Сырок 1

— Ого, — Рома подойдя ближе, наклонился к поверхности, — что тут написано?

— Понятия не имею, — вздохнул Слакс, — это древний язык. Даже не похоже на письмена предтеч…

— Эй, Сырок, это не твой камушек там? — прозвучал из переговорника голос Красса.

— Где? — оторвавшись от угловатых символов, напоминавших чем-то смесь восьмёрок и нулей кодового штампа, как на конвертах, с какими-то чёрточками и точками внутри каждой обведённой секции.

«Бедные дети предтеч в школах предтеч»

С другой стороны статуи раздался рассекающий звук — Красс рубил очередную кладку. Рома быстро обошёл постамент и застал громилу, ковырявшимся в куче осклизлой требухи, которая методично подсвечивалась чем-то изнутри.

Прям как тогда.

Рома подошёл ближе, а сияние становилось всё настойчивее.

— О, Сырок, это же оно, да? Я случайно заметил…

— Да, оно, — глядя, как Красс залез рукой в недра чудовищного кокона, сказал Рома, едва сдерживаясь.

«Надо помочь ему» — собирался парень с мыслями, сдерживая рвотные порывы от вида изливающейся из разрубленных яиц мутной слизи с вкраплениями чего-то грязно-жёлтого.

— Иэть! Во, держи, — Красс, что-то нащупавший, выдернул руку из мерзкой кучи. Глянув мимолётом на находку, швырнул, пульсирующий светом, камушек в сторону Ромы.

Тот крепко схватил летящий в его направлении камень, который чуть не выскользнул из ладони из-за того, что был покрыт той вонючей слизью. Сжал, что было мощи, чтобы удержать.

«Есть. Он!»

Когда Красс, ухмыляясь, встал и утирал руки тряпкой, которую извлёк из одного из карманов своего рабочего костюма, из которого он не вылезал, Рома уже неистово тёр сияющий камушек о штаны, чтобы очистить его от грязи.

Ощущая его в руке, парень испытывал почти детскую радость — словно нашёл давно потерянную игрушку. Этот камень был первым его предметом в Оруме, не считая пакета из супермаркета. Казалось, что Слеза Илиссар тоже была рада оказаться в его руках снова, хоть и привычно холодила ладонь. Но холод этот был каким-то родным.

Слакс подошёл сзади.

— Ну что, парень, нашлась?

— Нашлась… Спасибо, что достал её, Красс, — Рома действительно был рад, что ему не пришлось ковыряться в той отвратительной куче. Он бы полез сам. Наверное, его бы стошнило в процессе, что вызвало бы ряд усмешек со стороны громилы. Потому он был вдвойне благодарен ему за то, что тот дал ему сохранить лицо.

— Повезло, что вообще заметил… — продолжая вытирать предплечья, буркнул здоровяк.

— Теперь валим отсюда? — с надеждой спросил оружейник.

Рома хотел бы, но покачал головой, заставив Слакса непонимающе вскинуть брови.

— Она вела меня сюда зачем-то, Слакс, — указывая глазами на мерцание в выставленной ладони, сказал Рома. Отводя руку так, чтобы камень поравнялся со статуей, подтверждая его слова, продолжил, — Илисс сказала, что он есть компас и ключ. Только не сказала конкретно, что он открывает.

Раздававший грэнчей налево и направо Красс подошёл к ним, с отвращением отшвырнув от себя испачканную донельзя тряпку.

— Всё? Уходим?

Слакс хмуро покачал головой: — Парень говорит, что камень-ключ, а теперь надо найти замок.

— А на что он хоть похож? — раскинул руки Красс в непонимающем жесте.

Вокруг не было ни дверей, ни механизмов. Лишь статуя, гниль охотников и холодные камни грота.

— Дай ка взгляну, — Слакс осторожно взял Слезу с ладони и, задумчиво покрутив камень в руках, пробормотал, — хм… по размеру вроде подходит…

— К чему?

Тот вернул камень и кивнул в сторону, где он очищал постамент от грязи.

— Там, рядом с символами, есть выемка похожей формы. Пойдём покажу.

Та панель с незнакомыми письменами, вспыхнувшими, когда Рома, со Слезой Илисс в руке, подошёл к ней ближе, и правда имела незаметную выемку. Слакс, расчистивший всю поверхность, пока Рома был с Крассом, указал пальцем на жёлоб.

— Оно?

— П… похоже, — выдохнул Рома, лишь мельком глянув на отверстие. Взгляд его жадно поглощал символы, пульсирующие люминесцентным светом. Они будто говорили с ним.

Камень! Без Слезы в руке, он не понимал того, что там было написано.

— Надпись гласит, что обратного пути уже не будет… — сказал он, глядя на символы. Он их не читал. Понимал суть, заложенную в древний код.

— Как ты… неважно… что ещё там написано? — Слакс был встревожен, но не мог сдержать любопытство.

Крас же просто наклонился над символами, переводя хмурый взгляд то на них, то на остальных присутствующих.

— Тут написано, что Варьинис ожидает. Что-то про средоточие… — смысл ускользал… — пробудишь её, и обратного пути не будет… — закончил Рома.

— Э? То есть…? Это дорога в один конец что ли?

— Ох… Красс… ему надо разбудить Девятерых, а это первая из… — пробурчал Слакс, — подумай немного…

Громила задумался немного и лицо его озарилось.

— Наверное речь о том, что процесс будет нельзя обратить вспять, — сказал Рома, глядя на Слезу. — Она говорила, что, если начать, то придётся довести до конца…

— Во-во, я о том же и подумал, — заверил Красс, — ты положишь грэнчев камень уже, или нет?

Рома недоумённо уставился на него, затем на Слакса, который пожал плечами: — Делай, что должен парень. Мою позицию ты знаешь. Я с тобой. Красс?

Тот, всё так же склонившись над мерцающими символами, наконец, распрямился и расправил плечи, чуть расставив ноги.

— Давай уже, пацан, не томи, — пробурчал Красс нетерпеливо, скрещивая руки на груди, — мы тут зря, что ли, в грязи ковырялись столько времени?

Оба ждали, пока Рома не водрузит сияющий камешек в паз. Оба спутника не испытывали сомнений. Как и Рома, ни громила, ни оружейник, не знали, что случится, но готовы были ко всему.

Здесь, под древним монументом великой истории, о которой предпочитали не вспоминать.

Здесь, со странником из другого мира, наделённым силой ненавистной богини.

Здесь, посреди тонн мертвой плоти жутких тварей, которые чуть не уничтожили их мир.

Здесь, под ярким небом, куда была устремлена рука Архонта Весны, что дремала сейчас где-то и ждала.

Рома, чувствуя, как мурашки бегут по коже, на мгновение замер, а затем решительно вложил Слезу Илиссар в углубление.

Пространство вспыхнуло, распавшись на миллиарды лучей, несущихся в безумном потоке света.

19 Спящая красавица

Поток света, несущий его, схлопнулся ослепительной вспышкой. Ноги на мгновение подкосились, почва ушла из-под ног, чтобы тут же вернуться твёрдым, холодным камнем. В ушах зазвенела тишина, оглушительная после рёва энергии.

— Да чтоб меня… — первое, что услышал Рома, был завороженный возглас Слакса.

Они тоже здесь, с ним вместе.

— Грэнч, что это за фокусы такие? — Красс, рухнувший на пол, кряхтя, поднимался на ноги.

— Что-то похожее я ощущал, — прошептал Рома, вспоминая то, как Илиссар перенесла его в день их встречи. Было так же ярко. То же ощущение бестелесности. На этот раз, правда, процесс переноса был стремительным, — когда попал сюда впервые...

Глаза быстро привыкали к полумраку каменных сводов, где оказалась троица. Первое, что заметил Рома, были люминесцентные линии на стенах огромного каменного коридора, смыкающегося где-то так высоко, что его вершина терялась во мраке. Они давали лёгкое пульсирующее свечение, словно те символы на постаменте. Цвет был таким же — бледная синева с примесью зелени. Сами линии, хоть и не имели какого-то узнаваемого узора, не выглядели хаотично — наоборот, складывались в какую-то неизвестную и незнакомую систему, которая жила по своим правилам, не зависящим от наблюдателя.

— Эй, Сырок, ты камень обронил, — указал на пол Красс, который, всё же, поднялся, наконец, на ноги.

Рома опустил взгляд. На каменных плитах, у его ног, лежала Слеза Илисс, которая так же, как и полосы на стенах, мерно пульсировала лёгким свечением.

Она синхронизировалась с теми линиями, пульсируя синевой в унисон.

Парень опустился на одно колено, чтобы поднять камень — раз он перенёс их сюда, то ни в коем случае нельзя было его потерять. Он поднял Слезу и стал устраивать его в нужный кармашек, разглядывая массивные каменные плиты, устилавшие пол. Камни выглядели не просто древними — они казались реликтовыми. Хоть на них не было пыли, но ощущалось, что ничья нога тут не ступала тысячи лет. А может и никогда.

— Посмотрите! — голос Слакса вызвал небольшую дрожь в теле… слишком резко прозвучал в равномерном гудении, что лилось отовсюду.

Рома вскинул голову, отвлёкшись от разглядывания бахромы ненавязчивого узора, выполненного по краям плит. Оружейник стоял у края каменной дороги, уходящей вперёд. Рома пригляделся и понял, что высокие своды над головой, уходящие в пол, шли дальше, а каменная дорога, имевшая что-то вроде бордюров, отставала от каменных стен.

«Это мост!» — понял Рома и, быстро поднявшись, подошёл к краю и заглянул туда, куда были обращены удивлённые взгляды его спутников. Увиденное заставило его обомлеть и покрепче вцепиться в каменный бордюр.

Внизу бушевала энергия, бурными потоками изливаясь в направлении, куда вели линии на стенах. Она клокотала и переливалась всеми цветами радуги и оттенками, которых нет в природе. Ядовито-ультрамариновые спирали обвивались вокруг призрачно-изумрудных струй, а вспышки ослепительно-белого рвали их в клочья с сухим, раскатистым треском, ослепляя и озаряя своды на мгновение.

— Что это, Слакс?

— Понятия не имею, парень, — покачал головой тот, глядя на поток.

— Может это кровь Орума, о которой ты рассказывал? — не сдавался Рома, восторженно глядя в сияющую несущуюся бездну.

— Нет, это не она, — подал голос Красс, — я видел как она выглядит, когда работал в кузне. Кровь Орума почти прозрачная… только у самой плавильни её можно заметить. И цвет у неё не такой… да и жизни в ней нет, а тут...

Здоровяк отшатнулся от края и стал тереть глаза, не приспособленные видеть столько ярких красок и света. У Ромы тоже немного начала кружиться голова и, чтобы не ухнуть в тот безумный поток, он отошёл подальше от края.

— Дороги назад нет, — указал Красс на глухую стену позади, которая была в том месте, где они появились. Там и правда не было ни прохода, ни каких-то устройств, — значит, придётся идти вперёд.

Рома со Слаксом обернулись и синхронно посмотрели в противоположном направлении, куда вёл мост. Там тоже была стена, но, в отличие от той, что позади, на ней виднелись какие-то линии, очерчивающие на высокой стене то, что напоминало очень высокие створки, за которыми мог прятаться проход дальше. Куда бы он ни вёл, это соответствовало как словам самой Илиссар, так и той надписи на пьедестале Варьинис-Тэй.

Не сговариваясь, троица двинулась по каменным плитам, на которых также местами проглядывались энергетические линии, как и на каменных стенах. До противоположной стены было несколько десятков метров. Пройдя где-то треть, путники вновь замерли от того, что отрылось с левой стороны тоннеля.

В каменной стене зиял огромный провал, в котором сияли звёзды и…

— Орум, — выдохнул Слакс, глядя на свою родную планету.

Даже Красс замер, открыв рот, видя привычные глазу кольца с такого ракурса.

От красоты у Ромы тоже перехватило дыхание. Орум из космоса выглядел величественным и ярким. Буйствующая зеленью огромная Эрдана — он узнал её по очертаниям и небольшому внутреннему морю — занимала собой почти всю видимую поверхность, которую наблюдала троица. Многочисленные реки и циклопические лесные массивы, которые занимали подавляющее большинство континента, казалось, демонстрировали первозданный Орум, каким он был до великой зимы.

Ни Моррада, ни Дагориса видно не было. Планета будто бы замерла. Если вращение и было, то пришлось бы очень долго сидеть, в ожидании её оборота, ведь день на Оруме длился дольше земного. Будь у них время и что-то перекусить, Рома с удовольствием остался бы поглазеть. Безумно интересно было бы посмотреть на Моррад. Как его израненные пустоши контрастировали с великолепием зелёного континента. Да и когда ещё он смог бы побывать в космосе, чтобы наблюдать планету вот так, не на фото и не в симуляции атласа.

Посмотрев на великолепный пейзаж ещё несколько минут, Рома отвернулся, чтобы утереть внезапную слезу, сорвавшуюся с ресниц от величия момента, который навсегда останется в памяти, и замер, не в силах вдохнуть.

С противоположной стороны тоже был провал в каменном своде.

— Земля…

Ноги подкосились, и он упал на колени, не ощутив боли от удара о каменные плиты.

Там была его родная планета. Вид дальше, чем на Орум, не помещавшийся в обзор полностью. Землю было видно целиком. Вид на Атлантику. Знакомый до коликов и не такой завораживающий, но родной.

— Сырок, это… это твой мир? — Слакс помогал ему встать, но ноги подкашивались.

— Да, это Земля. Это… там мой дом, Слакс. Там…

Дотащив Рому до бордюра, Слакс помог ему ухватиться и, всё же, встать ровно и отступил на несколько шагов, чтобы посмотреть на Землю, в которую вчера не верил.

— Красиво, — усмехнулся Красс, — только облачно слишком… не видно ни грэнча. А там что… там снег?

Он указывал на северный полюс. Рома ответил, что там царство вечной зимы, чем вызвал задумчивое выражение на лицах спутников, но ответил на автомате — мысли его блуждали в бесконечной долине вопросов. Вопросов становилось всё больше.

— Почему она здесь? Какая связь? — пробормотал он себе под нос.

Обернувшись, парень посмотрел на Орум. Две планеты, будто бы, переглядывались между собой, сквозь окна внутри огромного каменного тоннеля, по которому двигалась команда.

«Неужели…»

Рома оттолкнулся от ограды и, кинув прощальный взгляд на Землю, решительно направился в сторону того, что могло оказаться дверью.

— Сырок, подожди!

Он встал. Развернулся. Красс и Слакс торопливо шагали к нему.

— Ты чего так сорвался?

— Я… — Рома вытер глаза, — мне надо узнать почему, как связаны наши миры. Почему тут Земля. Думаю, что Архонт может что-то знать.

Вид дома не только растрогал, но и встревожил. Если между мирами есть связь, то…

«Нет, отставить додумывания!» — оборвал себя Рома, зная свою тягу к чрезмерной тревоге и драматизму. Он узнает всё у той, кто сможет дать какие-то ответы.

Только, для этого, нужно до неё добраться.

— Пойдём, Сырок, раз уж мы тут, то пошли будить Архонта. — Красс похлопал его по плечу, — у меня тоже к ней вопросы возникли, что тут грэнч подери, вообще творится и во что мы влезли…

Добравшись до конца моста, Рома, поискав глазами, нашёл в стене желобок. Такой же, как и на постаменте. Значит ключ был от всех дверей, или, по крайней мере, от тех, которые вели к Архонтам. Как минимум, к одному. Точно.

— Я открываю? — не оборачиваясь, спросил он.

Первым нарушил молчание Красс: — Зачем ты спрашиваешь, Сырок? Камень твой.

— Я здесь не один, я не знаю, что будет, потому и спрашиваю, Красс, — Рома замер с камнем в руке, в нескольких сантиметрах от паза.

— Да открывай уже, грэнч тебя подери!

Кивнув, парень приложил Слезу Илиссар к выемке.

Стена, которую веками никто не тревожил, вздохнула и, издав гулкий скрежет, разошлась в две стороны, обильно осыпая всё пылью, отчего троице пришлось отступить на несколько шагов.

Когда створки разошлись, раздался глухой щелчок. Пыль осела и перед путниками открылся вид на огромную залу.

***

В центре огромного помещения, которое, казалось, не имело ни пола, ни потолка, устремляясь в бесконечность, в обе стороны, была круглая платформа, до которой троице пришлось долго добираться по лестнице. Ступени этой лестницы были под стать помещению — на каждую ступень приходилось несколько шагов, да и высота ступеней явно была рассчитана не для людей.

В центре платформы располагался металлический трон, располагавшийся на ступенчатой пирамидке округлой формы. На нём восседала велчественная Варьинис Тэй — Архонт Весны.

Величественна она была не только статусом и титулом, а буквально — размером. Даже издалека было понятно, что даже огромный Красс был лилипутом, в сравнении с ней.

— Грэнч меня… да это же она! — донеслось сзади.

Рома чуть улыбнулся. Он уже стоял рядом с Иллис, которая почти упиралась головой в потолок офиса. Да, то было в коме и, возможно, она могла быть и выше. Скорее всего была, но она тогда ворвалась в лимб, порождённый воспалённым инфекцией всего организма, но созданный сознанием парня. Архонт была вынуждена подстроиться под его рамки. Если то была она, а не какая-то её проекция, проникшая к нему в разум.

Красс же впервые видел кого-то крупнее себя. Притом, это не Вари пришла к нему, а он к ней. Она не должна была угождать чьим-то ограничениям и встретила их в полный рост, пусть даже восседая на своём троне.

Слакс не издавал ни звука. Просто спускался вслед за Ромой, где впереди их ждал огромный зал — та самая платформа, до которой они достаточно долго добирались. На платформе располагались какие-то древние устройства, мерцающие сонмом вспыхивающих огоньков-индикаторов.

Сквозь решётку платформы проглядывались части циклопических механизмов, издававших ровный гул, которым было заполнено всё пространство. В самом центре, в средоточии энергий, изливающихся с четырёх направлений, был ёщё один особый механизм. Он напоминал гигантский многогранный конструкт, который кувыркался в потоках энергии, то поглощая её, то отражая яркими лучами с зеркальных поверхностей в другие конструкты. Вокруг него, словно сдерживающие всю энергию внутри, вращались в разных направлениях тёмные кольца, на поверхности которых сияли руны, пульсирующие особым цветом, видимым даже в сияющем шторме энергетического хаоса, царившего под платформой.

Рома принюхался. Воздух отчётливо отдавал озоном.

— Сырок, как по-вашему выражают самые яркие впечатления? — раздался сзади голос Красса.

— Охренеть, — чуть повернувшись, ответил Рома.

— Когда ты спрыгнул вчера, ты кричал что-то другое, — прокомментировал Слакс.

— Это другое. То не нужно повторять…

— ОХРЕНЕТЬ! — закричал Красс на весь зал. Почти без акцента.

Варьинис-Тэй возвышалась над тремя путниками, которых судьба занесла в её обитель.

Огромный трон, на котором она восседала, подключенный множеством кабелей, которые вились от больших терминалов и прям из стен огромной залы. Он покоился на ступенчатом подиуме, возвышавшемся над платформой. Это делало Вари ещё выше.

Оглядевшись по сторонам, Рома не заметил каких-то удерживающих колонн. Платформа просто висела над царившим внизу хаосом.

Красс, который оценил новое слово, казалось, совсем забыл о грэнчах. Он уже обошёл Архонта и, теперь, осматривал один из мерцающих терминалов с правой стороны платформы. Слакс тоже ушёл оглядеться, то и дело поглядывая вниз на мерцающую бездну. Рома просто стоял и смотрел на лицо спящего Архонта. Больше всего его впечатлял не её рост и не то, что творилось вокруг.

Статуя оказалась точной копией Архонта. Не романтизированный идеальный образ, а буквально копия. Он достаточно разглядел её лицо, когда стоял возле края провала, чтобы запомнить её черты. Монумент был будто сестра-близнец Девы, застывшей в вечном сне в этом невероятном зале, которая обратилась в камень там, в пустошах Орума.

«Пути назад нет — только вперёд» — глядя на сомкнутые веки титана повторил себе Рома.

Нужно было понять, что делать дальше.

Учитывая то, как мощно, временами, громыхали внизу энергетические молнии, и шипел тот странный механизм, орать ей на ухо «ПРОСЫПАЙСЯ, ВАРЬИНИС, ПОРА В ОРУМ» не выйдет. Да и до уха её так просто не добраться, ведь пришлось бы карабкаться прям по телу спящей. Да и что делать, если она скажет «Ну, мам, ещё немного…».

Как будят Архонтов?

— Слакс, — Рома, поглядывая на Дремлющую, направился к оружейнику, — ты не знаешь, что делать дальше? В вашем Сказании об Архонтах не было ничего о том, как их будить?

Тот, изучая древний терминал, глянул на Рому и пробурчал: — Ни слова, парень. Там, в основном, о том, как они собрались вместе и победили Заразу, а потом то ли выгнали Илисс и покинули Орум, то ли победили Илисс и покинули Орум, то ли отправились вслед за сбежавшей Илисс и…

— Покинули Орум?

— Да, — кивнул Слакс, — зависит от версии, но конец везде один. Они оставили Орум людям. Разорённый войной и великой зимой. И никогда больше не вернулись.

Вот почему орумцы не любят историю и не чтят древние монументы. Вся основа их истории зиждется на том, что их бросили их же боги. У них просто нет доброй сказки, которую можно было бы рассказывать детям перед сном. Нет добрых родителей, создавших этот мир. Есть родители, которые ушли из дома, оставив своих детей разбираться со всем самостоятельно.

— Вот почему Илиссар сделали жупелом… на неё повесили всех собак, чтобы остальные Архонты казались лучше на её фоне?

Слакс хмуро кивнул.

— Притом, парень, сделали это совершенно не раздумывая, не имея на руках каких-то фактов, кроме долгой зимы, понимаешь? Она сбежала — плохая. Остальные оставили — хорошие.

— А что, если никто не сбегал и не оставлял? — Рома указал в сторону Дремлющей.

Слакс пожевал нижнюю губу и развёл руками: — Одно твоё появление говорит о том, что все те сказки нужно выбросить к грэнчу, парень. Только знаешь… от этого не легче, ведь они какая-никакая история, а без них нет вообще ничего.

— И что будем делать?

— Придётся писать её заново, Сырок. Раз уж ты привёл нас сюда, то это единственное, что нам остаётся. — Оружейник описал ладонью широкую дугу, — возможно, нет… я уверен, что ты был прав, когда говорил о том, что тебе непонятно наше отношение к истории. Сейчас я, как и ты, не понимаю…

— Я ничего не нашёл, — Красс направлялся в их сторону, заканчивая обход платформы, — ну, то есть, куча устройств, которые не работают.

Рома поднял бровь, глядя на мерцающие терминалы: — С чего ты взял, что они не работают?

— Ну… там ни кнопок, ни рычагов, — развёл руками громила, — ничего не нажимается и не двигается.

У Ромы задёргался глаз.

Однажды учитель информатики в старшей школе, сказал: «приложив достаточно сил, вы, конечно, можете вставить видеокарту в разъём для оперативной памяти, только вот оно не будет работать после этого».

Всем пацанам это было и так понятно.

Он сглотнул ком и посмотрел на механизм под платформой, благодаря древних инженеров за то, что изобрели устройства, для которых было недостаточно даже силищи Красса, чтобы перестать работать.

— И там нет никаких углублений под твой камушек, Сырок. Я всё внимательно осмотрел, — закончил он свой отчёт и, кряхтя, уселся, опёршись на терминал, у которого стояли Рома и Слакс.

Рома достал Слезу. Она продолжала размеренно пульсировать. Покрутившись в разных направлениях, стало понятно, что частота пульсации, в этом Нексусе, не зависит от направления. Значит, как компас её использовать было бессмысленно.

Ключ… дверь ей они уже открыли. Новых дверей тут не было.

— Может её это самое… туда? — Красс указал на бушующий вихрь энергии внизу.

— Нет, не думаю, — Рома поспешно убрал камень в карман, — мне сказали, что это компас и ключ. Ничего никуда кидать не просили.

— А как её будить сказали? — Красс кивнул в сторону Архонта, совершенно без почтения или даже уважения, которое сквозило во всех речах Слакса, когда речь заходила о древностях Орума. Для громилы Дремлющая была будто просто препятствием перед следующим этапом. — Мы не можем тут застрять. Надо что-то делать. Сырок, надо будить её — буди.

— Если бы я знал как…

Рома отошёл от терминала и встал перед спящей Вари. Он посмотрел на её колени, укрытые белым саваном. До самого трона нужно было ещё добраться, ведь придётся преодолеть несколько ступенчатых секций, высотой, примерно, по его грудь. Нужно было лезть, чтобы… что?

«Подёргать её за саван и попросить проснуться? Или пятку пощекотать? Или что?»

Жалобно посмотрев на товарищей, которые, в свою очередь, ждали от него каких-то действий, парень вздохнул и двинулся к подножию трона.

Упираясь обеими руками о ступень, он закидывал ногу, забираясь на каждую из десяти ступеней. На пятой трицепсы уже сообщили о том, что он давненько не тренировался. Левое плечо снова разнылось уже на шестой. На восьмой ступени Рома, запыхавшийся и изрядно вспотевший, с тоской смотрел на ту лестницу, по которой они спускались на платформу. Да, ступени там были не такие высокие, но, всё равно, он с ужасом думал о том, что им придётся по ним подниматься.

«Н