Полная версия
Та уверенность, с которой Рома рассказал чистейшую правду, отмела большую часть того, что хотел сказать врач. Он едва собрался кивнуть и выйти. И даже кивнул, но, всё же, вздохнув, сказал: — Вообще, мы должны сообщить об этом в префектуру, сэр Сырок, но мы ценим мнение наших клиентов, как и конфиденциальность, и, если вы уверены, что вам ничего не угрожает, я не стану составлять об этом отчёт.
Рома приподнялся на локтях и, сделав лицо аватаром абсолютной уверенности, чуть ли не торжественно, произнёс: — Не беспокойтесь. Они мне очень помогают. Не сообщайте, пожалуйста, никому об этом.
— Если вы передумаете, дайте знать. Обнаруженных у вас травмы плеча и гематомы в животе будет достаточно для начала разбирательств.
— Нет, ни в коем случае… плечо — он вправлял мне сустав, сэр. Я чуть не погиб и Зэйн, к счастью, владел техникой первой помощи. Было очень больно, но он справился и я выжил.
— А гематома? — доктор решил прояснить всё.
— Я упал, сэр. Просто упал, — заверил его Рома.
Врач коротко кивнул и, решив, что клиент достаточно успокоил его профессиональную тревожность. Обронив, что отчёт делать не станет, он оставил Рому наедине с, как ему показалось, тяжёлыми новостями.
13 Телефон
Оказалось, что Зэйн отвалил целую кучу денег, чтобы у Ромы был одноместный номер и самый неболтливый обслуживающий его персонал. Охранника только не выделили, но и не требовалось, ведь, посещавший его каждый день Красс был, наверное, лучше чем целый отряд телохранителей.
На следующий день, когда громила ворвался в палату, громогласно объявив, что «объяснил этим грэнчам, что Сырка нельзя держать привязанным», Рому отстегнули от койки. Первое, что он сделал обследовал палату в присутствии Красса. Тот с радостью, казалось даже и интересом, показал парню как пользоваться орумским санузлом. Там был рукомойник, напоминавший обычную раковину с только холодной водой. Никаких труб не было, ведь в конструкции использовались те самые водные камни и камни-ограничители, регулируя положение которых, можно было управлять интенсивностью потока воды. Сама вода, кстати, подходила для питься, ведь она была чистой и не портилась из-за ржавых труб, которым были десятки лет. Унитазы тут были, но тоже без подключения к системе коллекторов. Отходы утилизировались до состояния праха и, время от времени, сборщик нужно было просто вытряхивать, как накопитель у пылесоса.
Так же там была душевая, увидев которую Рома аж подпрыгнул — горячий душ был бы ему очень кстати, после всего, что случилось. Он сразу понял, что проведёт в нём весь день, пусть даже разбухнет как губка. Красс же обломал ему всю радость, объяснив, что душей на Оруме нет, как и привычки мыться в горячей воде.
— А как же отопление? — чувствуя себя глупцом, спросил Рома, понимая, что горячего душа ему не видать.
— Ото… чё?
Пришлось рассказать ему и про трубы и про радиаторы и даже про обогреватели. В мире вечного лета, чем оказался Орум, всё это было ненужным, потому Красс задавал много вопросов и долго чесал в затылке.
— Сырок, тут всегда тепло, — заключил он, когда дослушал, — зачем дополнительно нагревать воду, если, наоборот, хочется охладиться? Да и в камере очистки ты не только станешь чист и свеж, так ещё и мозоли и синяки она тебе подлечит. И пахнуть будешь приятно… вот тут, кстати, запах настраивать можно, — он тыкал пальцем в кнопки на приборной панели, объясняя как запустить процесс.
Затем он вышел и дождался, пока Рома не попробует сам. Ощущение было необычное — смесь какого-то обдува и солярия, которое длилось пару минут. Необычно. Тем не менее, после процедуры, Рома ощутил себя чистым и свежим. И, действительно, от кожи исходил какой-то едва уловимый аромат.
— Ну как?
Сухой и чистый и, казалось даже, довольный Рома ответил, что необычно. О том, что ровный гул камеры, дававшей чистоту и свежесть, не давал теплоты, уюта и расслабления, упоминать не стал, чтобы не расстраивать Красса, который, как и Зэйн, был доволен тем, что смог показать новичку что-то необычное. И ещё Рома понял, что люди на Оруме гораздо сложнее, чем кажутся на первый взгляд. Увлёкшийся общением Красс предстал в совершенно ином виде и даже тот, кому он немного вправил челюсть, скорее всего удивился бы той детской вовлечённости, которую громила выразил.
Также ему разрешили перемещаться по клинике и, даже, посещать внутренний «садик» — место для отдыха пациентов, среди которых были даже детишки и старички. Сама клиника была чистой и напоминала больше гостиницу, чем больницу. Не пять звёзд, конечно, и даже не три, но на две точно тянула.
Весь комплекс располагался на каком-то из уровней краулера, медленно ползущего по пустошам. Там была даже комната с узкими горизонтальными окнами на уровне глаз, через которые можно было наблюдать унылый пейзаж скалистых безжизненных пейзажей, которые, после частичного освоения атласа, казались уже совсем не пустыми.
Мир Моррада был удивительно разнообразен. Разнообразен и одновременно ужасен для Ромы, ведь Охотники, ночнёвки и жуткий многоногий портной, с которым даже удалось подружиться — всё это было лишь лёгким аперитивом.
У него бегали мурашки, от воспоминаний о том, что открылось об Охотниках, которые были не просто гигантскими хищными многоножками, которые выползали из под земли и жрали всех, кому не повезло. Выяснилось, что «охотник» — собирательное понятие для целого класса ужасающих инстектоидов, которых в древности называли Бичём или Заразой — в атласе это не объяснялось, ведь имело глубоко мифологические корни. Раньше они царили в Оруме. До ледникового периода, который сильно ударил по их монополии на планету.
Много веков спустя, люди Орума, пережившие Великое Вымирание, всё же смогли добить или позагонять Заразу по немногочисленным ульям, которые были уже не тем, что они представляли собой до Великой Зимы.
Моррад — самая молодая из вновь заселённых земель, самая пострадавшая и необжитая. Земля, которая полностью вымерла, за Великую Зиму и, первая нога ступила сюда многие сотни лет, после того, как Зима покинула Орум навсегда. Именно его называли Царством Жуков и другими эпитетами, связанными с его фауной. В остальном Оруме, несмотря на импорт деликатесов и продукции текстильной промышленности, на которые тут делали ставку, относились к моррадцам, живущим бок о бок с остатками Заразы, с лёгким предубеждением.
Охотники были представлены в ужасающем многообразии. Орумцы не давали им каких-то древне-предтечных названий, типа Ochotnikus-Supremo, а ограничивались утилитарными «летуны, ползуны, прыгуны, туннельщики, роевики, танки».
Самым печальным было узнать, что охотники, всё же, летают.
Разглядывая их голо-проекции, Рома испытывал ужас и отвращение от вида огромных ос летунов, или тех же туннельщиков, с которыми он уже встречался, изображённых в самой жуткой позе, которую можно было представить для подобного чудища. Но, когда он долистывал тот жуткий перечень, на последних страницах было то, что испугало его ещё больше — несколько древних видов, переживших великий холод. На их страницах было почти пусто. Лишь несколько непонятных названий, лишённых смысла, которые не имели визуального представления. Отсутствовали данные не только о внешнем виде, но и статус существования значился как «неподтверждённый».
— То есть, вы живёте на материке с огромными жуками, которые, в прошлом, чуть не стёрли всю цивилизацию, и даже не пытаетесь их хотя бы изучать? — полыхал негодованием Рома во время прогулки со Слаксом, когда тот зашёл его проведать.
Оружейник чуть виновато развёл руками, но кивнул.
— Парень, это сложно, понимаешь… все привыкли. Жуки перестали вылезать из своих нор. Они стали просто неорганизованными хищниками. У вас в мире разве нет хищников?
Рома поперхнулся и проигнорировал очевидный вопрос: — Так они раньше и организованными были?!
Слакс ответил, чуть понизив голос: — Официально, нет, но гуляют слухи о древних источниках… да и инквизиция много всего уничтожила, когда была великая чистка. Мало данных, в общем, предпочли не ворошить прошлое.
— А если…
— Если жуки вновь попрут со всех щелей? — легко ткнул Рому в рёбра Слакс, засмеявшись, — значит будет война. Видал же наш конвой? У нас есть чем их удивить, уж поверь. Просто никто не хочет этой войны, парень, ведь её не выиграть.
— В смысле?
Слакс подмигнул, сказал, что тот поймёт, со временем, и выдал пару бравурных фраз, похожих больше на лозунги. Его слова воодушевления не придали, и Рома подавил все аргументы, оспаривающие подобный жизненный уклад. В Орум со своим самоваром не ездят.
— А что с Илиссар? — перейдя на полушёпот задал он вопрос, который должен был быть задан, — я так понимаю, что Великое Вымирание — её рук дело?
Слакс привычно захохотал.
— И да, и нет, парень. Тут мнения разошлись даже у церковников. Её клеймят и за вечную зиму и за то, что она обманула Девятерых, заточив тех в темницы, а потом сбежала, оставив за собой разорённый насекомыми и холодом, чудом выживший, мир. Некоторые даже обвиняют её за сговор с Бичом и, даже, в том, что она и есть Бич.
Брови Ромы ползли вверх, пока Слакс загибал пальцы.
— Почему же ты тогда считаешь иначе? — пробормотал он, когда оружейник закончил.
— Потому что я считаю, что всё это — шлярда для слабоумных, которые не могут сложить две единицы. Если бы не тот холод, то в Оруме не было бы ничего, кроме жуков, — зашептал Слакс в ответ. — Только, Сырок, никогда не озвучивай это вслух. Люди у нас хорошие, но очень не любят, в основной массе, говорить о тех временах. Чаще будешь встречать безразличие и осуждение. Официально: Илиссар — плохая, а новый уклад — хорошо. А вообще выводы делай сам… Не могу навязывать тебе своё мнение.
— Она тоже сказала, чтобы я сам делал выводы, — задумчиво сказал ему Рома, когда тот закончил.
Слакс ответил одобрительным кивком, будто бы ставя визу на словах Архонта.
Ещё он набрался смелости и на третий день позвонил Зэйну, ещё раз проконсультировавшись со Слаксом о том, как использовать свой новый телефон, перед его уходом.
Системы гудков на Оруме не было. Услужливых голосов «телефонных барышень» о том, что «клиент вне зоны доступа», или «продолжаем дозвон» не было. Просто тишина и всё.
Сперва Рома подумал, что аппарат работает только в присутствии взрослых — именно потому у него получилось набрать Слакса, когда они тренировались, и отключил вызов, перепутав кнопочки сенсорной панели, на которых не было ни цифр, ни опознавательных символов — только разные цвета.
Жёлтый — звонить, чёрный — сброс. Только, в тот самый момент, Рома забыл о том, какой именно чёрный. Круглый чёрный или прямоугольный.
В какой-то момент, от хаотических нажатий и вспыхивающих в проекции предупреждений об отмене последнего действия, аппарат запищал и клавиатура замерцала. Рома отбросил его от себя и, бешено стуча сердцем, вскочил с койки и в два прыжка оказался в углу палаты.
Ему было плевать на то, что медсестра могла зайти и подумать, какой он дурак — этот грэнчев девайс пикал так же, как и заводные гранаты в фильме о Чужих, будто отсчитывал время до взрыва. Да, взрывающиеся в руках телефоны — безумие. А коллапсирующие двадцатиминутные туалеты, из которых лучше успеть выйти, пока они не схлопнутся и не полыхнут, как маленькая петарда?
Устройство продолжало угрожающе тикать. Может это была, не озвученная Слаксом, типичная система защиты устройства от несанкционированного доступа к телефонной книге.
Дверь в палату распахнулась и на пороге оказалась медсестра с разносом.
— Осторожно! — Выпалил Рома из своего укрытия за тумбочкой в углу.
Медсестра, как ни в чём не бывало, зашла в палату, поставив поднос. Подошла к кровати, взяла телефон и, сказав «вас вызывают, сэр», протянула его в направлении Ромы.
На следующий, после того разговора, день Слакс объяснит, что это заводской набор сигналов для вызова. Но то будет на следующий день, а пока Рома с огромной радостью и ощущением того, что он успел соскучиться по голосу, который выдал своё фирменное: — Сырок! Ну чё там?
— Зэйн, я… я в больнице, — зачем-то ляпнул Рома, пытаясь унять волнение, возникшее от радости и благодарности.
— Да я знаю, парень! Слакс мне обо всём докладывает! Как ты? Хотя, вру, это мне тоже известно. Ловко ты с потерей памяти провернул. Кри была в восторге. Не верила, что тебя можно одного оставить, хоть я ей и говорил, что наш Сырок ещё покажет.
Потрескивания и шум и то, как Зэйн говорил (почти кричал)… они были в дороге. Может быть даже направлялись сюда?
— А вы где? Вы… вы приедете, ребят?
— Конечно приедем, братец, но немного позже. Нам надо заскочить в пару мест, отвезти кое-что, — ответил Зэйн со своей фирменной непосредственностью, — пока поживи у Слакса. И не забудь про то, что к нашему приезду тебе надо уже сидеть за рулём. Он обещал всё устроить.
— А когда?
— Ох, Сырок… мы в южных портах. Пару недель и заберём тебя.
«Охренеть…»
— Так долго? — парень рухнул на койку.
Про себя он уже прикидывал расстояние. Учитывая, что краулер курсировал где-то в середине Моррадского континента, чуть севернее границы Великой Пустоши, Зэйн и Креа находились в половине материка к югу. Учитывая то, как у Зэйна всё было неопределённо со сроками, ожидание могло затянуться неизвестно насколько.
— Только не играй в грэнчевы нарды с Крассом, а то останешься без штанов, парень, — как ни в чём ни бывало, продолжил Зэйн, проигнорировав фрустрацию Ромы, — он не такой простой, каким кажется.
«Совсем как и ты, чёртов грэнч…» — с внезапной обидой подумал Рома, глядя в потолок. Вести о двух неделях без тех, к кому он уже успел привыкнуть, показались слишком долгим сроком для заточения в посёлке старателей. Пусть даже он не собирался сидеть в четырёх стенах, а активно изучать мир, пока позволяло время. Но больше всего на свете он хотел бы сейчас чувствовать ветер, бьющий в лицо, и орать от ужаса столкновения с очередной скалой. И даже, чёрт с ним, ночевать под открытым небом, среди монструозных ночнёвок, которые охотились за охотничками.
Спал бы он, конечно, ближе к костру, ведь тех явно отпугивал яркий свет.
Больничные стены, внезапно, стали невыносимо стесняющими, он почти ощущал их давление.
— Я понял, Зэйн… — потухшим голосом произнёс парень, — вы только приезжайте за мной, хорошо? Я сяду за руль к тому времени, обещаю.
Тот отреагировал мгновенно, одобрительно заорав — голос был такой, будто он, в очередной раз, ловко обрулил какое-то препятствие: — Вот это наш Сырок! Обязательно, братец, тут Кри очень соскучилась! — выдал он и заржал во весь голос.
Если она это слышала, то ему явно достанется.
Тем не менее, в этом был весь Зэйн.
— Передай ей привет и…
— Сам передай!
— Я вас слышу, — как обычно скупо отозвалась Креа вечно уставшая от гиперактивности коллеги.
— Привет, Кри… — Рома внезапно назвал её не полным именем.
— Привет. Я тоже в курсе, что ты идёшь на поправку. Испугал нас тогда. Думала, что помрёшь. Хорошо, что справился и… короче, вставай на ноги поскорее. Нечего бока мять.
Рома закусил губу, слушая её полубурчание. Она даже не представляла того, как он хотел сейчас вскочить и побежать на те чёртовы двухдневные курсы вождения, чтобы поразить её своим мастерством, когда они приедут.
— Всё, хватит канал занимать, Зэйн, отключайтесь.
— Да, Сырок, не скучай там. Скоро увидимся. Давай о себе знать, как там с успехами. До связи!
— Да, пока, — сказал Рома уже после щелчка, который означал обрыв связи.
Рому выписали через пять дней. Со слов врача, состояние его было стабильное, но в течение нескольких всей жизни ему придётся принимать иммуномодуляторы, которые будут компенсировать его дефицит. Врач так и не смог дать внятного объяснения такому тотальному отсутствию природной защиты организма к, казалось даже, пробиотическим микроорганизмам Орума. Он даже задорно пошутил о том, что Рома будто бы впервые оказался тут, в ответ на что, тому пришлось глупо улыбаться и пожимать плечами, под цепким взглядом доктора. Важно было одно — жители Орума ценили гильды и готовы были идти на сотрудничество по вопросам держание рта на замке, поэтому никакие подозрения врача не выйдут из стен клиники.
Вооружённый пожизненным рецептом на пилюли, справкой о том, что он «странненький», мешочком с личными вещами, где были его скромные пожитки, включая старый телефон, но без круглого камушка Илисс, в своей одежде, которую ему так же выдали при выписке, Рома покинул лечебный центр.
У выхода его ждали Красс и Слакс, которые оживлённо о чём-то беседовали, не заметив парня. Они не ругались, а, скорее, обсуждали какие-то «дела». Слакс был серьёзен, качал головой и рисовал какие-то схемы в воздухе пальцем. Красс же, несмотря на свой бэкграунд и поведение, внимательно слушал оружейника и, с абсолютно умным выражением лица, которого Рома ещё ни разу не видел, давал какие-то комментарии.
Парень решил, что точно никогда не будет играть с ним в местные орумские нарды, даже если очень хорошо изучит все правила и стратегии. Взгляд Краса, в тот момент, был острее лезвия клинка. Как ловко он его скрывал. Прям как Зэйн, оказавшийся манипулятором и стратегом, прячущимся за личиной двухметрового громилы. Наверное, это была местная черта всех орумцев, ведь и Слакс оказался не просто угрюмым оружейником. Да и связь их с Зэйном теперь представала иначе.
Рома кашлянул, чтобы дать сигнал о том, что их обсуждение может быть случайно подслушано. На самом деле, ему было неинтересно то, что они обсуждали — лезть в подпольные дела своих благодетелей Рома не собирался.
— О, Сырок! — бычья морда вновь возникла на лице Красса, — этот грэнч, — ткнул он мясистым пальцем в оружейника, — доказывал мне, что не стоит идти туда и поторапливать их со своими бумажками. Тебе всё вернули? А то я щас…
— Всё в порядке, Красс, спасибо, не нужно. — Рома поднял руку, предупреждая здоровяка, чтобы тот не устраивал лишнюю сцену.
Когда он подошёл ближе, Красс обрушил свою ручищу ему на плечо, пытаясь, видимо, вбить его в пол.
— Кри звонила. Я теперь твой инструктор, — прогремел он, — буду тебя учить.
— Чему? — Стараясь не выдавать беспокойства, выдохнул Рома. Ведь было сказано, что Слакс всё организует.
Сама тема вождения, хоть эмоционально была оправдана Ромой, но рациональность опускала его в пучину первобытного ужаса. Он никак не мог поверить в то, что это возможно. Реальные мысли приводили его к неминуемой гибели, или ужасным травмам, или… он даже намеренно гасил всё, кроме сослагательных мыслей о том, как он хотел бы сидеть за рулём. Реальность была похожа на ужас, который он испытывал каждый раз, направляясь в кабинет стоматолога.
Красс посмотрел на него сверху вниз, и лицо его исказила самая чудовищная улыбка, которую Рома когда-либо видел. Он будто бы ощущал его внутренний страх.
— Вождению, — глаза его даже сверкнули в этот момент.
Позже, добравшись до торгового уровня, где Роме предстояло расквартироваться в магазинчике Слакса, на втором этаже, где жил сам оружейник, он стоял у небольшого окна, выходящего на торговые ряды, и думал.
Мысли его, внезапно спокойные и ровные, принявшего новый этап — несколько недель без своих старых друзей. Да, та пара дней, что он был с командой курьеров, не пример самой продолжительной дружбы, но пример самого большого, в его новой жизни, совместного путешествия. Да и то, сколько двое незнакомцем из другого мира сделали для него, свалившегося им на голову по воле самой неоднозначной богини, что видел мир, нельзя было выразить ни в каких цифрах.
Хоть Слакс и, уклончиво, дал понять, что несколько тысяч гильдов ушло только на баро-капсулу…
Ему было спокойно от того, что у него снова есть цель — дождаться их, попутно не сдохнув на курсах вождения, или ещё от чего-то, что ожидало его снаружи этой небольшой комнаты.
Спокойно было и от того, что у него были книги, которые он взял в книгохране, пользуясь своими новыми документами, которые ему сделал Слакс. Оружейник, делец и внезапный союзник, полностью взявший на себя расходы за вооружение и подделку документов, чем очень обрадовал Зэйна.
«Этот мир гниёт, парень… ты этого не видишь, но уж поверь мне, ведь я тут живу всю жизнь. Если тебя послали сюда, чтобы ты это исправил, то я в деле и, клянусь, гильды и пара лезвий — не единственное, чем я могу помочь» — сказал Слакс, когда Рома старался отговорить того от списания долгов. Парень даже выдал тираду о том, что он не приемлет подачек и чувства должника. Слакс хмуро выслушал его слова и сказал: «Выговорился?.. Отклоняется». И всё. Разговор на том был окончен.
Спокойно было от того, что ему удалось уговорить Слакса хотя бы помочь навести порядок в магазине и выполнять мелкие поручения, пока он живёт в его доме. В список вошла и помощь на кухне, ведь Рома умел неплохо готовить и научиться обращаться с местной кухонной утварью и приборами он сам хотел. Да и интересно было, что там в культуре питания Орума, кроме копчёностей из охотников и «фасолевого супа». Такое предложение оружейник принял, но с условием того, что будет платить ему за работу; возражений не принял.
Спокойно ему было и от того, что ощущение реальности теперь было чётким, ведь после того возвращения домой, когда он был в коме, в голове всё время крутился вопрос о том, когда и эта реальность начнёт рушиться. Телефон с тем самым сообщением о расставании лежал на письменном столе. Рома почти сразу включил его, чтобы проверить. Никаких фотографий с неотпразднованного дня рождения, никаких неловких физиономий, вызванных его полным неумением фотографироваться. Только «нам нужно расстаться», на что он так и не ответил в тот день, когда его занесло сюда.
Решив, что пока он не выяснит то, как можно зарядить свой старый телефон, не стоит трогать его лишний раз, Рома выключил аппарат и положил его на стол экраном вниз.
Пока что, он ему точно не пригодится.
14 Курсы вождения
С самого утра Рома был на ногах. Подъём засветло — до того, как на торговом уровне зажигали центральное освещение, быстрые гигиенические процедуры, которые включали в себя «душ» и пережёвывание специальной зубной губки, которая очищала полость рта. Затем плотный завтрак (правда, без копчёных охотников — они были запрещены на несколько недель врачом), который давал энергию и сытость до обеда.
В первые два дня он успел навести порядок в оружейной. С невероятным трудом, чуть ли не на повышенных тонах, он, всё же, доказал Слаксу, что не стоит превращать магазин в склад, для которого, кстати, было достаточно места в подсобке, которую торговец приспособил под «комнату отдыха».
Также он понемногу осваивал устройство кухни. К счастью, плиты с жарочными камерами на Оруме были почти такими же, как и дома. Только работали не на электроэнергии, а использовали в конструкции панели из «огненных камней», которые давали жар и регулировались такой же системой ограничителя, что и в рукомойниках, только настроенных не на водные камни, а на огненные.
Продуктов было множество. Было даже мясо, но на краулере оно было дорогим, как и во всех пустошах. В основном птица. Были бобовые, какие-то крупы. Не было макарон, но была сдоба — значит, можно было порадовать друзей домашней лапшой, ведь, казалось, всё для этого на кухне было. Да и стазисные холодильники, сохранявшие температуру и состояние еды, гарантированно сохранили бы суп с лапшой в свежем виде, не дав ей превратиться в размякшую массу.
Если им понравится, то можно было закинуть идею о том, чтобы организовать небольшую забегаловку. Рома хотел действовать и много действовать. Во время затянувшегося больничного, он истосковался по активности и собирался доказать свою полезность не только тем, кто помог ему, а ещё и себе.
Понаблюдав за тем, что происходит в магазине оружия, в течение нескольких дней, Рома понял: дела у Слакса шли не очень. Парень понимал, что тот не от хорошей жизни стал заниматься подделкой документов и другими тёмными делами, по которым к нему пару раз в день заглядывали какие-то типы с молчаливыми охранниками.
Такое количество оружия на краулере просто было ненужно, ведь это был не пиратский притон, а город на гусеницах, дробивший пустынную породу, чтобы извлекать из неё минералы. Обитателям нужны были скорее лопаты с кирками, чем клинки с посохами.
— Слакс, — подметая пол, позвал скучающего за стойкой оружейника.
Послонявшись по площади, позаглядывав в разные лавки и магазины, Рома кое-что заметил.
— А?
Судя по голосу, Слакс уже был на грани того, чтобы уйти спать в свою комнату. С утра не было ни одного посетителя.
— А у вас тут рекламы нет что ли?
— Чего?
«Есть!»
— Ну, рекламы… — повторил Рома, чуть улыбнувшись, — вывески там, баннеры, витрины… может акции со скидками или СЕО-продвижение, контекстная реклама?
