Бестселлер. Сказки жуткого дома

Татьяна Филатова

Бестселлер. Сказки жуткого дома

Пролог

Возвращение

Меня зовут Арзамасцева Светлана. Всю свою жизнь я мечтала стать известным писателем. Днем я работала на нелюбимых работах, а ночью писала книги, которые потом прятала «в стол», потому что ни одно издательство ими не интересовалось. Я уже была готова впасть в отчаяние, но мне подвернулась удача: мой кумир, писатель Александр Королев, которого сразил инсульт, приковав его к кровати, лично одобрил мою кандидатуру в качестве его сиделки. Королев на деле оказался очень вредным стариканом, но помимо неплохой заработной платы мне было обещано издание моих произведений. А что может быть писателю дороже собственной книги, которая стоит на его книжной полке и еще пахнет типографской краской?

Моя работа заключалась не только в том, чтобы мыть и кормить этого вредного, старого ворчуна, но и помочь ему завершить начатый труд: его книга «Лунный свет» осталась недописанной, а сам Королев не мог продолжить над ней работу по одной простой причине: после инсульта он был парализован.

Королев живет в огромном загородном доме, эгоистично построенным им лишь для себя одного. Так я думала тогда. Сперва я восхитилась этим домом, в нем было прекрасно все: двор, архитектура, отделка, мебель, кухня, комнаты… Но уже в первую ночь, что я там провела, я заметила некие странности, однако все происходящее тогда я списывала на свое психоэмоциональное состояние: я только что «слезла» с весьма сильных антидепрессантов, дозу которых часто превышала, и, имея медицинское образование, понимала, что мои видения вполне могут быть проявлением галлюцинаторного синдрома. Как же я ошибалась…

Сперва я увидела ее: женщину в белом. Держа в руках свечу, она мирно перемещалась по дому, наводя на меня не столько ужас, сколько полное убеждение в том, что у меня едет крыша. Позже я познакомилась с Настенькой, которая тогда меня не на шутку разозлила своими играми. А затем появились и другие…

Я старалась держаться стойко, ведь от меня зависела жизнь беспомощного парализованного старика. А еще от моей стойкости зависел мой успех, ведь я знала: сдамся – своих книг не увижу. Именно поэтому на расстройство своей и без того нестабильной психики я, насколько могла долго, списывала мои ночные кошмары, жуткую фигуру, что ночами стояла около моей постели, шорохи, топот и другие проявления соседей, о которых тогда я еще не знала…

А когда работа над книгой Королева была окончена, этот старый зануда признался мне, что в доме действительно обитают монстры: за каждой дверью внутри его особняка живет тот персонаж, о котором Королев писал именно в этой комнате. Мое присутствие пробудило их, и они захотели заполучить меня себе. Александр уже был готов отпустить меня, вот только дом был иного мнения. Его обитатели решили сделать все для того, чтобы я осталась. И я осталась. Сперва обольстительный и весьма привлекательный вампир высосал из меня все желание жить, а затем Настенька – милая девочка, которую Королев наделил весьма скверным характером, отвела меня на болото к водяному, который без труда совершил задуманное.

Да, мои произведения были изданы, как и «Лунный свет» Королева, соавтором которого, что мне и было обещано, я являлась. Однако подержать в своих руках бумажное издание моей собственной книги я так и не смогла по одной простой причине: Я УМЕРЛА.

Вот такой вот парадокс: я умерла, но я не исчезла. Дом Королева не желал меня отпускать, вовсе нет. Дом желал меня оставить себе, и он это сделал. И теперь я часть этого дома. Я никогда не смогу его покинуть, но отныне меня это не беспокоит. Я больше не боюсь смерти, не боюсь болезней или бедности, меня больше не страшит аренда за съемную квартиру или мнение моей матери обо мне. И все же мне немного грустно… Я больше не могу коснуться гладкой поверхности свежеотпечатанного листа новой книги, не могу ощутить запах типографской краски или аромат свежесваренного кофе, не могу почувствовать утреннюю свежесть после ночной грозы. Я больше не могу писать…

Однако факт остается фактом: я здесь. Настенька, кажется, рада этому больше остальных: она все время рядом со мной, ей хочется обо всем на свете поговорить и все обсудить. А я и не против.

Я не такая, как они: они – персонажи из книг, созданные Королевым и оживленные неведомыми мне мистическими силами, а я обыкновенный призрак. В своей книге я бы назвала себя заблудшей душой, но я не заблудилась. Я в гостях, и мне здесь нравится. Мне нисколько не страшно. Больше не страшно. Ох, да… Я помню, как моя душа ушла в пятки, когда жилец комнаты номер девять выбрался из-под ванной… Но теперь моя душа не в пятках. Моя душа в этом доме, и она больше не заточена в телесную оболочку, а потому страх ей боле неведом. И жилец из комнаты номер девять – это не более, чем просто мой сосед.

Я не знаю, куда моя душа уйдет после. Я верю, что есть ад, есть рай. Но сейчас я здесь, потому что этот дом завладел мною…

Королеву стало лучше. С момента моей смерти прошел ровно год. Все это время я постоянно приходила в комнату Александра. Он единственный из живых людей, кто видит меня. Несмотря на его грубый нрав, он все еще чувствует передо мной вину за мою смерть. Возможно, так оно и есть… Но его книга в тот момент для него была дороже моей жизни. И все же я его не виню. Он – писатель. И его герои – это его семья. Они, не я.

В шутку я сказала Королеву, что теперь я буду наговаривать ему книгу, чтобы он записал ее, а после издал. Но, как только Королев смог сам работать руками и набирать тексты, он предложил мне реализовать эту задумку, чтобы хоть как-то загладить передо мной свою вину за мою смерть. Звучит, разумеется, нелепо, но ничего большего он предложить мне не мог. Я согласилась. Но об этом чуть позже…

В первый же день моего пребывания в доме писателя в качестве призрака Настенька, не выпуская мою руку из своей руки, радостно водила меня из комнаты в комнату, знакомя со всеми жителями этих стен. Кого-то я уже знала, с кем-то еще не была знакома.

- Почитай, почитай! – просила меня улыбающаяся девчонка. Теперь она не виделась мне монстром, который в своей истории сжила со свету несколько человек. – Почитай мне, Свет! Пожалуйста.

- Что именно? – спросила я.

- Все! – уверенно сказала девочка. – Я знакома с каждым, кто живет в этом доме. Но они не особо-то и разговорчивы. А я так люблю сказки… Расскажи мне историю каждого.

- Ты хочешь, чтобы я прочла тебе все книги Королева? – удивилась я.

- Да! – улыбнулась Настя.

- И даже твою?

Девочка задумалась. В ее черных глазах промелькнуло нечто злобное, нечто хитрое, такое, что еще неделю назад напугало бы меня и ведь пугало! С хитрецой она взглянула на меня снизу вверх и сказала:

- И мою. Но потом. А сейчас я хочу знать историю каждой комнаты, каждого главного героя книг нашего творца, каждого монстра, каждого призрака…

- Интересно, а кто вы? – задумалась я. – Вы ведь не призраки, вы не посланники из другого мира… Кто вы?

Настенька лишь пожала плечами.

- Я только помню, как открыла глаза, - сказала она. – Я открыла их и увидела свою комнату. Откуда-то я знала, что эта комната принадлежит мне. Но я помнила все, что было в моей жизни до того, как здесь впервые распахнулись мои веки. Я помнила школу, помнила бабушку, помнила маму…

Она снова посмотрела на меня своей особой, хитрой улыбкой: ею она смотрела на меня еще тогда, когда я была жива.

- Какая разница, кто мы, - снова улыбнулась Настя. – Главное, что ты со мной. Теперь мне не будет скучно. Теперь ты будешь читать мне книжки… Ты ведь будешь читать мне?

Мы были в комнате Настеньки. Я подошла к столу, где лежала книга, в которой была описана история этой девочки. Я хотела коснуться книги, но мои пальцы прошли сквозь нее.

- Меня нет… - тихо произнесла я. – Я не смогу прочесть тебе, потому что не смогу держать в руках книгу.

Настя в ответ лишь хихикнула и ловко подхватила томик.

- Истории, которые знаешь, - сказала она, - можешь просто пересказывать мне. Остальные книжки я без проблем буду тебе раскрывать. Но сама читать не буду. Не люблю. И в школе не любила. Однако я могу касаться всего, что есть в доме. Я же смогла тогда взять тебя за руку, - Настенька снова хихикнула. – Возможно, ты тоже научишься, но ты…

- Другая, - перебила ее я. – Королев все время говорил мне, что я другая. Но теперь это действительно так.

Мне было ново мое состояние. Я не чувствовала голода, я не хотела спать, мне не хотелось пить и не было нужды ходить в туалет. Я ходила по ступеням дома, не касаясь их, а словно паря над ними, потому что касаться мне было нечем: мое тело больше не было живым. Странное дело, но мне было абсолютно все равно, что с ним происходило. Все равно и сейчас. С момента моей смерти прошел год, и наверняка от физической оболочки, в которой ранее ютилась моя бессмертная душа, практически ничего не осталось: мясо изъедено червями, глазные яблоки впали в уже пустующий, высохший снаружи череп, а волосы на нем лежат безжизненной паклей. Удручающее зрелище. В одной из комнат живет жилец, которого я уже видела ранее, когда была еще жива. Вернее будет сказать, что он нежилец: зомби. Глядя на него, я примерно представляю, как сейчас выгляжу там, в закопанном в двухметровой яме гробу.

Я очень боялась забыть то, какой я была. Забыть свою внешность, свое лицо. Я больше не отражалась в зеркале. Странное дело… Когда я смотрю в зеркало, я словно попадаю в него. Однажды я стояла за спиной у Марты, когда та чистила зубы. Я не видела себя, но видела ее. Однако Марта вдруг закричала на весь дом. Потом она долго рассказывала Королеву о том, что в отражении ей померещилась его покойная сиделка. Королев промолчал. Впрочем, тогда он молчал все время. Именно потому, что тогда я не видела своего отражения, я попросила писателя напечатать мое фото и поставить его в библиотеке. Когда Александр передал эту странную просьбу Марте, та очень долго удивлялась, но все же выполнила поручение. Тогда я стала часто бывать в библиотеке просто для того, чтобы посмотреть на себя.

Меня видит только Александр. Из всех живых обитателей его дома, меня может видеть только он. Все же что-то в нем есть… Что-то необычное, мистическое. Это что-то оживило всех героев его книг, это что-то погубило меня…

- С чего начнем? – спросила я Настеньку.

- Давай по порядку, - ответила она. – На первом этаже запечатано пять комнат. Это самые старые рассказы…

- В том числе и твой, - сказала я. Настенька снова улыбнулась жуткой улыбкой, которая больше меня не пугала.

- Но моя комната будет последней, - напомнила она. Я кивнула в ответ. – На втором и третьем этаже расположено по тринадцать комнат.

- По тринадцать книг, - добавила я. – Чертова дюжина.

Настенька радостно захлопала в ладоши.

- Приступим прямо сейчас? – спросила я.

- Да-да! – заулыбалась она улыбкой обычной девочки. – Наконе