Покажи зубки

Мария Камендровская

Покажи зубки

Дисклеймер

В произведении присутствуют описания насилия, пыток и психологического напряжения. Сюжет затрагивает темы жестокости, боли, потери и внутренней борьбы, не рекомендованные для впечатлительных читателей. Все подобные сцены служат раскрытию персонажей, конфликтов и мрачной атмосферы произведения. Автор не оправдывает и не пропагандирует насилие, осуждая его в любых проявлениях. Если описанные события вызывают у читателя эмоциональный дискомфорт или негативные переживания, рекомендуется воздержаться от дальнейшего чтения.

Содержание предназначено для читателей в возрасте 16 лет и старше.

Глава 1. Все пошло не по плану

Шоссе было абсолютно пустым. Уже несколько часов ничто не нарушало тишины летнего вечера: ни шум мотора, ни резкие сигналы, ни шорох колес об асфальт. Даже ветер лишь слегка касался листьев своим дыханием, чтобы не потревожить лес. Деревья, словно стражники, стеной обступали дорогу с обеих сторон, подходя вплотную к обочине. Совсем стемнело, когда из-за поворота показался слегка потрепанный «Рено Дофин1» пыльно-кирпичного цвета, сошедший с конвейера в пятьдесят шестом и успевший достаточно повидать к концу июня тысяча девятьсот шестьдесят третьего года. Позолоченные часы на запястье водителя показывали десять и четыре минуты. Его сильные руки крепко держались за руль, пальцы напрягались, а еще больше напрягались глаза, всматриваясь в расстилающийся перед ним мрак. Вдоль лесной дороги не стояло ни одного фонаря, и свет фар был единственным средством, борющемся с темнотой.

Природа наделила водителя высоким ростом и массивным телосложением, его голова лишь немного не дотягивалась до крыши машины. В свои тридцать восемь он поддерживал отличную форму – его мышцы были упругими и сильными, он легко поднял бы любую тяжесть. Только живот начинал предательски обвисать в последние пару лет. Рубашка мужчины в светло-красную клетку сильно помялась, а широкая грудь под ней нервно вздымалась и опускалась. Короткие, слегка вьющиеся медно-коричневые волосы, зачесанные назад, лежали неопрятно. Широкое квадратное лицо с грубоватыми чертами раскраснелось, ноздри раздувались, как у скачущей лошади, а на лбу от напряжения появилось несколько впадин. Грузные ноги в потертых джинсах и грубых ботинках старались как можно глубже вдавить педаль газа, выжать максимум скорости из машины, чтобы скорее попасть домой. Жизнь успела помотать водителя, о чем свидетельствовал давно заживший, но заметный шрам, тянувшийся через левую скулу вниз к шее. Морщины тронули и края щек, и уголки рта. В карих глазах читалось раздражение, смешанное с усталостью. Человек со звучным именем Роджер Реджент уже много часов провел за рулем, и это ему порядком надоело.

Его спутник на соседнем сиденье тоже выглядел недовольным, но менее уставшим, хотя был старше Реджента. Грегори Аресту в конце прошлого года исполнилось шестьдесят, его суровое лицо уже носило отпечаток более долгих лет. Щеки обвисли, испещренная морщинами кожа казалась слегка желтоватой и иссохшей. Крупный острый нос смотрел прямо, две заметные борозды шли от него к плотно сжатым губам, окруженным щетиной. Над глубоко посаженными голубыми глазами грозно нависали веки и редкие поседевшие брови. Тонкие волосы тоже тронула седина, но в том, как Арест двигался, в его широких плечах, в крепких ногах, в натренированных за долгие годы мышцах – во всем теле еще чувствовалась большая сила, не уступавшая Редженту. Арест был немного ниже ростом, а одет почти также – в простую рубашку, штаны и ботинки, что выдавало в обоих предпочтение в первую очередь удобства. Глаза Ареста сосредоточенно смотрели вперед. Мысли были заняты предстоящими завтра делами. Он не обращал внимания ни на не слишком ровную дорогу, ни на густеющую темноту вокруг их небольшой машинки, которая казалась чужой и уязвимой в этом царстве ночной тишины.

На заднем сиденье, устало прислонившись к окну и глядя на мелькающие во мраке силуэты деревьев, сидел мальчик, вернее, подросток лет пятнадцати. Как и многие в его возрасте, он был легка нескладным – уже длинным, но слишком худым для своего роста, ему еще не хватало мышц. Зеленая футболка-поло с воротничком мешковато висела на нем, а коричневые брюки не полностью прикрывали щиколотки. Темные, почти черные волосы слегка растрепались – челку скоро придется стричь, она дотянулась до бровей. Лицо мальчика тоже было худеньким, с едва заметными щеками, тонкими губами и небольшим носом. Только большие темные глаза выделялись на нем, удрученно смотря в темноту и почти ничего вокруг не различая.

Ник Арест считал минуты, когда они наконец вернутся домой. Он и Реджент выехали чуть раньше полудня, чтобы встретить дедушку с поезда, который, увы, не доезжал до их городка Стилдейла – ближайшая станция находилась в соседнем городе Силвер-Велли в трех часах пути. Они прибыли точно ко времени, но дедушкин поезд опоздал, и им пришлось ждать в машине, а потом долго не удавалось выехать с вокзала из-за скопившихся там людей. Они уже давно должны были быть дома, но в это день все пошло не по плану.

Ника клонило в сон, он устал. В это время он обычно ложился спать – дедушка не разрешал ему засиживаться допоздна, но заснуть не получалось. Поездки в машине, особенно долгие, всегда вызывали у него неприятные ощущения, внутри как будто сжимался комок и не давал спокойно дышать. Тело напрягалось, движения становились дерганными, хотелось побыстрее выйти из машины, чтобы ощутить неподвижную землю под ногами.

У этого странного отношения к поездкам была своя причина – когда Ник смотрел на дорогу, оставшись наедине с самим собой, ему в голову начинали лесть разные мысли. О том, что когда-то давно его мать также поехала встречать дедушку на железнодорожной станции. Также сидела в машине и смотрела в окно. Наверное, тоже хотела поскорее приехать. Но тогда была зима, дорога покрылась льдом, началась сильная метель. Дедушкин друг, который вызвался довести ее до вокзала, не справился с управлением. А может, не сработали тормоза. На повороте машина вылетела с шоссе, перевернулась, врезалась в деревья. И никто не выжил.

Лицо Ника было каменным, взгляд потускневшим. Казалось, он не чувствует никаких эмоций, и в его голове не сменяются картинки того дня, которого он никогда не видел, но красочно мог себе представить: холод льда, от которого тело поеживалось, завывание метели, скользящие колеса, шум тормозов, раздающийся в ушах, треск и удары… Нику множество раз пересказывали эту историю, и почти каждый раз в конце причитали, как хорошо, что Эрин Арест тогда не взяла с собой двухлетнего сына. Отделаться от всех этих мыслей у Ника не получалось. Он не боялся садиться в машину или повторить судьбу матери, но поездки всегда вызывали нехорошие ассоциации и тяжелую горечь в сердце, о которых никому не хотелось говорить.

После аварии дедушкину машину продали на металлолом, он больше никогда не думал покупать новой и не садился за руль. Сейчас Реджент подвозил их на своей.

До города оставалось несколько километров, когда тишину и грустные мысли Ника прервал механический писк. Радио неожиданно ожило, но это была не песня с радиостанции, а сигнал рации – приемник специально настроен на эту частоту. Трое людей одновременно вздрогнули. Зачем кто-то хотел связаться с ними? Ведь все знали, что они в дороге. Реджент нажал на кнопку, продолжая держать руль второй рукой, и громко недовольно сказал:

– Прием!

– Реджент! Прием! Это Монтгомери. Вы приехали? Приехали в город? – встревоженно спросили на другой стороне.

– Будем через десять-пятнадцать минут. Что у вас там? – тон Реджента стал менее резким, он и Арест напряженно смотрели на приемник и ждали ответа.

– Мы… Мы преследовали их… Одного ранили… довольно сильно, – голос говорящего прерывался то ли от помех, то ли от его тяжелого загнанного дыхания. – Они по дороге… тащили своего. Мы на машине… почти догнали, а они в лес свернули. Мы за ними. Машина на трассе. Далеко не уйдут. Мы около…

Вдруг и без того бессвязная речь оборвалась, радио начало неприятно шипеть разными тонами, раздавались щелчки и шуршание, но слов больше не было слышно.

– Барт? Барт, ответь! – Реджент настойчиво постучал по приемнику, стараясь также не забывать смотреть на дорогу, но отвечало ему только шипение. А потом и оно прекратилось, радио замолкло.

– Монтгомери! Где вы? – подключился Арест, вопросительно переглядываясь с Реджентом и пытаясь выудить смысл из скомканных слов, но и ему никто не ответил. Все это время Ник встревоженно смотрел на дедушку и Реджента, не смея ничего спрашивать. Им было не до него. Что-то случилось.

Реджент нажал на педаль газа, прибавляя скорости. В машине повисло молчание, разбавляемое лишь тихим бормотанием мотора. Все напряженно вглядывались в темноту в течении нескольких непривычно долгих минут.

– Это они! – вдруг Реджент резко затормозил, так что Ника толкнуло вперед. Фары их машины осветили еще одну, синюю, стоящую на обочине по направлению к Стилдейлу вплотную к деревьям. Реджент сразу узнал машину Барта Монтгомери – «Ситроен 2CV2» со сколом краски сбоку и одним помятым крылом, которое уже год как собирались починить. Сегодня Монтгомери должен быть в паре с Винсентом Гранье, но рядом никого не было. Машина стояла закрытой, с выключенным мотором и без света в салоне. Реджент остановил свою машину, открыл окно и, высунувшись, громко позвал:

– Барт! Ба-а-арт! – тишина. – Похоже, они ушли в лес, – предположил он, повернувшись к Аресту. Тот задумчиво погладил подбородок:

– Надо проверить. Не нравится мне все это. Зря пошли вдвоем, – опыт подсказывал ему недоброе.

Арест потянулся назад и достал ружье, которое все это время мирно покоилось в заднем кармане его сиденья. Вылез из машины, щурясь, пока глаза привыкали к темноте, открыл сумку, висящую у него на поясе, достал несколько патронов и принялся торопливо заряжать ружье. Реджент покрутил ручку, закрывая окна машины, выпрыгнул наружу, отчего его ботинки топнули об асфальт и достал пистолет из кобуры на поясе. Раздался щелчок. Реджент начал вставлять в пистолет патроны один за другим из такой же небольшой сумки, как у Ареста. Затем достал маленькую рацию, которую хранил в кармане всегда готовую к работе, включил ее и подкрутил частоту. Ник смотрел на все эти приготовления молча, с широко распахнутыми глазами. Но он знал, куда они идут и зачем им оружие.

– Ник! – резко рявкнул Арест, отчего мальчик вздрогнул. – Из машины не выходи! – в ответ он коротко кивнул дедушке.

Арест и Реджент захлопнули двери. Оставлять Ника одного на пустой дороге выглядело не лучшей идеей, но там, куда они идут, гораздо опаснее. Связь оборвалась, и у них нет времени на обдумывание плана – нужно найти их товарищей и тех, кого они преследовали, как можно скорее.

Свет в машине погас, отчего Нику пришлось несколько раз моргнуть. Хорошо, что ночь сегодня ясная, и почти полная луна давала хоть какой-то свет. Реджент обошел машину, и они с Арестом зашли в возвышающийся над дорогой лес, мгновенно растворившись во тьме. Ник смотрел им вслед на стену деревьев – она казалось непроходимой и скрывающей за собой что-то опасное. Он поерзал на месте от неприятного чувства одиночества, но сейчас ему оставалось только ждать и надеяться, что дедушка и Реджент быстро найду Монтгомери с его напарником и вернутся. Целыми.

Прошло пять минут, десять, пятнадцать. Ник напряженно вслушивался в окружающую тишину, ожидая выстрелов или хотя бы какого-нибудь звука. Тишина и темнота все больше давили на него, но ничего не было. Ночь в лесу, казалось, поглощала все звуки, и людей, пропавших в ней. Глаза уже привыкли, и Ник отчетливо различал в лунном свете передние сиденья, руль, еще одну машину и дорогу… На которой вдруг возник силуэт человека! Ник моргнул, но ему не показалось. Огромными круглыми глазами он, замерев, смотрел на фигуру, которая появилась у машины Монтгомери, и, кажется, попыталась ее открыть, но зашаталась и упала на асфальт. Ник непроизвольно открыл рот и нервно вдохнул. Звук собственного дыхания показался таким громким, словно его мог услышать силуэт на дороге, а Нику этого совсем не хотелось. Но тут он неожиданно понял, что раз человек упал, ему, скорее всего, нужна помощь. Правда, дедушка запретил выходить из машины. Что делать? Может это Монтгомери или его напарник? А если он ранен? Лицо Ника посерьезнело, руки сжались в кулаки. Резко выдохнув и со слишком часто бьющимся сердцем, он открыл дверь и тихо вылез из машины Реджента. Выглянув из-за нее, он увидел, что человек лежит на асфальте, и, хватаясь за бок второй машины, пытается хоть на сантиметр подняться с земли. Ник обошел дверь, на всякий случай, не закрывая ее, и стал осторожно приближаться. Напрягшийся слух уловил странные звуки, похожие на бульканье и кашель, какой бывает, если поперхнешься.

Когда Ник подошел ближе, он наконец, смог разглядеть, что это за человек. И у него внутри все сжалось и похолодело. Это действительно был Барт Монтгомери, Ник довольно часто видел его вместе с дедушкой. Он узнал его по рыжей короткой бороде и почти наголо стриженной машинкой прическе, на макушке переходящей в лысину. Только лица он почти не узнавал – настолько его исказила гримаса боли, страха и ярости одновременно. Глаза были такими вздувшимися и безумными, что казалось, вот-вот выскочат из глазниц, а шею покрывала размазанная пленка крови, вытекающей из рваной раны, которую Монтгомери пытался зажать рукой. Второй он силился найти опору, чтобы встать, но безуспешно. Рука судорожно тыкалась в корпус машины, соскальзывая и падая. Изо рта вырывались хрипы, Монтгомери задыхался, давясь своей же собственной кровью. Кровь залила всю рубашку и уже стало непонятно, какого цвета она была изначально.

Ник смотрел на эту картину, не зная, как помочь. От ужаса он впал в какое-то оцепенение и не мог пошевельнуться. Так прошло больше минуты, пока очередной хрип раненого не вернул его в реальность. Ник дернулся как от удара и быстро подошел сбоку.

– Мистер Монтгомери, я… – но он не успел ничего сказать.

Монтгомери заметил его присутствие, только Ник не был уверен, что он узнал его, и истошно прохрипел: «Вампиры!» Его руки дернулись как будто в попытке отбиться от невидимого противника, так что Нику пришлось отпрянуть. Из раны еще больше хлынула кровь, затапливая асфальт вокруг, образовывая темную липкую лужу. Монтгомери снова захрипел, его руки упали, скрючившись в какое-то неестественное положение. Хрип перешел в бульканье, а потом наступила тишина. Давящая, густая, звенящая тишина. Ник снова подошел ближе к его лицу, но выражения ярости на нем уже не было. Глаза, минуту назад горевшие безумным огнем, остекленели. Нику к горлу подкатила тошнота, и ноги стали подкашиваться от осознания – Барт Монтгомери мертв. Ник смотрел на него не мигая, не в силах оторвать взгляда от произошедшего ужаса. Он громко прерывисто дышал, стоя над телом. Что ему теперь делать? Его всего трясло, и пальцы непроизвольно хватались за края футболки. «Дедушка! Нужно срочно предупредить об этом дедушку!» – Ник завертел головой, отгоняя страх подальше и заставляя себя думать. Нужно найти рацию и сообщить, дедушке и Редженту, что случилось – они ведь ищут Монтгомери в лесу, а он здесь.

Ник кинулся обратно к машине Реджента, и тогда у него в голове пронеслось: ведь последнее, что сказал Монтгомери было «вампиры», и они могут быть недалеко. Это они его убили, они разорвали ему шею. Их погнали вдоль дороги Монтгомери и его напарник. На них всю жизнь охотятся дедушка и Реджент. Для них они брали оружие перед уходом в лес. Когда-то давно от их клыков погиб и отец Ника – он тоже был охотником, но за два месяца до рождения сына ушел сражаться с этими монстрами в лес… И не вернулся. Вампиры терроризируют город и утаскивают людей уже много лет. Асфальт залит кровью, а они, говорят, чуют кровь за милю…

Ник залез в машину и захлопнул дверь дрожащими руками, его продолжало трясти, но он одернул себя – бояться и медлить нельзя, нужно найти рацию. Нику показывали, как ей пользоваться и настраивать частоту. Реджент взял свою в лес, но в машине должна быть запасная. Ник мог бы воспользоваться радиоприемником, вот только для этого машину нужно завести, а Реджент забрал ключи с собой.

Запрокинув заднее сиденье, под которым, как он знал, есть ящик, Ник нагнулся и начал торопливо рыться в нем, другой рукой придерживая сиденье, чтобы оно не упало на него сверху, но в ящике лежало только оружие: несколько пистолетов и коробка, полная патронов. Рации не было. Ник хотел закрыть ящик, но с подозрением покосился на пистолеты. На долю секунды в воображении мелькнула пугающая возможность. Он достал один, открыл коробку с патронами, загреб сколько смог. Затем опустил сиденье и принялся судорожно заряжать пистолет.

С оружием в руке Ник почувствовал себя увереннее. Он оглядывал машину, думая, где еще может лежать рация, когда ему показалось, что за окном мелькнула чья-то тень. Ник потряс головой. Нет, ему точно показалось. Как можно увидеть тень на фоне и так сплошной темноты? Он посмотрел на передние сиденья и панель с рулем, перевел взгляд правее. И тут его осенило. Тот ящик напротив пассажирского сиденья, который водители почему-то называют «бардачком». Рация вполне могла быть там. Ник нагнулся к передним сиденьям, лег межу ними и вытянул правую руку. В левой он сжимал пистолет.

Было трудно дотягиваться через весь салон, Ник еле открыл «бардачок», и дверца со скрипом откинулась вниз. Внутри лежали несколько патронов, скомканная бумажка, ручка, батарейки… и рация! Ник улыбнулся и приподнялся – чтобы ее достать, нужно было подвинуться чуть ближе. Голова тоже поднялась выше, и в поле зрения оказалось лобовое стекло. Ник машинально скользнул по нему взглядом и замер на месте. С той стороны, из-за стекла, на него смотрела пара немигающих темных глаз. Они бы слились с окружающей ночью, если бы в зрачках не поблескивали маленькие зловещие оранжево-красные блики. У Ника зрачки тоже расширились, дыхание остановилось, и он попятился назад. Глаза за стеклом, поняв, что их заметили, моргнули и пропали. Ник жадно, почти до хрипа втянул в себя воздух. Это… Это же… Он не успел додумать мысль, так как позади послышался резкий треск разбитого стекла. Ник обернулся и увидел бледную руку с длинными пальцами, тянущуюся к нему, словно змея. Он не выдержал и вскрикнул. Кое-как постарался повернуться к руке, так, чтобы сзади в качестве опоры оказалась спинка кресла, сжал пистолет обеими руками и выстрелил не целясь.

Ник не умел стрелять по-настоящему. Он должен был начать учиться охотиться на вампиров этой осенью, после того как ему исполнится шестнадцать. С восемнадцати уже можно было носить при себе оружие и ходить в городские патрули, а затем и участвовать в охоте. До этого ему показывали, как нужно заряжать пистолет или ружье. Время от времени он помогал дедушке чистить разное оружие, которого у них в доме было предостаточно. Ему даже дважды дали выстрелить холостыми патронами, когда старшие охотники тренировались, но Ник никогда не стрелял боевыми по движущейся живой мишени. А сейчас он попал, не точно, но задел. Ему помогло маленькое пространство машины – руке просто некуда было уйти от выстрела.

Сначала раздался грохот, потом Ник услышал чье-то шипение. Рука отпрянула и мгновенно исчезла в темноте. Не веря, что попал, Ник хлопал глазами, прижимая к себе пистолет. Он не верил, что вообще сейчас видел все это, но гулкий звук сверху не позволил ему долго шокировано сидеть. Вампир, что, залез на крышу машины? «Рация!», – мысль резко дернулась у Ника в голове. У него есть шанс, только если он сможет связаться с дедушкой и Реджентом, поэтому Ник снова кинулся к передним сиденьям, слушая как над ним раздаются удары о крышу. Он старался не обращать на них внимание и упрямо тянулся к «бардачку», не отрывая от рации взгляда – и в этом была его ошибка. Пока он смотрел на нее, а удары сверху заглушали остальные звуки, через дыру в стекле в машину вновь проникла бледная рука, только раны от выстрела на ней не было. Она бесшумно спустилась вниз и медленно нажала на рычаг, открывающий дверь. Также медленно и тихо дверь открылась.

Ник почти дотянулся до рации, оставалось буквально пару сантиметров, сейчас он достанет ее, включит и сможет позвать на помощь. Вдруг на лобовое стекло нанесли удар кулаком, не настолько сильный, чтобы разбить вдребезги, но трещины пошли. Ник инстинктивно отдернул руку, но тут же потянулся снова. Странно, но вместо того, чтобы приближаться, он отдалялся от своей цели. Оставалось же чуть-чуть? Внезапно Ник понял, что его держат за плечи и тянут назад все сильнее. Вот уже мимо пронеслись спинки передних сидений. Он попытался схватиться за них, но его резко перевернуло вниз, голова оказалась на заднем сиденье, а потолок машины теперь был перед глазами. Потеряв ориентацию в пространстве, от отчаяния Ник выстрелил куда-то вверх, где вроде бы прыгал вампир. И все же успел подумать: «Если рука ударила стекло спереди, как его могли схватить сзади? Даже вампир не может так изогнуться. Только если…»

Потолок быстро пронесся над ним, и Ника вытащили в темноту. Сиденье кончилось, ноги упали на асфальт, однако его крепко держали за плечи, так что Ник практически встал. Он попытался вырваться, поднял руку с пистолетом, но его тут же выбили сильным отточенным ударом, и оружие с треском укатилось под машину. В ту же секунду Ник почувствовал у шеи что-то холодное. Он инстинктивно дернулся, но одной рукой тело схватили под грудью, прижав к ней руки и не давая сопротивляться, а другой ближе приставили нож, больно давя на шею. Ник был в ловушке. А из темноты на него пристально смотрели два глаза с горящими отблесками в зрачках. Черный силуэт встал в тени между ним и машиной, и буравил его ледяным взглядом. Рука, обвивавшая Ника, сжала еще сильней. Она была почти такой же холодной, как нож у шеи. Ник из последних сил дернулся еще раз. Сзади послышался тихий смешок.

Только если… Вампиров двое.

Ник заметил, что тот из них, который разглядывал его, держится за руку – значит, это его он ранил. Вампир подошел ближе, прищурив глаза так, что зрачки сузились, как у кошки. И снова расширились. Он как будто изменился во взгляде, хотя во мраке Ник не видел выражения его лица, только поблескивающие жуткие глаза.

– Питер, ты знаешь, что это за мальчик? – вдруг медленно проговорил вампир низким бархатным вполне человеческим голосом, и также неторопливо, с удовольствием смакуя каждое слово, продолжил: – Это внук Ареста. – Он говорил тихо и спокойно, только в его тоне проскальзывала едва уловимая угроза, и от этого «едва» кровь стыла в жилах.

– Внучек Ареста? – раздался громкий удивленный возглас у Ника над ухом. Второй голос был звонче и громче, не такой низкий, с подтрунивающими нотками. – Быть не может! Ты уверен?

– Уверен. Абсолютно. Впрочем… Сейчас выясним, – первый вампир резко дернулся в сторону леса, услышав шум, и Ник почувствовал, что дернулся и второй, хотя сам он ничего не слышал.

***

Арест и Реджент быстро углублялись в лес, но никаких признаков людей или вампиров не находили. Охотники молча переглядывались, ступали осторожно, стараясь даже дышать тише. Они знали, что вампиры легко могут услышать их, и ночь – их время, а люди сейчас еще и слепы. Лишь один небольшой фонарик в руке Реджента освещал им путь. Опасность стать застигнутыми врасплох крайне велика, нужно быть предельно внимательными. На стороне вампиров скорость, сила, выносливость и быстрая регенерация, а еще острый слух и обоняние, способное различить запах даже одной капли крови. Но и люди не беспомощны. Яркий свет слепит и легко дезориентирует вампиров, им крайне неприятно смотреть на солнце, чем дольше они на нем, тем быстрее их глаза устают. А когда вампиры устают – быстрее становятся голодными. Они чувствительны к резким запахам и не переносят их – отсюда миф про чеснок. Огонь заживо плавит вампирам плоть, причиняя ужасную боль, заживление ожогов дается им тяжело и отнимает много сил. И обычная пуля вполне способна нанести им урон, пусть не такой смертельный, как человеку, но охотники нашли особый сплав из свинца, серебра, меди и, возможно, чего-то еще, состав которого держали в секрете. Такие пули по эффекту были сходны с огнем – врезались глубоко в тело, прожигая его. Раны от них были болезненней и заживали хуже. «Убить вампира можно, не такие уж они и бессмертные», – любил говорить Арест. Легенда приписывала изобретение этого сплава его предкам. Только пули из него приходилось экономить: при погоне, когда множество выстрелов летело мимо, охотники чаще использовали обычные, а «специальные» – только если были уверены в попадании, потому что сделать такой сплав было непросто. Свинец и серебро уже не добывали в шахте Стилдейла, как раньше, их можно было найти только в Силвер-Велли, а остальных ингредиентов поблизости не было, поэтому Арест лично ездил в неизвестном направлении несколько раз в год, заказывая изготовление пуль. Его маршрут, как и состав сплава, мало кому был известен. Он всегда уезжал без предупреждения и ездил разными дорогами, чтобы вампиры не смогли проследить за ним. Сегодня он как раз возвращался из такой поездки, когда его соратникам понадобилась помощь.