Полная версия
«Почему они ничего не знают о сырках?»
— Сырок! — рявкнул Зэйн. — Я к тебе обращаюсь!
— Да! Можешь съесть! — огрызнулся Рома, наконец отреагировав.
Накопившийся абсурд принёс некоторую ясность: бить его они вроде не собирались. Это был сон. Нужно было срочно просыпаться. Роме уже надоело сидеть посреди этого неизвестно-где, в компании странных неизвестно-кого и он щипал своё запястье уже изо всех сил, ощущая то, как кожа под ногтями вспыхивала острой болью. Он уже оставил несколько ссадин, щипавших и пульсировавших, но не останавливался, методично накапливая эффект.
— Те буквы, что на карточке «банка»? — сказала она. — Это твой язык?
Рома кивнул. Ему вдруг стало всё равно. Всё равно, кто они, где он, что происходит. Он просто сидел на тёплой земле и смотрел, как эта суровая женщина с оружием рассматривает глазированный сырок из «Пятёрочки».
— Но ты говоришь как человек, — отозвалась она.
«Хватит. Проснись уже, ну?»
— Вы же ненастоящие, да? — спросил он, не заботясь о том, насколько глупо это звучало. — Это же всё сон, да?
Зэйн его не слушал. Он с трудом пытался разорвать упаковку десерта своими огромными пальцами, но никак не мог зацепиться за неё. Креа, заметив его усилия, нахмурилась, подняла с земли плоский камешек и ловко метнула в Зэйна.
— Дай сюда. Посмотрю.
Здоровяк что-то пробурчал про «там ещё есть сыррки», но подошёл к девушке и протянул ей батончик. Она выставила руку ладонью вверх — в потёртой чёрной перчатке, у которой не хватало двух пальцев.
Креа взяла сырок, повертела в руках, понюхала, хмыкнула и протянула упаковку Роме.
— Это же не отрава?
Рома смотрел на батончик, потом перевёл взгляд на неё, потом на Зэйна, который с нетерпением ждал ответа.
«Это не сон», — мелькнуло коротко в голове.
Рому затрясло.
Сначала тихо, потом сильнее. Глядя в лицо Крее, тычущей в него сырком, он ощутил, как изнутри начал прорываться гогот. Абсолютно нездоровый, неконтролируемый, почти сумасшедший.
Для сна всё было слишком реально, слишком ощутимо, но разум не мог принять происходящее. Сырок — отрава. Да, учитывая то, сколько в нём было сахара на кубический миллиметр, он тем самым и являлся, но Креа явно спрашивала не об этом, стоя под небом с двумя лунами на фоне огромного меча весом в тонну.
Всё по-настоящему.
Рома повалился на землю, смеясь во весь голос, на всю пустошь. Чтобы даже на тех чёртовых лунах было слышно. Глаза его залили слёзы, но ему уже было плевать. Рома не хотел срываться, но не смог сдержать то, что рвалось наружу.
Смех тут же сорвался на протяжный отчаянный вой, за который ему даже не было стыдно.
Так уж вышло.
***
Удар в живот был такой силы, что вышиб из лёгких весь воздух — и вместе с ним оборвал истерику, оставив внутри лишь вакуум, в который Рома судорожно втянул воздух, чтобы хоть чем-то себя заполнить.
— А ну заткнись! — прорычал Зэйн, замахиваясь рукой. — Охотников нам ещё не хватало!
Рома, выпучив глаза, пытался понять, где у него теперь находилась диафрагма, чтобы как-то восстановить дыхание. Он шумно закашлялся, сгибаясь пополам. Слёзы всё ещё катились по щекам, но теперь уже от боли.
Его никогда так не били.
Будто грузовик влетел.
— Как думаешь… услышали? — спросил Зэйн, выпрямляясь.
— Думаю? — Креа взгоготнула. — Точно услышали. Вопрос только — сколько у нас времени. Успеем свалить или драться будем?
— Заводи тачки, — бросил здоровяк и, присев, схватил Рому за шкирку, как котёнка, с силой встряхнул, заставив забыть о боли. — Сырок, с нами или охотников покормишь?
«Охотников?.. Каких ещё охотников?»
— Я… — Рома уставился на его лицо. Выражение у бугая было почти беззлобное, несмотря на то, что он его чуть не убил. — С… с вами.
Тем не менее, что-то в словах о кормёжке было такое, что Рома услышал и понял, что не хочет никого кормить. Корма ведь ему не дали.
— Вот и здорово, — усмехнулся Зэйн. Он рывком встал, «гхэкнув», и поставил Рому на ноги.
«Да что ж меня все таскают сегодня?» — даже не успел удивиться силе коротко стриженного бугая Рома. — «Сначала бабка, теперь этот…»
От рывка снова перехватило дыхание, а живот всё ещё ныл от удара. Но Рома наконец принял стоячее положение — на трясущихся ногах, покачиваясь, но не упал.
Зэйн отпустил его и пошёл в сторону Царь-Меча.
— Сырок, поедешь со мной. Пошевеливайся.
— А на кой он-то нам сдался? — возразила Креа. — Может… не наше это дело, Зэйн?
«Э-э-э…» — промелькнуло в голове у Ромы, который всё ещё пытался совладать с дыханием, стоя, упершись ладонями в колени.
Он глянул туда, куда направился Зэйн. Там уже стояла Креа, вертя в руках связку ключей с металлическими брелоками странных форм.
— Кри, мы ж не звери, — отозвался Зэйн. — Подкинем до посёлка, отдадим врачам… может этот грэнч с пансиона сбежал. Не бросать же вот так… пусть думают, что с ним дальше делать.
«Замечательно… ещё и в психи записали».
Рома, проглотив обиду на закреплённый за ним явно ошибочный статус, уже собирался выпрямиться и шагнуть к ним, но внизу, среди серого гравия, всё ещё хрустевшего под ногами, его взгляд зацепился за нечто.
Белёсый гладкий камушек.
Он чуть утопал в щебёнке и выделялся на фоне остального — слишком ровный, с неестественным блеском. И будто внутри… что-то клубилось. Слабое сияние. Плавный, почти незаметный перелив, словно в камне текла жидкая дымка.
Камушек лежал ровно там, где Рома просидел почти час и мог бы быть не замечен, но возня от удара и силового поднятия Ромы с земли лишь частично присыпали его гравием.
«Это что?» — протянул к нему руку парень. Тот будто требовал к себе внимания.
— СЫРОК, ГРЭНЧ ТЕБЯ ПОДЕРИ! — рявкнул Зэйн так, что эхо прокатилось по пустоши.
Рома дёрнулся, глянул в сторону… и обомлел. Там, где ещё секунду назад было пусто, теперь стояли две «тачки» — хотя назвать их так было странно.
Никаких колёс, угловатые формы, металл — матовый, с вкраплениями то ли грязи, то ли следов облупленной обшивки.
— Иду, — выдохнул он, решив не задавать сейчас вопрос о том, откуда оно там взялось, даже себе. Взялось и взялось. Раз уж эти двое собирались его спасать, то не стоило уподобляться тем, над кем он сам любил посмеиваться, смотря, как герой фильма раз за разом попадает в идиотскую ситуацию, которую сам же провоцировал. Неуместные вопросы, удивление, всё остальное, что делало шанс «кормить» неких «охотников» чуть выше нуля — всё потом.
Не раздумывая больше, Рома выхватил странный камушек из гравия и, засунув его в задний карман джинсов, побежал к этим… тачкам.
Зэйн, прихвативший по пути пакет в одну руку, а второй закинувший на плечо гигантский меч, словно тот ничего не весил, был уже у своей «тачки». Открыв ногой какое-то отделение сбоку, швырнул туда пакет. Креа, усевшись на «тачку», как на мотоцикл, рылась в том, что Рома назвал бы бардачком, что-то выискивая. Суета и тревожные взгляды, которые она кидала по сторонам, сильно напрягли Рому, у которого внутри стало не просто больно, но ещё и прохладно от ощущения надвигающегося чего-то, что он не представлял, но мог судить по реакции местных.
Это «что-то» явно ему не понравится, и он не хотел с этим столкнуться, отчего ещё больше ускорился, глядя, как Зэйн спешно скинул меч с плеча и стал крепить его в пазы на борту «тачки».
— Зэйн! Отстёгивай! — прошипела Креа, глянув на экран приборной панели. — Не успели.
«Твою ж…» — Рома стал озираться по сторонам.
— Кшарк! — выругался здоровяк. — Где? Сколько?
— Трое. Почти под нами.
— Трое?! — громыхнул Зэйн.
— Сырок, беги к тому валуну! — выкрикнула Креа, указывая в сторону. — Живо! Не тормози, а-то пойдёшь на корм.
Рома дёрнулся в указанном направлении. Думать и, главное, осмыслять то, что было сказано о корме, он не стал — лишь зафиксировал расстояние. Метров пятьдесят, не меньше.
«Бегом!»
— ОТКУДА ТРОЕ?! СЫРОК, ГРЭНЧ ТЕБЯ ДЕРИ, ЕСЛИ ВЫЖИВЕМ — Я ТЕБЯ ПОБЬЮ! — догнал его очень раздосадованный голос Зэйна.
«Тоже потом. Всё потом» — думал Рома, стараясь не думать. Тем временем, что-то резко изменилось.
Он почувствовал, как под ногами пошла вибрация — сильная и настойчивая. Песок дрожал, гравий мелко поскрипывал. Из-под земли доносился щёлкающий, царапающий шелест.
«Не-не-не».
Он бежал, отбросив всё, что стало вдруг лишним. Ноги тряслись от напряжения, сердце гулко бухало в груди, а внутри был лишь ужас, вызванный на ровном месте чем-то, что было внизу. Камень был уже почти рядом — массивный, плоский, высотой по пояс. Залезть можно. Если успеет.
— Кинь приманку! — рявкнул Зэйн.
Следом — громкие щелчки, неравномерные, будто кто-то отстукивал код на сейфе. С каждым — пульс ускорялся.
Рома уже почти достиг валуна, когда земля взорвалась перед ним. Песок, щебёнка, осколки ударили в лицо, грудь, руки. Он упал на спину, ударившись затылком, ослеплённый и оглушённый.
Не успел!
Он увидел охотника — то, что вырвалось из-под земли.
Прямо перед ним вылезала тварь — гигантская, червеобразная, сегментированная, с чёрным, будто смолистым, хитиновым панцирем.
Панцирь тут же зашевелился и начал раскрываться, будто кто-то расстёгивал у него молнию сверху вниз.
Изнутри вылезали десятки лап — дрожащих, скребущих, царапающих пыль. Морда — как у плода любви паука и краба: жуткая, усеянная множеством пустых стеклянных глаз-бусин. И две хелицеры — острые, как серпы, изогнутые, жутко подрагивающие.
Из пасти стекала определённо ядовитая слюна и каплями падала на землю, оставляя в воздухе резкий аммиачный след.
Рома забыл как дышать. Только смотрел, с открытым ртом на эту квинтэссенцию всего, что могло его напугать до усрачки даже в уменьшенном в десятки раз исполнении.
«Кшарк…» — Единственная мысль в тот момент оказалась эхом ругательства Зэйна, которое Рома услышал впервые.
И прежде чем он успел что-либо сделать, хотя бы понять, что ему конец, тварь рванулась вперёд — щёлкая хелицерами, с трепещущими жалами и невообразимой скоростью.
02 Выбор
– Слушай меня, – голос, подобный порыву полярного ветра, пробирал до костей и без того оцепеневшего от ужаса Рому, едва ощущавшего своё тело. Из за паралича перед этим проявлением всех его кошмаров, секунду назад явившимся из под земли, он не мог ни шевелиться, ни думать. Только ощущение лёгкости в спине и ногах, да выжатые насухо надпочечники. Вот всё, что он чувствовал в тот момент.
Тварь, которую будто бы выключили, замерла в нескольких дециметрах от его лица. Он немигающе разглядывал чудовищное нагромождение чёрных глянцевых глаз и пасть, которая почти впилась в его тело.
Даже сочащийся из жал яд застыл в воздухе. Как и Рома, не способный отвести взор от хитинового кошмара.
– Слушай внимательно, дитя, – вновь зазвучал голос Илиссар, выводящий парня из ступора.
– Я… слышу, – на одном выдохе прошептал Роман, понемногу приходя в себя.
Он не мог пошевелиться, пока смотрел на чудовище, которое не приснилось бы ему ни в одном кошмаре. Такой ужас он сам никогда не смог бы вообразить. Даже во сне.
Это реально.
– Мои силы почти на исходе. Всё, что я могла дать, – дала. Ты должен научиться пользоваться тем, что сокрыто в тебе.
Нужно было как-то отползти, но для этого надо было оторвать взгляд от охотника.
«Соберись!»
– Что… что это такое?
– Это момент выбора, – ответил ветер.
– ВОТ ЭТО?!
– Решай, дитя. Я не могу долго удерживать время.
– А ты могла дать мне выбор дома?! Например, там, у магазина, нет?!
Парень всё быстрее перебирал ногами, отползая от адской сколопендры.
– Если ты не согласен, то мне придётся искать другого. Всё закончится быстро – ты даже не успеешь почувствовать.
– СТОЙ!!! – голос сорвался на фальцет, – Что там ещё в вариантах?!
– Исполни то, для чего ты был выбран. Верни меня в Орум – и я верну тебя домой, – её голос прозвучал чуть мечтательно.
«Домой? Значит…»
– Да, это возможно. Но только если ты выполнишь то, что необходимо, – ответил голос.
Отдалившись настолько, что он мог видеть хоть что-то, кроме ужасающих острых лап и этих чёрных бездушных глаз, Рома встал на ноги и быстро оглянулся. Креа и Зэйн застыли у «тачек», с оружием наперевес, где из под земли выбрались две таких же твари.
– Быстрее, Дитя! – не унималась Илиссар.
Бежать было некуда.
– Что я должен сделать? – глядя на чудовище перед ним, сказал Рома, отступая назад. Если время и правда замерло, то зверюга не узнает, что его уже нет на месте.
И это даст секунду?
Две?
– Сними девять печатей…
«Да твою же…Серьёзно?!»
– Пробуди Девять Дремлющих и призови их к Сердцу Тьмы. Тогда я смогу вернуться, и твоя задача будет исполнена.
– Можно конкретнее, или хотя бы карту, или… куда тут квесты записываются? – отступая, Рома прикинул, что забираться на камень смысла не было – ведь охотник сможет добраться до него и там. Высота глыбы была не такой уж большой, чтобы сколопендра не забралась. Прятаться там имело смысл пока тварь не знала, что он вообще существует.
Молчание.
Внезапно возникло ощущение, что не стоит так разговаривать с той, кто может тормозить время, и Рома, вскинув ладони, проговорил:
– Ладно, да, я понял. Дремлющие Сердце тьмы, разбудить, понятно. Как мне сейчас выжить? Я не смогу пробудить Дремлющих, если меня сожрут.
– Используй силу, – на выдохе, словно с вожделением, прошептал голос.
– Какую силу?
– Мою. Я дала тебе всё, но открываться она будет со временем – иначе ты не выдержишь. Я покажу, – ответил ветер, и всё отмерло. Так внезапно, что Рома отскочил ещё дальше от неожиданности, с вновь нахлынувшим на него ужасом, от которого даже голова закружилась.
«Всё, хана…»
Тварь рухнула прямо в ту точку, где был Рома, и, обнаружив там пустоту, мгновенно поняв, что там не было жертвы, бросилась на него.
«Вот, дитя», – услышал он шелест вьюги.
Внутри вспыхнуло пламя, но не жаркое, а обжигающе стылое, рвущееся наружу. Его сердце будто бы покрылось инеем, а кожа ощутила уколы ледяной воды.
Чувствуешь? Выпускай.
Рома выпустил – сам не понимая как, не понимая что. Но выпустил. Больше ничего не оставалось, ведь охотник уже почти настиг его.
Пространство застыло опять: лишь искорки застигнутых в воздухе микрокапель замерли на секунду, когда температура на мгновение опустилась много ниже нуля.
Рома выдохнул облачко пара и будто увидел себя со стороны. Точнее, со всех сторон сразу. Точнее он видел во все стороны, будто был вне тела. Он ощущал всё внутри… внутри этого холода.
Он сам, на мгновение, стал холодом.
Охотник, застывший в последнем торжествующем рывке, прям в воздухе обратился льдом. Замёрз он мгновенно, не успев потерять все импульсы и внутренние моторики. Его туша не выдержала инерции и сломалась, обратившись грудой замёрзших обломков – мелким бордовым крошевом, утопившим его стопы.
Вот и всё, Дитя. Пользуйся.
– Э, к-куда?
Прощай.
– ГРЭНЧ, ТЫ ВИДЕЛА ЭТО?! – раздалось из-за спины.
Рома дёрнулся и обернулся. Потирающий руку Зэйн тяжело смотрел на парня. Его, покрытый инеем Царь-Меч валялся у его ног, а Креа удивлённо оглядывала замороженное кровавое месиво, в которое превратились две другие твари, лежавшие бесформенной мёрзлой кучей на оледеневшем гравии. Взгляд её, наконец, устремился на Рому – и, как ему показалось, что там было не восхищение. Отвращение застыло в её глазах.
***
– Стой, подожди, – Рома, подняв обе руки, скосил глаза на лезвие глефы, зависшее в нескольких миллиметрах от его носа, – я НЕ ВЕСТНИК СМЕРТИ И НЕ ДЕМОН.
– Ты вызвал хлад, – прошипела Креа, чьего лица он не видел, ведь весь фокус был на блестящем клинке, чуть покачивающемся перед его носом.
– Малышка, ну подожди, – послышался голос Зэйна. – Сырок положил трёх охотников. Какая к грэнчу разница, что он там вызвал, а?
Лезвие покачивалось, словно гипнотический маятник, а сердце бешено колотилось, словно каждый удар мог оказаться последним.
– Твоё последнее слово? Ты использовал их силу… ЕЁ силу!
«Да бл…»
Острие замерло, перехваченное огромной лапищей Зэйна. Креа пыталась дёрнуться, но здоровяк держал острие железной хваткой, чем вызвал яростное шипение девушки. Она и вправду убила бы его прям так?
– Сырок, ты не обижайся. Просто… её родители – пилигримы, – глядя ей в глаза, мягко сказал Зэйн и лёгким движением руки отодвинул Рому. – Так. Дорогая. Мы поедем в посёлок, а ты не будешь убивать Сырока, хорошо?
– Но он же… Он же опасен!
– Ещё раз. Давай чтить правила, хорошо? Он помог нам, а мы поможем ему, – отодвинул острие в сторону Зэйн, – к тому же, Сырок сам, кажется, не понял, что сотворил.
– Но…
– Но что? Старые басни против факта, что он нас спас? Давай, прекращай это… – проворчал Зэйн и развернулся к Роме. – Пацан, поедешь со мной, пока она не успокоится. И не злись на неё, а то накажу. Обоих.
Рома кивнул, глядя на предельно раздосадованную Крею, которой не дали проткнуть ему башку.
Легко не будет…
«Дурка!» – сделал логичный вывод Рома, то ли услышав, то ли почувствовав призрачный голос. Осторожно обойдя Крею, направился к «тачкам».
Накал эмоций и передозировка адреналина поселили внутри какое-то тупое равнодушие и усталость от переживаний. Серые пустоши выглядели теперь невозможно серыми. Он мог усесться прям тут на камни, или даже улечься.
Какая разница…
«Так, стоп…» – Рома мысленно отвесил себе звонкую пощёчину в ответ на дурные мысли, вызванные общим стрессом.
В конце концов, он ведь мог вернуться домой. Та, кого Креа так ненавидела. Та, чья сила уничтожила трёх мерзких тварей, чьи останки ещё нескоро оттают, даже в таком тепле. Та, чья сила была теперь с ним.
Ступая осторожно, чтобы не поскользнуться, Рома заставил себя успокоиться. Да, он был в жопе. Да, вся жизнь перевернулась. Но у него было что-то, что вызвало такой эффективный результат, что он выжил – значит, он не бессилен.
Пробудить девять Дремлющих и что-то там с Сердцем Тьмы. Призвать? Победить?
Что бы это ни было – у него есть задача, пусть непонятная, пусть вокруг неизвестный мир, пусть он только что чуть не убил тех единственных, кого знал, силой, которой и пользоваться не умел. Придётся учиться ей управлять. Придётся тут осваиваться. Но если это даст шанс вернуться домой – он сделает.
Привыкшему мыслить рационально Роме, даже в такой ситуации, решение идти вперёд показалось правильным. Пусть это был шаг в неизвестность – вокруг всё было неизвестным. Лучше так, чем оставаться на промороженном пятачке, который он знал, в ожидании известных ему охотников.
***
– Куда мы едем? – держась за Зэйна, крикнул Рома, пытаясь перекричать ветер, бьющий в лицо.
Несмотря на отсутствие колёс, «тачки» неслись с огромной скоростью. Пару раз Рома ловил себя на паническом «ну всё», когда впереди возникало очередное препятствие. Зэйн обруливал его в последний момент, словно лихач на гонках по пересечённой местности. Эти «мотоциклы», или скорее гравициклы, каким-то образом – как понял Рома, благодаря какому-то «энергетическому ядру» – клали болт на гравитацию и неслись вперёд. Зэйн ничего не объяснял – приходилось списать на местную магию.
«Прям как в "Звёздных войнах"», – заключил для себя Рома и на том успокоился. В конце концов, ему либо расскажут, либо это не так важно. Дома он пользовался ноутбуком, но ни разу не раскручивал корпус. Работает – и ладно, на всё остальное есть сервисная служба. Оставался ещё вариант, что они просто вмажутся в очередную скалу на полной скорости – и никаких объяснений тогда не потребуется вовсе.
– Нам надо доставить кое-что в посёлок старателей, – ответил Зэйн. – Несколько сообщений и пару мелких заказов… там огненные камни и водные диски.
– Вы… курьеры, что ли? – не веря своим ушам, пробормотал Рома.
– Доставщики, Сырок. Курьеры в столице корреспонденцию возят, а мы – люди простые, – усмехнулся громила, делая крутой вираж, от которого у парня вновь перехватило дыхание. – Кстати, вернёмся в город и отдадим тебя на курсы вождения. Раз уж ты теперь с нами – будешь помогать. Ты же с нами?
Проносящиеся на огромной скорости скалы, несколько раз вызывали подкатывающий к горлу комок. К счастью, морской болезни у Ромы не было, и он, с трудом, но подавлял их, но сердце уходило в пятки каждый раз. Однажды он был на аналоге американских горок, но там всё было быстро и ощущения опасности не было, а тут – ехали они уже, казалось, больше часа и каждая скала казалась последним, что он увидит в жизни.
– Ч-чего? – промямлил он, глядя на несущееся навстречу пространство, представляя себя за рулём. Это будет самая короткая поездка в истории этой планеты – прямиком до первого камня.
– Ну, Сырок, смотри. Нас двое, и мы ограничены. Будет трое – сможем возить больше. Больше денег – веселее жизнь. Понимаешь? Да и сила твоя не помешает. В дороге всякое происходит порой.
– И долго курсы?
– Да пару дней – и готово. Доставщиков всегда не хватает. Оп-па!
Очередная, чудом обойдённая скала, которую Рома назвал «БЛЯБЕРЕГИСЬ», притом во весь голос, чётко показала, почему в этом мире существует нехватка курьеров.
– Притормозим. Креа, привал. Надо ядро заменить.
– Моё тоже скоро выдохнется, – отозвалась приборная панель с характерным радиопередаче потрескиванием.
– Видишь плато?
Креа подтвердила и тачки стали набирать высоту, поднимаясь всё выше, на радость Роме, оставляя валуны и большую часть опасных препятствий далеко внизу.
Остановились они на небольшом скалистом плато, на которое оба гравицикла залетели, набрав приличную высоту. Значит, они вообще могли летать выше всех тех ужасных скал – но намеренно превращали процесс в гонки на выживание.
Почему? Безумие?
Глядя вниз, на искорёженную и раскуроченную поверхность с высоты нескольких десятков метров, Рома ощутил лёгкое головокружение и отступил. Ноги были ещё ватными, а спина – мокрой.
– Зэйн, а мы можем ехать повыше, а? – всё же задал вопрос, который прям зудел, когда вернулся к месту стоянки, где здоровяк и хмурая Креа ковырялись в своих тачках.
Почему-то он ожидал ответа: «Да, но так веселее».
А потом – заливистый гогот и свойские переглядывания с Креей.
– Можем. Но тогда нам энергоядер не хватит. Чем выше едешь – тем быстрее заряд расходуется, – неожиданно подала голос девушка, не глядя на Рому.
– Понятно, спасибо, – пробормотал парень. Хоть она всем своим видом давала понять, что он ей неприятен, но, по крайней мере, не хваталась за оружие и даже сподобилась на ответ.
Постоял, приличия ради, над душой у бурчащего что-то про «грэнчевы железяки» Зэйна. Потом, посчитав, что дельных советов по замене элементов питания в неизвестных ему средствах передвижения, как и у известных, у него нет, – отошёл.
Пока курьеры ковырялись в корпусах своих тачек, Рома слонялся по скале, пиная мелкие камни, и пытался унять головокружение, чуть потряхивая головой и концентрируя взгляд. Оно всё никак не проходило.
Да и солнцепёк был приличный. По ощущениям, более тридцатки по Цельсию. Макушку чуть напекало и он нацепил капюшон, хоть от него начинал потеть затылок, но всё лучше чем получить тепловой удар.
