Свет в огне

Через несколько минут Иван вошёл, стряхивая с плаща капли росы. Он подошёл к столу.

— Вижу, ты уже вернулся, — констатировал лекарь, снимая сапоги у порога. — С моей женой успел познакомиться?

— Да.

— Тогда рассказывай. Что узнал в гильдии?

Макс пересказал всё: стойку, холодное стекло шара, вспыхнувшее золотым и алым отсветом. И естественно, тот сухой смех, прокатившийся по залу, когда он не сдержался. Иван слушал молча, покачиваясь на тяжёлом табурете.

— Значит, ты кузнец.. — протянул он.

— Почему же? — возмутился Макс. — Я ведь ещё и рыцарь света!

Лекарь не усмехнулся. Он лишь кивнул и обратился к супруге:

— Дорогая, подай мне пергамент, чернила и гусь. Быстренько.

Она быстро вернулась с нужным. Иван окунул перо, на листе мгновенно выросла схематичная фигура — человек в облегающем контуре.

— Вот ты. — Иван, показал пальцем на бумажную фигуру. Далее он набросал два круга внутри человека: один крупнее, другой меньше, вписан в первый.

— Смотри. Первый круг — это твой врождённый навык. Ты получаешь его при рождении. Навыки делятся на два вида: мирный и боевой. Второй круг — это второстепенный, или, как ещё его называют, дополнительный. Его обычно выбирают в возрасте 15 лет. Раз у тебя оба активированы, можно предположить, что до потери памяти тебе было больше пятнадцать лет. Я не знаю кем ты был до, но возможно ты просто родился кузнецом, а потом выбрал рыцаря света.

— А чем отличаются мирный и боевой навыки? — спросил Макс. — И почему все посмеялись над навыком рыцарь света?

— Ну тут всё просто. Мирным его называют из-за того, что ты в условиях мира можешь им спокойно пользоваться, например, кузнец или лекарь, как я. Только в отличие от тебя. Я родился рыцарем, а лекаря взял, чтобы лечить своих товарищей. И в условиях мира я спокойно лечу людей — Он сделал паузу, подбирая слова, и продолжил более низким голосом: — В любом случае, в первую очередь нужно прокачать свой врождённый навык, а потом только качать дополнительный. В твоём случае кузнец, а потом рыцарь света. Что касается второго вопроса, тут дело в том, что сам навык рыцаря света не очень востребованный навык. Это связано с тем, что святых очень мало. На данный момент их всего девять человек, и у каждого есть по несколько рыцарей света, которые с детства по линии крови являются таковыми. А ты, получается, как будто не знал об этом, или специально выбрал данный навык, чтобы жить спокойной мирной жизни.

— Неужели мне нельзя поменять рыцаря света на другой навык? — в глазах Макса вспыхнула слабая, почти отчаянная надежда.

— К сожалению, магия, это не одежда, которую можно переодеть, — сурово отрезал Иван. — Любой выбранный навык прошивает твою душу, он остаётся с тобой навсегда. Чтобы выбрать ещё один навык, тебе нужно сперва прокачать навык кузнеца на один уровень, потом навык рыцаря света на один уровень. А как ты уже понимаешь, в твоём случае это невозможно без святого. Поэтому ты можешь жить обычной, спокойной жизнью кузнеца.

— Не знаю… — прошептал он. — Я ведь тебе столько должен. Твоя помощь… я не могу просто отплатить тебе копейками.

— Хехе, — Иван коротко усмехнулся, но тут же осёкся, поймав строгий, предостерегающий взгляд своей супруги. — Ладно, не бери в голову. Как кузнец ты мне тоже будешь полезен: инструменты сами себя не починят. А для сбора лечебных трав в лесу боевые умения тебе точно не понадобятся, там важнее ловкость и знание ботаники. Кстати, моя супруга медиум и может посмотреть тебя. Если ты непротив?

— Я не против! — поспешно ответил парень, желая поскорее избавиться от гнетущего чувства неопределённости.

Лиза бесшумно приблизилась к нему. Она села напротив, и в её движениях сквозила нежность матери. Она мягко обхватила его лицо ладонями; её пальцы были прохладными, но прикосновение удивительно успокаивающим.

— Закрой глаза, Макс, — прошептала она. — Перестань сопротивляться потоку. Попытайся максимально расслабиться, отпусти мысли о мире, о долгах, о себе.

Туман поглотил его мгновенно, не как дымка, а как густая студенистая масса. Перед ним материализовалась Лиза. Не кухарка в ситце, а призрак из призрачного света: контуры тела парили, кожа просвечивала, но взгляд был острым, цепким. Макс инстинктивно отвернулся, и в ту же секунду её пальцы сомкнулись на его запястье. Холод прошёл по венам, оставляя лёгкий озноб в локтях.

— Веди меня, — сказала она. Голос не звучал в ушах, он вибрировал в челюсти, в кости, в каждом застывшем мускуле.

Они шагнули вперёд. Туман не рассеивался — он отступал стеной, оставляя за спиной влажный след, словно по песку. Ноги не касались земли: они шагали по сгусткам пара, по пульсирующим нитям пространства. Ни звёзд, ни неба, только бесконечная серая бездна, густая и живая. Лиза следовала рядом с ним, не колеблясь, хотя каждый её шаг отдавался в висках глухой болью. Вдруг путь оборвался. Впереди возвышалась стена тумана, не мягкая пелена, а плотная, мерцающая масса, в которой что-то бегало, как рыбы сквозь лёд.

— Развей её, — скомандовала Лиза. Её голос звучал отстранённо, словно издалека.

Макс, повинуясь импульсу, вытянул руку вперёд, пытаясь прорваться сквозь преграду. Но стена не была материальной, она была ментальной. Сопротивление начало стремительно расти, словно он пытался проломить лбом гранитную скалу, и с каждым мгновением давление становилось невыносимее. Силы быстро иссякли, магия внутри него захлебнулась, и Макса с неистовой силой отбросило назад. Опустившись на колени и хватая ртом спёртый воздух, он выдохнул:

— Я не могу… она слишком тяжёлая…

— Попробуем сделать это вместе, — Лиза протянула ему руку, помогая подняться. В её глазах читалась непоколебимая решимость, в которой смешивались холодная воля и едва уловимая тень страха.

На этот раз они коснулись стены одновременно. Макс вскрикнул. Вспышка ударила не в глаза, а в спину, в позвоночник, вдоль нервов, словно кто-то пропустил сквозь тело разряд молнии. Воздух раскололся. Перед ним распахнулось пространство, не мир, а шрам на ткани реальности. С краю него с треском смыкался портал: края рвались, искрили, вырывая клочья чёрного неба. А за краем, в провисшей тьме, стояла она. Сущность с тонкими, изогнутыми рогами, но лицом, полностью человеческим, измученным, губы дрожат. Она улыбалась не зловеще, а с такой бездной утраты, что у Макса свело грудь. С неё скатилась слеза. Она упала, ударилась о пустоту и взорвалась тусклым, серебряным огнём. Но портал не ждал. Со звуком обрываемой струны он схлопнулся. Яркий, ослепительный свет хлынул ей на смену, ударил в виски, потянул внутрь. Тело поддалось, но разум застрял на миг, последний укол боли, запах озоновой пыли, и имя, выжженное извне. «Максимильян…» — это было последнее, что он услышал, прежде чем сознание окончательно провалилось в черноту.

Макс сорвался с табурета, грудь рванула, лёгкие сжались пустым криком. Кухня качнулась, стены поплыли. Лиза уже оседала, глаза закатывались. Иван, словно у него были отражательные рефлексы, подхватил её, уложил на пол, приподнял, усадил к стене. Ладони лекаря бегали по шее, проверяя пульс.

— Что… что это было? — Макс не слышал собственного голоса. Руки тряслись.

— Откат, — отрезал Иван, не отрывая взгляда от Лизы. — Перенапряжение при контакте, я помогу ей, не волнуйся.

Лиза медленно открыла глаза. В них ещё плыл туман, но взгляд уже цеплялся за него. Иван тут же склонился к ней:

— Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше, — она слабо улыбнулась ему и, собрав силы, перевела взгляд на Макса: — Мне кажется, ты… ты сам заблокировал свои воспоминания.

— Почему ты так решила? — Макс приподнялся.

— Магия старого типа, — начала она, собирая слова из осколков. — Туман забвения, но не естественный. Он наложен, как корка. Сверху, на разум. И в центре… магический кристалл. Он пульсировал в такт твоему сердцу. Полагаю, именно он стал тем ключом, который запер твою память.

— Кристалл… — Иван, всё ещё державший её за плечи, резко втянул воздух, он поджал губы. — Легенды не врут. В руинах проклятых земель он лежит. Говорят, исполняет последнюю волю, перекраивая нити. Если ты его нашёл, коснулся… и пожелал. Кто ты на самом деле, Макс?

— Хотел бы я знать, — тихо ответил Макс. По спине пробежал холод. Портал. Девушка дьявол со слезой. Осколки прошлого, которые нельзя показывать. Он сглотнул. — Ты больше ничего не видела? Ни единой детали, ни единого вспыхнувшего образа?

— Это всё, что твоё подсознание позволило мне разглядеть, — ответила она, — Твой разум выстроил защитные барьеры, едва я коснулась твоих мыслей. Он скрыл от тебя истину, чтобы уберечь от безумия или чегото похуже. А что увидел ты?

— То же самое, — отрезал он, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. Он решил скрыть свои видения, спрятать их глубоко под маской безразличия. Он понимал: если он расскажет о тех пугающих образах, что пронеслись перед его глазами, реакция этих людей может быть непредсказуемой. Они могли либо возненавидеть его, либо, что ещё хуже, начать видеть в нём угрозу.

Девушка сузила глаза, и в её взгляде промелькнуло подозрение. Она словно пыталась просканировать его разум, нащупать ложь, но, не найдя явных противоречий, предпочла промолчать, лишь на мгновение задержав на нём тяжёлый взгляд, в котором читалось: «Я знаю, что ты чтото скрываешь. И однажды я это выясню».

— Что же мне делать? Как вернуть память? — с долей паники в голосе поинтересовался Макс. — Снова идти к камню?

Иван не ответил сразу. Воздух в кухне вдруг стал тяжелее, словно само пространство сгущалось вокруг этих слов.

— Магический камень не даст ответы на твои вопросы, — сурово произнёс лекарь, и в его голосе прозвучала сталь старого железа. — Говорят, он исполняет самые сокровенные желания, но забирает соразмерную плату. Время, память, чужие судьбы, кто сколько выдержит. Ты уже расплачиваешься, парень и кристалл, что ты видел в тумане, не подарок. Это печать. Шрам, который ты сам на себе оставил.

Макс сглотнул. Горло пересохло, будто он проглотил горсть песка. Руки всё ещё дрогли, но паника, раньше сжимающая грудь морщинами, начинала таять, уступая место тяжёлой, вязкой ясности.

— Тогда что? Где искать выход?

Иван наклонился, локти опёрлись о столешницу, и взгляд его стал тяжёлым, почти земным. Дымка от тлеющей свечки легла на его лицо, выделяя рубцы и линии усталости.

— Обратись к силе святого. Только он умеет разбираться с такими швами. Но найти такого — дело не месяца, а годы. Их девять на всю округу, и каждый прячется, как волк в логове. Не носят они крестов и не ходят по торговым дорогам. Святой ищет тех, кто разорвал ткань мира, или те ищут его, когда не остаётся выхода.

В кухне повисла тишина, густая, как мёд. Макс стоял неподвижно, чувствуя, как дрожащие пальцы медленно разжимаются. В голове был только один вопрос: «Камень или святой, какой путь выбрать».

— Пойдём, я покажу твою комнату. Тебе нужно прийти в себя, сможешь наконец отдохнуть, — прервал затянувшееся молчание Иван.

Он поднялся и жестом предложил гостю следовать за ним по сумрачному коридору. Макс чувствовал, как тяжесть прожитого дня наваливается на плечи свинцовым грузом. Каждая мысль давалась с трудом, а зрение слегка расплывалось. Он действительно вымотался до предела, не только физически, но и морально, словно его душу выжали досуха. Поэтому, не найдя в себе сил на споры или дальнейшие расспросы, он лишь молча кивнул и побрёл вслед за Иваном, мечтая лишь об одном: провалиться в тяжёлый, беспробудный сон, где не будет ни видений, ни дьяволиц, ни вопросов, на которые он не хочет и боится знать ответы.

Глава 2. Друг

Величественный замок, словно колоссальный хищник, застывший в ожидании добычи, доминировал над бескрайним полем извергающихся вулканов. Из их чёрных, изрыгающих ярость жерл непрерывно вздымались исполинские столбы пепла и яростного пламени, окрашивая небо в кроваво-багровые тона. К замку приближалась армия, впереди которой верхом на статном коне, восседал совсем ещё юный воин. Его серебристые доспехи, отполированные до зеркального блеска, отражали пляшущие отблески лавы, создавая вокруг него ореол святости. В его левой руке поблёскивал золотистый посох. Он медленно, с достоинством, направил скакуна к массивным вратам крепости, а за ним, словно единый организм, потянулись его верные соратники. Основные же силы армии, закованные в сталь, остались ждать своего главнокомандующего внизу, в тени скал, готовясь к грядущему кровопролитию и выстраивая фаланги в ожидании команды к атаке.

Недалеко от подножия замка, словно изваяние из кошмаров, опираясь на массивный, зазубренный меч, замерла дьяволица. Она стояла в полном одиночестве на выжженной земле, но недооценивать такого врага означало подписать себе смертный приговор. Перед людьми предстала не просто демоница, а сама королева, законная и единственная наследница покойного короля демонов, чья мощь была сопоставима с природным катаклизмом. Юноша остановил коня всего в нескольких метрах от неё, ощущая исходящий от неё жар, и спешился. Он двинулся навстречу, демонстрируя отсутствие страха, в то время как его личная охрана осталась у седла, готовая в любой миг вмешаться, но не смея нарушить волю лидера. Подойдя ближе, он наконец смог детально рассмотреть свою противницу. На ней была облегающая тёмная броня, чей хищный дизайн не скрывал, а, напротив, подчёркивал её соблазнительные, почти невозможные женские изгибы. Если бы не багровый оттенок её кожи, не изящные, но грозные рожки, венчающие голову, и длинный гибкий хвост, замерший в ожидании, её можно было бы счесть обычной симпатичной девушкой. Однако за этим миловидным фасадом скрывалась личность, пропитанная первобытной жестокостью — та самая, что в одиночку, словно стихийное бедствие, разгромила первый элитный человеческий легион, превратив его в груду бесполезного металла и плоти.

Они обменялись несколькими короткими фразами; их голоса сливались с гулом вулканов, но суть беседы была предельно ясна: здесь не было места дипломатии, только сталь и магия. Спустя мгновение тишина взорвалась яростным поединком. Дьяволица, с дерзкой, почти ласковой улыбкой на устах, с невероятной лёгкостью удерживала свой огромный клинок, парируя каждый магический выпад юноши. Его мощные заклинания, способные испепелять целые отряды, разбивались о её защиту, словно волны о скалу, становясь бесполезными. Видя, что лидер не справляется, верные воины людей бросились на помощь, надеясь переломить ход боя числом. Но именно в этот момент произошло немыслимое: дьяволица перестала быть одна. Из тени и пепла начали появляться её сестры, их стало множество, и каждая была точной копией первой. Их число росло с геометрической прогрессией, превращая поле боя в кошмарное зеркальное отражение. Каждая из них, вооружённая пылающим огненным мечом, с ледяным спокойствием сражала по несколько человек за раз. Страх, первобытный и парализующий, охватил людские ряды, заставляя воинов в панике бросать щиты и бежать прочь от наступающей волны демонического безумия.

Макс резко дёрнулся и пробудился, всем телом ощущая липкий, холодный пот, стекающий по спине. Его сердце бешено билось. Что это было? Обрывок забытого, глубоко запрятанного воспоминания или просто мастерски сконструированный кошмар, играющий на его скрытых страхах? Он не знал ответа. Дрожащими руками закутавшись в одеяло, он поднялся с постели, чувствуя пустоту в желудке, и вышел из комнаты, стараясь не шуметь, направляясь на кухню в поисках воды или успокоения. Там он обнаружил хозяйку дома. Она сидела у окна, погруженная в свои мысли, одетая лишь в лёгкую майку и трусики, что создавало резкий контраст с мрачной атмосферой его сна. Макс мгновенно смутился, почувствовав себя неловко, и уже хотел было поспешно вернуться в спальню, но девушка, чей слух был обострён ночной тишиной, заметила его движение.

— Не спится? — поинтересовалась она мягким, но внимательным голосом, изящно закинув ногу на ногу.

— Просто приснился плохой сон, — тихо промолвил он, уставившись в пол, и отчаянно стараясь не смотреть на её обнажённое тело, чтобы не показаться грубым и без обиняков продолжил: — Ты ведь всё ещё думаешь, что я что-то скрываю?

— Я медиум, Макс. Я чувствую ложь, как чувствуют запах гари. Ты не солгал, но ты и не сказал всей правды, и я не виню тебя за это. Иногда правда слишком тяжела, чтобы делиться ею с кем-то ещё. Но знай: если ты захочешь рассказать, то мы с Иваном выслушаем. Без осуждения, — она не стала отпираться и произнесла это тихо, почти шёпотом. Она потянулась к своей майке, пытаясь прикрыть бельё. Её попытка была посвоему очаровательна, но не совсем удачна: футболка теперь скрывала трусики, но при этом сползла так, что грудь оказалась наполовину обнажена, создавая новую, не менее смущающую картину.

— Спасибо, вы и так мне очень сильно помогаете, — лишь выдавил из себя Макс, чувствуя, как реальность медленно, но верно вытесняет ужас демонического мира.

— Присядь и выпей воды, — мягким, почти материнским жестом предложила Лиза. Она взяла глиняный кувшин, и прохладная струя с тихим журчанием наполнила стакан, отражая тусклый свет лампы.

Макс, чьё тело всё ещё ныло от недавнего напряжения, послушно опустился на стул. Он сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как влага смывает сухость с пересохшего горла. Девушка снова наполнила его сосуд, но не спешила убирать кувшин, продолжая изучать его лицо пристальным, изучающим взглядом, в котором смешивались любопытство и необъяснимая тревога.

— Знаешь, Макс, у меня такое странное чувство, что мы были знакомы раньше, — негромко произнесла она, задумчиво вращая стакан в ладонях. — Возможно в прошлой жизни мы делили один очаг или ходили одной тропой. Это не просто узнавание, это ощущение чего-то родного, что буквально витает в воздухе между нами, стоит нам оказаться в одной комнате.

— Может быть, ты и права, — он опустил голову, глядя на свои руки, его голос прозвучал глухо и печально. — Но мой разум как чистый лист. Я ничего не помню о своём прошлом, ни лиц, ни имён, ни того, кем я был до этого момента. Словно кто-то вырвал страницы из моей книги, оставив лишь пустые обложки.

— И что же ты намерен делать дальше? — Лиза сменила тон на более деловой, пытаясь отвлечь его от меланхолии.

— Даже не знаю, — он тяжело вздохнул, и этот вздох, казалось, наполнил комнату тяжестью его неопределённости. — сейчас моя единственная цель, добраться до магического кристалла. Это то, что ведет меня вперед, даже если я не понимаю зачем.

— Одиночный поход к магическому кристаллу, это не подвиг, это путь самоубийцы, — отрезала она, и в её глазах блеснула сталь. — Кристалл окружен силами, которые не прощают дилетантства. Тебе нужны соратники, те, кто прикроет твою спину, когда магия пойдёт вразрез с логикой. Тебе стоит поискать тех, кто разделит с тобой не только дорогу, но и риск.

— Ты и правда полагаешь, что я смогу найти спутников? — Макс наконец поднял глаза, и в них читалось сомнение человека, привыкшего полагаться только на себя.

— Авантюристов всегда, словно магнит, влечёт в проклятые земли, — Лиза постаралась смягчить голос. — Там всегда кипит жизнь, полная опасностей и золота. Но не спеши, не бросайся в омут с головой. Сперва отточи свои навыки, научись чувствовать ритм боя и магические потоки. А теперь ложись спать. Утро вечера мудренее, а свежая голова — твой лучший союзник.

— Ты права. Спасибо вам за всё, — на губах Макса на мгновение промелькнула едва заметная, слабая улыбка, первая за весь этот длинный день.

— Спокойной ночи, — улыбнулась она в ответ, провожая его взглядом.

Он коротко повторил пожелание, осушил стакан до дна и удалился в свою комнату. Ночь не принесла ему покоя. Сон был рваным и тревожным: ему виделись вспышки яркого света, неясные силуэты и обрывки голосов, зовущих его по имени. Он то и дело вздрагивал, просыпаясь в холодном поту, и что-то бессвязно бормотал во сне, сражаясь с невидимыми призраками своего подсознания. Когда первые лучи солнца пробились сквозь окно, он проснулся с ощущением тяжести в голове, но содержание сновидений уже ускользало, превращаясь в туманные тени.

Поднявшись, Макс облачился в простую одежду и вышел на кухню. Там уже вовсю кипела жизнь: Иван, хозяин дома, с аппетитом поглощал завтрак.

— Вижу, ты тоже ранняя пташка! — проговорил Иван, едва не подавившись куском хлеба. — А я уж собирался идти тебя будить, чтобы не проспал всё на свете.

— Ну сколько можно, не разговаривай с набитым ртом! — строго упрекнула мужа супруга. Она повернулась к Максу с приветливой улыбкой: — Присоединяйся, пока всё горячее.

— Доброе утро, — коротко ответил Макс, присаживаясь к столу.

— И тебе доброе, — почти в унисон отозвались хозяева, создавая уютную, почти семейную атмосферу.

Было очевидно, что Иван, человек общительный и по натуре любопытный, и он явно хотел расспросить гостя о его планах, но предостерегающий взгляд жены заставил его сдержаться. Когда трапеза была окончена, Иван поднялся и жестом позвал Макса за собой.

— Итак, план на сегодня такой, — быстро заговорил лекарь, шагая по узкому коридору. — Твоя задача, разведать окрестности города и собрать целебные травы. Нам они постоянно нужны для мазей и настоек.

— Но я же не знаю, как они выглядят, — заметил Макс, плетясь позади и пытаясь не спотыкаться о пороги. — Как я их отличу от обычных сорняков?

— Об этом не беспокойся, — Иван зашёл в свой кабинет, заваленный сушёными пучками растений. — Я выдам тебе подробную карту местности и покажу образцы.

Он разложил перед Максом пергамент и несколько засушенных стеблей.

— Запоминай: вот этот синеватый лист — это луноцвет, он растёт только в тени. А вот этот, с зубчатыми краями — корень ветра. Но главное, слушай внимательно: не вздумай выходить за северные ворота, там начинаются земли, где само время течёт иначе. И ни в коем случае не заходи в гущу леса. Твоя территория, только поляна у восточных ворот. Надеюсь, всё понятно?

— Да, конечно, — подтвердил Макс, внимательно вглядываясь в карту.

— И ещё, — Иван протянул ему тяжёлый кожаный свёрток. — Вот, примерь это.

В свёртке оказались кожаные доспехи, укреплённые металлическими пластинами.

— Возьми также меч и щит, на всякий случай. Мир не так дружелюбен, как кажется. Только постарайся не влипнуть в неприятности и, ради всего святого, верни мне снаряжение в целости. Это стоит целое состояние.

— Разумеется, — пробормотал Макс, уже чувствуя непривычную тяжесть металла на плечах.

Выйдя из дома, он неспешно прошёлся по главным улицам, стараясь запомнить расположение лавок, кузницы и колодцев, прежде чем направиться к восточным воротам. У ворот царила суета. Там толпились авантюристы: группы суровых воинов обсуждали маршруты, одиночки проверяли остроту клинков. Большинство из них не задерживались на окраине, а сразу устремлялись в сторону тёмной стены леса, надеясь на быструю добычу. Макс не решился проситься в напарники — во-первых, Иван прямо запретил ему ввязываться в сомнительные компании, а во-вторых, он понимал, что новичку без уровня и опыта никто не доверит даже охрану обоза.

Погруженный в свои мрачные мысли, он вышел на полянку, которая встретила его тишиной, прерываемой лишь шуршанием сухой лапчатки да редким стрекотаньем кузнечиков. Макс стоял на коленях, перебирая стебли, когда воздух вдруг стал вязким. Из-под низкорослых берёз вышла тень. Тело соразмерное зайцу, но крупнее, жилистое, покрытое шерстью цвета пепла. От затылка изгибались два тёмных рога, шершавых, будто выточенных из вулканического стекла, а глаза горели тусклым, безжизненным алым огнём. Оно не пряталось. Просто стояло и смотрело, будто ждало, когда время окончательно перестанет его сдерживать. Бросок произошёл без предвестия. Ни звука, ни всплеска травы, лишь воздух взрезался сухим свистом. Макс инстинктивно отшатнулся назад, но рога уже неслись в уровень груди. Реакция перехватила управление. Он развернулся, выхватил из-за пояса кожаный круглый щит с утолщённым краем и короткий меч с утяжелённой гардой. Тонкий кончик рога ударил по дереву щита. Треск, искра, резкая вибрация прошла по предплечью до плеча. Макс стиснул зубы, ушёл под удар, расставив щит для прикрытия груди и левого плеча, и одновременно рубанул мечом вбок. Лезвие чиркнуло по шершавой поверхности рога, отскочило, оставив на рогу монстра глубокую борозду. Удар был тяжёлым, выверенным, но не принёс желаемого результата. Зверь отскочил на три шага, копытца цокнули о камешек, красные зрачки сузились в щели. Он не атаковал наугад. Первый удар прямой, вперёд, с выносом веса. Второй короткий тычок остриём в основание черепа. Макс ушёл в низкий перекат, щит выставил вперёд, меч держал остриём от себя, упираясь пятками в мягкую подстилку мха. Когда зверь снова рванулся, он не отступил. Шагнул навстречу, увёл щитом ударный вектор в сторону, проскользнул мечом вдоль рёбер, отсекая пространство у горла. Зверь дёрнулся, пошёл в крен, рог вонзился в гнилой корень, вырвав щепу. Макс вывернул клинок, ударил рукоятью в морду, чувствуя, как пальцы судорожно сжимаются на эфесе. Зверь кувыркнулся, отскочил к опушке, и на мгновение красные глаза потускнели. Оно дрогнуло, ушло в тень берёз, растворившись в густой дымке у границы леса.