Огонь и лед

Мое волнение усиливается, когда Еся решает прослушать голосовые от Стаса — записанные утром.

— Короче, после того как вы уехали, Игорь пришел жутко злой в зал, и у него начали интересоваться, что да как, а он лишь матами всех покрывал. Яшин, к тому моменту, вообще нормальным таким был, поддатым, ну и выдал слова Лизы про размеры, на что расхохотались все, а Ульяна пустила неудачную шутку, на что Игорь лишь схватил ее за руку и повел обратно в комнату со словами: «Пойдем, покажу». Она не сопротивлялась даже, лишь весело хохотала, мы и подумать ничего не могли. А потом, короче, где-то через полчаса Зуй выбежал из квартиры, громко хлопнув дверью. Мы вышли на звук и увидели открытую дверь на распашку в комнате Яшина. Смотрим, а там Ульяна вся зареванная лежит под одеялом и трясется, а вещи ее валялись на полу. Клянусь, мы ни черта не слышали, ни криков, ни воплей. Боюсь, что у Игоря могут быть проблемы. Она ведь самая младшая у нас в классе, ей восемнадцать исполнится только в августе.

Дослушиваем все голосовые до конца и приходим в ужас. Да ведь это чудовище, а не человек! Бедная девочка… А если на ее месте могла оказаться я? Или… еще могу оказаться?

— Кажется, тебе действительно стоит отсиживаться дома, пока мы не уедем на смену, — констатирует подруга порядком напуганным голосом.

Глава 4

Период моего нахождения дома составляет уже четыре дня. Я не выхожу на улицу без сопровождения мамы, папы или сестры, все время оглядываясь по сторонам. Хотя с сестрой вдвоем я вообще стараюсь не выходить. Вдруг этот ненормальный нападет не только на меня, но и на Ксюшу. Я же себе этого никогда не прощу, если с ней и племянницей что-нибудь случится.

Мама обеспокоенно пытается выяснить, почему я стала такой домашней, что даже отказала папе прокатиться вчера вечером по городу, чего раньше никогда не бывало.

— Ты случайно не заболела? — интересуется мама и кладет свою ладонь на мой лоб, проверяя температуру.

— Нет, мам, все хорошо, — уверяю ее и продолжаю читать рассказы Чехова, лежа на диване в зале.

Я даже книги не покупала, как раньше, в книжных магазинах, а лишь заказала на маркетплейсе и слезно попросила папу забрать мой заказ, хоть пункт выдачи и находился в соседнем подъезде.

— И все же ты мне не нравишься, — подытоживает родительница.

Из шумной и веселой Лизы я превратилась в забитого и молчаливого кролика в углу клетки, который боится, что его поймают.

Естественно, ни на какую смену я не еду. Как только я прослушала голосовые от Давыдова, сразу написала Екатерине Сергеевне, что у меня поменялись планы. Она стала возмущаться, что так не делается, ведь список уже несколько часов лежит на столе завуча, но я слезно просила меня оттуда вычеркнуть.

На следующий день мне позвонила бабушка Зоя.

— Привет, мое солнышко, — доносится ласковый голос бабули с той стороны провода.

— Привет, бабуль, — стараюсь как можно радостнее ответить, но все же получается как-то сухо.

— Как ты? Как закончила класс?

— Хорошо. У меня ни одной "4" в табеле нет. Учителя говорят, что у меня большие шансы закончить школу с золотой медалью.

— Моя умничка. Вся в маму!

Да-да-да. Как же они любят перетягивать каждый сам на себя одеяло под названием «на кого же я похожа».

Интересуюсь у бабули, как она, и слушаю долгий рассказ о том, как она сейчас готовится к плодородно-огородному сезону.

Бабушка Зоя живет в поселке, который находится в часе езды от города. Сам поселок был не из бедных и богом забытых мест, а вполне приличный, где жили как простые люди, так и богачи. Бабуля живет там, сколько я себя помню, и я приезжала к ней на лето из года в год. Только вот прошлый пришлось пропустить: сперва была занята выпускными экзаменами в девятом классе, затем умотала в лагерь к морю, а оттуда — с родителями в Сочи. В общем, не до поселка мне было дело, за что я просила прощения у бабушки. Но она никогда не расстраивалась и не обижалась на меня, а сама потом приехала к нам в город уже в самом конце августа.

— Солнышко, а ты приезжай ко мне, погостишь месяцок, а то и другой. Воздухом свежим подышишь.

— И что же я там буду целыми днями делать, бабуль? — хмыкаю я. — Кроме как тебе помогать да книжки читать? Я ведь давно уже не маленькая.

— Да хоть что. Слышала от соседки, у которой я стригусь и крашусь, что должны ее дети приехать, как только экзамены все сдадут. А у нее тройняшки, представляешь?

— М, прикольно, — тяну я.

Еще два года назад у меня была своя небольшая компания в поселке. Сестры Надя и Варя — две моих лучших подружки, с которыми я проводила все лето напролет. Мы с самого детства знали, чем себя занять, и никогда не скучали втроем. К сожалению, они уехали со своими родителями в Москву после того самого лета, продав тут дом, и больше я их не видела, только изредка с ними созванивалась.

— Не горюй, Лизик, что-нибудь придумаем, — радостно продолжает бабушка. — Так что хорошенько подумай, и если что — жду тебя у себя.

— Хорошо, бабуль, — слабая полуулыбка касается моих губ.

— Целую тебя, солнышко. Пока!

— Пока!

Нажимаю кнопку завершения вызова и откидываю голову назад. Возможно, это и не плохая идея — отправиться к бабушке на лето. Может, хоть там я смогу немного отвлечься от навязчивых мыслей.

Следующий день проходит так же, как и все предыдущие: сплю, ем, залпом читаю книги и жду. Жду, когда настанет четырнадцатое число, чтобы я смогла спокойно выходить на улицу.

Все это время я держу связь с Есей. Она рассказывает мне все, что ей удается узнать от Давыдова. Оказывается, Игорь пропал со всех радаров после той вечеринки, не отвечая ни на сообщения, ни на звонки друзей. Даже на тренировках перестал появляться, на что их тренер реагировал крайне негативно. Интересно, с чего это он залег на дно? Неужели опасается, что Ульяна подаст на него заявление в полицию?

Вечером, перед ужином, мама внезапно заходит в мою комнату и просит вынести мусор. За эти шесть дней ей немного поднадоели мои пассивные бездействия по дому. Хотя раньше я никогда не отказывала родителям в помощи, да и сама отличалась чистоплотностью.

Чтобы не расстраивать маму, я все же решила перебороть себя и выйти на улицу. Чтобы вынести мусор, мне понадобится минуты три. Туда и обратно. Тем более, на улице сейчас чаще стали гулять ребята, да и взрослых достаточно — с колясками или собаками.

Ставлю на паузу сериал, который смотрю уже второй день подряд, надеваю клетчатую рубашку бежевого цвета поверх футболки. Смотрюсь в маленькое зеркало, стоящее на столе, и отмечаю, как потускнели мои глаза. Некогда радужка цвета золотистого меда была похожа на яркое солнце (именно поэтому бабушка называет меня солнышком), а теперь стала напоминать тусклый морской песок после дождя. Ни света, ни былой радости в глазах — ничего. Провожу пальцем по скуле и замечаю небольшое высыпание, мысленно отмечая, что нужно нанести специальную мазь на ночь. Встаю с мягкого компьютерного кресла и направляюсь на кухню.

Мама вручает мне пакет с мусором и в очередной раз интересуется, все ли у меня в порядке. Я, как и всегда, отвечаю, что да, просто не в настроении.

— Сериал грустный, — выдумываю на ходу. Хотя смотрела я комедию.

Осознание того, что Зуев исчез и не отвечает, приносило мне странное облегчение в эту минуту. С набитым мусорным мешком в руках я спускалась по лестнице, снова и снова повторяя про себя эти слова, будто заклинание.

Выхожу на шумную улицу, наблюдая, как подростки катаются на велосипедах, на ходу что-то выкрикивая друг другу, и направляюсь к мусорным бакам, которые находятся недалеко от детской площадки. Прохладный ветер дует мне прямо в лицо, отчего я ежусь, а по голым ногам пробегает стая мурашек. Поправляю одной рукой вздымающиеся волосы и соединяю края распахнутой рубашки на груди, чтобы было не так холодно.

Иду без настроения, смотря себе под ноги, и мысленно повторяю: «Он пропал и не выходит на связь, он пропал и не выходит на связь». Слышу лай собаки, доносящийся со стороны площадки, и невольно поднимаю глаза.

На одинокой качели, оскалившись, с хитрой полуулыбкой сидит Игорь Зуев, медленно покачиваясь. Он смотрит прямо на меня. По спине пробегает неприятный холодок. В висках отдается гулкое сердцебиение.

Секунда — и я срываюсь с места, забегаю обратно в подъезд. Стремительно поднимаюсь на свой этаж, по пути чуть не сбивая с ног соседа с пятого этажа, и, остановившись у подъездного окна, выглядываю во двор. Всматриваюсь.

Точно это он, а не моя больная фантазия, рисующая его образ в чужих людях. К сожалению. Зуев все еще сидит и раскачивается на качели.

Маньяк, ей-богу!

Перевожу взгляд на мусорный мешок, который безжалостно бросила прямо посреди дороги. Да простят меня коммунальные службы и дворники за такой поступок. Я туда просто не вернусь!

Возвращаюсь в квартиру и слышу работающий телевизор в зале.

— Лиз, вынесла мусор? — интересуется мама, сидя там. Наверняка с Ксюшей засели смотреть очередную мелодраму. Папы дома пока не было.

— Да, — отзываюсь и скидываю кроссовки, обуваясь в «уточки».

— Лиза, будь другом, принеси мне, пожалуйста, мой телефон. Он на подоконнике в кухне лежит, — доносится из зала голос сестры.

— Сейчас, — чуть громче отвечаю.

Делаю глубокий вдох и иду на кухню.

Подхожу к окну, беру телефон Ксюши и невольно бросаю взгляд вновь на детскую площадку. Игоря там уже нет. Как и моего брошенного пакета.

Откуда он узнал, где я живу? Неужели смог выведать у моих одноклассников?

Я знала, что должна сказать родителям правду. Но как? Ведь я сама их обманула, прикрывшись ночевкой у подруги, хотя на самом деле рвалась на вечеринку. Впервые в жизни солгала маме с папой… А теперь мне было мучительно стыдно: их «хорошая девочка» нарядилась в вызывающее платье, чтобы понравиться парню, а он… Теперь выслеживает меня, чтобы напасть, затащить в машину, увезти и изнасиловать где-нибудь.

А что? Другого исхода я даже не представляла.

Иду в зал и отдаю сестре ее телефон, за что она меня благодарит.

— Мам, я к бабушке в поселок поеду, — уверенно заявляю я.

— К бабушке? Хорошо, дорогая. Она как раз тебя ждала, — отзывается мама, не заподозрив ничего в моем внезапном порыве.

— Завтра. Папа сможет отвезти меня рано утром?

— Думаю, да, милая, — не отрываясь от экрана, отвечает мама.

Никогда не думала, что в первый день очередного лета я буду убегать из города от человека, который теперь может мне навредить.

***

Я сразу же после разговора с мамой позвонила бабушке Зое и обрадовала, что ее любимая внучка приедет к ней завтра, на что она была только рада.

Весь вечер я собирала чемодан, параллельно разговаривая с Еськой и рассказывала, что произошло пару часов назад.

— Ты бы видела его глаза, — говорю Есении по видеосвязи, нервно запихивая тоник для лица поглубже, чтобы закрылась косметичка.

Подруга в это время увлеченно делала себе педикюр, высунув кончик языка.

— Да он маньяк! — вскрикиваю я и тут же вжимаю голову в плечи, поворачиваюсь назад, чтобы убедиться, что дверь в комнату хорошо прикрыта. Мама с сестрой все еще продолжали смотреть сериал в зале.

— Да, подруга, не думала, что ты настолько смогла обидеть Игорешу.

— А он не обидел меня своими словами, что мне нужно быть более раскрепощенной, а?

Справляюсь все же с тугим замком на косметичке и кладу ее в чемодан.

— Ну, если честно, то он в какой-то степени прав, — тихо отзывается Еся и шикает от того, что неудачно подрезала кутикулу на пальце.

— Ты серьезно? — выгибаю бровь, на секунду замерев.

— Ну да, — пожимает плечами Коновалова. — Я понимаю, что всему свое время, но тебе скоро восемнадцать, а с парнями ты общаешься как с друзьями.

— Ха, между прочим, ты лицезрела неделю назад мою неудавшуюся попытку, которая сейчас выливается в огромную проблему, — замечаю я и направляюсь к шкафу, чтобы взять парочку сарафанов.

— Вот я тебе и говорю, что нужно учиться общаться с ними, — отвечает Еся. — К тому же ты говорила, что у бабушки появились новые соседи. Вот и познакомишься с теми загадочными тройняшками. А вдруг они все парни? — довольно фантазирует подруга.

— Ага. А если они малолетки?

— Ты же сама говорила, что они сдают экзамены. А это либо девятиклассники, либо одиннадцатиклассники, либо вообще студенты. Высокие, накачанные, жгучие брюнеты… Эх, вот бы мне туда, — мечтательно вздыхает Коновалова.

— Ты так говоришь, как будто их видела, — хмыкаю я. — Таких подростков не бывает. Тем более у тебя есть Стас, — подмечаю и намереваюсь перекладывать вещи местами, а то так чемодан не закроется. — А вдруг они все девочки?

— Ну тогда я буду только рада. Может, хоть они сделают из тебя уверенную в себе девушку, — игриво подмигивает Коновалова.

Я лишь вздыхаю.

Папа возвращается домой, когда на город опускаются сумерки. С порога приветствуем друг друга таким полюбившимся приколом с детства, который, кстати, недавно вспомнили.

— А где мой Фунтик? — тянет папа, переступая порог дома, заметив меня в коридоре.

— А где мой поросеночек? — не отстаю я, замерев на месте.

— А где моя сказочка? — по слогам проговаривает родитель последнее слово.

Подхожу к папе и горячо целую его в щеку. Все же мое настроение немного поднялось после гениальной идеи поехать в поселок.

— Пап, отвезешь меня завтра к бабушке Зое? — качаюсь с пятки на носок, заведя руки за спину и наблюдаю, как мой «поросеночек» разувается.

— Ноу проблемс, — отзывается папа.

— Рано утром.

— А почему рано?

— Хочу встретить рассвет из окна машины. Помнишь, как раньше? — придумываю ответ. Хотя причина крылась совсем в другом — не думаю, что в такое время Игорь будет за мной следить.

— Да, ты большая любительница у нас романтики в поездках, — замечает папа и немного взъерошивает мои волосы на макушке, отчего я растягиваюсь в улыбке.

Впервые за неделю ложусь спать без каких-либо навязчивых мыслей, отчего засыпаю мгновенно.

Глава 5

Первый день лета далеко не радует нас теплом — скорее, наоборот. Проснувшись в четыре утра, я решила выйти на балкон и проверить, как обстоят дела с погодой, ведь прогноз в телефоне обещал ясный и вполне теплый денек.

Встаю с дивана и на цыпочках, чтобы никого не разбудить, иду на балкон. Открываю дверь, ступаю на холодный кафель босыми ногами и тут же вздрагиваю всем телом, будто меня ударило током. Тянусь к оконной ручке, распахиваю створку — и сразу получаю порцию утренней прохлады. На мне хлопковая пижама: короткие шорты и футболка, так что уже через полминуты я продрогла до костей. Возвращаюсь обратно так же тихо, закрываю за собой балконную дверь и ныряю под теплое одеяло, которое еще не успело остыть. Греюсь минут пять, затем с трудом заставляю себя подняться — пора собираться в дорогу.

Родители встают одновременно со мной. Мама, запахнув шелковый халат, направляется на кухню готовить завтрак и перекус в дорогу, а мы с папой делим одну ванну на двоих — умываемся и чистим зубы.

Позавтракав, я возвращаюсь в зал, чтобы переодеться (благо, я заранее сложила все вещи и чемодан здесь, чтобы не будить сестру). Смотрю на джинсовые шорты и лавандовое худи и понимаю: в такой одежде я точно замерзну по дороге в поселок. Придется идти в комнату за спортивными штанами из этого же комплекта.

Приоткрываю дверь в спальню и крадусь к шкафу. Достаю штаны с верхней полки, аккуратно закрываю дверцу и бросаю взгляд на сестру — она тихо посапывает, устроившись на моей кровати. Ноги и живот у нее оголены, а половина одеяла зажата в объятиях Ксюши. По животику пробегают легкие волны — Златка не спит. Беру вторую половину одеяла, осторожно накрываю сестру и поправляю край, чтобы прикрыть ей животик.

Возвращаюсь в зал, надеваю спортивный костюм и принимаюсь катить свой огромный чемодан в прихожую.

— А куда ты, мишка, собрался? На Северный полюс? — тихо говорит папа, обуваясь.

— По-моему, «мишка» здесь ты, по словам мамы, — подмечаю я и тоже принимаюсь обуваться в кроссовки.

— Ты упаришься.

— Ничего, не упарюсь. Там холодно, — пыхчу я, зашнуровывая кроссовок.

— Ну смотри сама.

Папа берет мой чемодан, а я — пакет с перекусом, что дает мама, и горячо прощаемся, дав родительнице обещание звонить каждый день.

Выходим на улицу и грузимся в машину. Поднимаю взгляд на окна нашей квартиры и вижу маму, выглядывающую из окна кухни. Машу ей и сажусь в салон автомобиля. Выезжаем с парковки и направляемся навстречу восходящему солнцу. Папа включает песни их с мамой молодости, которым я сразу же, наравне с папой, подпеваю. Это один из моих любимейших плейлистов.

Мчимся по пустой загородной трассе и смотрим на стремительно поднимающееся солнце над горизонтом. Играет песня группы «Мираж» — «Я больше не прошу», и я наблюдаю из окна за стремительно мелькающими полями. На душе — некое спокойствие, что я еду в укромное место, но в то же время появляется беспокойство за родных. Вдруг этот ненормальный знает не только где я живу, но и кто мои родители? Делаю глубокий вдох и успокаиваю свою тревожность словами, что ему нужна только я, а я еду подальше от него, и он точно не узнает, где я (плюс я попросила Есю никому не распространять эту новость).

Едем с полчаса и останавливаемся на излюбленной за несколько лет заправке, чтобы заправить машину.

— Не желает маленькая мисс отведать традиционного меню? — галантно и с акцентом на королевский манер интересуется папа, отсоединяя свой ремень безопасности.

— А кто будет есть мамины сэндвичи? — хитро интересуюсь я.

— А кто сказал, что мы не будем их есть?

Тихо смеюсь и соглашаюсь на традиционный второй завтрак.

Из года в год по пути в поселок папа покупает на все семейство хот-доги (они здесь невероятно вкусные), кофе и мармеладных мишек. Данный набор нам никогда не надоедал и каждый год приносил маленькую частичку радости от такой мелочи.

Пока жду папу, нашу машину успевает заправить бензином сотрудник данной заправки, а я тем временем рассматриваю водительское место: руль, всякие рычажки, коробку передач…

— Первая скорость разгоняет машину от 0 до 20 км/ч, вторая — от 20 до 40 км/ч… — начинаю вспоминать слова родителя, водя пальцем по рычагу.

С недавних пор папа учил меня водить машину по моему собственному желанию. За два месяца я научилась трогаться с места раза так со второго-третьего (до этого было вообще с десятого), переключать передачи и более-менее ехать ровно. Кажется, за это время папа еще больше полысел, ведь он очень переживал за новую машину (ведь купили мы ее в прошлом году), но он никогда на меня не кричал и не возмущался, а стойко выдерживал все мои неудачи. В планах у меня было после окончания школы сдать на права, но как шутила Ксюша, на права я сдам только тогда, когда «рак на горе свистнет», отчего я немного расстраивалась, но каждый раз упорно садилась в машину и продолжала учиться.

Прокручиваю в голове половину того материала, что рассказывал мне папа о вождении, и вижу, как он стремительно направляется к машине.

— Еда подана, — говорит папа, едва сев на водительское кресло, и протягивает картонную коробку с двумя стаканчиками ароматного кофе внутри, двумя хот-догами и большую упаковку мармеладных мишек.

— Благодарю вас, сир.

Выезжаем с заправки и снова мчим по дороге, поедая хот-доги и запивая горячим кофе.

Разговариваем с папой на тему дорожных знаков, которые я начала учить по приложению в телефоне, и, поджав ноги к себе, поедаю мармеладки.

— Хочет «мишка» мишку? — интересуюсь у родителя.

— Не-а, кушай сама, — серьезно отвечает папа, следя за дорогой.

— Чего? Это же мишки. Они ласкают своими лапками твой язычок, — вспоминаю фразу Дмитрия Позова из влога, где участники легендарного шоу «Импровизация» ездили в тур, и хихикаю.

Папа коротко смеется и все же принимает от меня мармеладного мишку оранжевого цвета.

Доезжаем до бабушки к половине седьмого утра. На подъезде к поселку я ненадолго задремала, и каково же было мое удивление, когда папа затормозил и сказал: «Приехали».

Протираю глаза кулачками и вижу стоящую бабушку Зою с лучезарной улыбкой у ворот.

— Елизавета Михайловна прибыла в летнюю резиденцию дома Райкиных, — шутливо произносит папа и выходит из машины вместе со мной.

— Ну, здравствуй, солнышко, — приветствует меня хихикающая бабуля и крепко обнимает.

— Привет-привет, — не отстаю я, но чувствую себя еще сонной.

— Ты так повзрослела, — отмечает бабушка, отпрянув от меня.

— А ты стрижку, как я погляжу, поменяла. Да и покрасилась, — делаю комплимент бабуле.

— Да, — довольно отзывается она.

Бабушка Зоя была не такой типичной бабушкой, каких мы все привыкли видеть. Хоть ей и было шестьдесят четыре года, она выглядела моложе своих лет и одевалась довольно молодежно. С недавних пор цвет волос она сменила с русого на холодный блонд, а стрижка стала боб-каре, что ее очень освежало.

Папа достает мой чемодан из багажника и катит его по выложенной плиткой дорожке к дому, а мы с бабушкой неспешно идем следом. Я с любопытством оглядываюсь — как же изменился двор за два года! Справа подросла та самая молоденькая черешня, ее ветви теперь густо усыпаны темно-зелеными листьями, а под ней разросся аккуратный газон с вкраплениями белого клевера. По левую сторону появилась новая клумба с розами — кусты по пояс, с бутонами всех оттенков от нежно-персикового до насыщенного бордового.

Проходим в дом, по пути болтая с бабушкой о всяком. Прихожая встретила нас запахом нового дерева — это новый деревянный стеллаж для обуви издавал такой аромат. «Новый! Только вчера приобрела», — пояснила бабушка.

Папа ставит чемодан в моей комнате — и она действительно теперь моя, наверняка. Раньше это была наша общая спальня с Ксюшей. Стены теплого молочного оттенка, большая деревянная кровать с моим огромным плюшевым медведем на пледе, книжная полка с оставленными мной в прошлый приезд книжками, письменный стол с удобным креслом, даже фотографии в рамках на тумбочке — все осталось таким, каким я и запомнила в свой прошлый приезд.

Папа, постояв немного у двери и окинув комнату одобрительным взглядом, начинает прощаться.

— Уже уезжаешь, Миш? — интересуется бабушка.

— Да, Зоя Степановна, мне на работе нужно быть к восьми, — спокойно поясняет папа.

— Может, перекусишь перед дорогой? Я сырничков нажарила.

— Нет, спасибо. Мы перекусили в дороге.

— Ну как хочешь, — пожимает плечами бабушка.

Провожаем папу до ворот, и я подхожу к нему, чтобы крепко обнять своего «поросеночка».

— Будьте осторожны, — шепчу я папе в ухо, чтобы не услышала бабушка. — Дядя Саша говорил, что в городе ходит странный белобрысый мальчик, который сидит на качелях и глазеет на остальных. Возможно, опасен. Не отпускай, пожалуйста, маму с Ксюшей одних на улицу. Я переживаю.

— Хорошо, не боись, — также тихо отзывается папа, и я целую его в щеку.

Слышится ровный шелест шин по асфальту. Машина плавно трогается с места и скрывается за недалеким поворотом.

Бабушка Зоя стоит рядом и крепко обнимает меня за плечи, а я кладу голову ей на плечо (по росту она была чуть выше меня).

— Ну что, пойдем завтракать? — по-доброму говорит бабушка.

— Третий завтрак? — вздыхаю я. — А можно попозже? Иначе я лопну.

Бабушка коротко смеется и проводит меня обратно в дом, закрыв за нами невысокую деревянную калитку.

Остаток утра мы проводим с бабулей в уютном зале за неторопливыми разговорами. За окном уже вовсю хозяйничает летнее солнце, золотистыми бликами скользя по мягкому ковру. Легкий ветерок шевелит занавески, принося с улицы аромат свежескошенной травы и цветущих растений.

Я рассказываю, как прошел мой учебный год, а бабушка делится новостями о своем мини-бизнесе с тетей Тамарой. О всех розах, хризантемах, лилиях и так далее она говорила с той самой теплой увлеченностью, с которой раньше вела уроки.

Бабушка Зоя была по образованию биологом и проработала школьным учителем больше тридцати лет. Потом они с дедушкой переехали в этот поселок, купили дом и стали его обустраивать. Дом был одноэтажным, но очень просторным — три спальни, зал, кухня, гостиная, ванная и летняя веранда на заднем дворе. Все было оформлено просто, современно, но со вкусом. Любимый бабушкин цвет — зеленый — преобладал во всем: от мягких оливковых стен в гостиной до кухонных занавесок в мелкий лиственный узор. Даже кружки в шкафу были подобраны в оттенках мха и фисташки. А еще — комнатные растения на каждом углу: фикусы с глянцевыми листьями, плющи, каскадом спадающие с полок, и кактусы на подоконниках. Порой я шутила, что бабушку нужно было назвать не Зоей, а Флорой.

После выхода на долгожданную пенсию бабушка задумалась о дополнительном доходе — и нашла его. Тетя Тамара, ее ровесница, жила на соседней улице и была заядлой огородницей. В отличие от нашего скромного палисадника, у нее был внушительный участок, где она выращивала не только овощи, но и роскошные цветы. Их общая любовь к растениям со временем переросла в небольшой бизнес: они начали выращивать цветы и собирать из них букеты. Сын тети Тамары, который работал в городе, стал их поставщиком, находя места для сбыта. Так бабушка обрела любимое дело, которое приносило ей не только радость, но и доход.