Покажи зубки

***

Пробираясь во мраке по незнакомому дому, Ник практически ничего не видел. Из-за слабости от потери крови его шатало в стороны, приходилось опираться на стены, чтобы не упасть. Короткий коридор окончился дверью. За ней была небольшая комната, которую Ник быстро пересек, ни на чем не задерживая взгляд. Снова дверь. И снова комната. Здесь было уже две двери, Ник не останавливаясь выбрал одну наугад и побежал дальше. Его гнало вперед желание жить и не сдаваться на растерзание вампирам, но комнаты, казалось, были совершенно одинаковыми с такими же одинаковыми дверьми, иногда по несколько в каждой, и они не заканчивались. Ник не находил ничего похожего на выход. Он совершенно потерял направление, силы покидали, ноги подкашивались, в глазах снова начинало мутнеть.

Толкнув очередную дверь, Ник оказался в длинном коридоре, освещенном сбоку тусклой лампой. Взгляд проскользил вдоль стен из серых кирпичей и уперся в зияющую темноту впереди. Этот коридор явно был длиннее всех предыдущих. У Ника затеплилась надежда, что, может быть, он ведет к выходу. Это придало ему сил, он постарался бежать как можно быстрее и не успел затормозить, когда на границе освещаемого пространства из открывшейся справа двери появилась фигура. Для фигуры летевший на нее мальчик тоже стал неожиданностью, и она не успела отпрыгнуть или попятиться назад. Ник видел, что впереди кто-то есть, но останавливаться было поздно. Он со всей скоростью налетел на тень, и они оба упали. Ник почувствовал, что приземлился на кого-то живого и мягкого. Послышалось недовольное «Эй!», и его оттолкнули назад с такой силой, что он сел на пол, едва успев опереться рукой о стену. Тряхнув головой, Ник наконец смог понять, в кого же он врезался и застыл с открытым ртом. В мерцающем свете на него смотрело удивленное и слегка недовольное лицо девочки, судя по всему, его ровесницы, которое по бокам обрамляли прямые пряди короткой стрижки-каре на манер 20-х годов, причем слева темно-шоколадные волосы были немного длиннее, чем справа. Челка тоже была с одной стороны длиннее, чем с другой, закрывая чуть больше половины лба. Похожие прически Ник видел в старых журналах, вероятно принадлежавших его бабушке, которые он однажды нашел дома на чердаке. Ее молодость как раз пришлась на этот период. Но Ник не был знаком с бабушкой – она умерла задолго до его рождения.

Тем временем, девочка тоже с недоумением разглядывала Ника. Ее глаза были небольшие, такие темные и острые, потому что она их прищуривала, и в них читался немой вопрос. Слегка вздернутый довольно пухлый носик подрагивал и сопел, круглые щечки напряглись до складки под ними, небольшие тонкие губы чуть приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но молчала.

Ник очнулся от их совместного удивления первым:

– Нужно бежать отсюда! – все еще тяжело дыша от бега произнес он. Откуда она здесь? Наверное, ее тоже поймали вампиры и покусали, или только собираются. Но сейчас это не важно. Ник, хоть ослабел и пошатывался, старался побыстрее встать, понимая, что они теряют драгоценное время. Не спрашивая, он потянул ее за руку, тоже помогая подняться.

– Что? – озадаченно протянула девочка.

– Надо бежать! Быстрей! – Ник все сильнее толкал ее вперед, а она как будто не понимала, что происходит и зачем им куда-то торопиться.

– Куда бежать? – удивление на ее лице постепенно сменялось недовольством от такой бесцеремонности. Глаза сузились, а черные брови изогнулись. Девочка резким движением вырвала у Ника свою руку, но снова он попытался потянуться к ней: – Что ты делаешь? – последняя фраза была сказана уже с явной злостью, и Ник теперь тоже не понимал, почему она не хочет побыстрее сбежать из этого жуткого места, полного вампиров.

– Кажется, он тебя за человека принял, Беатрикс.

У Ника внутри все оборвалось, и он чуть не поперхнулся собственным дыханием, услышав позади этот голос. Он уже успел запомнить безразличный холодный тон, не предвещающий ничего хорошего. Найтвел.

– Что-о-о? – громкий возглас Беатрикс Ноэр пронесся по коридору, выгоняя тишину, и был полон возмущения, будто ее смертельно оскорбили. Она тут же толкнула Ника, и он снова оказался на полу.

Повернув голову, Ник увидел фигуру Натвела, опасно возвышавшуюся над ним.

– Чем это я на человека похожа? – склонив на бок полное презрения лицо и уперев кулаки в бока продолжала возмущаться девочка. Только это не девочка. Вернее, девочка-вампир!

«Значит, их уже четверо», – ужаснулся Ник, поняв, какую смертельную ошибку только что совершил. Повернувшись обратно на ее не слишком приятный грубоватый голос и приподняв голову, он потухшими глазами вглядывался в Беатрикс. Глупый, как он сразу не заметил, что она тоже бледная и одета странно, не как обычно одеваются люди? На ней были черные лосины и облегающая черная бархатная водолазка с невысоким воротником, а сверху длинная, конечно же, тоже черная кофта с капюшоном, заканчивающаяся чуть ниже колен, из-под которой выглядывал широкий пояс с круглыми металлическими пуговицами под серебро. Почему-то Нику это напомнило костюмы из приключенческих фильмов про Средневековье, героев, рыцарей, разбойников и принцесс. Но Беатрикс явно не принадлежала к последним. Она оказалась довольно высокой, совсем чуть-чуть ниже Ника, и смотрела на него исподлобья со смесью подозрения и, все же, любопытства.

Никто этого не знал, но Беатрикс жила здесь уже достаточно давно. Старшие вампиры прятали ее, потому что люди не смогут охотиться на того, кого не видели. Ей не позволяли уходить далеко от дома одной, покидать лес и тем более открыто появляться в городе. Так Беатрикс была в безопасности. Но Деймос видел, что она училась постоять за себя, медленно, но верно становилась сильнее. Постепенно юной вампирше дали больше свободы. Ее стали брать с собой на охоту под присмотром – Деймос не сомневался, что иначе она ушла бы сама без присмотра. Сегодня она была с остальными вампирами в городе, когда в Миранду попала пуля. Вместе они бежали от преследующих их на машине охотников, но Деймос велел ей держаться впереди, подальше от выстрелов, так, чтобы до нее не дотягивался свет фар, поэтому охотники ее не заметили. Беатрикс также свернула со всеми в лес, однако драться ей не позволили. Пришлось терпеливо ждать, пока взрослые разберутся с охотниками, но чуть-чуть крови одного из них ей все же досталось. А потом Беатрикс помогла раненой Миранде добраться до дома. Деймос понимал, что они не смогут прятать Беатрикс вечно, рано или поздно кто-то из охотников все равно увидел бы ее, а теперь Ник, конечно же, расскажет о ней Аресту и остальным. Если выберется…

Пока Ник рассматривал свою новую «знакомую», его вдруг подняли вверх. Найтвел беспрепятственно схватил Ника и поставил на ноги, словно куклу, обвив одной рукой вдоль туловища, а другой удерживая за плечо. Ник опять был в его власти.

– Хочешь укусить его, Беатрикс? – неожиданно предложил Найтвел.

– Что, второй раз можно?

Глаза маленькой вампирши вспыхнули довольными огоньками, и она приоткрыла рот, обнажая верхний ряд зубов с острыми клыками, чуть поменьше, чем у Найтвела.

«Второй раз?» – Ник не помнил, чтобы она кусала его. Он же впервые ее видит. Может быть, она укусила его, когда он уже потерял сознание, поэтому он и не помнит? В этом Ник был прав – Беатрикс действительно пила его кровь последней, следуя древнему вампирскому обычаю кусать людей в порядке от старшего вампира к младшему. Хотя это не было законом, записанным и скрепленным печатью, скорее старой традицией, которую соблюдали из уважения. Любой из старших мог уступить ей право укуса, поэтому Найтвел утвердительно кивнул:

– Можно. Только не пей много.

Беатрикс начала приближаться, немного неуверенно, ведь ей первый раз предстояло укусить человека в сознании, но она не сводила глаз со своей будущей жертвы. Ник тоже смотрел на нее не отрываясь, с горечью и осуждением в глазах. Она правда сейчас выпьет его кровь? Хотя она уже это делала! А он думал, что Беатрикс нужна помощь, чтобы выбраться отсюда. Как оказалось, помощь нужна ему. Нику хотелось бросить ей в лицо, что она монстр, спрятавшийся за видом невинной девочки, но слова отчего-то застряли у него в горле, он лишь нервно сглотнул. Инстинктивно все еще пытаясь отодвинуться подальше от Беатрикс, Ник вжался в грудь державшего его Найтвела, и отпрянул назад, почувствовав это. Но его схватили только сильней и отвернули лицо в бок, открывая шею, чтобы было удобнее кусать.

Остановившись в десяти сантиметрах от лица Ника, Беатрикс вдруг спросила:

– А людям сильно больно, когда мы их кусаем? – но звучало это не как сострадание, а, скорее, как научный интерес.

– Смотря как укусить – если аккуратно, то не слишком, и рана будет небольшая. Она достаточно быстро затянется. Но, конечно, можно и горло порвать клыками, если захотеть. У него уже есть место укуса, и удобнее кусать туда же, так тебе будет легче проколоть артерию, – заботливо объяснял ей Найтвел, и от этих подробных разъяснений у Ника побежали мурашки. Он протестующе задергал головой и шеей, но несмотря на это, Беатрикс решительно потянулась к нему и со всей силы вонзила клыки. Боль молнией прошлась сквозь все тело, Ник зажмурился и закусил губы, старясь найти в себе силы не закричать.

– Не так резко, Беатрикс. Не стискивай сильно зубы – так ты пережимаешь артерию и кровь медленнее вытекает. Не торопись и пей небольшими глотками, – продолжал Найтвел. Он говорил это так спокойно и обыденно, словно Ника здесь не было, словно речь идет о куске хлеба с маслом, а не о чьей-то жизни. Все это было настолько жутко, что Ник жалел, что не теряет сознание. Старший вампир учил младшую, как правильно кусать людей. Эта мысль не укладывалась в голове. Ник и в самом страшном кошмаре представить себе не мог, что станет свидетелем подобного, и что тренироваться будут на нем. До этого момента он считал, что вампиры заботятся только о себе и дерутся за каждую каплю крови. Оказалось, что нет, они могут помогать друг другу и делиться.

Беатрикс последовала указаниям, ослабила хватку и неспешно пила кровь. Ее жертва больше не пыталась сопротивляться и не шевелилась. Нику было очень неприятно это признавать, но Найтвел при первом укусе сказал правду – если не вырываться, тебе не так больно. Он постепенно терял сознание, после забега по бесконечным комнатам этого проклятого дома у него совсем не осталось сил. Глаза закрылись, и открывать их уже не хотелось.

– Хватит, отпусти его. Аккуратно, – через какое-то время голос Найтвела привел его в чувства и Ник все-таки приподнял веки.

Беатрикс нахмурилась, но спорить не стала и медленно вытащила клыки из раны. Она отошла от Ника, и он увидел, как от краев ее рта вниз стекают две крупные капли крови. Его крови.

– У тебя…

– Знаю, – Беатрикс не дала Найтвелу договорить и стала загонять кровь с лица в рот большим пальцем, каким-то чудом не размазывая. От этого зрелища к Нику подкатила тошнота, ноги его больше не держали, пол под ними стал куда-то проваливаться, а голова кружиться. Найтвел заметил эту слабость и подхватил Ника на руки. «Сегодня больше не стоит его кусать», – мысленно заключил он.

На лице Беатрикс больше не осталось крови, и она довольно облизнулась. Деймос одобрительно посмотрел на свою ученицу и коротко кивнул. Затем развернулся и понес Ника в обратном направлении, на ходу думая, где его можно держать, пока они договариваются с Арестом. Ник был нужен им живым и более-менее здоровым. «Маленькая гостевая спальня подойдет: условия там вполне человеческие, замок есть и дверь крепкая», – решил Деймос, поворачивая вправо.

Хотя Ник очень ослаб, настолько, что его голова безвольно лежала на плече у Найтвела с закрытыми глазами, краешком сознания он все же чувствовал, что его куда-то несут. Судя по тому, как его трясет вверх и вниз, поднимаются по лестнице. Когда ступени кончились, Найтвел продолжал идти и еще несколько раз повернул, пока не достиг места назначения в ответвлении коридора. Он толкнул плечом приоткрытую дверь, вошел в комнату и бесцеремонно кинул Ника на кровать слева. Но матрас был вполне мягкий, и Ник приземлился, врезавшись лицом в подушку. Он уже не почувствовал, как с него стаскивают обувь.

«Нечего пачкать нам постель», – рассуждал Деймос, ставя ботинки на пол и презрительно глядя на человека, оказавшегося в их доме. Он бегло окинул комнату оценивающим взглядом, чтобы проверить, что здесь нет оружия, которым мог бы воспользоваться их пленник. Затем зажег слабый свет, дернув за шнурок лампы, прикрученной к стене над кроватью. Больше он не задерживался, и быстро вышел из комнаты, оставив Ника в одиночестве.

Ник лежал в полуобмороке и не слышал, как захлопнулась дверь, как повернулся ключ и как щелкнул, закрываясь, замок. Найтвел повесил ключ на крючок около двери, откуда перед этим и взял его.

Пролежав несколько минут и немного придя в себя, Ник все-таки нашел силы перевернуться на спину. От резкого поворота в висках стрельнуло, из-за чего он болезненно зажмурился. Он очень устал от всего, что произошло. Поездка к станции, опоздавший поезд, трехчасовое ожидание, возвращение домой, просьба о помощи от Барта Монтгомери, машина, вампиры, его выстрел, а затем лес, их дом и укусы… И маленькая вампирша! Неужели это все случилось за сегодня? Нику казалось, что они уехали за дедушкой когда-то давным-давно…

Ему, наверное, следует постараться отдохнуть и поспать, но Беатрикс никак не выходила у него из головы. Охотники говорили, что видели вместе двух или трех вампиров, но, значит, их больше. И Ник ни разу не слышал от взрослых о такой вампирше, которая выглядит как подросток. Он вообще до этого никогда не задумывался, что вампиры бывают детьми. В его представлении они все были похожи на Найтвела. А он тоже когда-то был как Беатрикс? Но откуда она взялась? Кто она? Неужели это дочь Найтвела, раз он так заботился о ней? Хотя они не очень похожи. Она не называла его отцом, а он ее дочерью, но, может, у вампиров так не принято? Или может, она чья-то сестра? Если ли у нее сходство с другими вампирами? Сложно сказать, Ник не успел их настолько хорошо рассмотреть. Ведь здесь везде темно, хорошо, что в этой комнате есть хоть такой светильник…

Мысли Ника постепенно спутывались в один большой комок, глаза закрывались. Усталость в конце концов взяла верх, и он провалился в спасительную темноту и забытье, чтобы не думать больше о вампирах, о том, что будет дальше и выберется ли он отсюда.

Глава 3. На осколки

Время было уже за полночь, и на улицах Стилдейла плотной стеной стояла тишина, однако в окнах одного дома на окраине городка все еще горел свет. Остальные жители этой улицы давно видели сны, но здесь не спали. Маргарет Реджент не могла сомкнуть глаз, она ходила из одного конца гостиной в другой, топча несчастный зеленый коврик на светлом полу. Иногда она присаживалась на горчично-желтый диван и теребила в руках подушку, затем бросала тревожный взгляд на часы, стрелки которых двигались чересчур медленно, даже секундная. Они размеренно тикали на полке стеллажа, наполненного кружевными салфетками, книгами, статуэтками и прочими безделушками, аккуратно расставленными хозяйкой дома. Но долго посидеть на месте Маргарет не удавалось. С каждой минутой беспокойство за мужа нарастало, заставляя сердце сжиматься и давить на грудь. Иногда она вскакивала, отбрасывая подушку – ей в сотый раз казалось, что у двери слышно шаги, но она снова убеждалась, что это лишь ее фантазии. Затем опять начинала ходить по комнате, скользя взглядом по хорошо знакомым бежевым обоям в полоску, телевизору на длинных тонких ножках с такими же длинными антеннами сверху и журнальному столику, который сейчас сильно раздражал Маргарет, потому что она постоянно спотыкалась об него.

Мысли роились в голове, перебивая друг друга и жужжа, как улей беспокойных пчел. Почему Роджера так долго нет? Что могло случиться по дороге? Может быть, у них сломалась машина? Или они решили заночевать в Силвер-Велли? Но тогда предупредили бы. Роджер дважды звонил ей: один раз сказать, что поезд опаздывает, и второй – что они встретили Ареста и выезжают домой. Прошло несколько часов, они уже давно должны были приехать, даже учитывая задержку. Маргарет чувствовала, что что-то не так. Мягкие черты ее обычно такого спокойного круглого лица тревога исказила морщинами, прорезавшими и высокий лоб, и пухлые щеки, и подбородок с маленькими, но полными губами. Взгляд серо-голубых глаз стал потерянным, вокруг них уже начали образовываться синяки. Теплый и румяный цвет кожи сменился болезненно-бледным. Светло-русые волосы чуть ниже плеч, согласно моде уложенные в крупные кудри, растрепались, но сейчас прическа была последним, что беспокоило жену Роджера Реджента.

Тридцатипятилетняя Маргарет была пухленькой и округлой, маленького роста, больше чем на голову ниже мужа, но пышные формы совсем не портили ее фигуры, а наоборот, выглядели естественно и шли ей. Талию подчеркивала светло-желтая юбка с широким поясом, спускавшаяся чуть ниже колен, с заправленной в нее белой блузкой без рукавов с треугольным вырезом, воротничком и рядом маленьких жемчужных пуговиц. Ночью в доме становилось довольно прохладно, поэтому Маргарет набросила сверху бежевый вязаный кардиган, и сидела поеживаясь. Впрочем, не только от сквозняка.

Их с Роджером сына она давно отправила спать со словами, что отец вернется очень поздно из-за задержки поезда, но сама преданно ждала, пока дверь в дом, наконец, не заскрипела, и пока Реджент не вошел, нет, не ввалился в маленькую прихожую, заполнив своими широкими плечами все пространство от стены до стены. Словно испуганная птичка, Маргарет вспорхнула с дивана и подбежала к мужу через короткий коридор мимо лестницы на второй этаж и двери на кухню. Она ожидала рассказа про проколотую шину или забарахливший мотор, готовая предложить уставшему Роджеру чай или что-нибудь еще. Но не успев обнять, отпрянула. Пальцы, руки до самого локтя и большая часть рубашки Роджера были в крови. Ткань пропиталась ей настолько, что, отяжелев, провисла.

– Боже, Роджер… – почти шепотом протянула Маргарет, подняв руки к лицу. – Вызвать врача? Насколько все плохо? – однако она быстро собралась с духом и старалась говорить спокойно. Паника сейчас была не к чему, Маргарет не первый раз встречала мужа в таком виде, он охотился на вампиров все те годы, что они были вместе, и перевязывать раны она хорошо научилась. Но Роджер покачал головой и ответил низким глухим голосом:

– Ничего не нужно. Я не ранен, это не моя кровь.

Испуганные глаза Маргарет стали еще круглее, и к тревоге добавилось удивление. Она не хотела мучить мужа расспросами, но кого же тогда ранили, неужели Ареста? Жизнь человека, потерявшего столько крови, в опасности. Если это кровь человека, конечно.

– Что случилось? – осторожно спросила она, провожая Роджера на их небольшую кухню.

Здесь все было просто, но опрятно: вдоль стены справа кухонный гарнитур с раковиной, плитой и шкафчиками, выкрашенными в нежно-зеленый цвет, между ними фартук из белых квадратных плиток. У левой стены со светло-желтыми обоями уместились холодильник и массивный сервант, наполненный несколькими наборами праздничной посуды из тонкого стекла и фарфора, которыми хозяйка очень гордилась. Ближе к окну стоял круглый обеденный стол с четырьмя стульями в комплекте. Роджер рухнул на один из них, стараясь не задеть окровавленными руками скатерть.

– Найтвел случился, – буркнул он в ответ, и опустил тяжелый взгляд, пока Маргарет ставила перед ним таз с водой. Лучше уж она несколько раз принесет воду, чем будет потом отмывать от крови кухонную раковину.

Роджер начал мыть руки, и глядя на воду, а не на жену, сухо рассказывать:

– Когда мы возвращались домой, с нами связались Барт и Винсент. Они преследовали вампиров и попросили у меня с Грегори помощи. Мы нашли их машину по дороге в город, только… только их уже убили. Это их кровь на моих руках, – проскрипел он сквозь зубы, казалось, совсем без сочувствия, но ему просто тяжело было об этом говорить. Фраза неожиданно прозвучала двояко, будто он виноват в смерти своих товарищей, потому что не успел прийти им на помощь. Услышав это, Маргарет сдавленно ахнула и прикрыла глаза, вытирая мокрую руку мужа:

– Агнес… И девочки… – она говорила о дочерях и жене Гранье.

– Я уже был у них.

Реджент с Арестом забрали тела своих соратников и отвезли в местную больницу, вернее, в морг при ней. Завтра им еще нужно будет вернутся за машиной Монтгомери, она так и осталась стоять на шоссе, потому что Арест отказался сесть за руль – он долго не водил машину и не хотел рисковать на ночной дороге. Реджент не стал настаивать. После больницы им пришлось заехать к семье Гранье, разбудить его жену и сообщить… новости. Что из этого патруля он не вернется. Рассказ был таким же коротким, после чего охотники поспешили уйти, пока их не стали расспрашивать подробнее. Жителям не стоит знать всех деталей сегодняшних событий и порождать слухи.

Разумеется, в городе все знали о вампирах, но никто не говорил о них открыто, ведь наука, технический прогресс и прочее отрицали их существование. Местная газета не напишет о гибели Гранье и Монтгомери, но завтра же об этом узнает весь город. Новости передадут друг по другу, от дома к дому. О вампирах не говорили громко, о вампирах шептались.

У Монтгомери семьи не было, так что дальше уставшие Арест и Реджент поехали домой. Они вышли из машины вместе, поскольку Арест жил на той же улице, но напротив, в двух домах от Реджентов, и в полном молчании направились к себе.

Роджер отмыл руки, и Маргарет, слегка отошедшая от первоначального шока, но грустная и поникшая, как отцветший бутон, хотела сходить наверх за чистой рубашкой, но остановилась у двери:

– С Грегори и Ником же все хорошо? – на самом деле она переживала за Ника, сегодня впервые столкнувшегося лицом к лицу со смертью, он ведь видел тела двух убитых охотников. Арест смертей повидал за свои годы немало, о нем беспокоиться не стоило.

Роджер оказался припертым к стенке этим вопросом, ведь самая мерзкая часть встречи с Найтвелом еще не была рассказана. Сейчас, когда его гнев уже поутих, он чувствовал стыд за то, что они с Арестом не справились. Они проиграли, и теперь одному дьяволу известно, что вампиры потребуют за жизнь Ника.

Чем дольше Роджер молчал, пытаясь подобрать слова, тем больше Маргарет напрягала эта задержка. Смутное чувство, что что-то нет так, снова проснулось в ней, она склонила голову на бок и выжидающе смотрела на мужа. Роджер видел, как вздымается ее грудь под блузкой. На кухне вдруг стало неуютно и душно, словно перед грозой, хотя июньская ночь была свежей. Наконец, понимая, что рассказать все равно придется, и мысленно готовясь к причитаниям жены, Роджер начал медленно говорить:

– После того, как мы нашли Барта с Винсентом, появился Найтвел и еще один вампир. Они поймали Ника и забрали его с собой. Они… Что-то хотят за него.

С каждым словом лицо Маргарет становилось все более бледным, пока на фразе «забрали с собой» она не вскрикнула и не схватилась за дверной проем, потому что в глазах у нее потемнело. Голова под собственной тяжестью опустилась вниз, но Маргарет тут же вскинула ее обратно, стараясь вдохнуть побольше воздуха.

– Ч-что? – дрожащим голосом проговорила она, глядя на Роджера глазами, полными мольбы, что она не так поняла, не расслышала его, или что это вообще кошмарный сон, но Роджер лишь обреченно кивнул. Она все правильно поняла. – Что им нужно? – после нескольких минут шокированного молчания смогла спросить Маргарет, все еще опираясь на стену, закрыв лицо рукой и качая головой в знак отрицания всего происходящего.

– Не знаю, они не сказали. То есть, Найтвел сказал, что «сообщит позже», – последние слова Роджер выплюнул, с отвращением скривив лицо.

– Боже… Боже…

Маргарет больше не находила слов. Она знала Ника всю жизнь, они с его матерью были лучшими подругами. Они выросли вместе, доверяли друг другу все секреты, делили радости и проблемы, а когда Эрин погибла, Маргарет взяла на себя заботы о ее сыне, потому что Аресту было сложно воспитывать его в одиночку. Ник называл ее «тетей Маргарет», хотя никаких родственных связей у них не было. Он часто оставался у Реджентов, пока был маленьким, если Арест уезжал из города по делам. Последнее время Ник уже ночевал один, но Маргарет все равно заходила к нему. А сейчас… Сейчас он был где-то в глубине непроходимого темного леса, в логове вампиров, и Маргарет ни на секунду не сомневалась, что щадить его Найтвел не будет. Ее сердце стонало и разрывалось от боли на тысячу острых кричащих осколков.

***

Ник проснулся только спустя много часов и все еще чувствовал слабость от потери крови. Из-за долгого неподвижного лежания в одной позе тело затекло, спина ныла, как и шея, но здесь была еще и боль от укусов. Ник боязливо потянул руку к ране – почему-то дотронуться до места, куда вонзались клыки, он решился не сразу. Но кровь больше не текла, рана подсохла и, видимо, хорошо заживала. Нику стало немного легче – она, вроде бы, не была опасной для жизни. Он решил попробовать повернуться на бок, потому что лежать на спине стало совсем невыносимо. И еще понял, что замерз. В жилище вампиров было прохладно даже летом благодаря толстым каменным стенам. Им нравилась прохлада. А Ник начинал подрагивать, и только сейчас заметил, что все это время спал поверх одеяла, а не под ним.