял участие, лишь больше же усиливало. Довольство и восторг. Ведь был же он ей все же дорог. Близок и приятен. По душе. И были же к нему, пожалуй, чувства. Сильные довольно. И глубокие. Которые же тщательно скрывала. От себя самой. Никак не признавалась. Но они же рвались из нее. Готовились же вырваться.

- Пойдем?

И вскоре же ответ:

- Ну, да.

А Уилфорд поднимался же по лестнице решительно. Стремился же вперед. Лишь думая о действиях. Которые хотел же предпринять. И сделать это в одиночку. Самому же. Да, скорее. В ближайшие же дни.

- Послушай, он же справится. Он сделает все сам.

- Я верю. Но волнуюсь. Ведь мы же разлучаемся.

- Впервые?

А на это улыбнулась. Все ближе становясь к машине и все дальше от поместья. Огромного, большого... И старинного, к тому же. Уютного же очень. В котором бесконечно же тепло. Во всех же смыслах. И красиво. Приятно эстетически уж точно.

- Хочешь... есть?

А Мэделин:

- Не знаю. Нет, вообще-то. Но десерт... Быть может, да. Вот здесь не откажусь.

И стали же искать. Местечко, где могли бы посидеть. Где было бы комфортно. И само собой, конечно, вкусно. Мило и светло. Нормально, в общем. И в итоге же нашли. Сумели же.

- Довольно вкусно, - Мэделин же вдруг отметила, испробовав чизкейк. Нежнейший и вполне приемлемый. Да, даже очень. В общем, ей понравилось. А Донат же сидел напротив и глядел. Чизкейком же таким же наслаждаясь. Который же и правда был хорошим. Вкусным очень.

- Да, неплохо.

И, запив же капучино, вымолвил затем:

- По-твоему, что там? Артефакт, орудие? Как именно предстанет же ответ пред нами?

И сказала:

- Сложно, так-то. С учетом же масштабов, я не знаю. Представить не могу. Но очень же конечно интересно. Правда, очень.

И, оставив же чизкейк, десертной вилкой потянулась уж и дальше. К следующим сладостям. А именно к великолепному кусочку торта. Полностью облитому глазурью. И буквально же манящему. Твердящему, что надо съесть. Всем видом же своим. Безмерно аппетитным. И, чуток попробовав, сказала: «Это, вау». При том, что испытала же восторг. Действительно, блаженство. Ведь вкус был потрясающий. Весьма уж славный. А затем и Донат же попробовал. И тоже ахнул. Но не вслух. Озвучил только: «Хм. И правда, здорово». И Мэделин вдруг малость отвлеклась. От вкуса, наслаждения... От торта. Поймав себя на мысли, что давно мечтает будто прикоснуться. Ближе стать. Случайно зацепившись взглядом за тот взгляд, что был ей так знаком при первой встрече. Лишь случайно. Между тем. И тут же испытала дискомфорт. Что попросту не может. Почему-то. Хотя понятно же из-за чего. Ведь не была уверена в уместности. Не сделать же ей было шаг вот так внезапно. Нет, конечно же. Хотя желание весьма же зрело. Очень даже прям.

- Хотелось бы, чтоб было так всегда. Спокойно, хорошо...

И с этими словами посмотрел в глаза. Взглянул и чуть застыл. Как будто. Но просто же моментом наслаждался. Мигом тем. Который позволял же ощущать присутствие души родной. Присутствие родного человека. Близкого. Такого, что не думаешь уже искать, и прочее. Ведь просто же нашел. И вот он. Пред тобой. Тот самый. Та, точнее. И она прекрасна. Идеальна. Для тебя. И чувствуешь, что будто бы паришь. При каждом взгляде, жесте или слове. А если доведется же коснуться. Мимолетом. Так, случайно. То это же тогда вообще. Теряешь равновесие ты словно. Расплываешься. Хоть знаешь это лишь ты сам. Один лишь только. Все же. Реальность же от этого не меньше. Уж никак. Никак нисколько уж.

- Согласна. Было б здорово.

И сказано же было уж в борьбе. И противостоянии же чувствам. Сильным очень. Что накрыли вдруг. Обоих. В дивные мгновения контакта. Зрительного. В дивные секунды, что смотрели же в глаза. Друг другу. Оба. И как будто утопали. Он в ее, она в его... Глазах, конечно же. Бездумно. И практически наверное могли сорваться и отдаться чувствам. Так прям было. Донат, и его глаза... Для Мэделин такое было слишком. Он смотрел, и все вокруг крутилось. А точнее, делалось неважным. Отдалялось будто. Жар или озноб же подступали. И внутри все будто расцветало. Чувство невесомости даруя. Делая счастливой. И давая понимание, что ты важна. Особенна, желанна... Не любая. Такая лишь одна. В глазах его. Небесно-голубых. Сияющих. В которых утонуть же можно. Так легко, что не заметишь. В миг же просто. Раз, и все. Как, собственно же, и произошло. И было так, что в транс как будто бы вошла. Недолгий. Но такой приятный. Окрыляющий. Взывающий к глубинным чувствам. Пробуждающий. И Мэделин едва ли в силах же была. Едва ли уж держалась. Но и Донат тоже. Быв же очарованным. Окутанным же будто. Красотой. Сиянием души. Ее сиянием. Незримым. И, конечно, взглядом. Будто же цепляющим. Касающимся будто же души. И попросту же будоражащим. А главное, желанным. Очень-очень.

И спустя же время, как вернулись же в отель, сперва по номерам. А после... Через время небольшое. Свиделись. Опять. И в этот раз уже иначе. С большим напряжением. Ведь чувства же весьма пылали. У обоих. И сдерживать их было невозможно. Не хотелось и... Не нужно было. Совершенно. И все-таки же все непросто было. Крайне очень.

- Извини. Не помешала?

Донат ей через порог:

- Да, нет. Входи.

И Мэделин вошла. Озвучив следом:

- Скучно очень. Не хотелось быть одной.

- Аполы нет?

В ответ же:

- Спит. И крепко очень.

Взял стаканы, и налил в них сок. И стал идти же к Мэделин. К которой так тянуло, что не мог уж. Но держался из последних сил. Порывы сдерживал.

- Спасибо.

И в момент сей будто бы разряд. Обдал обоих. Просто же соприкоснулись. Мэделин взяла стакан. Который протянул ей Донат. И, пожалуйста. Они соприкоснулись. Вдруг же притяжение усилилось. «Поддаться бы» - подумал он. Но что-то же как будто останавливало. Внутренний ограничитель. И сказал:

- Пожалуйста.

И Мэделин затем:

- Еще все снится? Та плита.

И Донат ей:

- Бывает. Я привык.

На это же сказала:

- Очень жаль. Ведь я не помогла. Не вышло.

- Ничего. Наверно и не нужно было. Я смирился.

Поставила стакан и на балкон взглянула. И пошла. Размеренно и вдумчиво как будто. Размышляя. Но попросту же видами дивилась. Манящими издалека. Красотами Каира. И Донат же, конечно же, пошел за ней. Оставив свой стакан. Проследовав к балкону. И, дойдя же до него. Точнее, уж до Мэделин, была что там. Решил уж было сделать что-то. Но не знал, что так же и она. Желала прекратить сопротивляться. Желала и сорваться же хотела. Как и он. Не в силах же себя удерживать. Однако же едва ли вышло. Не сорвались. Хотя момент сей был. Секунды этак три. Немыслимо же чувственный. И очень даже страстный. Сердца когда пылают и сплетаются. Но был же он почти. Почти что, только лишь. А все из-за того, что был звонок. Внезапно и нежданно. Аполония. Искала же сестру. И Донату решила позвонить. И он ответил:

- Да.

И та спросила:

- У тебя же ведь? Моя сестра.

Молчание.

- Ау? Ты слышал?

- Да, она со мной. Мы здесь.

- Отлично. Может, чаю?

И пошли чаевничать. А вечером же поздно очень к Сфинксу же направились. Отправились туда. Что сделали в режиме же невидимости. Трое все. Почти что, как один. И начали практически со входа же. Со входа на плато. Державшись за руки. И вот, дойдя до Сфинкса, стали проникать. В режиме проницаемости, конечно же. При этом оставаясь же невидимыми. И все еще державшись за руки. Заведомо же Донат объяснил, где именно под Сфинксом оказаться нужно было. А именно под лапами. В квадратном помещении со статуей Исиды. И огромной дверью. Странной очень. И с этим пояснением Апола двигалась. Согласно же ему. Поэтому сквозила сбоку. Войти чтоб со стены. И в принципе весьма же угадала. Получилось. Ребята оказались там. Сквозя же толщи, будто бы спускаясь. Как по лестнице. Хотя и странной. Плавающей будто. Как желе. Немного же похоже было. И смущало. Немного вызывало же взволнованность. Хотя и не впервой. У всех троих. И все-таки взволнованность была. И все-таки она присутствовала.

- Вау. Похоже, что-то древнее.

- Само собой.

Озвучили, включив фонарики. А Донат же промолвил:

- Потрясающе. Здесь вовсе ни пылинки.

И было же в действительности так. В том месте абсолютно чисто было. Ни плесени, ни запаха... Ни пыли. Ни ужасной паутины. Стены, потолок и пол - сплошной лишь монолит. Без трещин и отверстий малых. Без прощелин. Как будто бы та комната, тот зал был высечен из цельного чего-то. Прочного. И очень уж красивого. Не пестрого, но гладкого, почти что. Цвета серебра и меди. Что-то между. Однако же не самое то было главное. Касаемо примечательности. Стояла там огромнейшая статуя. Богини же Исиды. И была прекрасна же. Настолько, не отметить что нельзя было. И Мэделин сказала:

- Удивительно. Не знаю, что сказать.

Как стала же рассматривать шакалов. Что справа же и слева от Исиды рядились вдоль стены. Вдоль стен, точнее. И так же были статуями. Но по-меньше. Однако же в доспехах. И будто бы внушали страх. Не просто были камнем. И Донат же сказал:

- Так странно.

А затем и к двери перешли. Внимание свое перенаправили. Которая была огромной, каменной... И, разумеется, закрытой. Вскоре же проверили. И стали же пытаться отворить. Всякими же способами. И начали же с самого простого. Точнее, очевидного.

На двери той имелось семь замков. И все они же были необычными. На вид же одинаковыми вроде. Но едва. Едва-едва ли прям. Однако же что было незаметно. Лишь на первый взгляд. Но был здесь и как раз же он. Без задних мыслей. В общем. Замки сии, что в шахматном порядке были, вертикально, имели механизм щеколды. И выглядели так. Вот только же большими были. И из камня. Диаметром пятнадцать сантиметров. Но квадратной формы. И все же их он просто сдвинул. Сверху вниз. По очереди. И сдвинул вправо. Как сдвигались. И вовсе ничего не получилось. Дверь закрытой же осталась. А замки вернулись вновь. На те места, откуда сдвинули. Точнее, же щеколды. И тогда Апола подключилась. Решила просквозить. Однако же не вышло тоже. Не сумела. И вот, теперь же, озадаченность накрыла. И очень же серьезная.

- Он точно там? Ведь Уилфорд же уверен?

- Да. Иначе бы не ехал. Без сомнений.

Немного в поворот и вымолвила:

- Что же, хорошо. Надеюсь, все получится. И сможет уболтать.

- Вот здесь проблема. Уилфорд не такой.

И Милдред рассмеялась же немного. Малость. Продолжив же спокойно ехать. Ехать же с сестрой. Опять охотиться. Опять и снова. А Мэделин отчаянно пыталась же понять, в чем дело. И как открыть им дверь. Увидев же зацепку. Увидев и разглядывая. Так внимательно, внимание что этим привлекла. И задан был вопрос:

- Там что-то есть?

Ответила же тут:

- По-моему.

И Донат же с Аполой подошли, оставив свои поиски. Которые отчаянно вели вокруг же статуй. Все надеясь что-то отыскать. Какую-то же нить. И Мэделин сказала сразу:

- Иероглифы. Смотрите.

И речь здесь шла конечно о замках. На них они имелись. И было же на каждом лишь по слову. Одному. Которые значение имели. Неспроста там были.

- Что же значат?

И Мэделин ответила:

- Молчание, Желание, Любовь. Отвага. То есть, Смелость. Это - Знание, - прочла и показала. - Направление. А это - Проведение, - опять же показала. - Семь замков, семь слов... И это очень странно...

Призадумалась.

И Донат же сказал:

- А разве...

И внезапно:

- Точно! Это ведь они.

И оба же в сей миг переглянулись, почувствовав волну единую. И мыслями как будто бы общаясь. Понимая. Практически без слов. Что было же довольно очевидно. Никак уж совершенно нескрываемо.

- Те ключи, - продолжила.

- Какие? - Аполония с вопросом.

- Вечности. Ведь мы же изучали. Пусть давно, но все же. Я запомнила.

- И я.

Не слишком-то, пожалуй, понимая, задала вопрос еще один:

- И это значит...?

- То, что нам понятно. Что, вообще, и как. И это плюс. Но есть же тут и минус. Нужно знать порядок. Я его не знаю.

- Как и я.

И снова же Апола:

- Подождите... Да, я помню. Но порядок... Как узнать-то?

И опять серьезная дилемма тут как тут. Серьезная уж очень прям. А сестры же О'Салливан беседу все вели. Все так же продолжая ехать. И не зная. Не мыслив даже о насущном хоть чуть-чуть. Никак совсем не представляя. Но могли ли разве? Вот уж, нет. Никак уж явно тут.

- А знаешь. И его же ведь касается. Ведь так? Глупить вообще не должен.

- Так-то, да. Посмотрим. Будет видно.

И озвучила затем:

- Звонили? Что у них?

Адела же:

- Не знаю. Тишина. Надеюсь, все в порядке.

И в ответ:

- Должно быть. Думаю, что да.

- Наверно.

- Интересно, что там? Очень любопытно.

И действительно. Весьма же любопытно было. В особенности, тем троим, понять что не могли, как быть им. Что им делать. И было же предложено:

- Вернуться нужно. И узнать, каков порядок. Только так. Иначе не получится.

- А может, вспомнить? Ну же, заработай! - отчаянно пыталась позвонить.

А Донат же:

- Не выйдет. Не пытайся. Похоже, Аполония права. И нужно нам вернуться. Иначе уж никак.

И Мэделин была согласна. Хотя и не хотелось... Но однако. Выбора же не было. И чувствуя же это, посмотрел наверх случайно, в потолок. И вскоре же озвучил:

- Посмотрите.

И смотреть же стали. Ближе подойдя. Туда, куда светил фонариком. И как увидели, то поняли, что вот. Ответ и чудо. Перед ними. А именно же тот порядок самый. Тот, что нужен был. Который же не знали. И это же мгновенно изменило все. Буквально разом.

- Вот и он.

И начали же открывать. Замки по очередности. В особом же порядке. Правильном. Указанном под лапой Сфинкса. Правой. И выглядевшем, как окружность. Циферблат из символов. Семи. Являлись же которые ключами. Но очень друг от друга отличались. Были разными. Но теми самыми. Действительно уж теми.

- Ну, давай. Долой уже томлений.

И, пожалуйста. Открыл же тот замок. Последний. Как вдруг же получилось. И открылась же. Огромнейшая дверь. И сразу же вошли. И стали подниматься. По огромной лестнице. И долго. А когда закончили, то просто обомлели. И не знали, что сказать. Не знали, думать что.