Армагона. Выход – там, где вход

— Я так рад нашей встрече, Горди. Я благодарен судьбе за то, что она познакомила нас с тобой. Я хочу за это выпить, — торжественно произнёс Нортон.

— Встречное предложение! Выпьем за то, чтобы нам судьба посылала только те испытания, которые мы смогли бы выдержать.

Выпив по бокалу вина, они стали наслаждаться красотами природы, пением птиц и закатом небесного светила по имени Нарис.

— Я много думала о нас. Я не понимаю, что происходит. Ты ворвался в мою размеренную жизнь как ураган и просто выбил меня из колеи. Я думала, разберусь в себе в командировке, но нет. Я ещё больше запуталась.

— Горди, ты знаешь мои чувства к тебе. Ведь ты же не будешь утверждать, что мы с тобой просто коллеги?

— Нет, не буду. Ты нравишься мне и даже более того, — смотря вдаль, ответила Горди.

— Тогда я прошу тебя стать моей супругой. Может, для такого предложения нужен более торжественный момент, но что может быть романтичнее и красивее этого места?

— Место для такого предложения действительно подходящее. Романтичное и очень красивое. А мы не торопим события?

— Нет. Зачем тянуть время, разве оно у нас безгранично? Но если ты сомневаешься во мне, я готов ждать.

— Нет, я в тебе не сомневаюсь, Нортон. И в себе я тоже уверена. Но говорят, что быстро вспыхивает, то быстро гаснет.

— Это всего лишь слова, красивые слова. Тогда можно продолжить твою мысль и сказать, что медленно вспыхивает, никогда не горит.

— О, у нас тут философ! Ты давишь на меня. Дай мне хоть…

— Так значит, да?! — прервал на полуслове Нортон.

— Вот ты зануда! А так непонятно? — глядя в глаза Нортона, ответила Горди.

Нортон обнял Горди, прижался к её щеке, затем стал страстно целовать её в губы. Горди не сопротивлялась, наоборот, она стала проявлять инициативу, переводя свои поцелуи в шею, щеки и губы Нортона. Нортон, не отрываясь от поцелуев, снимал с Горди блузку, из которой вырывалась обнажённая грудь. Нижняя пуговица блузы никак не поддавалась пальцам Нортона. Горди сама рванула блузку, от чего пуговица отлетела в сторону. Нортон, быстро скинув с себя рубашку через голову, принялся целовать грудь Горди.

3.

В это время на другой стороне озера происходили события, далёкие от романтики. Приехавший на озеро рыбак, прикормив рыбу и установив удочки, решил прогуляться перед уловом. Заметив редкие ягоды, рыбак стал собирать их в пакет. Собирая одну ягоду за другой, он не заметил, как забрался вглубь плотно растущего леса, который словно армия из зелёных солдат взял в окружение высокую гору. Рыбак, больше и больше собирая ягоды и углубляясь в лес, наткнулся на очищенную от деревьев территорию, обнесённую колючей проволокой. Заметив, что поляна, находящаяся в ограждённой территории, густо усыпана редкими ягодами, рыбак подошёл к колючей проволоке. Осмотревшись по сторонам, он увидел табличку с предупредительной надписью о том, что проволочное ограждение под высоким напряжением.

Разбираясь в электрике, он нашёл кусок валяющейся арматуры и бросил её на натянутые колючие провода. Замыкания не последовало. Подобрав арматуру, он попытался замкнуть провода уже о почву. Результат был нулевым. Подперев арматурой одну нить колючки, рыбак пробрался на территорию и стал собирать ягоды, уходя всё дальше и дальше от ограждения. Наполнив полный пакет, рыбак собирался уйти тем же путём, что и пришёл, но вдруг услышал шум движущегося поезда.

Присев в высокую траву, рыбак стал осторожно смотреть по сторонам. В трехстах метрах от себя он увидел приближающийся длинный состав в направлении к горе. Состав вошёл в гору, словно раскаленный нож в масло. Рыбак лёгкими перебежками приблизился к горе и увидел, как за последним вагоном скала сомкнулась. Рельсы, по которым двигался поезд, ушли в почву, а на их место выступила густая зелёная трава. Будучи чрезвычайно любопытным, любитель ягод подошёл к месту железного полотна и обнаружил, что выступившая трава — искусственная. Подойдя вплотную к горе, он не обнаружил и намёка на тоннель или проём. Место, куда въехал поезд, было сплошь каменистым с прорастанием мха. Ни соединений, ни расщелин, ни стыков. Рыбак понял, что он попал на засекреченную базу и что его не поразило током при прохождении через колючую проволоку, было лишь исключительным обстоятельством.

Осознав все это, он сильно пожалел, что полез за ограждённый периметр. По закону Армагоны, граждане, перешедшие за запретный периметр, либо преследуются строго по закону, либо уничтожаются на месте. Почувствовав себя баловнем судьбы, рыбак решил не испытывать судьбу дальше, а незаметно скрыться. Он уже собрался вернуться назад, как увидел трёх вооружённых охранников, бегущих в его сторону.

Услышав выстрелы, он рванул, что было сил, добежав до проволочного ограждения. Нырнув в оттянутую им нить колючей проволоки, рыбак почти наполовину вылез за пределы ограждения, но штанина, зацепилась за острый конец проволоки-колючки, сковав его движение, не давая возможности двигаться дальше. Вынув дрожащими руками острый крючок из штанины, он выполз наружу, оцарапав голову и шею о проволочное препятствие. Оставив за запретной чертой мешок с редкими ягодами, рыбак побежал что было сил.

Преследователи приближались всё ближе и ближе. Услышав лай собак, он прибавил ходу, но споткнулся и упал навзничь, ударившись головой о камень. На несколько секунд он потерял сознание. Придя в себя, он встал, но тут же был сбит с ног, вцепившейся острыми клыками в его плечо, одной из собак. Вторая собака крепко вцепилась в руку несчастного рыбака, перекусив кость. Псы дружно принялись за беглеца, вырывая из него куски ткани с мясом. Это были самые настоящие хищные звери, скрещённые со сторожевыми собаками, порода этих хищников называлась Рвачами. Рвачи славились тем, что бегали быстрее любой собаки, не испытывали страха, а свою жертву разгрызали на части. Подбежавшие охранники дали свирепым псам команду «отбой».

— Я заблудился, помогите мне! Я истекаю кровью, а-а, моя рука! — корчась от боли, кричал рыбак, — Я ничего не сделал!

— И не сделаешь, — ответил один из охранников, наставив в голову рыбака ствол карабина.

— Я рыбак, я не знал, что тут нельзя ходить. Я ничего не видел. Простите меня, — жалостливо стонал рыбак.

— Что именно ты не видел? Только отвечай правду, иначе убью, — строго спросил второй охранник.

— Ничего не видел, ни поезда, ни раздвигающейся скалы. Меня тут вообще не было, — рассчитывая на прощение, лепетал рыбак.

— Конечно, тебя тут не было, — процедил сквозь зубы первый охранник, нажав на спусковой крючок карабина.

Прозвучал выстрел. Второй охранник сделал контрольный выстрел в сердце и дал команду псам:

— Жрать!

Псы накинулись на бездыханное тело рыбака и стали разрывать его на части.

— Надо осмотреть местность, вдруг кто-то ещё был с ним, — сказал, поглядывая в разные стороны, первый охранник.

— Это вряд ли. На мониторе был только один движущийся объект.

— Надо доложить о том, что колючка обесточена.

— Не надо. За то, что мы впустили нарушителя за периметр, нам грозит минимум увольнение. Сделаем так: на территорию проник зверь, мы его застрелили, — предложил второй охранник.

— Может, не надо было его убивать? По нему же было видно, что он случайный прохожий. Задержали бы — и премию получили бы за него, — засомневался первый.

— Я не знаю, что мы тут охраняем, что в этой горе происходит. Но наша задача — никого не впускать и никого не выпускать из посторонних живыми.

— Ты прав. Но всё же, что мы охраняем — военный объект, секретный склад? Что? Туда каждый день что-то завозят. Эта гора должна быть в десять раз больше, чтобы в ней разместить все, что туда привозят, — сказал первый охранник.

— Наше дело — охранять и не задавать никаких вопросов, — ответил второй, собирая стреляные гильзы.

Охранники пошли обратно, а свирепые рвачи доедали останки несчастного любителя редких ягод, ловко разгрызая его кости и рыча друг на друга. Быстро расправившись с останками черепа несчастного бедолаги, собаки рванули догонять охранников.

4.

В то самое время, когда рыбак убегал от охранников, Нортон и Горди, раздевшись догола, нырнули в зеркальную гладь озера. Вода была тёплой и прозрачной настолько, что можно было разглядеть мелкие камешки на дне. Они поплыли синхронно и слаженно, словно два дельфина, сопровождающие корабль в море. Отплыв метров сто, Нортон остановился и спросил:

— Ты слышала? Вроде как гром. Нам лучше не заплывать далеко, наверняка, будет гроза.

Горди тоже остановилась и прислушалась. Раздался звук выстрела.

— Это выстрел? — настороженно спросила Горди.

— Нет, мне кажется, это все-таки гроза. Охота в этих местах запрещена. Поворачиваем назад. Пойдёт ливень, будет трудно выезжать по глинистой почве.

Горди и Нортон поплыли к берегу. Собрав вещи, и наспех надев на мокрое тело одежду, они отправились обратно, а через час уже были в квартире Нортона.

Армагона затихла и погрузилась в сон. Ночное небо потемнело, и звезды стали отчётливо видны. Свежий ветер обдувал раскалившийся за день асфальт и, становясь ещё более теплым, мало спасал от жары тех, кто брёл по пустынным улицам. Ночную тишину в спальне Нортона нарушало лишь тихое дыхание Горди. Уютно расположив голову на его груди, она уже давно погрузилась в сон. Её лицо слегка покачивалось от замедленного дыхания Нортона. Стараясь дышать неглубоко, чтобы не разбудить Горди, Нортон вспоминал поездку на озеро. Он был счастлив и смотрел в окно на ночное небо.

Не смотря на яркость, ночные звезды не могли сравниться с Орбитием — самой сияющей и близкой к Аллону планетой. Орбитий уже заступил на трон ночного царства и подглядывал в окна Армагонцев, бесцеремонно прорываясь в квартиры. Желто-лиловый свет бесцеремонно хозяйничал в спальне Нортона. Расстелившись золотистой дорожкой на полу и кровати, жёлтый проныра повис светящимся ковром на стене, проецируя светотень окна. Нортон, вглядываясь в небо, не заметил, как ночной небесный пейзаж стал всё глубже и глубже погружаться в еле уловимый сюжет с расплывающимися персонажами. Он плавно погрузился в сон, становясь его непосредственным участником. Ему приснилась Горди. Сначала они шли по прозрачному мосту, затем, взлетев, они полетели над городом, держась за руки. Слайд сновидения сменился, и перед Нортоном возникла женщина в чёрной одежде.

— Не сворачивай с пути, Нортон. Будь всегда рядом с той, кого любишь. Ты сам создаёшь свою судьбу, помни это! — монотонно произнесла женщина.

— Скажите, а что вы имели в виду, когда сказали, что не видите нас вместе? — не раскрывая рта, произнёс Нортон.

— Скоро ты сам всё узнаешь. Ты стал невольным участником важных событий. Теперь остаётся сделать правильный выбор.

— А какой выбор? Между чем и чем? — спросил Нортон.

— Между правильным и неправильным, — ответила женщина.

— А кто вы? Откуда вы? Куда вы тогда исчезли?

Вместо ответа он увидел, как женщина превратилась в облако и мгновенно испарилась. Нортон провалился в бездонную пропасть.

Попав в следующий слайд сна, Нортон пытался скрыться от кого-то, но ноги не слушались, и каждое движение замедлялось все сильнее. Нортон пытался махать руками, словно крыльями, чтобы ускориться. Взлетев на несколько метров над преследователями, он оторвался от них и очутился в необыкновенном месте. Это был город удивительной красоты, которую он никогда не видел. Цвета были насыщенными и более реальными, чем наяву.

Город был усеян причудливыми зданиями. Автомобили, похожие на стеклянные капсулы, летали по небу, а прохожие были одеты в цветные одежды, дизайн которых Нортону никогда не встречался. Повсюду пели птицы и били фонтаны, играя разноцветными огнями. Это вызывало в Нортоне какую-то необъяснимую внутреннюю эйфорию. Прохожие не замечали Нортона и проходили сквозь него, а он стоял как заворожённый и наблюдал за происходящим. Он подошел к сверкающему разными огнями зданию, за фасадом которого увидел застывший фонтан из хрусталя.

К Нортону подошла девушка и, хлопнув его по плечу, сказала:

— Просыпайся, Нортон, тебе пора. Нортон, просыпайся.

Прохожие, автомобили, фонтаны и сад стали исчезать, исчез и город-призрак, осталась лишь девушка без лица, тормошившая за плечо Нортона.

Нортон открыл глаза, было уже светло. Рядом сидела Горди, хлопая его по плечу.

— Нортон, вставай, иначе мы с тобой опоздаем на службу.

— Горди! — с улыбкой проснувшегося младенца произнёс Нортон.

— Бинго! Запомнил моё имя? Молодец.

Горди поцеловала Нортона в щёку, застегнув на себе его рубашку.

Нортон был счастлив. Ему нравилось все, что он сейчас видел вокруг себя. Ему понравилась даже его нелюбимая рубашка, которую надела Горди. Даже серый пейзаж из окна ему уже не казался безжизненным и мрачным. Он поймал себя на мысли, что такой гармонии с окружающим миром и с собой он давно не испытывал.