Последняя вида Анхан

Значит, ждала не меня! — пришёл этот ответ сам собой и Эрик направился внутрь.

Шаги позади, наброшенный ей на плечи пиджак, ещё сохранивший тепло его тела и свежий аромат парфюма.

- Птица? Даже в городе найдёшь чем себя занять, да? — приобнял эту прекрасную Эрик и не смог удержаться от выражения отвращения своим лицом, когда увидел то, что она бережно держит в ладонях.

- Что такое? Не нравится? — нотами стервозности звучала Анхана и улыбнулась, когда этого бесстрашного служивого передёрнуло брезгливостью, которую он тщательно пытался скрыть.

- На картинке они симпатичнее, чем вживую. Гораздо... — натянулась неестественная улыбка Эрика.

Малыш весом не более десяти граммов хватался за нежные пальцы Лесной, перебираясь по ним. Он был неспокоен, но не улетал.

- Не любишь рукокрылых? —задала очевидный вопрос Настя — Ты ему, кстати, тоже не очень нравишься. Смотри!

- Так может быть, мне дать ему своей крови, чтобы произвести хорошее впечатление?

Рассмеялась. Так мило, тепло, радостно. Снова спрятала летучую мышь в ладонях и отвернула от Эрика.

- Ему не нужна твоя кровь. Его пища: фрукты, нектары и насекомые. Меньше верь тому, что показывают в фильмах ужасов.

- Да? Как интересно! А я думал, что они пьют кровь животных...

- Не все.

- Зачем им тогда такие клыки?

- Эрик, а зачем клыки другим? Защищаться, конечно.

- Защищаться? Кто будет нападать на это милейшее существо?

Хоть последний вопрос Эрика и звучал насмешливо, Настя поднесла мышонка ближе к своему лицу, внимательно осматривая. Кончик крошечного ушка надорван, пушистая шубка также имела следы борьбы за право своего существования.

Общение. Безмолвное, телепатическое. Лоцф наблюдал такое впервые. Это было удивительно, необъяснимо и совершенно невероятно.

- Бедняжка, — еле касаясь, погладила она рукокрыла, — видишь эти следы? Уже всё зажило, но пришлось несладко. Крыса напала, пока он отдыхал.

- Тараканы, а вот теперь ещё и крысы! А я думал, что город на заливе Ангелов прекрасен и чист.

- Не в том вы видите "грязь". — подняла Настя руки и выпустила кроху, что петляя улетел в направлении чердачного помещения дома напротив. - Бог создал эти существа такими, неугодными для твоих глаз. Но виноваты ли они в том, что неприятны тебе?

- Нет. — пропускал Эрик девушку, заходящую обратно в комнату — А что будем делать с теми, кто заслуженно виноват?

Она обернулась, сверкнула холодным острым взглядом и даже не думала давать ответ на такой провокационный вопрос:

- Пойду-ка я вымою руки! Болезни и инфекции никто не отменял.

***

Любовь как спецэффект жизни, в которой не может быть всё правильно, структурно и стабильно.

- Ты голоден? — прошла Анастасия в кухню и направилась к плите, где на стеклянной индукционной конфорке стояла готовая паста из морепродуктов (первое, пришедшее на ум, когда нужно было решить, что приготовить на ужин за десять минут).

Анхана открыла крышку глубокой сковороды и принялась накладывать лапшу, пропитанную ароматным сливочно-имбирным соусом. Приобняв со спины, Эрик забрал тарелку и вернул всё содержимое обратно, варварски вывалив назад и закрыв крышкой, параллельно опуская левую руку с талии на сочную, упругую ягодицу.

- Очень голоден.

- Эрик, ты животное! — заблестели тайной прекрасные серые глаза. Разная. Грубая и циничная, ласковая и ранимая, смелая и хрупкая, чарующая этой властью движений своего тела.

- Скажи, я когда-нибудь обижал тебя?

- Почему ты спросил?

Настя повернулась, прижавшись бёдрами к кухонному гарнитуру и неизвестно для чего задала этот вопрос. Она ждала такого разговора, и конечно, была к нему готова. Мнимость той свободы, что ей предоставил этот мужчина, дико раздражала.

- Спросил, потому что видел фото, и если бы не знал, в какое время оно было сделано, снял бы голову того, кто коснулся... — его горячие пальцы ласково обхватили её тонкую шею, пока сладострастные губы лесной тронула улыбка. Он делал это как бы примеряя на коже те сине-фиолетовые следы, нарисованные ей само́й матовыми тенями. Те самые, что были смыты с шеи и рук до того, как она вернулась домой — Милая, ты не только вкусно готовишь, но и хорошо рисуешь!

- Нравится? — спросила шёпотом, и воздух в кухне стал таким же душным и тяжёлым, каким бывает в жару перед грозой.

- Нет, но я не против.

- Это странно, для того, кто должен служить!— и снова резкая смена. Мгновенье назад её частое дыхание и исполненный истомы взгляд страстно обольщали, уводя в сторону прелюдии, а сейчас? Выдала оскал. Злобный, высокомерный, насмешливый над его искренними чувствами к ней — Эрик, а если захочу уничтожить этот грёбаный мир?

- Прослежу, чтобы ты не поранилась... — коснулся губами он её виска, заставив пасть с высоты журавлиного полёта. Разбивать вдребезги природу своего непростого характера о его доброту было больно. Только такая боль, ломавшая изнутри, нравилась ей не меньше, чем то, как сейчас зарывшись носом в её волосы, он касается зубами шеи.

- Ты тоже решил поиграть в мою игру? — захлебнулась она в том огне, что Лоцф раздувал, когда очередной, но в этот раз уже болезненный укус загорелся на коже.

Разозлилась и развернулась, чтобы ударить с локтя, но перехватив, он удержал предплечье, не позволив довести задуманное до конца.

- Я умею уступать, Насть. Но это не значит, что не могу ответить, отвести или пресечь. Ты моя слабость, но это не значит, что я слаб.

- Я учту это... — мило хлопали длинные коричневые ресницы. Видя эту наигранную уязвимость, Эрик отпустил руку и уже нежно погладив по щеке, поцеловал, снова расплывшись в улыбке, когда Анхана предприняла попытку номер два. Не удалось. Толком и не размахнулась. Скрутил, и грубо уложив свою прелестницу лицом на обеденный стол, обхватил обе её кисти левой рукой. Так, любуясь, удерживал и чуть заламывал руки за спиной, при очередной глупой попытке освободиться. Правая рука заботливо откинула волосы, павшие на лицо. Девушка смеялась, но злилась.

- Когда в твоей голове поселилась мысль о том, что ты можешь поднять руку на мужчину? — отпустил он тонкие кисти и, оперевшись на стол, лесная поднялась, поворачиваясь к служивому лицом — На прежнем месте работы ты била тех, кто исполнял наказание?

- Не доводилось. Они были послушны! К чему ты клонишь? Что за методы пе-ре-вос-пи-та-ния?

Поправить одеяние, вырез которого распахнулся и частично оголил грудь? Нет. Подогреть то, что и так лютует внутри мужчины? Да!

- Ни в коем случае, радость моя! — в очередной раз забирался любовью под кожу этот низкий хрипловатый голос— Никогда. Нет! И ни за что! Мне слишком нравится в тебе... ВСЁ! Чтобы что-то менять.

- Но ты же сейчас что-то хочешь сказать?!

Откинув голову назад, Эрик закрыл глаза и рассмеялся, а когда почувствовал тепло кончиков её пальцев на своей щеке, прижал к себе, забрав возможность анализа глубоким и таким жадным французским поцелуем.

Усаженная на тот же обеденный стол была практически невменяема. Неистовость его поцелуев, сменялась болью от укусов, и то, как горячего интимного пространства касались пальцы, растирая нектар её желания по малым губам, побудило изогнуться и опуститься лопатками на столешницу, раскидав по ней волны белокурых волос.

Не спешил. Плавные, приглашающие движения внутри и легкие касания самой чувствительной части снаружи, исключили желание думать о чём-то «кроме». А когда свободная рука легла на низ живота и стала поступательно надавливать, слетавшие с губ девушки стоны становились все громче.

Это изумительное тело невольно затрепетало в сильных руках, а натянутая до предела струна лопнула, спровоцировав взрыв. Не слыша звуков, срывающихся с губ, лесная слушала музыку своего слишком громкого сердцебиения.

Прикрыв глаза, Эрик остановился, чувствуя пальцами тугие пульсирующие сокращения внутри её лона. Только эта женщина способна безжалостно жрать мозги, удивлять своим безрассудством и бесконечно сводить с ума.

- Пить хочешь? — покинул он её тело и, приподняв за талию, придвинул на край стола.

- Но ты же не дашь мне этих двух минут отдыха? — усмехнулась Анхана, облизав засохшие губы.

- Прости. — прозвучало также тихо, как звук бежавшей вниз молнии его чёрных классических брюк.

Глава 11

Нельзя потерять того, кто тебе не принадлежит.

Ночь, кухня, темнота, в которой горел лишь дисплей телефона.

Ушла. В очередной раз покинула постель среди ночи, как только убедилась, что Лоцф уснул.

Сейчас мужчина сидел за столом в одних боксерах и нервно подёргивая ногой, нетерпеливо ждал очередного отчёта своих специалистов. Но неожиданно сообщение пришло от брата:

«Вот это будет тебе интересно...» — сопроводил Енн комментарием направленную гиперссылку.

Недолго думая Эрик перешёл по ней и попал в социальную сеть, на страничку покойной Софьи Динц. Только там, она ещё висела под девичьей фамилией — Петрусь.

Друзья, подписчики, фотографии. Бо́льшая часть из них говорила о её активной волонтёрской жизни.

«Енн, что конкретно я должен посмотреть?» — отправил сообщение Эрик, погулявший по странице покойной анханы.

«Как?! Как нами может рулить такой невнимательный человек?!» — смеялся смайликами Енн в ответ, и этим разозлил старшего брата, вернувшегося на страничку, но снова не заметившего ничего подозрительного.

- «Ты напиши ей, Эр! Не видишь? Сонька онлайн! Даже с того света!»

С фейкового аккаунта, предназначенного исключительно для служебных нужд, Эрик кинул покойной сообщение с сухим «Привет» и был очень удивлён, когда моментально в ответ получил видео.

Съёмка точно велась до того, как он нашёл Настю в подразделении Мишель, ведь запись производилась в той самой квартире, в которой его лесная и проживала в России. Заплетённые в косы волосы, строгое платье... и лицо, что уже заживало после её побега из Ниццы, но ещё сохранило ссадину во всю щеку. Вот это уже был не грим!

«Здравствуй...» - трагично звучал на видео голос, который сам Эрик никогда не перепутает ни с кем! - «Очень приятно, что хоть кто-то вспомнил обо мне. Сейчас, как никогда, мне так нужна помощь. Я ошиблась, и само́й уже не выкарабкаться. Мой муж, Кристофер Динц - чудовище! Он совсем не контролирует себя. Не знаю, сколько смогу продержаться, ведь всем уже было объявлено о моей смерти. Крис убил какую-то девушку и для того, чтобы избежать правосудия, инсценировал наши с ним похороны. Я нахожусь в чужой стране, под чужим именем, и под круглосуточной охраной, молча наблюдающей за его рукоприкладством...» — Анастасия чуть склонилась к камере, повернув голову и ближе демонстрируя уже засохшую тёмную корочку на щеке, а затем и свою руку, на которой также были поджившие ссадины - «Надежды на правоохранительные органы больше нет. Всё и везде куплено. Спасти меня может только всеобщая огласка...»

***

2:03

Арендованный коттедж на окраине Ниццы был одноэтажным и полупустым.

Набросив на плечи свою синюю спортивную куртку, Миранда откатила стеклянную дверь и перешагнула порог, выходя во дворик. Маленькие садовые фонарики разбавляли темноту.

Всесезонный зелёный газон, клумбы с какими-то, неизвестными ей белыми цветами - было так непривычно наблюдать в декабре. Девушка повернулась на тихий звук и поняла, что вышла на улицу не только она.

Уильям Роб. Глядя на то, как шустро парень передвигается в инвалидном кресле по асфальтированным дорожкам, Миранда не решалась предложить свою помощь. Он слишком эмоционально и категорично реагирует на любое проявление элементарной заботы.

Даже поданный для него вечером стакан воды, набрать который из-под крана самому ему бы было крайне неудобно, вызвал гнев. Да, он злится когда видит жалость. Поэтому и сейчас, она просто промолчит, смотря на то, как, спрятав критичную худобу за тёплой толстовкой, он направляется на исполнение своей задачи.

- Уил, я помогу тебе! — крикнул Адиль за спиной Миранды и направился к парню с мышечной дистрофией Дюшенна.

Только тот, ускорив скорость электрокресла, даже не обернулся, также двигаясь в сторону белого фургона-универсала, адаптированного под ручное управление.

- Эй, друг! Давай... Как здесь... — приблизился Адиль, но Уильям не позволил вмешаться в процесс:

- Смерти моей хочешь?! - вспылил тот.

Они знакомы всего несколько дней и пока только учатся понимать друг друга. На этот протест Адиль поднял руки и сделал несколько шагов назад:

- Окей, как скажешь! Ты же здесь главный! Хотя и глупо, что, как ты говоришь «функцию» исполняет не тот, кому проще это сделать! Любой из нас мог бы поехать и встретить новенького в аэропорт, почему ты, Уил?

- Потому что в отличие от тебя не машу кулаками, не могу красиво посидеть в ресторане как Миранда, чтобы увидеть её. Я делаю только то, что могу. Это я могу. И не позволю тебе лишить меня возможности принять участие. Я надеюсь, мы поняли друг друга, Адиль.

Костлявые пальцы оскорблённого кликнули на брелок, и крышка багажника фургона плавно поднялась. После чего, практически бесшумно стал выходить встроенный в пол салона пандус. Ловко заехав внутрь авто, в котором было установлено только два пассажирских сидения, Уил добрался до руля, затем также, кнопками брелока сложил пандус и закрыл за собой дверь. Накинув несколько комплектов ремней безопасности (на себя и отдельно на электрокресло).

Уил положил руки на руль и задумался. Он не был бы здесь, если бы не Софи. Его бы вообще уже не было! Двадцать пять лет — именно такую продолжительность жизни прогнозируют врачи всем носителям его патологии. Сейчас ему двадцать восемь. И умирать не в его планах!

Пять лет назад его скудное существование изменил случай. Нанятая родителями сиделка не просто вывела на прогулку, а настояла на том, чтобы отправиться к ярмарке на площади.

Там, среди толпы прохожих и большого количества людей с ограниченными возможностями, одна из волонтёров небесной красоты неожиданно вложила в его руки напечатанные красочные программки:

-Так! Держи, раздавай всем вот здесь! Видишь, мы прописали время каждой активности! - заговорила с ним носительница яркого иностранного акцента.

- Я? — удивился Уильям и еле удержал пачку немощными руками.

Прекрасные добрые глаза девушки в белой футболке с надписью "Shar care" смотрели на него, без жалости, а с теплотой и радостью.

- Я же к тебе обращаюсь! Не пропускай никого мимо! — схватила Софья одну из листовок Уила и протянула прохожему. - Пожалуйста, возьмите! Здесь прописано всё, что ожидает нас сегодня!

Её позитив заражал всё вокруг, и даже солнце, которое светило очень ярко, будто бы тоже выполняло команду этой активистки с пышными белокурыми косами.

- Я не могу... - чуть улыбнулся Уил, боясь обидеть эту красавицу своим отказом, и протянул ей пачку назад.

- Да?! - удивилась Софья — Давай позже это обсудим! Видишь вон того мужчину, в чёрных наушниках с микрофоном?

Уил посмотрел туда, где среди столов с игрушками хенд-мейд, сидящий в инвалидном кресле мужчина, активно зазывает в микрофон прохожих за покупками.

- Вот ему неудобно раздавать листовки! - магическим очарованием пленял голос Сони - Нет, ни рук, ни ног. Но он работает! Почему ты не хочешь?

- Простите мисс, мы просто шли мимо и хотели посмотреть! - всё же вмешалась его сиделка, заступаясь за Уила.

- Вот пока ходите «мимо», помогайте другим! Здесь все при деле! — отклонила протест женщины Софья.

Короткая прогулка тогда сильно затянулась. Спустя три часа солнце село, а развешанные на ярмарке разноцветные гирлянды, ленты, шары, создавали атмосферу праздника. Вечеринки, в которой он стал частью команды, создающей что-то. Что? Тогда Уильям не понял.

Ответ пришёл со временем. Человек может быть счастлив только в деятельности. Эти волонтёры создавали радость, оставляя другим части своей души.

День близился к завершению. Посетителей осталось совсем немного, и участники ярмарки стали складывать остатки своих товаров в коробки, радостно обсуждая успех мероприятия.

Софья устало прошла к лавочке и присев, пробежалась глазами по оставшимся людям. Остановив взгляд на Уиле, который был страшно голоден, но очень счастлив, она махнула рукой, подзывая к себе. Да, не подошла сама, позвала. И это тоже зацепило что-то у него внутри.

Подъехал сам. Даже сейчас помнит удивление сиделки, помощь которой отверг, хоть и был без перчаток, отчего сильно испачкал руки, перебирая колёса. Он редко перемещался самостоятельно даже по дому, поэтому такое действие далось непросто.

- Спасибо, что не отказал в помощи! А я ведь даже не спросила, как тебя зовут! —устало рассмеялась красавица.

- Уильям.

- А я Софья! Рада нашему знакомству! — протянула руку девушка, но Уил только показав, что запачкал ладони, чуть вздёрнул плечами:

- Прости, руки грязные!

- А у меня в клею! — сама потянулась Софья и взяла его за руку — Чем занимаешься, Уильям?

- Я... Да так. Сижу!

- Ну это понятно, а кроме? Занят завтра? Хочешь с нами на природу? Мы решили вкусно отметить успех нашей ярмарки!

- Пикник для колясочников?

- Нет, Уил! Пикник в парке для всех, кто хочет!

- Я не очень... Как бы это сказать... Не люблю, когда смотрят и вообще не очень с людьми...

- Да? А если я приглашу, откажешь?

- Ты обидишься?

- Очень!

- Прости. Здесь было много людей с дефектами, поэтому я остался. А вообще, среди обычных не люблю находиться. Люди... Смотрят.

- Да?! И на меня, ты представляешь? Тоже смотрят! А знаешь почему, Уил? У них есть глаза. Они даны им, чтобы смотреть. Сегодня я видела только один дефект - ленту! Вон там, у вывески. Её забыли прострочить, и от ветра, она стала распускаться... Люди не дефектны и быть такими не могут! Есть особенности восприятия или некоторые трудности, с которыми сталкиваются. Но отказаться — проще всего. Знаешь в чём секрет успеха?

- Судя по тебе, Софи, в трудолюбии и гуманизме!

- В том, чтобы каждый раз делать чуть больше, чем от тебя ждут... Сегодня ты сделал больше, чем то, о чём я тебя попросила...

Что именно было тем, бо́льшим, Соня не сказала. Только её фраза стала жизненным кредо Уильяма Роб.