Бестселлер. Сказки жуткого дома

Подвал разветвлялся влево и вправо, угольник, относившийся к квартире Лены и Стаса, был расположен слева. Девушке нужно было пройти не более пяти метров, чтобы дойти до включателя, нажав на который можно зажечь лампу, что висела над входом именно в их с мужем отсек подвала. Лена хотела пройти это расстояние как можно скорее, но двигалась крайне медленно, словно опасаясь, что сейчас из-за очередного угла на нее кто-то выскочит.

Наконец, добравшись до своего отсека, Лена нажала на включатель, и загорелась еще одна лампочка, которая висела прямо над дверью входа в угольник. Лена поставила ведра, достала из кармана ключ и открыла навесной замок. Войдя в угольник и включив свет там, ей отчего-то стало спокойнее.

Девушка набрала два ведра угля, поставила их около двери, приготовившись выходить, как вдруг услышала шум за дверью: в подвале кто-то был. Она стала пятиться назад, ища глазами лопату, которой только что набирала уголь. Шум продолжался: кто-то явно шел по подвалу, и шаги приближались. Вдруг дверь резко распахнулась, и Лена бросилась за лопатой.

- Здрасьте! – услышала она. – Вам помочь?

Перед ней стоял мальчишка-подросток, сын соседки Аллы.

- А я гляжу: свет горит. Думаю, дай, помогу, - сказал парнишка.

Лена выдохнула, положила на место лопату, сделала вид, что не испугалась мальчика, и поблагодарила его за помощь.

- Я отнесу ваши ведра, а потом спущусь за своими, - сказал он и ловко ухватил два ведра Лены. Она выключила свет в угольнике, повесила и закрыла навесной замок, погасила лампу над дверью и уверенно пошла за мальчишкой к выходу. Но вдруг Лене показалось, что в противоположном крыле, где горела лампа около угольника парнишки, прошла мужская фигура.

- Ты не один в подвале? – спросила она у мальчика.

- Один, конечно, - удивился тот, уже поднимаясь по ступеням. – А кому еще здесь быть? Мама редко ходит за углем, сестра никогда. Я и бабушкам-соседкам часто уголь приношу.

Лена больше расспрашивать не стала, лишь еще раз поблагодарила парня.

- А вы не боитесь здесь жить? – спросил он, ставя ведра у двери квартиры Лены. – Ну, убийства и все такое…

- Не боюсь, - выпалила Лена, возясь с замком, не глядя мальчишке в глаза. – В каждом доме что-то случается.

- Мама говорит, что, когда я вырасту и женюсь, не позволит мне привести жену в этот дом, - ответил подросток. – И она сама тоже…

- Что – тоже? – переспросила Лена.

- Замуж она второй раз не выйдет, пока здесь живет. Она так сказала. Где угодно, только не в этом доме.

- Почему? – Лена взглянула на парня.

- А то вы не знаете! – ухмыльнулся он. – Здесь все мужья своих жен того, этого, - мальчик провел большим пальцем по своему горлу.

- И ты веришь в это?

- Я бы не верил, если бы сам не знал. Мы здесь живем десять лет, как мама с отцом развелась. У него теперь другая семья. Так вот. Мне было пять лет, и при мне здесь уже троих женщин убили. И в нашей квартире перед тем как мы с мамой и сестрой сюда въехали, мужик, что здесь жил, жену свою повесил.

- Как это – повесил? – удивилась Лена.

- А вот так, - мальчик развел руками. – Руки и ноги связал, в рот кляп затолкал и повесил.

- Жуть какая…

- Ага. Поэтому я и спросил: не боитесь?

- Денис! – мама мальчишки выглянула из своей квартиры. – Ты где пропал?

- Я помог уголь донести, - ответил парень.

- Доброе утро, - улыбнулась Алле Лена. – Ваш сын помог мне. Спасибо большое.

- Не за что, - сказала Алла. – Денис, нам тоже нужен уголь. Я же жду!

Мальчишка попрощался с Леной и ушел вниз за своими ведрами, а Лена осталась стоять в подъезде.

- У вас все хорошо? – спросила ее Алла.

- Да, - быстро ответила Лена. – Еще раз благодарю за помощь вашего сына!

- Не за что, - задумчиво сказала женщина и вернулась в свою квартиру. Лена вошла в свою.

Дома было холодно и тихо. Стас так и не вернулся. Завтрак готовить было некому, сама Лена же есть не хотела.

Когда дети в группе уснули, Лена отпросилась с работы и поехала на работу мужа. Все полчаса, что она провела в автобусе, она представляла себе всевозможные беды, какие могли бы случиться с ее мужем. Снег продолжал идти, дороги заметало. Лена смотрела в окно, вглядываясь в прохожих, которые прятали свои лица от снега. Ей хотелось узнать хоть в одном из них своего Станислава, но она прекрасно понимала, что это маловероятно.

На работе Стаса не оказалось, однако его коллеги сказали, что ушел он совсем недавно. На вопрос Лены о том, когда ее муж пришел, двое мужчин, переглянувшись, ответили, что Стас ночевал на работе. Лену это задело, однако ей стало спокойнее: с ее мужем все в порядке, а все ее фантазии о самом худшем развеялись, оставив лишь фантом грусти и безысходности.

Лена, вернувшись на работу, успела как раз к репетиции детского новогоднего утренника. Отыграв свою роль, она решила, что костюм Снегурочки на нее великоват, и сказала, что заберет его домой, чтобы ушить.

Квартира была закрыта, но Стаса в ней так и не было. Стрелки часов показывали семь часов вечера, а потому, решила Лена, муж еще может прийти, как обычно, с работы.

И он пришел. Ночью. Лена слышала, как хлопнула входная дверь, слышала, как муж шумел на кухне в поисках еды. Она долго боролась с собой, не решаясь встать и выйти к нему, но все же решила это сделать. Отбросив одеяло, она опустила ноги на пол и замерла: прямо перед ней стояла призрачная фигура. Лена хотела вскрикнуть, но в этот момент в комнате загорелся свет, и фигура исчезла.

- Кто здесь был? – строго спросил Стас.

- О чем ты? – удивилась Лена. – Это я хочу тебя спросить: где ты был и почему не приходил домой?

Муж замахал в стороны головой.

- Чем больше я нахожусь дома, - сказал он, - тем больше растет моя уверенность в том, что ты кого-то сюда водишь. Я думал, что остыну, пересижу на работе, обдумаю все хорошенько. Так и было. Я успокоился и решил, что это лишь мои домыслы. Но я возвращаюсь домой и что?

- Что? – непонимающе спросила Лена.

- Я понимаю, что, скорее всего, был прав!

- С чего ты это взял?!

Стас присел возле жены, строго посмотрел на нее, склонился к ее уху и злобно проговорил:

- Я просто это знаю.

Он снова встал, швырнул в стену стул, что стоял у стола, и заорал:

- Ты думала, проведешь меня? С утра до ночи меня нет дома, а ты рассказываешь сказки о двойных сменах на работе! Я, по-твоему, кто – полный болван? Дурак рогатый?

Лена заплакала.

- Нет! Это не просто домыслы! – продолжил Стас. – Ты просто вовремя его выпроваживаешь. А иначе кто бы тебе принес уголь, а? Не сама же ты? Ты же хилая…

- Мне помог соседский мальчишка, - плакала Лена, обнимая себя за плечи, словно желая так защититься от озверевшего мужа. – Я сама спускалась в подвал.

Лена подняла на него заплаканные глаза и увидела, что за его спиной стоит та самая призрачная фигура: ей не показалось, ей не померещилось – за спиной Стаса кто-то был.

- Стас, - не прекращая рыдать, взмолилась Лена, - это не ты. Пожалуйста, прекрати. Я тебя не узнаю. Это не ты!

- Это я тебя не узнаю, - прокричал муж и нанес Лене пощечину. – Спи. Не хочу к тебе прикасаться, потому что не знаю, кто еще тебя касался, пока меня нет дома.

От удара Лена упала на кровать. Она ухватилась за горячую, красную щеку и еще больше залилась слезами. Она боялась, что Стас продолжит наносить удары, но он вышел из комнаты. По хлопнувшей межкомнатной двери Лена поняла, что он ушел в комнату, в которой еще не был окончен ремонт.

Разные мысли крутились в голове Лены, в том числе и мысли обо всех случаях, когда в этом доме мужья сходили с ума и убивали своих жен. Отчего-то одинокие мужчины не трогали чужих женщин, а вот те, кто был женат или жил в гражданском браке – непременно сводили счеты со своей второй половиной. Лена хотела верить, что это лишь предрассудки, сказки и пища для старческого или же детского ума, но ее красная щека напоминала ей о том, что отныне она не узнает своего мужа.

18 декабря. Четверг

Она поспала не более трех часов. На щеке остался след, а вот следов самого мужа в квартире уже не было: он ушел рано. Напудрив толстым слоем щеки, Лена снова собралась в подвал, ведь огонь в печке затухал, а уголь Стас не принес. Девушка не хотела топить печь, не хотела идти за углем, но на улице был сильный мороз, завывал ветер, и Лена понимала, что к вечеру, если печка остынет, в квартире будет ледник.

Она снова стояла у ступеней, ведущих в темную бездну подвала, не решаясь сделать первый шаг. Тусклой лампы было недостаточно для уверенности в безопасности, но Лена шагнула. Она старалась не глядеть по сторонам, очень быстро добралась до своего угольника и зажгла свет. Руки дрожали, а потому замок она открыла не сразу. Ей все время казалось, что кто-то стоит в темноте за ее спиной.

Наконец, замок поддался, Лена сняла его, повесила на ручку двери и вошла в свой угольник. Пока девушка, орудуя лопатой, накладывала в ведра уголь, ее боковое зрение уловило какое-то движение.

- Денис? – крикнула Лена. – Это ты?

Сердце бешено застучало, Лена крепче обхватила черенок лопаты, приготовившись, если понадобится, ею защищаться.

- Денис? – повторила она.

Крепкая, мужская рука ухватила Лену со спины, закрывая ей рот.

- Кто такой Денис? – хищным голосом прошипел ей на ухо Стас. – Это твой любовник?

Лена вырвалась из рук мужа, отскочив от него на два шага. Она все еще крепко держала лопату и смотрела в глаза Станислава – она не узнавала его взгляд.

- Что ты несешь? – закричала она. – Ты совсем с ума сошел? Денис – это соседский мальчишка, который помогает мне носить уголь, пока ты шляешься неизвестно где!

- Так я тебе и поверил, - ухмыльнулся Стас. – Рассказывай эти сказки своим детишкам в детском саду. А я уже большой мальчик, и в подобную чушь не поверю.

- И не верь! – закричала на него жена. – Ты сошел с ума! У тебя даже взгляд изменился! Прекрати, или я уйду от тебя!

На последней фразе голос Лены задрожал, подбородок затрясся, и слезы сами потекли по ее щекам. Она смахнула их ладонью, смазав с щеки пудру и вымазав ее в угольной пыли.

- Я, может, и сошел с ума, - злобно улыбаясь и медленно двигаясь вперед, проговорил Стас, - но вот ты от меня точно никуда не уйдешь.

Он сделал выпад в сторону Лены, и она, замахнувшись лопатой, плашмя ударила Стаса по голове железной частью. Он пошатнулся, ухватился рукою за голову, нащупал в волосах что-то мокрое, сделал еще один шаг в сторону жены, и она ударила его лопатой второй раз.

Станислав упал. Лена отбросила лопату в сторону и заплакала. Она видела, как вздымается грудь ее мужа, и ее это успокаивало. Она видела кровь на его волосах, и это ее пугало.

Как быть? Оставить его здесь – он насмерть замерзнет, тащить его наверх – одна она не справится. Девушка взглянула на наручные часы – семь часов. Ей повезло: сегодня ее сменщица выходит с больничного и приступает к работе с утра, но уже в обед Лена должна быть в детском саду.

Она не стала закрывать дверь своего угольника: отнеся по одному ведру угля наверх и заново растопив уже остывшую печку, Лена снова спустилась в подвал, чтобы все же привести в чувства супруга и попробовать поговорить с ним. Но ее объял страх, когда она не увидела Стаса там, где оставила его несколько минут назад.

- Стас? – крикнула Лена, но ответа не последовало. – Стас?

Когда девушка поняла, что в их подвальной комнате ее мужа нет, она выбежала из угольника и стала закрывать его: руки снова дрожали, ключ не хотел попадать в замочную скважину. Когда, наконец, замок защелкнулся, Лена, не выключая свет около входа, побежала к лестнице. Но перед самыми ступеньками она замерла: в противоположном крыле подвала стояла призрачная фигура мужчины и смотрела прямо на нее. Лена словно застыла. Она не хотела верить своим глазам, которые видели то, что видели. Отрицать было невозможно: нечто неестественное, непривычное человеческому взору стояло в нескольких метрах от девушки и смотрело прямо на нее. Вдруг фигура стала медленно двигаться вперед, и Лена, издав короткий возглас, побежала вверх по лестнице. Не закрыв на ключ дверь подвала, она забежала в подъезд дома и чуть не сбила с ног соседку.

- Леночка! – хриплым голосом вскрикнула баба Шура. – У нас что – пожар?

- Александра Павловна, простите, - пытаясь выровнять дыхание, с трудом произнесла Лена. – Мне что-то померещилось, и я испугалась. Простите… Чуть не сбила вас.

- Леночка, - теперь уже тихо повторила старушка, - все ли в порядке? Где твой муж? Не обижает тебя?

Лена, переводя дыхание, насилу улыбнулась, стараясь изобразить искреннее удивление такому вопросу, но отведя взгляд в сторону во время отрицательного ответа, выдала неуверенность в собственных словах.

- А что это у нас тут? – спросила баба Шура, касаясь морщинистой рукой нежной кожи на щеке Лены. – Синяк?

- Это вышло случайно, - попыталась оправдаться девушка.

- Знаю я это случайно, - махнула рукой Павловна. – Бежать тебе нужно, девка. Бежать! Пока поминок во дворе устраивать не пришлось. Вот прямо сейчас одевайся и беги куда глаза глядят. И не возвращайся. Найдет тебя твой Стасик, там и заживете счастливо. А этот дом проклят! Сюда вам дороги нет.

- Почему он проклят? – спросила Лена.

- Муж дома? – хитрым голосом спросила старуха.

- Не знаю, - честно ответила девушка.

- Чаем напои бабушку, я тебе и расскажу, что знаю. А заодно и прослежу, чтобы ты из дому ушла.

Лена согласилась. Вместе с Александрой Павловной она поднялась в свою квартиру. Стаса, что ожидаемо, там не было. Печка разгорелась хорошо, на кухне было тепло. Чайник закипел быстро. Лена разлила по чашкам заварку, разбавила ее горячей водой, поставила на стол сахарницу и вазочку с печеньем.

- А что это у нас тут за красота такая? – охнула и улыбнулась старушка, глядя на костюм Снегурочки, что висел на вешалке.

- Да вот, с работы взяла, ушить немного нужно, - с улыбкой ответила Лена. – Снегурочкой буду на утреннике в детском саду. Расскажите, что знаете, - попросила она бабу Шуру.

- Раз просишь, значит, с мужем твоим уже беда приключилась, - печально сказала старушка. – Ну так вот…

Еще в начале века здесь стоял богатый дом: не усадьба, а скорее дача одного аристократа. Сам он чаще всего бывал в столице, а сюда на каждое лето отправлял свою женушку: здесь в те времена ничего, кроме деревушки неподалеку да леса, который в войну выгорел, и не было.

Был хозяин дома не только несметно богат, но еще и хорош собой: статный брюнет с аристократической внешностью и военной выправкой. Поговаривали, что он был внучатым племянником самого императора. В столице его уважали и считали человеком слова и чести. А вот в собственном доме уважения не было совсем…

Приехал он без письма в дом свой летний, а прислуга глаза от него прячет. С порога понял хозяин, что не так в его доме, и, уже поднимаясь на второй этаж, встретил друга своего старого, за которым спешно спускалась жена хозяйская. Посмотрел на них барин, не спросил ничего, понял все и так.

Молчал он и за обедом, и за ужином. А вечером пришел в спальню к жене, и дверь на ключ запер. Всю ночь ее стоны прислуга слушала, до самого рассвета хозяйка о пощаде умоляла. А наутро вышел из спальни хозяин, велел послать за тем, кого ранее другом называл, а саму прислугу распустил до следующего дня.

Приехал друг, а барин его на пороге и встретил. Завел в пустой дом, предложил подняться на второй этаж, провел до самой спальни своей жены. Когда предатель вошел в хозяйские покои, то не удержался, и изверг на пол свой завтрак, который съел пару часов тому назад. То, что он увидел, повергло его в шок: посреди комнаты висела повешенная его возлюбленная, она же – хозяйка дома. Глаза ее были выпучены, ланиты изрезаны, волосы растрепаны. Но не это так напугало любовника несчастной: груди ее были отрезаны, живот вспорот, а внутренности из него вывалены на пол.

В народе говорили, глухонемой слуга, что приказа не слышал и слышать не мог, не ушел в тот день со всеми и остался в доме, вот и видел сам хозяйку свою сквозь щелку в дверях.

- Что ты натворил? – закричал на барина предатель. – Что ты сделал?

Раздался выстрел. Хозяин дома выстрелил своему другу прямо в лоб, не желая объясняться и церемониться с ним.

Долго судачил народ, гадая, отчего же потом этот богатый дом выгорел дотла. Многие догадывались об истинной причине, но вслух старались об этом не говорить.

На пожарище были обнаружены останки троих людей, и сомнений ни у кого не было: то были хозяин с хозяйкой и друг их семьи…

Те, кто разбирал завалы, клялись потом, что видели барина, стоявшего здесь же, да только неживой он уже был. Но место расчистили, и пустовало оно долго, пока уже советская власть не решила там основать небольшой городишко да выстроить на том самом месте целую улицу из двухэтажных времянок, которые, как это часто бывает, стоят дольше положенного…

В тот вечер Лена решила заночевать в детском саду. На работе отнеслись с пониманием, глядя на ее синяк на щеке, но предупредили, что это только на одну ночь. Девушка не спорила…

19 декабря. Пятница

Отработав утреннюю смену, Лена стала заметно нервничать: после обеда должна быть финальная репетиция новогоднего утренника, после которой, так или иначе, девушка должна пойти домой.

Лена старалась сохранять спокойствие и самообладание, но коллеги видели и понимали, что в ее семье происходит что-то неладное.

- Не глупи, прибегай, в случае чего, - сказала ей музыкальный работник. – Всякое в жизни случается, но под удар не подставляйся.

- Бьет, значит, любит, - наперекор тем словам сказала другая воспитательница.

- А терпит, значит, дура, - ответила пианистка. – В общем, как бы там ни было, чуть что – прибегай. Я недалеко живу.

Лена поблагодарила коллег и отправилась домой.

Метель продолжала бушевать. Казалось, она даже усилилась. Сугробы в некоторых местах были уже выше колена, и чистить их никто не успевал. Когда Лена добралась до двора своего дома, она подняла голову и увидела Стаса, что стоял в их спальне и смотрел в окно. Сердце девушки забилось сильнее, на спине проступил пот. Ей было страшно идти домой. И все же она поднялась…

- Стас, - негромко позвала Лена мужа, когда переступила порог квартиры. – Ты дома? Стас, прости меня… Я всего лишь…

- Замолчи, - безэмоциональным голосом произнес супруг. По звуку Лена поняла, что он все еще в их спальне. – Не нужно ничего говорить.

- Но мы должны поговорить, - с надеждой в голосе произнесла Лена.

Она сняла обувь и, не снимая пальто, вошла в комнату. Ее муж стоял около зеркала и смотрел на свое отражение, не оборачиваясь к жене.

- Стас, - расстегивая пальто и медленно подходя к мужу, негромко сказала Лена. – Ведь все хорошо…

Она протянула к нему руку, чтобы коснуться его плеча, но тут же прикрыла этой же рукой рот: она, заглянув в зеркало, увидела там вместо отражения своего мужа совсем чужого ей человека. И она знала, кто это был.

- Конечно, все хорошо, - сказал Стас, повернувшись к Лене. Это был он, хотя в зеркале мгновение назад отражалось иное лицо. Но вот глаза… Это был взгляд не ее мужа. – Все хорошо, - насилу улыбнулся Стас. – Вот, пожалуйста, надень.

Он указал ей рукой на костюм Снегурочки, что лежал теперь на кровати.

- Дома холодно, - снова безэмоционально сказал муж, - прости, я не протопил печь. А потому надень этот костюм, ведь это наряд Снегурочки. Я уверен, ты в нем будешь очаровательна.

- Но, Стас, я…

- Надевай! – закричал он не своим голосом на всю квартиру.

Лена заплакала. Она смотрела на своего мужа и не знала, что ей делать. «Беги!» - кричало сознание. И она побежала, вот только не смогла выбежать даже из спальни: крепкие, мужские руки ухватили ее и бросили на кровать.

- Я сказал: надевай, - злобно прорычал тот, кого Лена так любила. Но она, глядя в его глаза, понимала, что перед ней был не ее муж.

- Не надо, - заплакала она, - прошу…

Но вместо ответа в нее был брошен голубой костюм вместе с обшитым серебром кокошником, в которых она должна была в понедельник выступать перед детьми в детском саду.

Было холодно. Лена, тихо плача, разделась до нижнего белья и покорно стала надевать на себя платье Снегурочки.

- Я сам застегну, - ухмыляясь, сказал Стас, видя, что его жена не может справиться с застежками на спине. Он подошел ближе, развернул Лену к себе спиной, застегнул все пуговицы, а затем крепко обхватил жену обеими руками за горло.

Когда Лена перестала хрипеть и обмякла, ее муж, которым управлял давно погибший хозяин дома, некогда стоявшего на этом самом месте, заплел ее растрепавшиеся волосы в косу, надел на ее голову кокошник и открыл настежь обе створки окна. Ледяной ветер тут же ворвался в квартиру, занося в нее гонимые им снежинки. Стас взял супругу на руки, взглянул на нее с улыбкой и заметил, что под ее веками двигаются зрачки. Улыбка тут же сошла с его лица, и оно вновь стало хмурым и угрюмым. Он бросил еще живую Лену в высокий сугроб, что был расположен прямо под его окнами. Никто из соседей не услышал шум падения девушки – подушка из снега смягчила удар, а метель заглушила и тот звук, что был.

Лена попыталась приоткрыть глаза, но не смогла. Она хотела закричать, но из-за длительного отсутствия поступления в тело кислорода, она была обессилена. Ей хотелось сделать вдох, но все, что она вдыхала – это был лишь снег, в котором она и была погребена. Она ощутила жгучий холод, но ощущение то было недолгим…

Стаса обнаружили сидящим на холодной кухне и смотрящим в маленькое настольное зеркальце в субботу днем – после того, как нашли замерзшее тело его жены. Он не мог дать внятного объяснения, почему он так с ней поступил. Сперва он что-то говорил о другом человеке, который управлял им, но, когда все же понял, что самолично убил Лену, хотел наложить на себя руки, однако сотрудники милиции этого не допустили.

Квартира снова опустела. Призрак того, кто много лет назад здесь же жестоко расправился с неверной супругой, был весьма доволен тем, что на месте его прежнего летнего домика теперь стоял восьмиквартирный дом, в который то и дело заселялись супружеские пары. И он даже не догадывался о том, что местное управление города уже приняло решение снести в ближайшую пятилетку временные двухэтажные постройки, чтобы выстроить на их месте многоэтажный микрорайон…

***

- Вы весьма жестоки, - сказала я призраку. – Ведь те женщины не были виновны, в отличие от вашей жены.

Но он лишь растянул красивую улыбку на своем привлекательном, призрачном лице.

- Мне понравилась история, - мечтательно произнесла Настенька. – Романтично…

- Не вижу в этом ничего романтичного, - возмутилась я.

Призрак снова подошел ко мне. Он взял мою руку и поднес к своим губам, и я немало удивилась, когда поняла, что ощущаю это прикосновение.

- Но как? – удивилась я.

- Вы оба призраки, - ухмыльнулась Настя, проведя рукой по гладкой шерстке спящей на подушке Мусе. Казалось, кошка поежилась от ее касания.

- Мы пойдем, - я убрала свою руку из его прозрачной ладони. – Вы красивы ровно настолько же, насколько и ужасны.

Он весьма мило улыбнулся мне. Определенно: при жизни, которой он не знал, это был очень красивый мужчина.

- Ты даже о старике-людоеде так не отзывалась, - засмеялась Настя, откланялась перед привидением и вышла из этой комнаты. Я последовала за ней.

- Дед действовал своими руками… - ответила я ей.

- Зубами, ты хотела сказать, - снова засмеялась она.

- Неважно. А он…

- И старика, и этого красавчика, и даже меня… - она задумалась. – Нас всех придумал он.

Настя показала пальцем вниз, указывая на первый этаж, где обитал Королев.

- Мы всего лишь пешки, - развела она руками. – Вини его сознание, а не наше. Мать не может выбрать, каким будет его дитя, а вот писатель может…