Семейные истории. Воспоминания. Очерки

17 апреля.

У нас в квартире ремонт. В прошлом году, в августе, делали большую комнату, и вот только сегодня приступили к следующей. А у меня побаливает сердце. Тревожное предчувствие. Звонок. Иду открывать дверь. Принесли электронное письмо. С дрожью в голосе читаю Ларисе: «Папа болен. Будет операция на пищеводе». Всё валится из рук, сердце стучит так, что отдаётся в висках. Соображаю, что делать? Лариса подсказывает – надо лететь. Это серьёзно. Как лететь? Где взять деньги? Чем смогу помочь? На улице +28, жара. Как одеться? Что взять?

18 апреля.

Почти не спал. Мысли чёрные. Еду в агентство Аэрофлота. У кассы пусто, напротив – в кресле паренёк. Кассир говорит, что прямой рейс ещё не открыт, можно лететь с Сочи в Улан-Удэ или с Минвод прямо в Читу. Конечно, соглашаюсь лететь с Минвод. Она делает запрос на два места – второе для парня в кресле. Когда он подошёл, я его спросил, для кого билет. Он ответил, что для бабули.

19 апреля.

В семь утра Лариса проводила меня на вокзал. Время в автобусе пролетело незаметно. Мысли – о том, как там дома? Как отец? В накопителе ко мне подошла старушка – бабуля того парня. Завязался разговор, который меня отвлёк. Ей 85 лет, прилетела к внуку в Краснодар поесть клубнику, но из-за его тёщи визит сократился до двух недель. Внук – военный хирург. Он плакал, стоя за стеклом, и не уезжал, пока самолёт не взлетел.

20 апреля.

Чита. Вторник. Сегодня родительский день. Холодно. Я вынул из сумки и надел плащ и кепку. После зелёного и жаркого Краснодара увидел совершенно безжизненный город – серый, неприветливый, голый. Неуютно. Наверное, от моих мыслей. Нет того привычного восторга и радости. Всё вокруг хмурое, серое. Душа моя плакала, и город вместе со мной.

В квартире я увидел ту же картину безмолвия, и даже голос мамы показался мне неприветливым. Она встретила меня так, будто я утром вышел и спустя пару часов вернулся. В квартире пахло жареными блинами, комната была наполнена солнечным светом, но не было того привычного уюта. Вещи в комнате брата свалены в кучу, косо в кресле стоит телевизор, пыль на мебели.

Мама говорит тихо и как-то скорбно:

– Вот, видишь, папы нет. Он в больнице. Звонил. Операцию перенесли до следующей недели. Его отпустили домой. Саша за ним поехал.

Звонок. Дверь открыла мама, вошёл отец и, увидев меня, заплакал навзрыд…

И вот мне пришлось, применяя все методы психологии, выводить всех из этого состояния. Я был шутом, психологом. Заставлял всех улыбаться. Носился по аптекам. Постоянно ездил в больницу, смешил больных в его палате, беседовал с хирургом. Я с молитвой провожал отца в операционную, заставляя его улыбаться.

9 мая.

Слава Богу, операция прошла благополучно. Главное – выдержало сердце. Мы дома. Солнце заулыбалось, город почистился, стал приветливым, радостным. Квартира наполнилась солнечным светом, стало уютно и тепло. Возможно, это день Победы раскрасил всё красками весны, или сама природа радуется вместе с нами.

16 июня.

День рождения мамы. Последний раз я был на таком торжестве 17 лет назад. Тогда я перепутал июнь с июлем, и мама всегда помнит об этом, напоминая мне. В этот раз я специально остался дома, чтобы вместе с семьёй отметить день рождения мамы.

Стол украшали все. Таня всё готовила, а мама ставила и ставила на стол закуски. Крестная пришла нарядная, радостная, хотя только что выписалась из больницы. Всё было наполнено радостью. Мы даже пели, а отец подпевал.

17 июня.

День моего вылета в Краснодар. Папа прижал меня к себе, не выдержав, заплакал, как будто заранее почувствовал, что мы прощаемся навсегда. А я знал это и едва сдерживал слёзы, надрывая сердце, молил Бога продлить его жизнь как можно дольше.

9 августа.

Война пришла и на наши улицы, в наши дома. Взрыв дома на улице Гурьянова потряс каждого из нас. Теперь, ложась спать, думаешь: а проснёшься ли завтра? Я почувствовал себя и всех нас незащищёнными от терроризма.

22 августа.

Ночью встречал Сашу с женой Ириной. Они приехали поездом Иркутск—Адлер, который опаздывал на полтора часа. Я бродил по ночной привокзальной площади и удивлялся тому, что жизнь здесь не замирает даже ночью. Торгуют бойко домашними пирожками, чаем из термосов, громко крича: «Чай с сахаром, пирожки домашние, горячие».

Во втором часу ночи прибыл поезд. Бегу к вагону. Они уже вышли. Идут мне навстречу. Обнимаю их и веду в противоположную сторону от вокзала. Перелезаем через забор, и мы у дома моей тёщи. Я оставляю Сашу с Ириной у машины Хвостовых, а сам иду будить Женьку.

Полтретьего ночи подъезжаем к нашему дому – в машине семья Хвостовых, Саша с Ирой и я. Дома Лариса, она не спит, ждёт ночных гостей, нагрела воды, чтобы гости с дороги могли помыться. Через час садимся за стол, выпиваем за приезд все, кроме Жени – он за рулём.

В 5 утра выезжаем на море. Все хотят спать. Я, устроившись в багажном отделении машины, сразу засыпаю. Проснулся в Пшаде, а в 8 утра мы уже в Бетте. Устраиваем Сашу с Ирой на квартиру и идём на пляж.

Рынок на пляже дорогой: кружка пива – 9 рублей, небольшая рыбка – 50 рублей.

Накупавшись в море, утомлённые солнцем, в 16 часов выезжаем в Краснодар. Всё позади. Гости устроены. Всё пролетело стремительно. Теперь через пару недель смогу пообщаться с ними в спокойной обстановке.

2 сентября.

Саша с Ирой приехали с моря, оба чёрные, как негры. До 6 сентября есть время поговорить обо всём. Ира нам понравилась, они с Сашей чем-то похожи. Мало говорят.

6 сентября.

Вот и пролетело время короткого пребывания наших дорогих гостей. Сегодня ходили на рынок. Я купил свиной антрекот, готовил в цептер-посуде овощи, а на сковороде жарил мясо.

Вчера вечером проводить Сашу с Ирой собралась вся наша родня: Хвостовы, Андрей с Юлей, Наташа. Пили вино – много. Говорили, шутили. Андрей рассказывал о житье в частном доме у моей знакомой. Было весело и как-то необычно.

На вокзале мы с Ларисой помогали садиться им в вагон.

24 сентября.

На улице тепло, +25. Прошёлся по рынку. Подошёл к торговкам подписать договоры. Они хотят казаться грамотными, богатыми. На покупателей, которые вынимают тощие кошельки, смотрят с высокомерием. Думают, что у них какое-то преимущество. Не хотят понимать, что мы все оказались в одной лодке и плохо всем. Только одни пока сыты, а другие – голодные. Умрём все вместе. В одном доме подорвут или где-то в людном месте шарахнет. На рынке все смотрят за бесхозными сумками, боятся взрывов.

2 октября.

Встали рано, едем сегодня в Апшеронск. Вышли на остановку. Ждём. Нет ни одной машины. Водитель с автобуса кричит нам: – Уральская улица закрыта. 198-й дом заминирован. Движение только по улице Сормовской.

Мы пошли на конечную остановку. Сели в маршрутное такси. Все молчат, как будто это никого не касается. А в городе праздник – День города. Флаги, плакаты. С утра даже жарко, что будет днём?

В автобусе Ларису встретила знакомая, едет с подругой отдыхать в горы. В 11 часов мы в Гуамском ущелье. Красота природы завораживает. Вверх по ущелью идёт узкоколейная железная дорога.

Садимся в красный вагон и едем вверх, чтобы спуститься пешком. Поражает контраст температуры: кругом +30, а в ущелье +15 – мы даже надеваем куртки.

21 октября.

С утра было пасмурно, после полудня дождь, к вечеру – ливень с грозой и молнией. Сегодня семейный праздник – 27 лет совместной жизни. Ужинаем в зале за большим столом. Виталик любит сидеть за праздничным столом. Делимся впечатлениями. Лариса рассказывает, что в Краснодаре сегодня был Путин, он прилетел вручать награды лётчикам, затем на вертолёте улетел в Моздок, а с Моздока – в освобождённые районы Чечни. В средствах массовой информации об этом показали только по местным каналам.

3 ноября.

Золотая осень. Солнечно, тепло – +18. Среди жёлтых деревьев ещё много зелёных. Черешня вообще не желтеет, а так – зелёные листья и роняет. Прошёлся по берегу Карасунских озёр. Часть озера отгородили. Настроили домики под камышовыми крышами и деревянные сходни у воды для ловли рыбы. Вход – 100 рублей, ловля рыбы – до 5 килограммов. Даже озеро купили.

6 ноября.

Были у Иры на дне рождения. Всё как всегда: тот же стол, те же салаты. Разнообразие вносят танцы, видимо, под телекамеру. Танцуют все, даже тёща. В конце вечера за нами заехали Андрей с Юлей.

Дорога домой поразила нас. Ростово—Сочинская трасса смотрится ультрасовременно: дорожная разметка светится люминесценцией, в полосы вмонтированы катафоты, светящиеся при свете фар. Ограничительные бордюры горят красными фонариками. Создаётся впечатление тоннеля, и эта красота – в трёхстах метрах от нашего дома.

26 ноября.

Ещё вчера было +18, а сегодня на город тихо опустилась зима. Виталик ликует, он радуется снегу. Да, красиво, как у Пушкина: «Мороз и солнце – день чудесный».

В 10 утра смотрел дебаты Явлинского и Чубайса, смеялся, а они чуть не плакали. Сегодня должно произойти важное событие – подписание договора о союзе Белоруссии и России, но в связи с очередным запоем Б.Н. отложили до начала декабря. Идёт предвыборная кампания. Все мы – как перед премьерой остросюжетного фильма. Все говорят: «Посмотрим, что будет дальше».

27 ноября.

День был тёплым, +10, весь снег растаял. Виталик плачет, что им не разрешили в садике поиграть в снежки. Пришли домой, и вдруг за окном повалил снег – да такой обильный. Пришлось выходить на улицу, чтобы внук мог насладиться снегом. Но он уже таял, с деревьев капало, но мы успели слепить снеговика и играли возле него ещё целый час. Впечатлений у него было много, он хорошо ел, щёки красные, руки горячие. Здорово, когда много снега.

30 ноября.

Утро. За окном – белая красота. Деревья в белом куржаке. Тишина. Быстро завтракаю и иду на улицу. Краснодар непривычно тихий, спокойный, как будто сам очарован собой. Зелёный город превратился в белый, яркий город. Хочется смотреть на эту белизну, потому что дороги тоже белые. Во время белого безмолвия отдыхает душа, плохие мысли исчезают. Вот бы эту сказку на Новый год.

3 декабря.

Опять весна, кажется, что вот-вот зацветут деревья. Сегодня +15, солнце такое яркое – хоть загорай. Я пошёл пешком вдоль Карасунов. На воде множество уток – откуда они появились в таком количестве?

22 декабря.

Погода стоит весенняя, синоптики обещали хорошую погоду до +18 градусов тепла. Но ошиблись: к вечеру температура снизилась до +5 и пошёл снег, который тает, не успевая долететь до земли.

Правые сегодня празднуют победу. Ельцин поздравил Путина: «Медведь» даёт такую возможность сохранить преемственность власти. Вообще планы были другими. Хотели набрать думское большинство – левыми и центристами – 300 человек, сменить правительство, а затем упразднить должность президента, отменив президентские выборы. Но «Медведь» нарушил все планы.

Дали опять Жириновскому пройти в Думу, он был на всех каналах, а у нас в Краснодаре ежедневно крутили его выступления на канале «Екатеринодар». Вот и получил свои 6% – это плюс «Единству». Образован блок: «Единство», «ЛДПР», «СПС». Это позволит поставить своего спикера и поддерживать «семью» Ельцина и его реформы по ослаблению России.

Этот план НАТО будет претворяться в жизнь с помощью нашего тупого электората и рыночных торгашей, потому что рынок ведёт к перерождению интеллигента в преступника, которые могут даже убивать…

И всё-таки мне думается, что Б. Н. уйдёт досрочно. Он не захочет подвергать себя новым испытаниям с новой Думой.

27 декабря.

Приснился странный сон. Надо было ещё ночью записать. Сейчас 10 часов, но я попробую написать текст, который мне был продиктован во сне.

«Вы, счастливые люди, благодарите Бога, что дожили до этой поры. 31 декабря 1999 года в 00:00 вы перейдёте временную грань и окажетесь в другом измерении. Вам доведётся увидеть будущее, предначертанное Богом. Не бойтесь колебаний воздуха – это может сопровождаться гулом, вибрациями. Это происходит всегда, только вы этого не замечаете. В этот раз всё будет значительнее. Земля набирает обороты. После завершения цикла Земля изменит свою орбиту и траекторию движения. Все события будут проходить быстрее, чем это было во втором тысячелетии. Человечество станет частью вечности – вам суждено познать многое. Желаю вам понять это как можно лучше. Сомневающиеся уйдут из жизни сразу, потому что их мозг не будет в состоянии перепрограммировать организм на вечное существование…»

31 декабря.

Сенсационное сообщение в 12:00 в прямом эфире по всем каналам радио и телевидения: заявление Ельцина о добровольной отставке и передаче полномочий Путину до конца марта 2000 года.

Что повлияло на это решение? Видимо, Ельцин почувствовал, что новая Дума может консолидироваться с «левыми», и тогда – импичмент. А с позором Б. Н. уходить не желает.

Ну что же, этим тоже будет памятен последний год уходящего столетия.

В начале века

(Продолжение «Воспоминаний»)

Немного о политике

Что я, как человек, могу сказать или написать, чтобы быть услышанным? Да ничего! Потому что: «Главное уже сказано Создателем в двух книгах. В одной Он показал – Своё величие, в другой – Свою волю. Первая – видимый мир, Им созданный. Вторая книга – Священное Писание», – сказал Михаил Ломоносов. И всё же каждый человек имеет право высказать свою мысль – пусть даже не для широкого круга читателей, а только для самых близких. Итак, никто не ожидал, что Ельцин практически отречётся от «престола» в конце столетия и назначит преемника. Этим он хотел быть похожим на царя Николая II, но выглядело всё обыденно, даже смешно – как простой уход в «запой».

На меня это большого впечатления не произвело, хотя в дневниковых записях «Воспоминаний» я угадал этот его «царский» поступок. Действия Путина на посту президента я лично сразу начал оценивать как игру хорошего актёра. А если есть актёр, значит, должен быть и режиссёр, и сценарист. И мы начали смотреть этот политический спектакль, в главной роли которого был В. В. Путин. Его коронная театральная фраза – «мочить в сортире», мгновенно ставшая метафорой, меня лично покоробила, потому что она ассоциируется с «воровским» жаргоном. Значит, пока ещё «воры в законе» у власти?

Многим, например, нравилось, что президент молодой, что он красиво ходит, что умеет говорить, логично выстраивая литературные фразы. Странно – говорит он всегда ясно и понятно для каждого человека, даже совсем не разбирающегося в политике. Но вот что страшно: ведь многие его слова воспринимаются за чистую монету, и люди верят тому, что он говорит. Однако были и такие моменты, когда навёртывались слёзы: именно он возвратил нам гимн, которым гордились и спортсмены, и воины. Он возвратил нам праздник Великой Победы, отдав дань памяти и павшим, и живым. За это народ будет благодарен ему всегда.

Тревожно было на душе. Многие говорили, что начало века наступит в 2001 году, а не в 2000-м. Почему-то мне хотелось, чтобы век начался как можно скорее, чтобы с нуля можно было отсчитывать новую эпоху. Хотелось верить, что с этого времени начнёт возрождаться Православная Русь.

Потому что в начале первого тысячелетия родился Христос, и человечество с Рождества Христова начало отсчитывать новую эру. В начале второго тысячелетия Православие пришло на Русь, и тысячу лет страна не знала поражений, потому что народ православный был силён духом. Ни один народ мира не может быть таким стойким духом, как русский. Недаром в сказках говорится: «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет».

Последнее столетие безбожия, перечеркнувшее историю Руси, принесло народу тяжёлые страдания – война и политические конфликты унесли почти треть населения страны. В начале третьего тысячелетия началось возрождение Православной Веры, которая вернёт русскому народу былое величие. В нашем Отечестве на государственном уровне будут приняты нравственные законы, заложенные в заповедях Нового Завета, чтобы общество и каждый человек жили по ним. Тогда всё будет ладиться – и в семьях, и в общественном деле, и в России.

И тогда Богородица Державная, взявшая на себя покровительство над Россией в момент отречения Царя от престола, даст нам силы преодолеть все трудности. Постепенно возрождался «Союз Русского народа» в России. В начале прошлого века его членами были такие знаменитости, как Фёдор Достоевский. По стечению обстоятельств мне довелось стать участником возрождения Забайкальского отдела Союза Русского Народа. В конце ноября 2005 года, после смерти мамы, я жил в Чите два месяца. Брат позвонил и попросил накрыть в его домашнем кабинете стол для чая: – Будут гости, – сказал он, – сейчас я с друзьями в храме. Просили у епископа Евстафия благословения на создание в Чите Отдела Союза Русского Народа.

Через полчаса в дверь позвонили. Вошёл Саша, за ним – С. М. Авдеев, кандидат философских наук, А. С. Яременко, бывший сотрудник КГБ, Вика, жена брата, и Дмитрий, алтарник Кафедрального собора.

Проходя в кабинет, они поочерёдно перекрестились перед иконой Владимирской Богоматери. В кабинете рассматривали уголок Николая II, карту царской России и имперский флаг (черно-жёлто-белый триколор).

Заседание прошло по-деловому, быстро и как-то торжественно.

Позже, уже в Краснодаре, я стал интересоваться деятельностью «Союза Русского Народа», главной идеей которого стали монархия и лозунг «За Веру, Царя и Отечество», и пришёл к мысли, что монархом может быть не только наследник, но и президент.

Написал в «Русь Православную», но поддержки не получил.

Прочтите и вы.

«Странные вещи происходят с нашими политическими идеалами. То, устав от тоталитарного гнёта, мы устремляемся к демократическим преобразованиям, то, ещё больше устав от таких преобразований, которые оборачиваются хаосом, начинаем требовать «крепкой руки», причём зачастую вчерашние радетели демократии оказываются в авангарде и этого движения.

Надо обратить внимание на то, как разрешилась антимония «демократия – автократия» в Священном Писании и в истории Государства Российского.

Обратимся сначала к первому тезису – о якобы существующем догматическом и мистическом различии между властью Помазанника и властью того, кто является лицом выборным. Сейчас модно доказывать, что если монарх – так непременно от Бога, а если президент – то чуть ли не от дьявола.

На самом же деле монархический и демократический принципы государственного устройства могут не исключать, а наоборот, дополнять друг друга.

Это иллюстрируется, во-первых, священной историей, а во-вторых – историей Государства Российского.

Воцарение Саула – первого на земле монарха – оплакано в Библии как событие столь же печальное, сколь и неизбежное. Если изначально теократический, послушный лишь Богу (вещающему через пророков и судей), народ стал настолько маловерен, что захотел жить по примеру «прочих», языческих народов, то и для маловерия есть своя свобода, поскольку Господь не может отнять у человека дарованную Им же, Творцом, свободу выбора.

Самуил, пророк и судия Израиля, просил Бога воспрепятствовать народному стремлению к «демократическим выборам» первого в истории монарха, но Бог ответил ему: «Послушай голоса народа,… ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними».

Итак, первый в истории монарх был избран народом. Избран был народом – по аналогичной причине – и первый русский царь династии Романовых. А ещё раньше, до Михаила Романова, народ избрал царём Бориса Годунова (вот уж кто, вопреки общему мнению, действительно был «первым всенародно избранным»! ).

Власть монарха не мешала, однако, развиваться представительной демократии. Вспомним, например, Земский Собор 1613 года. Заложенные в его основу демократические нормы были так высоки, что остаётся только завидовать нашим далёким предкам.

– Да, – опять возразят нам неомонархисты, – первый из Романовых был действительно избран, но ведь Церковь освятила наследственную монархию, освятив и Царственный Дом, и саму августейшую фамилию.

Конечно, Церковь не может не освятить и не благословить то, что своим существованием способно гарантировать политическую стабильность власти, удерживающей от зла и человека, и общество.

Да, православный правитель – подолгу веры и подолгу совести – обязан заботиться о христианском воспитании наследника, но кто может поручиться, что он непосредственно станет православным?

Вот и святая княгиня Ольга пыталась воспитать своего сына в «греческой вере», но Святослав не оправдал её надежд, и крестителем Руси стал только внук Ольги – равноапостольный Владимир.

Стало быть, сам принцип наследственной христианской монархии, будучи доведённым до своего логического предела, противоречит евангельскому учению о власти как «чадах Божиих».

Но как же самый чин венчания на царство? – спросите вы. – Разве не является он выражением силы Церкви? Разве не даёт он Помазаннику особую благодать?

Да, является, и даёт силу Божию. Более того, «греко-российская Церковь» настолько трепетно относилась к этому чину, что даже карала анафемой тех, кто такого отношения не испытывал.

Кроме того, сам чин венчания на царство, являясь, конечно, таинством – торжественной общецерковной молитвой, удостоверяющей с одной стороны миропомазанием, а с другой – скрепляющей общественный договор между народом и правительством.»

Капиталистическая действительность

В начале января 2000 года моя соседка, Голубкова Людмила, совладелица одной солидной фирмы, попросила меня в новогодние праздники поработать вместо диспетчера Ольги, у которой заболел ребёнок. Я согласился и затем так и остался работать диспетчером фирмы. Ольгу перевели на должность бухгалтера, и она стала моей наставницей.

Работа требовала постоянного напряжения. Это приблизило меня к реалиям существующего строя. Я вблизи увидел «новых русских», почувствовал ритм рыночной системы, пульс которой тоже бился в этом офисе, и я держал его в руках.

Когда в офис входил директор, я по привычке вставал, а он всегда, махнув рукой, говорил: – Сидите, не надо церемоний, – и уже из кабинета кричал: – Юрий Мефодьевич, зайдите ко мне.

В кабинете он обычно сидел на стуле верхом, сцепив руки на высокой спинке. Эта кавалерийская поза не вязалась с его официальным видом, но соответствовала ритму его деятельности и готовности в любую минуту сорваться с места для выполнения новой важной задачи. Он резко перескакивал с одной мысли на другую, любил разыгрывать собеседника, и никогда нельзя было понять – шутит он или говорит серьёзно.

Людмила всегда выглядела очень солидно, даже изящно. С гордо поднятой головой, украшенной модной причёской, она ходила по рынку под завистливые взгляды местных торговок. Входя в офис, она приносила с собой запах свежести и дорогих духов.

Тревога не покидала меня. Я знал, что мой отец болен, и что конец его жизни неизбежен. И вот, 26 августа 2000 года, брат сообщил мне, что папа умер. Это был первый серьёзный удар в моей жизни – сердце заболело, заныла душа. Наверное, так бывает у всех, когда теряешь самых близких, самых дорогих – родителей.

Конечно, я сразу же полетел в Читу на похороны. Лететь пришлось из аэропорта Минеральных Вод, ведь краснодарский аэропорт всегда перегружен. Но Господь всегда даёт возможность попрощаться с ушедшими, устраивая всё так, чтобы мы успели выполнить свой сыновний долг.

Чита встретила меня моросящим дождём, словно плакала вместе со мной. В аэропорту города я чувствовал себя плохо – почти ничего не видел, не замечал даже встречавших меня родственников и школьного друга Сергея Пака, который приехал на своей машине. Говорить не мог, слышал лишь обрывки фраз. Впервые ехал по городу без привычного восторга. Всё вокруг – серое и чёрное, других красок не было вовсе. Сердце постоянно ноет, и страх увидеть отца в гробу не отпускает.

Вхожу в квартиру – много людей, но я никого не узнаю. Вижу женщину, очень похожую на тётю Лёлю, а потом понимаю – это Валя. Он сидит скромно, в тапочках, руки сложены на коленях. Я кивнул ему в знак приветствия. Мама обняла меня, что-то сказала, но я не слышал – был в прострации, наглотавшись таблеток ещё в самолёте.

Гроб с телом отца стоит по диагонали комнаты. Я подошёл к нему, но слёз не было. Помню, как стоял с тонкой церковной свечой, священник читал молитвы, а у меня в висках гул, лоб покрывался испариной. Шепчу маме: «Мама, мне плохо…» Очнулся от резкого запаха нашатыря. Передо мной – две женщины, знакомая Ирина, жена Саши, делают уколы – сразу в обе руки. Затем дают крепкий, горячий кофе.