Последняя вида Анхан

– Ты как? —послышался ласковый голос дочери за спиной.

Сидящий на ступеньках крыльца, курил уже третью подряд и не знал, как ответить ей на этот вопрос. Он всегда думал, что сложно только пока она ребёнок, но вот перед ним уже взрослая женщина, а проблем меньше не стало, а того гляди и прибавилось!

– Насть, мне нужно что-то более достоверное, чем камушки и птички.

– Давай подумаем вместе?– предложила дочь, садясь рядом в пальто, которое накинула сверху, прямо на ночную сорочку.

– Куда в холод такой выскочила с голыми ногами?! Иди в дом. – возмутился отец, и сейчас спорить с ним бунтарка не стала:

– Я жду тебя на кухне.

«Что-то более достоверное, чем камушки…»

Когда тело Софьи не отдали на Родину, а Настя перестала выходить на связь, Эдуард сходил с ума от тревожных мыслей и даже собирался заложить имущество, чтобы получить средства и поехать на поиски своей пропавшей дочки. Но не успев провести первую сделку, он вышел утром на крыльцо и нашёл три маленьких белых камушка, положенных в ряд одним из пернатых посланников. На следующее утро всё повторилось, а затем и снова…

Пять дней и только белые, как знак, который должен был успокоить родителя. Так, она и в детстве отправляла послания, если задерживалась в тех местах лесной глуши, где не ловил мобильник. И тогда Эдуарду тоже ничего не оставалось, кроме того, как сидеть и ждать на крыльце, а бывало, и до самого рассвета.

В этот месяц их разлуки камушки мало утешали. А кроме того, странные визиты нагоняли жути. То неизвестные девушки в военной форме, передавшие пять тысяч евро без внятных комментариев, то этот настырный французишка, косящий под русича…

Сейчас Настя сидела за столом и молчала, пока отец обходил и устраивался напротив.

– Больше, чем камни. – сказал он тихо, как и следовало общаться ночью, дабы не разбудить того, кто точно помешал бы этому разговору.

– Пап, всё со мной будет нормально! Не надо вот этих переживаний! Живи своими заботами!

– Звонок, письмо, фотография… —перебил он уже чуть громче – Что-то, что подтвердит, что ты жива, невредима! Настька, ну не могу я так! Это у Мишки девка вон всю планету облетела! И то где сейчас?! На кладбище! Не могу я единственное дитя…

– Не начинай! Всё под контролем. —отрезала эти призывы к совести дочь и не смотрела в глаза.

– Чьим контролем? Его? Этого Эрика? Он же даже не видит… Или слепой, или тупой!

– Хватит! —поджала она в ярости губы. Говорить о чём-то, когда решение уже принято, было бесполезно. Упряма, вся в мать.

– Ты же уже знаешь, где осядешь? Мне-то можешь сказать?

– Па-а-а… Нет. Не злись. Не могу. Я уверена, Эрик приедет сюда снова, и ты сдашь при первой же возможности.

– Настьк, да как ты…

– Я поняла тебя. Больше никаких камней.

– Ни в камнях дело! – звучал отчаянием голос этого сурового деревенского мужика, чувствующего себя совсем беспомощным – Я же боюсь за тебя, как не понимаешь? Да и парень вроде хороший, разве нет?

Минута её молчания тянулась бесконечно, пока отец, нервничая, крошил на куски сигарету, растирая табак между пальцами и смотря ей в глаза.

Нет, не меркантильность. Нет, не спряталась за уполномоченным. Влюбилась девка, только волю своим чувствам не даёт.

– Ты знаешь мой ответ, пап.

– Какой ответ?! Это разве ответ?! -снова вспылил Эдуард, нервно собирая в кучку то, что накрошил на стол – Живи ты спокойно! Как все! Ну?! Бабка обрадуется, когда свадьбу сыграем! Дочур, да будь ты человеком уже!

– Не могу пока. Или не хочу. Не поняла ещё.

***

«Путь к сердцу мужчины лежит через желудок…»– подумал Эрик, направляясь на тот прекрасный запах, который доносился из кухни. Но увидев ту, что сбежала из его объятий ещё ночью, сразу опроверг эту теорию.

Яркие, разноцветные легинсы, обтягивающие эти округлые ягодицы, сейчас были словно красная тряпка для быка, а короткий топ, из такого же эластичного материала, стягивал грудь, которой явно было в этом элементе спортивной формы тесновато. Увидел бы её в таком виде в тренажёрном зале, вытащил бы за этот конский хвост, в который она собрала свои волосы и выпорол…

– Ты уже проснулся?– не поворачиваясь спросила Настя, переворачивая румяный блин на сковороде. – Ванная знаешь где или тебя проводить?

– Знаю. Пойду, возьму вещи в машине.

Обернулась, кокетливо улыбнулась, играет. Знать бы только правила её игр!

Прекрасная деревенская жизнь. Вот где настоящая свобода.

В брюках без ремня, в рубашке нараспашку Эрик вышел во двор.

Сегодня на улице было чуть холоднее, чем вчера. Под ногами хрустела тонкая корочка льда, а чистота воздуха приятно кружила голову.

Глубокий вдох этой прохлады и лёгкие наполняются энергией.

Лоцф осмотрелся, прислушался. Симфония природы, играющая для него в это утро, не была элегантной или изысканной, она была очень простой, но глубокой, какой-то мирной и домашней. Так стоял и вслушивался в это волшебство, пока холод проникал в тело всё глубже.

– Эй, ты че? Медитируешь?! – крикнул через весь двор Эдуард и поправил свою тёплую шапку, спадающую на лоб – У нас вообще так зимой не ходят!

Гость кивнул, улыбнулся, а потом, открыв багажник, достал спортивную сумку с вещами:

– Прекрасное место! Очень красиво у вас здесь!

– Вот эта грязь тебе глаз радует или вон та серость голых деревьев? Вроде зима, а снега нет. Все ягоды помёрзнут опять… – вытаскивал Эдуард сигарету из пачки и Лоцф уловил некий прогресс в их общении. Сейчас, как показалось, белорус был более расположен к выстраиванию коммуникации, и упускать такую возможность не хотелось.

– Красота не в наличии грязи или её отсутствии, а в атмосфере этой прекрасной земли.

– Жрать пошли, атмосферный! – добродушно рассмеялся будущий тесть.

Совместного завтрака так и не вышло. Пока один приводил себя в порядок, второй уже быстро позавтракал и, покидав в сумку контейнеры с обедом, что заботливо сложила дочь, направился на работу.

Настя стояла у раковины и пыталась отмыть железной щёткой совершенно убитую кастрюлю, когда почувствовала горячие губы у себя на плече, а потом и крепкие объятья.

– Тебе чай или кофе? —спросила она тихо.

– Брось, её уже не спасти. Давай купим новую?

– Вон там новые лежат, на антресоли. Так как насчёт кофе?

– А как насчёт того, чтобы здесь выбрать кусочек земли?

– Какой ещё бл… Какой ещё земли?! – стёрся с лица блондинки этот миловидный облик.

– Твоя среда, ты, очевидно, захочешь… —развивал свою мысль Эрик, но со стороны Насти не было ни намёка на согласие.

– Остаться здесь?! -практически вскрикнула она и стала ещё сильнее тереть эту кастрюлю – Да ни за что!

– Мне показалось…

– Тебе показалось! —с грохотом бросила утварь Настя, закипев – Если что, все девочки мечтают жить на побережье, где-то на лазурном берегу… и так далее и тому подобное!

– Все? И ты?!-скептически изогнулась его бровь.

– А я чем хуже?! Или такой как я можно предложить только деревню и кастрюлю вот эту?

Глаза голодной волчицы, снова злобный оскал, но сейчас то, как завелась забавляло.

– Настён, то есть ты хочешь быть поближе к моим родственникам и быть подальше от своих?

– Именно. Ты же живёшь в Ницце, так?

– Там живут родители. Моя работа не позволяет мне оставаться долго на одном месте. Я в перелётах. Дома бываю четыре-пять раз в год.

– О! Вахтовик! Мне подходит! – сменился гнев на милость – Тебе кофе? Чай?

– Чай. Спасибо!

Налив две кружки, Настя поставила на стол перед мужчиной завтрак и была приятно удивлена внешним видом интерпольного. Спортивные трико, простая футболка, чуть взъерошенные волосы. Не тот модник, что ходит по селу в пиджачке и натёртых до блеска ботиночках!

– Так, смотри, – покрутила девушка большое блюдо, на котором были уложены блинчики с начинкой – вот эта часть с гусиной печенью, вот эти с курицей и грибами. А вот здесь…

– Настён, я правильно понимаю, что таскаться со мной по миру ты не очень хочешь?

Пауза. Снова выводит на разговор, в котором она в принципе не заинтересована. Какого ответа он ждёт? Что хочет услышать?

– Ешь, Эрик! Просто ешь! – ткнула лесная пальцем в блюдо, а в мыслях было одно желание – надеть душниле это угощение прямо на уши.

– Я подумал, что побывать в разных зонах Европы, пообщаться с представителями местной фауны и иметь должностные полномочия в решении различных экологических вопросов – тебе было бы интересно.

– Слишком хорошо думал! Падай в реальность, милый! Я просто тёлка! Хочу цацки, тачку и в Ниццу!

– Именно в Ниццу? – уточнил Эрик, сохраняя абсолютное спокойствие.

– Да!

– Париж? Лион? Рим? Лондон? Мадрид? А может Прага?

Лоцф намеренно перечислял самые густонаселённые города и смотрел за тем, как анхана становится всё злее.

– Я хочу в Ниццу, чем скорее, тем лучше! – откусила она кусочек блина и уселась рядом на стул, не сводя свой надменный взгляд – Или я не настолько хороша, чтобы…

И снова пауза! Начала говорить, но до конца так и не придумала, как бы выкрутить всё в удобную для себя сторону.

– Ты продолжай, пожалуйста! – наслаждался мужчина вкусом блинов и тем, насколько примитивно выглядела её манипуляция.

– Да не хочу!

– Что не хочу?! Ты уж определись чего хочешь, а чего нет! – откровенно посмеивался Лоцф её глупости.

– В Ниццу – хочу!

– А почему ты хочешь именно туда?

– Сначала сам приехал, все мозги моей родне засрал своими благородными намерениями! А теперь спрашиваешь… Да и правда! Чего это я хочу?! А может, твои и не примут меня? Я им зачем такая, а? Бабень деревенская!

– Я тебя услышал…

Глава 7

Австрия. 7 дней спустя.

«Привет! Как дела?» – шаблонное начало переписки, на которое Эрик ответил сестре голосовым сообщением:

–Привет, нормально. Ты пишешь потому, что хочешь узнать, знаю ли я? Да, Аннабель, я знаю! Но не злюсь. Больше так не делай, пожалуйста!

Лоцф кинул телефон на кровать и отошёл к окну, смотря на этот красивый, чуть тронутый снегом город.

Роскошный люксовый номер пятизвёздочной гостиницы в Вене был третьей остановкой. Здесь они только второй день. Весь вчерашний его лесная проспал