Полная версия
Рома скосил глаза на Крею. Та как раз обошла широкий провал в земле, подняв облако серой пыли, и коротко бросила что-то в переговорник. Слова потерялись в треске, но по тону было ясно: она не разделяла радость Зэйна от пополнения команды.
— Я… — Рома осёкся, пытаясь понять, шутил ли Зэйн или нет, и то, насколько опасно было отказываться в таких условиях. Сам абсурд того, что он был чёрт знает где, хотя должен быть дома и готовить пиццу, а тут его уже записывают на какие-то курсы, он отбросил, ведь ирония была бессильна против такой реальности. — А что за курсы?
Зэйн одобрительно крякнул.
— Курсы вождения! От доставщиков много не надо — главное, в седле держаться крепко и ехать быстро. Или ты умеешь водить тачку?
Рома сглотнул, смотря вперёд, скосил глаза на короткостриженный затылок, представил себя за рулём вот этого вот. Спустя мгновение перед глазами возник образ пятна на одном из валунов, горящие куски гравицикла и довольная Крея.
— Нет, не умею, — мотнув головой, ответил Рома. — Честно, даже не представляю, возможно ли это. Честно.
— Кхэ… грэнч, да конечно возможно, — пробасил Зэйн. — Курсы вождения быстро за руль усадят. Потом ещё спасибо скажешь.
Рома полностью отвлёкся от дороги и уже уставился в затылок громилы так, будто там было его лицо. Ему очень нужно было понять, насколько серьёзен тот был.
— И долго курсы? — забросил шар Рома.
— Да пару дней — и готово. Доставщиков всегда не хватает. Оп-па!
Очередная, чудом возникшая перед ними скала, так же чудом обойдённая, которую Рома назвал «ТВОЮЖМАТЬБЕРЕГИСЬ», притом во весь голос, чётко показала, почему в этом мире существует нехватка курьеров.
Зэйн заржал так, что Рома вздрогнул и ещё крепче в него вцепился, решив не отвлекаться от дороги, чтобы так не срываться, а Креа снова шипела какие-то ругательства.
— Ну так чё, ты с нами? — отсмеявшись, переспросил Зэйн.
— Ты серьёзно? — раздался голос Креи. — А если он…
— Да брось, Кри, — проворчал Зэйн. — Чувствую я в нём хорошее. Сырок, ты же хороший, я же не ошибаюсь?
Рома снова скосил глаза на его затылок, словно ожидая, что тот обернулся и смотрит на него.
В эфире повисла тишина. Даже Креа ничего не говорила.
Казалось, надо было ответить.
— Я… — У Ромы ком встал в горле. Простой вопрос, заданный вот так прямо и в таких обстоятельствах, звучал очень неестественно. — Я не знаю, Зэйн.
— Это как это? — тут же отозвался он.
Рома задумался.
— Плохим себя я не ощущаю, — спустя несколько секунд нашёлся он. — Большего сказать не могу… у нас обычно, если человек про себя говорит, что он хороший, на деле оказывается иначе.
Вновь повисла тишина, в которую вплеталось подвывание ветра.
— Ну, ты же нам не собираешься навредить?
Вопрос двухметрового громилы с огромным тесаком, которым можно было рубить скалы, да ещё и в положении, когда он, неосторожно двинувшись, мог сбросить Рому с гравика, ставил в тупик настолько, что парень завис и задумался.
— Если ты про тот холод… я правда не знаю, что это было. — Рома наконец смог говорить, не придумав ничего лучше, чем свести ответ к тому, что произошло по воле Илиссар.
— А вообще? — не унимался Зэйн.
Креа хранила молчание, но Рома чувствовал, что она слушала очень внимательно.
— Нет, зачем мне это? Вы меня нашли, спас…
— Ну, вот видишь, Кри? — перебил его Зэйн. — Он странный, но не злой. Я таких сразу чувствую.
Креа не ответила, но спорить почему-то не стала. Лишь фыркнула и, казалось, закатила глаза. Рома не видел, но ему так показалось.
— Кстати, притормозим. Креа, привал. Надо ядро заменить. — Зэйн глянул на приборную панель, сменив тему так быстро, будто не было никакого допроса с пристрастием.
Рома тут же зашарил глазами по индикаторам, пытаясь угадать, какой из них мог сигнализировать о низком заряде.
— Моё тоже скоро выдохнется, — отозвалась Креа в ухе с характерным потрескиванием.
— Видишь плато?
Креа угукнула, и гравики стали резко набирать высоту, поднимаясь всё выше, на радость Роме, оставляя валуны и большую часть опасных препятствий далеко внизу. Воздух изменился почти сразу. Ветер стал резче, суше, и пыль уже не била в лицо сплошной струёй, а расползалась внизу рыжим туманом. Пустошь открылась шире, чем с земли. Рома увидел не просто камни, среди которых они неслись, а целое море из трещин, провалов, каменных зубьев и выжженных ложбин. Где-то внизу петляли сухие русла, похожие на старые шрамы.
— Вон там сядем, — кивнул Зэйн на большую плоскую скалу, размером с футбольное поле, возвышавшуюся над пустошью. — Мы на ней уже останавливались пару раз.
05 Жара
Стоя на краю плато, куда гравициклы залетели, поднявшись на внушительную высоту, Рома размышлял обо всём сразу и ни о чём конкретно. Глядя прямо перед собой и стараясь не смотреть вниз, он слушал шорох песка, гонимого ветерком по выщербленным в скале трещинам, и звон металлических инструментов за спиной, воспроизводя по кругу одни и те же мысли.
Солнце нещадно палило, отчего он даже натянул капюшон, пока они не неслись вперёд и тот мог держаться на голове, прикрывая макушку от прямых лучей. Обожжённую шею пощипывал пот, а сухой пыльный воздух, казалось, содержал в себе примесь того запаха дорожной маски, но Рома всё ещё не пришёл в себя настолько, чтобы раздражаться от таких мелочей.
Он просто молча взирал на бескрайнюю пустошь и ждал, пока Зэйн и Креа, о чём-то переговариваясь, меняли ядра в гравиках. Процесс, как оказалось, небыстрый, и у него было время чуть побыть наедине с собой и с почти приятным ощущением твёрдой земли под ногами.
Когда они остановились, Рома сразу молча отошёл в сторону, ведь считал недобрый взгляд Креи. Она явно хотела что-то обсудить с напарником, и парень решил не мешать, пусть даже там могла обсуждаться его судьба. Права голоса у него не было, это он понимал, оттого так и стоял, совершенно не пытаясь подслушать, о чём они говорили.
К собственному удивлению, он даже не оборачивался в сторону, откуда они приехали. Рома почему-то знал, что дороги назад не было — только вперёд. Если путь домой и существовал, то лежал он не назад, а через выполнение требования Илиссар, как бы безумно оно ни звучало. Других вариантов ему никто не озвучил.
Не то чтобы ему нравился такой расклад — просто альтернативы не было.
Рома уже третий или четвёртый раз возвращался мыслями к заданию и повторял про себя «Сердце Тьмы» и «девять Дремлющих», надеясь, что правильно запомнил и что тот голос в голове ему напомнит, если что. Обычно важные вещи он записывал в блокнот, лежащий на рабочем столе, или крепил розовый стик на монитор, чтобы тот бросался в глаза, не давая забыть о чём-то таком.
Хотя именно такого ему записывать ещё не приходилось, ведь безумный квест безумной богини, или кем бы она тут ни была, не шёл ни в какое сравнение с «распечатать квартальный отчёт к среде» или «купить кофе, а то с утра придётся пить чай». Так тут ещё и ничего сподручного не оказалось, чтобы как-то это всё зафиксировать, оттого и шанс на то, что память могла подвести, особенно на фоне стресса, повышался кратно.
А ещё он думал про высоту, ведь скала была приличной. Из-за неровной поверхности и того, что за край он не заглядывал, боясь сорваться вниз, высоту оценить было сложно. По ощущениям — этажей семь, может, даже девять.
Значит, они вообще могли летать выше всех тех ужасных камней, о которые можно было разбиться в лепёшку, но намеренно превращали процесс в гонки на выживание.
Почему? Безумие?
И про ноги думал. Первое время, как он слез с гравика, те тряслись и норовили подкоситься. Сперва Рома скидывал это на перенапряжение от поездки, стресс и нервы, а потом ещё вспомнил, что в такую жару можно было и тепловой удар получить.
От этого стало ещё чуточку хуже, ведь потерять сознание во время езды и отвалиться от Зэйна было бы, наверное, смертельно.
Хотя…
Когда Рома всё же глянул с высоты нескольких десятков метров вниз, на искорёженную и раскуроченную поверхность, лёгкое головокружение тут же усилилось, и он отступил. Ноги всё ещё были ватными, хотя он уже посчитал, что отошёл от поездки.
Рома обернулся. Зэйн и Креа уже наговорились и молча ковырялись в гравиках, не смотря друг на друга.
— Не поругались, надеюсь… — пробубнел под нос парень, глядя на них несколько секунд.
Те не обращали на него никакого внимания. Даже Креа не метала хмурых взглядов в его сторону, отчего Роме вдруг показалось, что они давно уже работают вместе, и даже такое событие, коим он для них стал, особо не нарушило их рабочего пакта. Это было удивительно: его жизнь изменилась полностью в этот день, а этой парочке хоть бы хны. Ну, упал на голову чужак из другого мира, ну и что? Ядра ведь сами себя не заменят.
Взглянув ещё раз в нерешительности на них, Рома понял, что ему очень одиноко. Всё, что он знал и умел, вдруг показалось таким бесполезным, а само осознание, что он один в мире, которого совсем не знает, навалилось вдруг на плечи тяжким грузом. От этого он испытал острое желание поговорить. Хоть о чём-нибудь. Даже с Креей.
Ноги сами понесли его обратно к транспортам.
— Зэйн, а мы можем ехать повыше, а? — спросил Рома первое, что сразу пришло на язык.
Похвалил себя за то, что вопрос был действительно важным, но тут же испугался ответа, ведь там могло быть нечто вроде: «Да, но так веселее».
А потом — заливистый гогот и свойские переглядывания с Креей.
— Можем. Но тогда нам энергоядер не хватит. Чем выше едешь, тем быстрее заряд расходуется, — неожиданно подала голос девушка, не глядя на Рому.
Она вытащила из корпуса гравицикла небольшой цилиндр, покрытый тусклыми светящимися прожилками. Цилиндр мигнул, как дохнущая лампочка, и погас. Креа фыркнула, будто ожидала какого-то иного поведения от разряженной батареи — или чем бы этот цилиндр там ни был — и закинула его в контейнер, лежащий рядом. Простой белый пластиковый контейнер, видавший лучшие времена.
— Понятно, спасибо, — пробормотал парень.
Хоть она всем своим видом давала понять, что он ей неприятен, но, по крайней мере, не хваталась за оружие и даже сподобилась на ответ. Это уже было шагом в развитии отношений. Наверное. В сторону от немедленного убийства.
Рома ещё несколько секунд стоял рядом, не зная, можно ли считать разговор законченным и достаточно ли ему социального взаимодействия с новыми вынужденными друзьями, которые, кажется, решили подержать статус-кво. На деле ему хотелось спросить что-нибудь ещё — про энергоядра, про плато, про то, далеко ли до города, — но каждый следующий вопрос звучал в голове как попытка ребёнка удержать взрослых от работы, и он не был уверен в том, не будет ли раздражать их своими вопросами.
Зэйн, сопя, возился внутри раскрытого корпуса. Креа вставляла новый цилиндр в гнездо, и по тому, как быстро и точно она шевелила руками, Рома понял, что здесь он не просто бесполезен, а скорее даже как маленький ребёнок в дороге — обуза.
— Помочь? — всё же спросил он, заранее понимая ответ.
Зэйн покосился на него, потом вернулся к вывернутым наружу потрохам гравика.
— Не трогай ничего. Сломаешь.
Рома кивнул. Это был честный, понятный и, главное, выполнимый приказ.
Постояв, приличия ради, над душой у бурчащего что-то про «грэнчевы железяки» Зэйна, Рома посчитал, что дельных советов по замене элементов питания в неизвестных ему средствах передвижения, как и в известных, у него нет, и отошёл.
***
Техработы всё продолжались. Как выяснилось, процесс затягивался ещё больше, ведь новые ядра, вне технических сервисов, требовалось «стабилизировать», что бы это ни значило.
Рома, официально признанный бесполезным, слонялся по скале, но уже держался поближе на случай чего, пиная мелкие камни и изнывая от жары. Под ногами его шуршала сухая крошка, среди которой попадались блестящие чёрные вкрапления, похожие на кусочки тёмного стекла. Возможно, это и было стекло — точнее, песок, расплавленный до такого состояния, в котором это беспощадное светило не могло ему навредить.
Ещё он пытался хоть как-то унять головокружение, которое стало заметно сильнее. Рома слегка потряхивал головой и напрягался, концентрируя взгляд. Казалось, что оно даже усиливалось с каждой минутой, что они оставались на этой скале.
Звезда, которую Рома уже про себя называл Солнцем, хоть и одёргивал себя каждый раз, нещадно жарила. Ему хотелось снять худи, но под тем ничего не было, а оголяться перед Зэйном и Креей он себе позволить не мог, дабы не показаться невоспитанным. Да и сгорел бы сразу, окажись без солнцезащитного крема под таким жаревом.
Приходилось терпеть и уговаривать себя тем, что, по крайней мере, голову меньше печёт. Хотя, судя по ощущениям, свариться заживо можно, даже не напекая макушку, но Рома гнал от себя эти мысли, пытаясь хоть чем-то себя занять.
Теперь даже безумная гонка по пересечённой местности казалась ему спасением. Ветер в лицо, пусть даже с вонючей маской на голове, делал зной более сносным. Оттого он постоянно поглядывал в сторону команды, пока те работали.
А те о нём будто бы сразу забыли, как только он отошёл, в полголоса переговариваясь и передавая друг другу какие-то инструменты.
Сколько уже времени длился процесс замены этих ядер, сказать было невозможно. Какое-то время назад Рома даже доставал телефон, чтобы выключить, ведь тот ощутимо нагрелся в кармане джинсов. Глянув на время, которое явно не соответствовало текущему часовому поясу другой планеты, вне зоны покрытия спутников GPS, Рома грустно усмехнулся. Московское время было в районе семи часов вечера.
Только вот он был не в Москве.
Тем не менее, если всё было верно, то с момента похищения прошло уже почти девять часов.
Размышляя о том, сколько времени на Оруме и как синхронизировать разницу во времени, Рома глянул на солнце, которое было уже не в зените, и выключил телефон, отправив его обратно в карман. Заряд нужно было беречь.
«Хотя… зачем он? Сети нет всё равно… — тут же промелькнула мысль. — А заряжать его как? Тут есть электричество, розетки?»
Короткий взгляд на гравики, которые вполне себе походили на технику.
«Наверное, есть. А зачем заряд, если звонить не могу? А если бы мог? Кому звонить?»
Быстро достал телефон, чтобы перепроверить.
Сети действительно не было никакой, интернета тоже.
Поняв, что глупо было надеяться, убрал телефон в задний карман.
«Да что ж так долго-то?»
Снова посмотрел на Зэйна, ковырявшего мотор или что-то, чему Рома не мог подобрать названия.
Стало вдруг интересно, входит ли ремонт и обслуживание тачек в те двухдневные курсы, сокращая время тренировочных поездок. Если да, то шансы на выживание у него точно нулевые: он-то и за обычным рулём не сидел никогда.
Усмехнулся.
«Стоп… зачем вообще думать об этом?»
В животе заурчало.
«Твою ж мать…»
Рома вдруг понял, что ощущение пустоты внутри было практически буквальным. Последний раз он ел вчера. Ужин был плотный, но с тех пор — ничего. Дома он не завтракал, решив сначала сходить за покупками. Сильно наедаться в обед тоже не планировал, ведь вечером должен был случиться большой зажор с пиццей и алкоголем, но чего-нибудь бы да перехватил.
Не то чтобы он был прославленным едоком. Организм, конечно, сжигал всё, что бы в него ни положили, но сама потребность в еде была не сказать чтобы огромной; правда, если ему попадалось что-то действительно вкусное, то он готов был биться за добавку, однако такое случалось нечасто. Бывало, что на работе он забывал про обед, перекусывая сырком или парой печенек, но сегодня… Понятно, что стресс сделал своё дело, и он забыл обо всём на свете, но тут вдруг вспомнил.
Благо, что в его пакете было съестное. Не совсем спортивное и полезное для желудка, но хоть что-то.
Не хотелось ему напрягать Зэйна со своими трудностями, но Рома решил попросить о небольшой паузе, если те сами не решат перекусить перед продолжением пути.
Голодный обморок во время движения — плохо.
«К тому же, им вроде были интересны сырки…» — подумал Рома и тут же сморщился, представив, в какое месиво они превратились в этой душегубке.
Казалось, что градусов тридцать пять, а то и все сорок было на этом солнцепёке.
Кивнув себе, Рома отправился обратно к команде, чтобы подгадать момент и попросить о том, чтобы порыться в своём пакете, который Зэйн закинул в одну из секций на гравике.
Он выбрал камень чуть поодаль здоровяка, решив подождать, пока тот закончит, чтобы не отвлекать. Не самый удобный, зато устойчивый, даже с небольшой тенью от выступа сверху. Сел, поморщился от того, как твёрдая поверхность отозвалась в копчике, и полез в карман за тем камушком, который нашёл перед побегом, чтобы не сидеть просто так.
Тот имел гладкую поверхность и вытянутой формой напоминал каплю. Плоский, чуть тяжеловатый для своего размера, будто внутри было нечто плотнее обычного камня. Достаточно крупный, чтобы уверенно лечь в ладонь, и достаточно странный, чтобы его не хотелось выпускать.
Красивый. Он не был похож на кристалл, а больше на вытянутую жемчужину, только не равномерно белую, а переливающуюся множеством оттенков белого и светло-серого. Где-то градиент затемнялся, где-то сиял, как свежевыпавший снег в солнечный день. Казалось даже, что сами узоры не застыли в камне, а двигались, переходя из одного состояния в другое.
Рома не сразу понял, что дело было не только в переливах. Камень едва заметно мерцал: чуть ярче, чуть глуше, снова ярче. Очень медленно и тихо. Так, что стоило моргнуть или отвернуться, и можно было решить, будто всё просто почудилось на жаре.
Нахмурившись, Рома попытался вспомнить момент, когда подобрал его. В памяти не осталось почти ничего, кроме суеты, в которой прошла неудачная попытка побега от тварей, которых он тогда ещё не увидел. Наверное, из-за спешки и общей паники он и не заметил этого мерцания.
На фоне серого выжженного плато камень выглядел совсем чужим. Слишком чистым. Слишком гладким. Его как будто занесло сюда не из пустынной щебёнки, а из другого места, где была вода, снег и что-то, чего эта пустошь давно уже лишилась.
«Это волшебный камень», — сделал заключение парень, перебрасывая его из ладони в ладонь.
Он держал его достаточно долго, чтобы кожа привыкла, но тот оставался холодным. Не ледяным, не обжигающим, а скорее приятно прохладным, отчего Рома даже несколько раз приложил его ко лбу, ощущая, как тот забирает лишний жар.
— Зэйн. — Рома всё же подгрёбся к здоровяку, не выдержав собственного любопытства насчёт найденной безделушки. — А это волшебный камень?
— Ммм? — обернулся тот, не отрываясь от раскрытого корпуса гравицикла.
Рома протянул ладонь.
Зэйн перевёл взгляд на камень и застыл, уставившись на белую каплю в Роминой руке.
— Сырок… — Голос у него внезапно стал тише. — Ты где это взял, грэнч?
Рома тут же пожалел, что спросил, но мысленно похвалил себя за сообразительность. Камень явно был непростым.
— Там… — Он кивнул куда-то в сторону пустоши, хотя сам уже не смог бы точно показать место. — Где вы меня нашли. Перед тем, как те жуки полезли.
Даже короткое воспоминание о тварях вызвало холодок по спине, и теперь этот холод почему-то совпал с тем, что шёл от камня.
Зэйн медленно вытащил руку из корпуса гравика, переводя тяжёлый взгляд с лица Ромы на его ладонь.
— Это не камень, — сказал он наконец.
— В смысле?
— В прямом, Сырок. Это устройство Предтеч.
«Снова эти Предтечи!»
Рома посмотрел на каплевидную штуковину в ладони. В голове сразу возник ворох вопросов, замельтешивших в сознании словно рой ос. Большинство из них было вариациями «как» и «почему». Ответы, судя по взгляду Зэйна, не несли с собой ничего хорошего, да и реакция Креи была однозначной.
— Устройство? — пробормотал Рома, пытаясь хоть как-то не напрягаться. — Типа… техника?
— Типа не трогай, — буркнул Зэйн. Потом резко вскинул голову и посмотрел на Крею. — Кри, только не ори. Он его выбросит.
Та уже смотрела на них.
Вернее, на камень.
Рома не сразу понял, когда именно она поднялась из-за гравика. Просто секунду назад её будто не было в зоне видимости, а теперь она стояла, расправив плечи и держа инструмент в руке так, как держат дубинку.
Лицо у неё стало таким жутким, что Рома даже дышать перестал.
— Я говорила, — прошипела она.
— Креа… — Зэйн поднял ладонь.
— Я говорила, что он связан с ними.
— Кри… уймись.
— Он призвал мороз, а теперь у него ещё и устройство Предтеч с собой. — Она шагнула ближе, и теперь в её голосе звенела угроза.
Рома машинально сжал пальцы на камне.
— Я его нашёл, я не знал, что это.
Она сделала ещё шаг, не меняясь в лице.
— Конечно.
— Нет, правда нашёл. Он лежал там, где вы меня нашли. Я его просто поднял.
Глядя в её холодные глаза, Рома понимал, что ситуация сложилась плохая. Взгляд её говорил о том, что оправдываться было бесполезно, будто Рома наконец подставился так, что она теперь уже не отпустит его просто так.
Будто мышка, глядящая в глаза змеи, Рома медленно поднялся и сделал шаг назад. Креа медленно наступала, так же держа инструмент, выглядевший тяжелым и опасным, в руке.
Зэйн тоже медленно поднялся, вытирая ладони о штаны.
— Парень, — сказал он уже Роме. — Только честно. Ты точно не контрабандист Синдиката?
— Да какой ещё Синдикат? — Рома почувствовал, как голос неприятно сорвался. — Я понятия не имею, о чём вы говорите! Я эту штуку нашёл там.
— Выбрось, — сказала она. — Или я лично тебя Искателям сдам.
Рома моргнул.
— Что?
— Кри, да брось. Какие ещё Искатели, — проворчал Зэйн.
— Выбрось. Сейчас.
Он посмотрел на перламутровую каплю в руке, чья поверхность мерцала спокойно и почти безмятежно, будто происходящее вокруг его вообще не касалось.
Нельзя.
Даже не удивившись голосу в голове, Рома сжал кулак.
— Кри, не дави, — сказал Зэйн. — Сначала надо понять, что это за грэнч.
— Нет. Не надо. Он выбросит это здесь, или я сдам его Искателям. Пусть сами разбираются.
— А если оно рванёт? — хмыкнул здоровяк. — И вообще, чего это ты вдруг про этих уродов заговорила?
«Искатели — уроды. Ясно», — отметил про себя Рома, сглотнув. Он решил, что не хочет, чтобы его им сдавали, раз Зэйн сказал.
Креа на миг сбилась, но тут же снова уставилась на Рому.
— Тогда пусть положит. Осторожно. И отойдёт, если он не замышляет ничего плохого.
Рома замер. Камень в кулаке, из-за которого Креа взбеленилась, продолжал источать холодок и пульсировать. Парень не видел свечения, но ощущал его.
«Выбросить его?» — мысль, показавшаяся ему здравой, ведь всё казалось почти устаканенным, пока он не достал найденную безделушку из кармана. Несмотря на то, что Зэйн, казалось, был более-менее нейтрален, Креа же всем своим видом источала неумолимость. Либо камень, либо он сам.
Пальцы его чуть разжались.
Нельзя. Не теряй.
Голос в голове даже не был голосом, а скорее холодным веянием внутри черепа, вмешивавшимся в поток мыслей. Тихим, коротким, без отзвука ветра и величия, но таким знакомым, что Рома вздрогнул всем телом.
Он даже перестал ощущать жару.
— Я… — Рома, сглотнув, сжал камень обратно. — Я не могу.
Креа остановилась.
— Что значит — не можешь?
— Мне нельзя его терять.
— Кто тебе запретил? — Её голос стал ниже.
Рома понимал, что упоминать её имя было опасно — будто бензина в костёр плеснуть.
— Никто. Я просто знаю. Без него я не могу вернуться домой, — скороговоркой выпалил он первое, что пришло на ум.
— Сырок… так ты знаешь, что это за штука? — пробурчал Зэйн. — Ты же говорил, что не знаешь. Ты соврал?
«Прекрасно…»
— Нет! Я… я не знаю, что это за камень такой, Зэйн. Прошу, пойми. Я просто чувствую, что он мне нужен.
Выбрав самое обтекаемое, что можно было сказать, не упомянув Илиссар — ведь в том, что он слышал именно Её голос, Рома тоже не был до конца уверен — и при этом не соврав, парень снова попытался воззвать к доброй душе здоровяка. Ведь он ощущал и видел на деле, что Зэйн действительно не хотел ему навредить. Роме отчаянно не хотелось вставать между ними, но ситуация была безвыходной. Креа — боец, способный расправиться с ним голыми руками — он это чётко понимал. Настроена та была серьёзно, а средств защиты у него не было. Да и бежать было некуда.
«А что если его тут оставить, а потом вернуться?»
«Нет, нельзя», — тут же ответил сам себе Рома либо тот самый голос, встраивающийся в поток сознания.
— Кри, стой.
Зэйн попытался схватить её за руку, но Креа оказалась проворнее, одним рывком сократив вдвое расстояние до Ромы.
— Подожди! — выпалил он, выставив свободную руку. — Я правда не понимаю, что это!
