Детство Безликой

— Вам разве не жалко, что столько всего оказалось разбито?

Не отставая от их шага, я почти бежала, надеясь, что они чуть замедляться. Под конец столь насыщенного дня я хотела немного отдохнуть и поспать… даже несмотря на то, что сегодняшняя ночь точно будет кошмарной, после того, что я видела и что еще увижу. Северное крыло имения… только спускаясь по лестнице, я уже стала ощущать неприятный запах и отзвуки жалобных стонов, что раздавались эхом в притихших коридорах. Раненые… я видела, как врачеватели лечили людей, это приводило меня в немой ужас и оцепенение, я не могла выносить то, как они копались во внутренностях, будто бы… перед ними лежал вовсе не живой человек.

— Все самые ценные наши сокровища уже давно в хранилище, доченька, знала бы ты, сколько копий ваз сломали твои братья в детстве. Если бы это были первейшим наши достояния… от них давным-давно не осталось бы и следа. Столько невинных людей… Надеюсь, им хватило совести и благочестия не трогать детей.

Объяснилась Сессиль, с грустью смотря на трупы слуг, убиенных резвым и точными ударами ножей. Кровь впиталась в ковры и просочилась сквозь неровности в полу. Вздохнув, Сессиль утерла глаза. Ситуация отличалась от тех потерь, что я слышала из разговора Ревнителей, возможно, слуг они не считали вовсе…

— Будем молиться на это, дорогая. От Зимних Соколов можно ждать многого… К сожалению, на их честь уповать слишком глупо.

Переступая через два лежащих друг на друга трупа прачек, ответил отец, оглядываясь по сторонам, словно опасаясь нападения. Но стражи уже убрали в ножны свои клинки, вальяжно разгуливая по поместью и отчитываясь, что кажется, все лазутчики оказались мертвы. Я смотрела вокруг с интересом, рассматривая тела и пытаясь понять, зачем нужно было убивать слуг… Просто из ярости?

— Дети находились снаружи… Стража, отправьтесь и осмотрите окрестности! Там могут быть дети… если найдете тела, принесите к лесоповалу, завтра, вместе с кацием Отто, мы отпоем павших.

Сессиль вздохнула, кладя руку на грудь и сжимая кулон в виде сложенных ангельских крыльев. Мне тоже стало не по себе, а ведь буквально за несколько часов до нападения, я смотрела на них, даже не подозревая, что возможно, это был последний раз.

— Будет выполнено, госпожа Рихтер, рады служить вашему славному роду! — Проскандировала тройка стражей, стоящей к нам ближе всего. Отдав честь, они поклонились до пола, после чего, вытащив клинки и взяв с пола щиты, двинулись строевым маршем на выход. Переговариваясь с другом другом о привлечении к поискам неизвестных мне мужчин и нескольких девушек.

— Будем надеяться на лучшее… сейчас особенно жестоки волки, охотники сообщали о стае неподалеку, надеюсь, Соколы не додумались привлечь их внимание к нашим дорогам, иначе пострадают очень многие стражи, что уж говорить о детях. А мы останемся без обещанных для Лиз накидок…

Хмуро отозвался отец, глядя на марширующих солдат, после чего тихо помолился, сворачивая вбок, к главной бальной, где сейчас находился импровизированный лазарет.

Внутри бальной в особенности выделялась одна девушка, с темными от крови волосами, стоящая около растерзанных тел, как аристократов, так и слуг с северянами, лишенных сердец и глаз. Ее сторонились стражники и аристократы, а рядом возвышались два неизвестных мне Ревнителя, которые преграждали к ней путь, сомкнув возле лица двое копий. Девушке было не больше тридцати лет, волосы, что не оказались в крови, имели выцветший коричневый оттенок, закрытые глаза дрожали под тяжелыми веками, что имели на себе шрамы и выцарапанные символы, складывающиеся в слова: “Первейшая Лерия”. Но учитывая, что глядя на остальной зал, я так и не смогла увидеть больше ни одной девушки Ревнителя, то поняла, что под моим взглядом прямо сейчас находится именно Агат, о которой говорили Денвер, Аттила и Маккольм. Ее лицо, истощенное даже сильнее, чем лик самого Годрика, имело на себе множество татуировок, которые были похожи на те, что когда-то давно, я видела на доспехах у Чтеца Смерти. Значит, он вправду был магом… мне было приятно, что я сохранила о нем воспоминания, но сейчас, куда интереснее было рассматривать живую магичку. Я не могла отвести от девушки своего пристального взгляда, даже отстав из-за этого от родителей. Агат сидела перед длинным мечом, по лезвию которого шли разнообразные рисунки, похожие на тянущиеся к острию клинка руки, изрезанные татуировками, с которых комьями текла черная кровь, которая начинала шипеть, касаясь нарисованных черным пеплом краев пентаграммы. Девушка не была облачена в такой же тяжелый доспех, как и братья Ревнители, но и не была беззащитна. Агат имела кольчугу, укрепленную около плечей, коленей, торса и локтей стальными пластинами, украшенными изображениями богов и владык. Казалось, что она сочетала в себе несовместимое… Небеса и Преисподнюю. Величественные облака и Бездну. Это восхищало меня, интриговало и ровно в той же мере пугало. Руки Агат, освобожденные от тяжелых, латных перчаток, что лежали рядом, водили изрезанными до мяса пальцами по лезвию клинка, порой вздрагивая, проливая на него капли своей крови. Тела вокруг служили для нее некими святилищами, потому вместо вырванных сердец, в сердцевинах горели яркие свечи, отбрасывающие ровно пять наложенных друг на друга теней, что в данный момент, словно клеткой, опоясали Агат. Кровь с их пустых глазниц и ран на теле медленно собиралась около клинка, пытаясь в себе поглотить тьму, текущую из его узоров. В какой-то момент, Агат резко выпрямилась, своим движением гася свечи, ее пальцы схватились за лезвие, проводя по узорам и запечатывая их, используя как собственную кровь, так и ту, что почерпнула из мертвых тел. Это не заняло у нее много времени, и когда все было готово, лезвие ее клинка засияло ослепительным светом, что смог ослепить меня на мгновение, но несколько секунд погодя… все закончилось, оставив в руках у Агат тускло сверкающий клинок. Имеющий на себе новые узоры, теперь руки тянулись к ярко горящему рисунку солнца, около кончика лезвия.

— Ты сегодня дольше, чем обычно, Агат, все в порядке? Мы не можем потерять тебя. Ты так и не оправилась после навигации, стоило ли тратить столько силы на их исцеление?

Раздался тихий голос одного из двух Ревнителей, что стоял возле нее. Протянув руку девушке, он же и помог ей подняться.

— Жизни всегда стоят того, чтобы ради них рисковать… Я восстановилась, но не до конца, одна потерянная душа пронзает меня взглядом своих теплых, янтарных глаз.

По моей спине пробежали мурашки, пристыженно отведя взгляд, я хотела пройти дальше, за родителями, но Агат не закончила. Ее голос раздался ближе, вместе с шагом военных ботинок. Я даже не успела среагировать, как девушка оказалась рядом, словно появившись из тени за моей спиной.

— ты ли героиня сегодняшнего вечера, юная Лизастрия Рихтер?

Еще секунда, и вот, облик лерии оказался прямо за моей спиной, не дав даже шанса на то, чтобы скрыться. Бархатный голос, уставший и измотанный был в то же время очень сухим и ломким, возможно из-за ужасной раны на горле, что уже давно должна была зажить, но до сих пор болезненно пульсировала. На плечах Агат виднелись глубокие рубцы, как от удара хлыстами, над губой шрам от удара ножом. Я видела такие раньше, у плененных северян и тех легионеров, что из плена вырывался. Это была традиция еще со времен Единой Империи — оставлять рабам шрам над верхней губой.

— Приветствую вас, юная госпожа, я Кристиан Агат. Но предпочитаю зваться по фамилии… если разумеется, вас это не затруднит. Вы хотели меня о чем-то спросить, или впервые видите магию? Как бы то ни было… Я бы с радостью пообщалась с героиней сегодняшнего вечера… И новым другом юной госпожи Гвин, но разумеется, если вы не против.

Глава 11

От нее пахло теплыми щепками и недавним пожаром. Смерть витала вокруг ее бледного лица, в глазах я видела как между собой воюют звери, сцепившись в смертельной схватке и проливают свою кровь в насыщенные, алые зрачки, что смотрели на меня пронзительным, острым взглядом, не имеющим в своей основе ничего враждебного, лишь интерес, словно я была для нее диковинкой. Ее пальцы, вновь спрятанные под тяжелыми перчатками, даже сквозь сталь обдавали мою кожу жаром, но в воздухе не раздался ни единый стук ее сердца, казалось, будто организм давно умер, оставив лишь пылающую глубоко внутри оболочку, имеющую в себе силы, дарованные Близнецами. Я склонила голову, опасаясь встречаться с ней взглядом, но страха никакого не испытывала, несмотря на то, что это была незнакомая мне маг, только что закончившая ритуал, что казался почти что порочным.

— П-простите… я просто никогда в своей жизни не видела магов. Извините, если отвлекла от ритуала, я слышала, что сказал один из Ревнителей…

Я не думала, что Агат действительно подойдет, мне было интересно смотреть за ней, но что говорить и спрашивать не знала… хотя в сознании было множество вопросов, связанных с тем миром который Гвин назвала тропами. Казалось, что вот он, ответ на все интересующее, но как и всегда, получив возможность мы забываем все, о чем хотели узнать и что хотели получить.

— Ничего, разумеется ты не могла отвлечь меня от того, что жизненно необходимо, просто Сэмиль слишком тревожится, и мне нужна была причина, дабы пускаться в мучительные объяснения того, что ему попросту не надо.

Агат словно кошка склонила голову на бок, вглядываясь в меня своими глазами. Я осмелилась взглянуть в ответ, уже не видя тех образов, но зато начиная теряться в глубине алого цвета, в какой-то момент пошатнувшись, чуть не падая. Агат смогла помочь мне встать ровно, в тот же момент отводя свой взгляд. Ее пальцы не смотря на ту болезненность, которую я наблюдала оказались на редкость нежными и аккуратными даже несмотря на обмундирование.

— Ты говоришь, что не встречала магов… но я вижу на тебе следы знакомые мне. Эссель перо ворона, один из Чтецов смерти, его молитвой ты была спасена на несколько лет от видений, но сейчас они вернулись, да? Я знала его, он мертв, скорее всего, поэтому заклятье закончилось. Мне жаль, он являлся одной из лучших лерией, которого я знала.

— Значит, мои кошмары можно контролировать?

Я не могла поверить, что Агат прочла это все в моих глазах, но другого объяснения не было и попросту быть не могло. Теперь, я видела в собственной маске еще большую ценность, способную защитить меня от магов. Но несмотря на это… Я все еще была в растерянности, осознавая, что она смогла найти остатки магии и определить кому она принадлежала даже спустя несколько лет после того дня, который я уже почти признала небылью. И более того, после года кошмаров, которые сломили магию и разрушили то, над чем трудился Эссель.

— Да, разумеется. Магия способна на многое, кошмары тоже подвластны ей, ведь в своей сути являются либо предвестниками Божьего Слова, либо порочным шепотом Владык. Но… ты достигла сознательного возраста, сейчас, их сдерживание может стать ошибкой, возможно фатальной. Я слышала рассказ Денвера, сегодня Они послали тебе знак используя вещие сны, стоит ли мешать Близнецам воплощать в жизнь их план ценой твоей судьбы? Твой покой можно сравнить с колыбелью, что защищает, но не дает развиться. Пусть сцены войны ужасны для юного ребенка, но теперь, столкнувшись с ними, ты будешь готова как никто.

Я встрепенулась вновь, ощущая опасность исходящую от Агат. Когда прибыли Ревнители, из моих уст ни слова не было проронено о снах, так откуда Агат вновь узнала об этом? Причем так проникновенно, словно единожды взглянув на меня, она прочла каждую секунду жизни, увидела все страхи и беспокойства. Мне было непонятно, как такое возможно? Но вновь стало страшно от того, что ей хватило всего каких-то секунд, чтобы понять то, что я боялась даже говорить, и что умалчивала от всего мира, долгие дни.

— Вы умеете читать мысли, да?

Боязно спросив это, я сделала шажок в сторону. Мне стало слишком невыносимо от ее жара, что вырывался изо рта, от тела и доспех. Агат вздохнула, с улыбкой покачивая головой. Она казалась почти что очарованной моими вопросами, ее зрачки то терялись в огеннно-алом цвете, то вновь проявлялись, пристально глядя в точку позади меня.

— Я соскучилась по таким искренним вопросам… Так просто восторгать детей, и всегда так правдиво их изумление. Нет, подобное мне не под силу, просто в тебе есть Их след, и только поэтому для магов очень просто смотреть на твою душу, не встречая защиты. Скажу по секрету, именно из-за этого твой отец боялся приглашать в дом чародеев, Эссель был избранником лишь от того, что к сожалению, Они лишили его слуха и зрения. Тиеру показалось, что это точно сможет сохранить твои исключительные способности в тайне и не ошибся. Никто в остальном мире не знал о тебе, разумеется, до этого дня.

Агата казалась мне действительно устрашающим человеком, который знал обо всем, умело используя имеющиеся знания в своих изощренных фразах. Но в то же время, меня это восторгало, она казалась болезненно хрупкой среди закованных в тяжелые доспехи воинов, что сейчас медленно стягивались к Годрику и Гвин, при этом обращались к ней бережливо, с некоторой опаской. Казалось, будто бы она была одной из основных фигур, на равне с самим магистром, из-за чего в ее власти было множество различных привилегий, которые обычный солдатам, даже не снились.

— В-вам еще не нужно идти? Могу я спросить у вас несколько вопросов?

Я видела, как зрачки Агат бегают по залу, порой останавливаясь на собственном карауле. Услышав меня, она тихо рассмеялась. Казалось, будто девушка слышала каждой разговор вокруг, из-за чего не могла сосредоточиться ни на единой мысли, продолжая блуждать в собственном разуме. На секунду, ее лицо замерло, после чего она расслаблено выдохнула, аккуратно опуская взгляд на меня. Отходя в тень и облокачиваясь на стену. В ней было нечто родное, такое спокойное, такое успокаивающее. Я понимала, какого это, знала как тяжек может быть груз собственных мыслей.

— Ты мне нравишься, Лизастрия… жаль, что я не могу остаться у вас, мне кажется, ты была бы способна обучиться магии в самые кратчайшие сроки. Пожалуй, славен будет тот чародей, чьей ученицей ты окажешься. Близнецы, быть может, и жестоки, но справедливы. За страдания всегда положен дар. Да, я конечно могу ответить на вопросы, у нас еще есть время.

Ее тело дрожало, я видела это… Но побоялась спрашивать, думая, что лезу не в свое дело. Казалось, что Агат вот-вот рухнет на землю, не в силах побороться с конвульсиями, но шли секунды, дрожь продолжалась, а девушка продолжала стоять так же ровно, не двигаясь с места.

— Я не хочу быть магом, я хочу быть воином… Как Ревнители.

Ответила я, заставив девушку вновь улыбнуться, на этот раз несколько благосклонно. Мне было волнительно, столько вопросов о тропах зрели во мне с недавнего времени, а образы демонов, что я видела в глазах Гвин и на броне Агат только подогревали интерес. Но нужно было держать себя в руках, иначе, я преступлю грань, очень опасную черту, что всегда возникала, когда разговоры заходили о магии.

— Расскажите о другом мире, какой он?

— Тропы? Значит, вы все же нашли о чем поговорить с Гвин… недавно, она впервые была переправлена через них, пусть и находясь в трансе, неудивительно, что-то в ее сознании должно было остаться.

Агат вздохнула, останавливая свой взгляд на дрожащем огне свечи, стоящей в нескольких метрах от нас, который то ярко вспыхивал под движениями ее руки, то медленно угасал, под тяжелым взглядом.

— Это бесконечные распутья, которые способны привести тебя в любую точку нашего мира, а могут погубить, даже не заметив этого. Осколки мертвых богов, демонические миры, длинные пути не имеющие конца и начала. Некоторые приведут тебя к цели, может открыть путь к мирам владык, а множество ведут в иные места, темные и страшные, в которых нет жизни и быть ее не может. Мы можем передвигаться по ним только благодаря подвигу Эльтара Сноходца, который некогда пожертвовал своей жизнью, но смог образовать чистый от демонов маяк, что ярко горит в сердце Империи, в ее столице. Благодаря нему, мы имеем множественные нарисованные от руки карты, по которым путешествуем среди демонических владений. Это место, что не поддается никакому описанию, оно слишком обширно для человеческого разума и мы не можем в полной мере постичь его, как бы ни старались это сделать. Считай, что это очень длинный сон, полный кошмаров, счастья, опасности и ненависти, текущей из каждой раны. Демоны отравили их, а быть может… Они всегда были такими. Мы не можем знать этого, как бы не желали.

— Значит это правда целый другой мир, который находится прямо здесь…

Я невольно оглянулась, будто бы пытаясь краем глаза увидеть то прекрасное, о чем говорила Агат. В душе поселилась робкая мечта, однажды коснуться его, узнать, что же таится на тропах, что скрывают в себе прошлое. Мертвые боги… тропы существовали еще до создания мира, когда-то они и были единственный миром, раз сохранили в себе память о времени, что сейчас считается похоронным под веками людских страданий и наших жизней. Они видели мертвых богов, тех, кто были до Близнецов, кто возможно оказались старше чужих богов. Как же давно существует тот мир, раз под его взглядом, творилась вся история?

— Кто такие Владыки? Это демонические боги?

— У демонов нет Богов, и никогда их не будет, Лизастрия, демоны отторгают небеса, и ничего святого в них нет, не было и не будет. Они обладают мыслями, но направлены они только на грехи, они созданы для уничтожения нас, нашего рода и всего божественного. Запомни, чтобы тебе не говорил демон, это всегда будет ложью. Но их можно использовать, если ты достаточно сильна. Впрочем… не думаю, что тебе когда-нибудь придется сталкиваться с подобным.

Агат улыбнулась мне, переставая играться с пламенем свечи и просто погасив ее легким потоком воздуха. Голос, он изменился, стал тверже, жёстче, несмотря на улыбку. Казалось, что я все же приблизилась к этой грани, которую желала избегать всеми силами.

— Владыки это самое ужасное, что когда-либо было создано миром. Четыре тирана, подчинивших, извративших и направивших своей силой несчетные орды демонов на наш мир. Мы знаем о четырех, что слово в насмешку противопоставлены четырем оставшимися в живых Высшим Богам. Каждое их имя проклято, но для чародеев… мы и так мишени, уже неважно, как близко мы находимся к краю, призывая их. Я скажу тебе о них, только для того, что бы в тебе не осталось порочных желаний истины и знаний, что губят очень многих. Первейший, самый могущественный, Симиэль, Владыка войны. Второй, его заклятый враг, Уиртмиэль, Владыка печали и по еретическим мифам, воздаятель магии. Третий, чьего имени мы не знаем, обезумевший Владыка справедливости, что извратил собственное призвание. До сих пор бродят легенды, что это один из богов, принявший демоничество, обозлившись на предавших его братьев и сестер. Последняя и самая молодая Истерис, она Владычица разврата. Еее становление произошло совсем недавно… но опасность представляет не меньшую, чем иные. Ее войско уступает только Симиэлю, и состоит не только из демонов, многие люди подчиняются ей, в то время как иные, предпочитают извращать души своих воздаятелей используя как мясо и пищу для своих слуг.

При каждом произношении имени владыки, в душе вспыхивала названная эмоция, гнев, печаль и похоть. Только справедливость осталась в стороне… почему мы не знаем его имени? И вновь эти мысли, о связи Мириана с Владыками, я не хотела думать об этом, не желала опускаться в ересь или искать то, чего не должна знать и подозревать. Во мне не было сомнения в Их силе и справедливости, я не желала обвинять богов, и уж тем более, строить столь преступные догадки, основанные просто… на моих глупых мыслях. Но что же остальные, значит, каждый из них был действительно Богом для демонов, я слышала от многих легионерах пепла, что после боев с демонами, на полях находили что-то, похоже на алтари, они молились им, как и мы, только их дары представляли собой наши страдания, наши смерти и этого уже нельзя было оправдать.

— Агат, а вы пытались когда-нибудь подчинить демона? Это… возможно?

Я задала очень опасный, по моему мнению, вопрос, что все же не давал мне покоя. Девушка с опаской взглянула на меня, в ее глазах читалось предупреждение, после чего, она наклонилась ко мне, подходя ближе и опуская голову на уровень моего плеча, вновь обжигая. Я задержала дыхание, начиная паниковать, зная, что зашла слишком далеко в вопросах, но… неужели настолько? Ее тепло жгло, ранило, при этом не оставляя никаких следов, но душа… Она ощущала этот пожар, что постепенно начинал сжигать меня.

— Ревнители презирают демонов, мы чистые от ереси и грехов, Лизастрия, но есть те, кто для победы, сделают абсолютно все, не заботясь о цене, жертвах и собственной душе. Мертвецы, заточенные в броню, что больше никогда не отступят, пока будет хоть кто-то, способный сражаться. Чтецы о смерти многие века изучают демонов, пытают их, жаждут получить власть над их сущностью, даже пытаются очистить тех, кто продал души. С того самого дня, когда почти на столетие, они оказались подвластны зову неизвестного владыки, их магистры позволяют лериям устремляться вглубь запретных знаний, ища ответы, защиту или оружие, способное покончить с величайшей угрозой нашему миру.

Я нервно сглотнула, пытаясь отдалиться, но Агат не позволила, прижимая меня к себе. Ее лицо оказалось так близко что я буквально ощущала тот пылающий изнутри огонь идущий от нее, но решила терпеть, ожидая, чем закончится ее монолог. Я и не могла рассчитывать, что получу ответы, и раз цена за них была столь мала… Нужно было просто смириться.

И не могу сказать, что у них плохо получается… Я знакома с ними, Эссель, тот самый, что спас тебя, погиб от безумия, когда вошел на тропах так далеко, что смог узреть основу демонического мира. Ныне, магистр Чтецов впервые за три столетия разрешил лериям и их подопечным призывать демонов, в своей дерзости и отреченности решив искать секреты Владык несмотря на цену этого решения. Что из этого выйдет? Узнаем… но ты не первая, кто задалась таким вопросом, и уж точно не последняя. Не бойся своих мыслей, асфодель, когда-нибудь, они могут вписать тебя в историю… Но всегда знай, что за каждой мыслью, таится опасность.

Быстрыми шагами, Агат устремилась к остальным Ревнителям, порой исчезая из поля зрения и появляясь абсолютно в другом месте. Ее жар постепенно отступал, позволяя наконец мыслить разумно, не обращая внимания на боль. Глядя на то, как ее облик исчезает и вновь появляется в пространстве, я не могла понять, как она это делает, казалось, будто она попросту меняет мир вокруг себя, подстраивая его под свой шаг, но разумеется, это было невозможно… В душе до сих оставались наиболее разношерстные чувства, не способные ужиться между собой и прийти хоть к какому-то соглашению, по-прежнему вступая в ожесточенный спор между собой. Казалось, что сейчас, я узнала так много, как не узнавала за всю жизнь, и в тоже время… передо мной открылись неизведанные горизонты вопросов, ответы на которые мне просить будет уже не у кого. Глядя, как Агат с улыбкой обнимает Гвин, я невольно отвела взгляд, видя рядом мать, что подзывала к себе, улыбаясь уголками рта. Наверно… Я еще успею найти на них ответы, ведь если получить все, что ты желаешь узнать сразу, то это вызовет лишь разочарование… Я сама найду для себя истины, когда-нибудь, я обязательно… Добьюсь правды.

— Ну как, пообщалась с магом? Она понравилась тебе?

Поинтересовалась Сессиль, нежно поглаживая меня по щекам и давая желанную прохладу, о которой я уже не могла и мечтать, после обжигающей сущности Агат. Наслаждаясь этим, я согласно кивнула.

— Да, Агат была очень мила со мной… я рада, что смогла встретится с ней до того, как нас покинули Ревнители.

Мама аккуратно повела меня к отцу, что о чём-то договаривался с выжившими слугами, указывая на мертвые тела. Лица нашей прислуги, двух мужчин, оказались бледными, со следами крови, у одного болталась перевязанная левая рука, второй имел под глазом синяк. Но в тоже время, в них точно пылала уверенность в чем-то, которая затмевала и боль, и прискорбные события, произошедшие совсем недавно.

— Мы попытаемся найти ваших детей… они не могли убежать далеко.

Судя по усталому выражению лица, отец говорил это не в первый раз, но мужчины до сих пор смотрели на него с подозрением и неверием, в тоже время, в них читалась надежда и уважение. Они хотели, чтобы слова отца были правы, но не доверяли либо ему, либо тем, кого Тиер отправил за детьми. Наверно, их можно было понять…