Младшая пятая жена дракона. Судьба вне гарема

Но сегодня мы решили не проводить разведку, есть ли тут ночная жизнь, а легли спать. На всякий случай, плотно прижавшись друг другу, как уже привыкли ночевать в пути под открытым небом. Так было безопаснее.

Если ночь наступила резко, то утро начиналось постепенно: с первыми робкими солнечными лучами, трелью птиц и нежным, лёгким касанием ветерка.

«Неужели окно не закрыла?» – с этой тревожной мыслью я и проснулась.

Но нет. Это было стандартное проветривание цветочного дворца. Сунь-Ань уже стояла возле окна, одетая и во всеоружии (с длинным кинжалом наизготовку), когда я её окликнула, наёмница убрала его и спокойно сказала:

– Судя по тому, что все окна во дворце открыты, это у них традиция такая. Или, – она пожала плечами. – Это система уборки дриад.

И точно, лёгкий ветерок пронёсся по всей комнате, сметая пыль, освежая цветы на стенах и даже каким-то неуловимым движением, застелив постель.

Наверное, хорошо, что я с неё встала, а то могли и меня… «застелить».

– Становится понятно, почему ночь наступила так резко, – наёмница высунулась по пояс в окно и на что-то нам указала.

А за окном… Нет, такого зрелища ещё не было в моей жизни: высоченные вековые деревья Изумрудного леса, что вчера стояли вокруг княжеской поляны, сейчас лежали в полусогнутом состоянии в направлении дворца, их ветви с широкими, как зонты, листьями постепенно поднимались вверх, пропуская таким образом свет восходящего солнца.

– Получается, ночью они опустились и накрыли дворец, как шатром? – в изумлении прошептала я.

– Непроницаемым шатром, – лаконично добавила Сунь-Ань.

А дальше нас ждало большое испытание – завтрак.

Чем нас могли напоить с утра, было и неизвестно, и волнительно. Если Цветущий Пион так озабочен расспросами, что заманил меня сюда, то вряд ли он просто отступится.

В дверь деликатно постучали, мы переглянулись, но не пускать визитёра было бы невежливо, невозможно вечно прятаться в стенах спальной комнаты.

– Войдите, – сказала я, неожиданно тоненьким голоском (он, видимо, сорвался на писк в ожидании нового «нектара»).

И в эффектно распахнувшихся дверях появился прекрасный дриад. Нет, это не был Пион Белый. Но, судя по его роскошным одеждам, красивому лицу и страшно блудливой улыбке, он тоже был из знати.

Изящный юноша с бордовыми волосами (кто знает, может, по возрасту он мне в деды годится?), сияя, зашёл к нам в комнату.

– Лучезарная Адалия, позвольте представиться, я – Георгин Великолепный, назначен князем Пионом вам в сопровождающие!

И не успела я подумать, как отказаться от такого счастья, как он напористо продолжал:

– Для меня великая честь служить столь прекрасной госпоже, – тут его взгляд упал на Сунь-Ань, Георгин замер, его тёмно-красные глаза чуть расширились. – О, мне повезло намного больше, чем я предполагал! Я удостоился служить двум прекрасным госпожам!

Дриад незамедлительно попытался взять нас обеих под руки, со мной-то у него вышло, а вот наёмница ловко ускользнула от столь наглых поползновений.

Однако это не смутило красавца:

– Завтрак, о сиятельные госпожи! Вас ожидает волшебный, чудесный завтрак в обществе самого Цветущего князя. Это будет великолепно и запомнится на всю жизнь.

– Надеюсь, не столь волшебно, как вчера, – пробурчала я себе под нос.

Наш сопровождающий сделал вид, что ничего не услышал, и бодро потащил нас в трапезный зал, попутно продолжая изливать восторги на нас, на дворец, на князя и даже на солнце, что «сверкало так ярко, что жизнь становилась всё чудеснее и интереснее» (его цитата).

А в трапезной… снова был пир. Множество дриад разных сортов (о, простите, родов) и роскошный длиннющий стол, заставленный… конечно, нектарами.

Вчера мы испытали сытость от них, но питаться целебной (или волшебной, это как посмотреть) водой постоянно… Нет, уж увольте. Надо сбежать отсюда, да хотя бы на рынок, там точно должно найтись что-то более подходящее людям.

Но сам завтрак нам пришлось пережить. Каждый нектар, который мне подносили, сначала проверял Фан на наличие чар, и только затем пробовала напиток я. Князь предпочёл игнорировать подобную бестактность (когда выбор стоит между тем, чтобы показаться грубиянкой или разболтать свои тайны, решение очевидно). Зато нас безостановочно засыпали комплиментами и сам Пион Белый, и все его придворные: когда выдыхался один, подключался другой.

Георгин Великолепный сидел возле Сунь-Ань и старательно подливал ей нектары, которые наёмница успешно игнорировала.

Наконец пытка, в смысле, завтрак закончился. И сразу начался торг. Между мной и князем.

– Благодарю вас, ваше цветущее сиятельство, за такое великолепное гостеприимство. Но мы больше не можем позволить себе столь беззастенчиво им пользоваться.

– Ах, что вы, Адалия! Посещение смертных человечек – отрада для наших сердец! Не разбивайте их!

– Я не посмею, но пора и нам заняться делами, не хочется вас стеснять.

– Что вы! Какие стеснения! Мы поможем вам разобраться с делами и с радостью примем вас в нашем доме на всё время!

Облагодетельствовал так облагодетельствовал!

Я ослепительно улыбнулась:

– Благодарю, ваше сиятельство, – я сделала низкий поклон. – Не передать словами мой восторг от такой щедрости. Тогда мы пойдём.

– Ах, как бы я сам хотел быть рядом с вами! – взгрустнул князь, тяжко вздыхая. – Но не смею вас обременять. Любуйтесь красотами Изумрудного леса, милая Адалия.

Он сделал шаг, оказавшись рядом со мной так близко, что наши лица едва не соприкоснулись, когда он нагнулся ко мне.

– Но я вам оставлю этот подарок, чтобы он напоминал вам обо мне весь день.

Цветочный аромат князя окутал меня, и я затаила дыхание, опасаясь вновь быть очарованной. Князь лишь хитро улыбнулся, его зелёные глаза сверкнули, и он, достав из своей причёски белый пион, аккуратно прикрепил цветок к моим волосам.

– До вечера, прекрасная Адалия, – сказал он с таким придыханием, что смущающие мысли невольно закрались мне в голову.

Князь меж тем повернулся к своим придворным:

– Георгин Великолепный сопроводит наших прекрасных гостей, – Пион Белый, благожелательно улыбаясь, махал рукой.

А бордовый красавец и не уходил никуда: так и ошивался возле Сунь-Ань, не отходя от наёмницы ни на шаг.

Наша прогулка до Большого торга (я заявила, что хочу пройти туда пешком) немного затянулась. Оказалось, что путь неблизкий, а отделаться от сопровождающего, которого так любезно и настойчиво нам отрядил князь, не вышло.

Сунь-Ань делала шаг, он тоже, она отходила в сторону, он, зеркально повторяя её движения, следовал за ней. В конце концов мы сдались в попытках оставить где-нибудь бордового, и просто стали двигаться в заданном направлении.

– Как долго ещё идти до Торга? – спустя весьма продолжительное время не вытерпела я.

Лесные красоты были прекрасны, погода по-летнему приятная, но без удушающей жары, тропинка, что здесь выдавали за дорогу, удобная, но шли мы долго.

Георгин посмотрел на солнце, что виднелось меж могучих ветвей, и изрёк:

– Если идти так же, то к закату доберёмся.

– О, я не ожидала, что дворец находится так далеко от столицы.

– Ничуть, прекраснейшая, мы как раз и идём по ней, в смысле, по столице.

– Неужели? – я оглянулась: вокруг стоял лишь лес.

– Столица Изумрудного княжества отличается от поселений других народов, – улыбнулся Георгин. Вообще улыбка не сходила с его лица. – Наш народ ценит уединение.

«Да неужели? Что-то вчера ни на пиру, ни на торге я этого не заметила!» Но вслух сказала:

– А есть ли какой-то иной путь? Более… короткий? Хотелось бы добраться до Торга, когда солнце ещё высоко.

И снова эта ослепительная улыбка:

– Если госпожа нагулялась, то могу предложить проход по тайным тропам.

Печально, что этот бордовый тип был умён. Я отказалась от кареты с журавлями по той причине, что рассчитывала оставить сопровождающего где-нибудь по дороге, у Сунь-Ань были умения, позволяющие оторваться и от явной, и от тайной слежки. Увы, с Георгином её трюки не сработали. Он будто предвидел каждый её шаг, каждое движение. И наслаждался этим, радостная улыбка не сходила у него с лица.

Пришлось и мне сдаться.

– Давайте ваши тайные тропы.

Георгин снова улыбнулся (бесило это уже не только меня, но и всегда хладнокровную Сунь-Ань).

– Прошу, прекрасная Адалия, – поклонился Георгин. – И вы, моя госпожа, – нежно проворковал он, пожирая наёмницу глазами.

Сунь-Ань вздрогнула, никогда ранее на неё не было направлено столько внимания, тем более, такого.

Мы свернули в лес, и нам под ноги легла тропинка, едва заметная в высокой траве. Шаг, и мы оказались в совершенно иной части леса. Тут могучие деревья плотно примыкали друг к другу. Голые стволы лишь в вышине имели ветви, которые вообще не пропускали солнечный свет.

– Не пугайтесь, прекрасные госпожи, – шёпот Георгина, казалось, нарушил царящую тут тишину, и сумрак вокруг нас сгустился ещё больше.

Он взял Сунь-Ань за руку, та даже не стала сопротивляться.

Вслед за Георгином мы сделали шага три и оказались, нет, даже не в другом месте, а в другом времени.

Деревья тут росли редко, с невероятно толстыми стволами, невысокие, с низкими, широко раскинувшимися ветками. Но не они производили впечатление.

Тут царила ночь. На бархатной темноте неба сияли миллиарды звёзд. И все они представляли собой путь. Не так – они были Путём. Великим Путём среди звёзд.

Похоже, мы нашли первую загадку старика-кипариса: «Ты найдёшь свой путь среди звёзд, он единственный будет так хорош».

Глава 4. Торговля – дело хитрое

На Большой Торг мы действительно вышли, когда солнце было ещё высоко. Я пребывала в некоторой ошеломлённой задумчивости от прохода по тайным тропам. Нечто похожее на то, о чём говорил нам старый торговец, мы нашли (причём благодаря Георгину), но что теперь делать с этим? Идти по этому небесному пути? Но как? Я уже не говорю, что для начала нужно снова попасть в это место и желательно без дриад. А если мы всё же попадём туда… найдём ли следующую загадку? Или уже саму жемчужину?

Но пришлось пока решать другую проблему. Точнее, прежнюю – как отделаться от нашего сопровождающего?

Пока всё, что пришло в голову, это замучить бордового хождением с нами по лавкам. Деньги у нас были (продажа моего погребального платья принесла нам немалую прибыль), да и закупить товар тут с целью дальнейшей перепродажи имело смысл.

И мы принялись беззастенчиво торговаться, да так, что у нашего шпиона не осталось никаких сомнений, что мы действительно торговцы, а не притворяемся ими.

Так я в три раза сбила первоначальную цену за мешочек волшебных семян дерева индрогиль, прикупила задёшево нектар бессмертия (сок травы иссуктуль, что растёт только в Изумрудном лесу). Бессмертия он, конечно, не давал, но мог спокойно залечивать весьма серьёзные раны.

А ещё мы купили какие-то странные грибы, которые, по утверждению хозяина самой большой ивы на торге, давали на время возможность обрести невидимость. Утверждение сомнительное, но торговец так твёрдо стоял на первоначальной цене, что заинтересовал меня, и, хотя цену сбить не удалось, я приобрела несколько штучек. Очень уж захотелось проверить истинность утверждений торговца, а ещё я видела, как загорелись глаза у Сунь-Ань, когда нам рассказывали про невидимость.

Чтобы продержать в тонусе нашего сопровождающего и перевести его в статус носильщика, я накупила множество дешёвых и объёмных вещей. Нагрузить тяжестями Георгина Великолепного мне казалось просто необходимым. И когда он стал тащить за нами несколько приличных что по тяжести, что по объёму мешков, радостная улыбка наконец начала сползать с его безупречного лица. Он, правда, силился нацепить её обратно каждый раз, когда ему казалось, что Сунь-Ань смотрит на него.

Так за покупками мы и не заметили, что солнце уже коснулось горизонта, точнее, края верхушек деревьев Изумрудного леса. Но возвращаться в Цветущий дворец я не торопилась, во-первых, мне было интересно посмотреть, действительно ли с заходом светила жизнь тут затухает, а во-вторых, мы не сделали главное: не купили себе нормальной еды.

Чем сейчас и занялись, потихоньку наблюдая за окружающей обстановкой.

А посмотреть было на что.

Некоторые лавки закрывались, и ветви их деревьев опускались вниз, но другие, напротив, ещё шире распахивали свои двери, а рядом с ними появлялись рои светлячков, придавая торжищу праздничный вид.

На берегу торгового озера загорались таинственным фиолетовым, синим, а некоторые бледно-розовым светом ночные цветы Разамунды, древнего кустарника: по легендам, он появился ещё до рождения драконов, и был самым почитаемым растением на материке. Я точно знаю, что в царстве Шень за один его росток давали бешеные деньги. Для сравнения: город Арнад мог полгода безбедно жить на такую сумму.

Чем он был столь хорош, кроме того, что цветы светились по ночам, и был самым древним, мне было неясно. Порой и люди, и нелюди придают значимость странным вещам. А со значимостью приходит и ценность.

Вот и мы поспешили к лавкам возле этих чудесных кустов, где уже и кроме нас толпилось много народу.

Как ни странно, мы были вознаграждены. Под одним из таких кустов продавалась человеческая еда. Мы купили несколько паровых булочек с мясом и немедленно их умяли. А вот чтобы купить ещё что-то, возникла заминка. Торговец отказался брать деньги и потребовал оплату игрой.

Оказалось, что по ночам дриады предпочитают азартные игры. Ставки делались на разные вещи. Нам предложили сыграть в загадки, чтобы получить миску лапши, в других местах товар предлагали, как выигрыш в «Го», а где-то нектар бессмертия, который я получила, сбивая цену, можно было выиграть в кости. Причём толпа возле лавок делилась на игроков и болельщиков, тот, кто не рисковал играть сам, с большим азартом болел за играющих. Присмотревшись, я поняла, что болельщики делали ставки, и тут ещё неизвестно, кто будет в большей прибыли: тот, кто выиграл или тот, кто поставил.

Едой хотелось запастись, и, если лапша точно раскиснет, то жареное мясо – нет. Я приметила утку, запечённую целиком на вертеле и облитую, судя по запаху, кисло-сладким соусом. От этого запаха воспоминания о булочках моментально испарились и у нас потекли слюнки.

– Хочу это! – указала я хозяину на ароматное блюдо.

– Прошу, о блистательная госпожа, ответьте на вопрос нашего мудреца. Но предупреждаю: ещё никто не смог дать правильный ответ.

Хитрые глаза-щёлочки хозяина ещё больше сузились, а я поняла: чтобы ответ зачли, нужно больше ставок. И принялась нахваливать и себя, и утку, привлекая больше внимания к нам. Народ заинтересовался и потянулся к лавке.

Дриад, в свою очередь, принялся расписывать сложность вопроса и сокрушённо сомневаться, что такой юной госпоже удастся правильно на него ответить. Это привлекло и народ, и ставки.

И наконец-то, видимо, когда хозяин подсчитал свои потенциальные барыши, он задал вопрос.

– Женщина была замужем за достойным человеком, он был богат, знатен и почитал жену свою. Жили они хорошо, но чего-то ей не хватало в душе: то ли романтики, то ли приключений женских. Встретила она юного красавца, что клялся ей в вечной любви. И вот вопрос: что сделала женщина и почему? И что бы сделали вы?

Дриад улыбался, щурился и хитрость так и лилась из него.

Вопрос действительно непростой, и, по правде, тут не один вопрос, а несколько. История эта известная в народе: много таких ходит, кто-то поучительно её рассказывает, кто-то – нет. Если ответить правильно, как обществом приветствуется, явно не получу я утку, слишком просто. Да, судя по всему, и ответ обосновать нужно.

– Спасибо за вопрос, хозяин. Мудрую историю ты рассказал, жизненную. А позволь ещё спросить, какому народу принадлежала женщина и муж её?

– Разве ж это важно? – с очевидным превосходством спросил он. – Какому роду ни принадлежали бы они, в супружестве все к одному стремятся.

Народ вокруг согласно зашумел. А были тут не только дриады, но и купцы с разных земель.

– Выбор между благополучием и любовью, без сомнения, не решить просто так… – в задумчивости протянула я. Глаза хозяина победно сверкнули.

Те же, кто ставки на меня сделали, начали волноваться.

И зря, я сама выбор такой уже для себя сделала, хотя и не было у меня красавца молодого, к которому сбежать можно.

– Каждый к счастью стремится. Но не каждый на выбор решиться может. Думаю, не так и важно, что сделала та женщина. Осталась с мужем или ушла к другому, важно иное. Поняла ли она, что ей действительно самой нужно? Если она это поняла, то счастлива осталась, если нет – то умерла в несчастье. А я же предпочла бы свободу, она не зависит от конкретного мужчины, но она даёт возможность быть с тем, кто достоин.

Пока я говорила, глаза хозяина из щёлочек становились всё больше и круглее. И я решила окончательно закрепить успех.

– Добавлю ещё, что важно разбираться в людях. Тот факт, что прекрасный юноша клялся в вечной любви, не говорит о том, что он будет любить вечно, и то, что муж её ни слова нежного не сказал, не значит, что не любил он её. Тот, кто видит, может решать правильно.

Дриад вышел из-за прилавка и низко мне поклонился:

– Мудра ты, госпожа, не по годам.

Народ вокруг зашумел, кто-то – радостно забирая прибыль, кто-то – разочарованно теряя. Выбор – он такой. И в ставках тоже нужно уметь разбираться, не только в загадках, но и в людях.

А я за мудрость свою стала счастливой обладательницей утки в кисло-сладком соусе.

Обратно мы вернулись на журавлях, сил идти пешком не было, да и отделаться от Георгина всё равно не вышло.

В цветочном дворце, несмотря на поздний вечер, я бы сказала, почти ночь, нас ждали. И нет – это был не пир, а ужин в приватной обстановке с князем Пионом Белым.

Нам накрыли стол в малом зале, расставили свечи, драпировки нежно трепетали, живые цветы (которые были повсюду) источали приятный аромат.

– Адалия! – восхитился непонятно чему князь. – Как вы трудолюбивы, а как мудры! Весть о вашей победе дошла уже и до нас.

Ну конечно! «Дошла весть», всё Георгин доложил!

В приветствии, расставив руки так, что широкие рукава одежд делали князя похожим на большую птицу (того же журавля, к примеру), он шёл навстречу ко мне.

– Ваше сиятельство, – склонилась в поклоне я. – Благодарю за дивную заботу вас и вашего сопровождающего. Но, право слово, я так устала, что ноги меня не держат, а сон смежает мои веки, так что вряд ли я буду приятным собеседником.

– Ну что вы, чудесное дитя, не лишайте меня вашего прелестного общества. Дайте хотя бы мгновение насладиться им.

Если так, подумала я, то «мгновение» уже прошло. Но, увы, то была всего лишь аллегория, и меня усадили на мягкие подушки и налили очередной, судя по всему, чаровской нектар.

Фан, высунув носик и понюхав его, шепнул, что он лишь дарит бодрость и язык мне не развяжет.

Князь принялся болтать о пустяках, рассказывая мне разные смешные истории, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что нахожу его приятным собеседником. Тут же, проверив свои чувства, я убедилась, что не нахожу в себе стремления всё рассказать и успокоилась.

– А вы? Вы, Адалия, много путешествовали? – заглядывая в мои глаза с искренним интересом, спросил дриад. – Расскажите мне, если не о себе, то просто какую-нибудь примечательную историю? Я очень люблю истории…

– Историю? – задумалась я. За бытность мою в торговом деле я много чего слышала, но тут решила кое-что проверить. – Самая удивительная история, что я узнала, даже, скорее, сказка или легенда… о жемчужине пространства… вы знаете её?

Я внимательно следила за реакцией князя. И он меня не разочаровал, глаза его засияли.

– Не только слышал, но даже участвовал!

– Участвовали? Но как? – я и удивилась, и обрадовалась одновременно.

– Да, милая Адалия, это не сказка и не легенда, а реальное событие. Поведать вам?

– Конечно! – вскричала я.

– Тогда садитесь поближе ко мне, так будет… интереснее.

Князь с любопытством посмотрел на меня: «как я отреагирую на предложение»?

А я… смутилась. Он рассмеялся и придвинулся ко мне сам.

– Вы так юны! – восхищённо прошептал Пион, и начал свой рассказ. Он мало чем отличался от того, что ранее говорил мне Фан, но изобиловал подробностями похода дриада вместе с драконами.

Под журчание его речи меня начал одолевать сон, и я незаметно для себя склонила голову на плечо дриаду.

– Адалия, – сквозь дрёму я услышала настойчивый голос. – А что вы знаете о жемчужине?

– Да мало чего, – пробормотала я, так не хотелось, чтобы меня тревожили, плечо дриада было невероятно удобным, аромат пионов нежным. Спокойствие и безопасность, вот что я чувствовала рядом с князем.

– Расскажи мне, – услышала я шёпот, и как во сне ответила ему:

– Путь среди звёзд… единственный будет так хорош…

– Да!!! – глаза дриада ярко засветились зелёным.

И этот свет, распространившись по всей комнате, погрузил меня в беспробудный сон.

А наутро я ничего не помнила.

Глава 5. Опасности для одинокой девы

– Мы пили вчера? – допытывалась я с утра у Фана и Сунь-Ань.

– Только нектар, – пожав плечами, отвечала наёмница, но вид у неё был… смущённый.

– Он был безопасен, – Фан сидел на прикроватном столике и уплетал остатки утки. Ну как остатки? Нам с Сунь-Ань удалось отвоевать для себя ножки и крылышки, остальное досталось дракончику.

– Да? А мне кажется, что вчера что-то произошло, но я забыла, что… И мне кажется, это важно…

– Ну… – оторвался от утки дракончик, – вечером вы долго болтали с Цветущим князем, ты уснула за разговорами, и он принёс тебя сюда. В общем-то и всё. Правда же, Сунь-Ань?

Наёмница неуверенно кивнула, и снова я увидела смущение на её всегда спокойном лице.

– А я… ничего лишнего не сказала?

Фан, который вновь вернулся к еде, с неохотой оторвался от любимого занятия и задумался, видимо, перебирая в памяти наш разговор.

– Нет, – решительно ответил он. – ничего лишнего ты не сказала.

– Да? – я почему-то всё ещё была не уверена. Такое чувство, будто наедине с дриадом что-то произошло. Что-то важное. Но что именно, вспомнить я не могла.

Когда мы спустились в пиршественный зал и выпили положенную нам порцию утреннего нектара (после мяса это было вполне приемлемо и не вызывало отторжения), нас встретили как всегда восторгами и восхищением. Князь сиял и был ещё более любезен (если такое в принципе возможно) и даже спокойно отпустил нас на Торг, когда я отказалась от сопровождения.

– Ах, вы так трудолюбивы, Адалия!

Недоволен этим остался только бордовый Георгин Великолепный, он с тоской проводил нас глазами (точнее, Сунь-Ань), а вот реакция наёмницы меня удивила: она тайно следила за нашим вчерашним сопровождающим, немедленно отводя взгляд, как только тот смотрел на неё.

Уверенность, что вчера у неё что-то произошло с ним, меня не оставляла.

Почувствовав свободу, мы не стали больше ходить по лавкам, а решили сразу пойти к старику-кипарису. И хотя на Торгу с утра было много народу, возле его дерева – никого, а двери в лавку закрыты.

– За нами слежка, – предупредила Сунь-Ань.

Я пожала плечами: нисколько не сомневалась, раз нас отпустили без явного сопровождающего, значит отправят тайного.

– Не имеет значения то, что мы были в лавке у кипариса, они и так знают, нас же подстерегли прямо на выходе из неё.

И я постучала в дверь. Нам не открыли. Я постучала сильнее. Увы, результат был тот же. Ни шороха, ни звука. Будто бы там и не было никого.

– Эти двери всегда закрыты, – услышала я позади себя голос.

Обернувшись, увидела хозяина куста Розамунды, того самого, кто вчера задал мне загадку.

– Всегда закрыты? – переспросила я. – Но на днях мы побывали там и даже говорили с хозяином!

– Да? – удивился дриад. – Это весьма необычно, мудрая госпожа. Лавка Древнего Кипариса открывается только раз в месяц, в ночь тёмной луны. Если вы были на днях… Нет, невозможно, старик никогда не изменяет своим привычкам. Если только…

Дриад надолго задумался, а потом вскинул на меня изумлённый взгляд:

– Если только он не ждал именно вас. Вы были особенным гостем?

– Я не знаю… – растерялась я. – Просто зашла…

– У Древнего Кипариса не бывает случайностей, – покачал головой дриад.

Мой собеседник пошёл своей дорогой. Я же снова постучала в дверь лавки. Безрезультатно.

– Ещё несколько ночей до новой луны, – сказал Фан, высунув свой нос из рукава моего платья, где прятался уже, скорее, по привычке, чем по необходимости.

– Думаешь, нам стоит подождать?

– А у нас есть выбор? – нахмурился Фан.

Я отошла от дверей лавки и по кругу осмотрела толстый ствол дерева. Ничего похожего на окна не было: ни щёлочки, только старая кора.