Лик прошлого

– Ладно, я немного тебе расскажу. Не знаю, можно ли о таком всем говорить, но... Несколько месяцев назад в этом городе пропала моя бабушка. Я вчера разговаривал с одной хорошо ее знающей дамой, и она сказала, что это случилось в один из туманных дней...

– Вот и я о чем, – перебил Чарли и с болью сжал свою руку в кулак, – извини, продолжай.

– Мои родители узнали о том, что она завещала мне свой дом. Мама настояла, чтобы я поехал сюда и осмотрел его... – Джеймс на мгновение замер и мучительно зажмурился. – А еще произошло одно событие... оно было вроде недавно, а вроде было очень давно. Я ненавижу то время и хочу его побыстрее забыть... Я потерял работу. Не знаю, как они на это отреагируют, надеюсь, что то письмо до них еще не дошло...

Ему внезапно захотелось говорить, говорить и говорить об этом. У него давно не было такого человека, которому можно было все высказать, а тот мог бы его слушать. Ему хотелось все высказать, но он замолчал, пустым взглядом уставившись перед собой.

Прошла минута. Вторая. Третья. Чарли его не трогал, потому что сам хорошо знал, каково это, и молча продолжил наблюдать за ним.

– Хотя, знаешь, я даже рад, что это случилось. Нигде я себя хуже не чувствовал, чем на этой треклятой фабрике, – наконец признал Джеймс.

– Фабрика? Какая фабрика? Случайно не фонарная? – оживленно спросил собеседник.

– Нет, часовая, – Джеймс закатал рукав левой руки и показал остановившиеся ровно на двенадцати часы с синими звездами, – моя первая работа.

– Они же здесь не ходят, – с грустью заметил Чарли.

– Да, не ходят.

– Но они обязательно будут ходить.

Они переглянулись. Джеймс почувствовал, что на душе стало легче, словно из нее начали по кусочку вынимать многотонный камень. Они сели на свободную скамью, и разговор возобновился.

– По дороге в Светодаль я встретил одного типа… главного редактора из «Серебряной стрелы». Он мне сказал…

– Прости, перебью, – парень подался вперед, перейдя на громкий шепот. – Это случайно не тот мистер Гренели?

– Он самый.

Чарли дернулся, и в следующее мгновение рука Джеймса оказалась в его руках.

– Боже мой, как?!

– Что «как»?

– Как ты умудрился привлечь его внимание? Это же такая персона! Говорят, он на короткой ноге даже с «Бродячими тенями». Его в городе очень уважают, но я бы на твоем месте держался от него подальше. Это двоякая личность... Прости, продолжай. Что было дальше?

– Я до сих пор не верю, как это могло произойти, – парень выдержал паузу и с радостным трепетом в груди прошептал: – Мистер Гренели предложил мне место журналиста! По секрету, это моя давняя мечта! Именно по этому поводу вчера мы встретились в «Мираже». Он, возможно, хочет взять меня, но с условием: я должен написать статью о Светодале… Эй, ты меня вообще слушаешь?

Чарли сидел, нахмурившись, и о чем-то напряженно размышлял.

– Знаешь что, – наконец произнес он, вглядываясь в даль. – Второе правило Светодаля: не доверяй незнакомцам. Не все представляют из себя тех, кем они нам кажутся.

– В каком смысле?

– Ты что-нибудь слышал о городской легенде?

– О том, что она есть, знаю. Но что в ней такого?

Чарли покачал головой. Он не переставал удивляться тому, как Джеймс с легкостью сюда приехал, не зная таких вещей.

Мимо них с важным видом прошла высокая девушка в синем сюртуке. Через несколько мгновений за ней помчалась ее тень. Было непонятно: то ли она так быстро шла, что тень не успевала бежать за ней, то ли тень вовсе была поддельной.

– Смотри, – Чарли указал на уходящую девушку.

– Что?

– Ты видишь это?

Джеймс непонимающе посмотрел на собеседника.

– Отстающая тень может означать три исхода, – начал объяснять Чарли, кивнув в сторону, – либо уровень аномалии повысился, либо за тобой следит чужая тень, которая в любой момент может тебя сожрать, либо тот, за кем она следует, сделал себе подставную тень, чтобы при особых фонарях не раскрыли твою настоящую личность. Со временем ты тоже начнешь замечать все мелкие детали. Внимательность спасает любого светодальца, – важно закончил он.

Между ними вновь повисло молчание. Чарли задумчиво смотрел в сторону отдаляющейся девушки. По-хорошему им нужно было уйти, но он не хотел так скоро покидать это место. С ним у него было связано много хороших воспоминаний. Рольфсан глянул на своего визави – тот, погрузившись в мысли, не отрывал взгляда от фонарей. «Как долго он сможет прожить здесь?» – думал он. Джеймс почувствовал, что на него смотрят, и повернулся. Их взгляды вновь пересеклись. В серых глазах Чарли промелькнула тусклая надежда: «Переживи все это», – мелькнуло тем временем у него в голове.

– Пошли отсюда. Раз поблизости шествует одна отстающая тень, то, по правилам, здесь их должно быть еще несколько.

Они молчали, покидая парк. Джеймса посетило то самое неприятное чувство, которое наступает перед чем-то непоправимым, и ему захотелось уйти отсюда. Но он был вынужден подавить это наваждение. Становилось прохладнее... Вокруг продолжало царить обманчивое, почти звенящее спокойствие. Еще он был рад, что наконец-то смог высказаться. Но в то же время волнение не отпускало, становясь лишь сильнее. Ему нужно было узнать правду – ту правду, которую от него так старательно оберегали все это время.

– Чарли.

– Да?

– Расскажи мне легенду.

Парень остановился. Он глянул на столб с уличными часами и на Джеймса.

– Хорошо, – сказал он. – Но это большая история. Если за этот вечер не успею рассказать, ты знаешь, где меня искать. Подойдешь к любому официанту и скажешь свое имя, я постараюсь вскоре назначить нам время.

– Разве я тебя не увижу?

– Точно! – спохватился Чарли. – Забыл тебе сказать. Вчера я по некоторым причинам подменял одного официанта. Тем более почти весь день у меня не было заказов, так что быть и пекарем, и официантом мне не составило особого труда.

– Так ты пекарь! Ничего себе номер... Не ожидал такого. А меня, если что, сможешь найти на Часовом проспекте, в семнадцатом доме. Так что там про легенду?

Чарли вздохнул и опустился в омут воспоминаний. Мысли в его голове яркими вспышками перенеслись на много лет назад, в тот осенний вечер, когда и ему пришел черед узнать главную историю города, слепо названную «легендой».

– Легенда значит многое для нас, светодальцев. Даже само название города описывается в ней. «Свет» – это сияние Фонаря Правды, в лучах которого каждый показывает свое настоящее лицо. «Даль» – это распространение этого сияния, стремление донести правду на дальние расстояния. То есть это город, в котором нет лжи. Но со временем все изменилось. Многие факторы указывают на начало легенды. История повторяется, грядут те же события. Это как круговорот... Впрочем, ближе к делу. Ты слышал что-нибудь об Огненной войне 1785 года? Нет?

Джеймс покачал головой и, словно пораженный молнией, замер.

– Ты сказал 1785 год? Ох, черт возьми...

– Что такое?

– Все сходится... я тебе потом обязательно все покажу. Продолжай.

Чарли посмотрел на него с недоверием, и все же набрал в легкие побольше воздуха, чтобы начать свой рассказ. Но он так ничего и не произнес. То, что он предчувствовал, вот-вот должно было произойти.

Высокий чернильно-черный забор с заостренными пиками все никак не заканчивался. С одной стороны парк внутри казался небольшим, но снаружи его длина превосходила все ожидания вдвое. Вдоль длинного тротуара высился ряд фонарей. Наблюдательного светодальца такая картина повергла бы в ужас. Еще двадцать минут назад их должны были зажечь. Но фитили до сих пор не горели, а городской фонарщик отсутствовал... Сегодня его заменял человек, облаченный в полностью черный костюм, лицо которого скрывала черная маска.

– Странно, – тихо произнес Чарли, смотря на неизвестного, – обычно в это время фонари уже должны гореть. Нехороший знак. Мистера Льюмена разве кто-то заменяет?

– Ты о чем?

– Да о том, что такого ни разу не было. Никогда «живые» фонари не зажигали позже шести. За этим всегда наблюдает фонарщик мистер Льюмен. А сейчас... стой.

Они замерли. В нескольких метрах от них медленно прошел странный человек в черном. От него веяло терпкой сталью и холодом.

– У меня есть предположение, кем он может быть. Но думаю, нам стоит уйти отсюда. Не нравится мне все это, – прошептал пекарь.

Чудаковатые изогнутые кусты напротив громко зашуршали. Из-за них, словно стараясь быть незамеченной, вылетела русоволосая девочка и через пару мгновений уже оказалась на противоположно стороне улицы. Сверкнув прядью длинных волос, она скрылась за домом.

– Я ее знаю, – пораженно произнес Чарли, смотря ей вслед.

– Пошли отсюда.

Джеймс крепко сжал его руку, и они поспешили прочь. В этот миг позади зазвенело стекло. По цепочке каждый живой фонарь начал трескаться, и мелкие острые осколки градом полетели вниз. А затем прогремел взрыв. Горящий керосин густой кровью хлынул со столбов на землю. Пламя стремительно разрасталось, превращая треск стекла в монотонный, угрожающий гул. Огонь следом перекинулся на изогнутые ветви. Находящиеся поблизости люди пришли в ужас. Кто-то вопил от беспомощности, кто-то носился из стороны в сторону, хватаясь за голову, а кто-то и вовсе без чувств оседал на землю. Одна дама принялась в безумстве рыть землю и бросать грязные комья в огонь. Но все было тщетно. Синее пламя жадно обгладывало все вокруг.

– Нет... Этого не может быть... – шептал светодалец.

– Как нам их загасить?! – тревожно воскликнул Джеймс.

– Недалеко отсюда есть пожарная часть. Я побегу туда.

Мимо пронесся человек в черном. Джеймс сорвался с места и бросился вслед за ним.

– Ты куда? Стой! Это может быть опасно! Да зачем...

Но тот уже пропал из вида.

– И где его потом искать?

Незнакомец стремительно отдалялся от места преступления. Он двигался быстро и бесшумно, все больше сливаясь с городской картиной, становясь тенью. Джеймс не успевал за ним. Легкие начало обжигать от нехватки воздуха, и парень начинал задыхаться. Но он не позволял себе замедлиться, иначе поджигатель мог в тот же миг исчезнуть.

Человек в черном сменил бег на обычный шаг. Джеймс затормозил, споткнулся и едва не упал. Незнакомец вытянул руку в сторону еще одного ряда фонарей. За мгновение до парня дошло, что именно хотел сделать этот тип. Если бы рядом не пылилась высокая статуя в виде женщины, он бы вряд ли продолжил преследование. Фонари вновь зазвенели и разбились. Выглянув из укрытия, парень увидел, как фигура в черном уже сворачивает за угол одного потрепанного дома. Джеймс бросился в погоню.

Минуя метр за метром и ничего не замечая перед собой, кроме черной фигуры, парень на мгновение задумался о том, зачем он вообще за ним бежит и что будет делать в случае, если ему удастся его поймать. Увы, ответы на эти вопросы так и не придут.

Незнакомец продолжал методично разбивать и поджигать фонари, не сбавляя темпа. Джеймсу казалось, что они уже несколько раз обежали весь Светодаль. «Сейчас всё закончится, – думал он, уже замедляя шаг. – Либо он остановится, либо я просто упаду».

К его удивлению, поджигатель замер. Бежать было некуда. Джеймс вцепился в столб уличных часов и жадно начал глотать воздух. Когда взгляд приобрел фокус, всему его существу неистово захотелось бежать. Перед ними высились металлические заборы с острыми пиками, за которыми скрывалось громадное серое здание. Входную дверь сковывала тяжелая цепь, а рядом тускло мерцал узкий готический фонарь.

Но главное было не это.

Человек в черном стоял лицом к Джеймсу и, жутко склонив голову набок, жадно изучал его. Прошла наполненная судорожным ужасом секунда и он отвернулся.

Хриплый шепот на незнакомом языке пронзил холодную улицу, и тяжелые цепи, подобно змеиному клубку, расползлись, позволяя дверям распахнуться. Незнакомец исчез.

Джеймс медленно восстановил дыхание. Все равно ему больше некуда было бежать. Этот хтонический человек скрылся для него с концами. Но куда именно ведут эти двери? Некоторое время он колебался, но любопытство превысила страх. Парень приблизился к металлическому забору, всмотрелся в зазоры между прутьями и ничего кроме давно заброшенного здания не увидел. Внутренний голос подсказывал, что это еще не все и что уходить пока рано. Джеймс дернулся. В черных окнах призрачно начали вырисовались очертания рук, а в одном окне зажглось голубое мерцание.

– Что это? – разнесся эхом растерянный голос.

Загадочный свет сразу же померк. Джеймс отступил назад и заметил покосившуюся табличку: «Фонарная фабрика имени И. Е. Лакоуля». В голове вспыхнул его недавний разговор с Чарли. «Он вроде упоминал это место... Ладно. Пора отсюда уходить... Но я сюда еще вернусь. Обязательно».

Он огляделся. Вокруг сгущалась ночная тьма. В далеке по прежнему слышался треск догорающих фонарей. Становилось холодно, под ногами легкими клочьями начал образовываться туман.

Джеймс вспомнил о первом Негласном правиле. Единственный по близости зажженный фонарь погас.

***

Первая мысль, пришедшая ей в голову, – это спрятаться в кусты.

Как только Аврора заметила подозрительного человека в черном, она сразу же поняла, кем он может быть. «Тварь в Маске!» – с ужасом раз за разом повторялось у нее в голове. Девочка свято надеялась, что не встретит никого из них, но все получилось как всегда.

Она притаилась за безобидными на вид кустами. Несмотря на середину весны, они уже были полностью покрыты молодой листвой.

Мимо быстро прошли два джентльмена и неожиданно остановились в нескольких шагах прямо от ее укрытия. «Только не это!» – понимая, в каком она находится положении, мучительно подумала девочка. Внимательно присмотревшись сквозь листву, Аврора сразу узнала высокого блондина в рыжем пальто. «Он точно как-то связан с мистером Райфли», – тихо произнесла девочка и присмотрелась ко второму человеку. Ее внимание сразу же привлекли необычные глаза. «Прекрасно, еще одна Тварь... – она немного высунулась, чтобы еще раз уловить взглядом глаза незнакомца, – хотя странно, что на нем нет Маски. Может, он не из этих? Необычно. Я почти нигде не встречала их с такой гетерохромией».

– Что это?! – испуганно выпалила девочка, не успев прикусить язык.

Над ее ухом глухо что-то заворчало. И это точно не было то маленькое существо, которое она должна была выпустить. Куст, за которым девочка спряталась, как-то неестественно извернулся. Маленькие ветви задрожали. То, что притворялось кустом, было настроено недоброжелательно.

– Старый ж ты цвирь, кустовик!

Позабыв о скрытности, Аврора выскочила из укрытия и промчалась прямо перед этими двумя джентльменами, за которыми вела наблюдение. Иначе она поступить не могла: в противном случае ветви разозленного кустовика послужили бы для нее штыками. Едва девочка успела завернуть за угол, как позади громко зазвенело разбившееся стекло. Она в нерешительности остановилась. От первой мысли – что это могло быть – по позвоночнику пробежал мороз. «Ну все... Началось». Раздалось несколько оглушительных взрывов, и воздух наполнился запахом горелого керосина...

От страха Аврора прижалась к стене. «Нет! Они совсем с ума сошли?! Живые фонари ни за что нельзя... взрывать, – с ужасом пронеслось у нее в голове. – Ненавижу их».

– Ты куда? Стой! Это может быть опасно! Да зачем... – пронесся по улице знакомый голос.

Девочка увидела, как вдалеке, набирая скорость, промчалась Тварь в Маске. За ней погнался Лик с гетерохромией. «Да что б вас всех Долкон разорвал», – с ненавистью бросила проклятие Аврора и от страха своих же слов содрогнулась.

Тик. Так. Тик...

Все часы Светодаля отбили седьмой час.

– Боже мой, я не успеваю!

Оглянувшись, она заметила, что солнце уже давно село и начало смеркаться. В это время в городе становится еще опаснее...

Прошло много времени, прежде чем Аврора добралась до окраины города. Пройдя между металлическими прутьями ограждения, она замерла в нескольких метрах от рельсов. Дальше она идти не осмелилась.

Достав из сумки клетку с маленьким крылатым существом, она открыла дверцу и стала ждать. Веспертилио осторожно высунул голову и попробовал своим раздвоенным языком воздух на вкус. Поняв, что свобода рядом, он моментально вылетел и скрылся.

«Все, пора делать ноги», – тревожно пронеслось в мыслях девочки. Она уже сделала несколько шагов к городу, как тяготящее чувство беды заставило ее остановиться. Из леса доносились слабые вздохи и стоны. Это мог быть как человек, так и любое хтоническое существо.

Как загипнотизированная, девочка зажгла фоукъяр. Яркое сиреневое пламя сулило безопасность. А этот необычный фонарь никогда не ошибался.

– Ладно, была не была.

Аврора перешагнула железнодорожную линию и приблизилась к границе Тихого леса. Что-то ей подсказывало, что времени оставалось совсем мало и некто или нечто может скоро умереть.

К счастью, идти долго не пришлось. Меньше чем через минуту она была на месте. Увиденная картина заставила ее отступить на несколько шагов назад. Внутри у нее все перевернулось вверх дном, голубые глаза широко распахнулись, и челюсть отпала.

Перед ней лежал огромный белый олень. Голова, увенчанная рогами размахом более трех метров, покорно лежала на земле. Зрачки глубоких темных глаз были сужены, а на висках сильно пульсировала жила. На боку у существа зияло несколько изуродованных дыр, источающих алую перламутровую кровь. Под оленем уже образовалась целая мерцающая лужа. От резкого металлического запаха начинало мутить.

Аврора стояла с опущенными руками, не в силах приблизиться к существу. Лежащий перед ней олень оказался тем легендарным Хранителем леса.

– Я попробую что-нибудь сделать. Ох, какая же тварь сделала это?

Девочка отбросила сумку в сторону и села на колени перед поверженным животным. Трясущиеся руки занеслись над телом. В это же мгновение в вены вгрызлись невидимые электрические лучи, оставленные в подарок тому, кто решится помочь Хранителю леса. Такие раны мог нанести только Долкон. Девочка пропустила через себя самую гнилую и ядовитую энергию, которую когда-либо ощущала, и отдернула руки. Эта тварь оставила восемь ран. «Значит, рогами оно успело ударить только четыре раза... работа будет тяжелой».

– Потерпите, пожалуйста, я вам помогу, – поглаживая массивную шею, зашептала девочка.

Аврора вытащила из сумки длинный белый платок и набросила его на оленя. Красная перламутровая кровь быстро впиталась, и ее напор уменьшился. Отбросив в сторону окровавленную ткань, девочка приложила руки к телу легендарного существа и закрыла глаза. Все внимание направилось на многочисленные болевые точки. Под пальцами чувствовалось адское страдание Хранителя леса. Аврора от напряжения и уже собственной боли тихо замычала.

Наконец свершилось чудо.

Из гущи ветвей выпорхнула крошечная белая бабочка и невесомо опустилась на одну из колотых ран. Вслед за ней, словно по невидимому зову, в сопровождении ночных мотыльков, устремились пестрые и яркие бабочки. Несмотря на сгущающуюся тьму, небо над Тихим лесом ожило: разноцветная стая закружилась в танце, опускаясь всё ниже. В считанные мгновения Хранитель леса и Аврора оказались укрыты живым, трепещущим ковром из крыльев.

Так прошли прекрасные и мучительные сорок минут. Раны оленя медленно затянулись. Девочка, всё так же склонившись над зверем, из последних сил удерживала рой бабочек и мотыльков. В один момент все закончилось. Разноцветные крылья разом взметнулись в черное небо, образовав красивую волну. Еще мгновение – и стая, закружившись в стремительном вихре, рассыпалась. Мурмурация завершилась, как и исцеление. Аврора бессильно повалилась в перламутровую лужу крови. Ее онемевшее, почти парализованное тело мелко содрогалось в холодном поту. Исцеление бабочками было ее самой страшной тайной, за которую когда-нибудь она могла заплатить собственной жизнью. Дедушка ей рассказывал, что охота на людей с таким даром прекратилась около двадцати лет назад. Но за столь короткое время желающих заполучить целителя бабочками меньше не стало.

В Светодале эхом зазвенел бой часов.

Аврора приподняла голову. Перед ней стелился промозглый туман. Небрежно проведя ладонью по окровавленному лицу, она поднялась на ноги. Надо уходить.

Хранитель леса зашевелился и встал. В темных глазах засверкали звезды. В знак благодарности рогатая голова склонилась перед девочкой. Аврора почтительно поклонилась, и ее дыхание перехватило от трепета. Улыбка засветилась на побледневшем лице. Хранитель леса не спеша отступил и скрылся восвояси. Аврора же, собрав остаток сил, направилась в город.

Улица Мрака, Безымянный проспект, главная часовая башня, Часовой проспект и самое пугающее место – Глухая площадь. Через нее можно было сократить дорогу и дойти до дома Флоссов быстрее. Девочка решилась на отчаянный шаг. Фонари в том месте не горели, а, напротив, поглощали весь свет. Призрачная пелена тумана поднялась до третьих этажей. Видимость с каждой минутой понижалась. Один фонарь возле заброшенного прилавка через каждые несколько секунд начинал мигать. Девочка недоверчиво бросила на него взгляд и окаменела. Возле него, на старой вывеске, висел серебряный куб. Отверстие посередине расширилось и, подобно черной дыре, поглотило все живое. Аврора издала полукрик. В следующее мгновение она пропала. Ловушка потускнела и стала напоминать старую коробку. Глухая площадь вновь стала сама собой – призрачной и безлюдной.