Тугие узлы отечественной истории. Помощник В. А. Крючкова рассказывает…

Предположение, что в список лауреатов не включали сотрудников «закрытых» организаций, вряд ли было бы здесь уместным, ибо в том же 1989 году лауреатами премии Ленинского комсомола за разработку комплекса подсистем математического обеспечения управления полётом многоразовой транспортной системы стали работники НПО «Энергия» Губанов Д. А., Козлов А. П., Голубев А. В., Новосёлов В. Ю., Галактионов В. А., Егоров И. Н. и сотрудники ЦНИИМАШ Романчук Н. С., Мудрецов А. С., Тареев С. А. Да и в следующем, 1990 году, лауреатами этой премии (в последний раз в истории СССР, к слову говоря) стали сотрудники НПО «Энергия» Базанов В., Никонов В., Романенков В., Тормышев А. и инженер ЦНИИТМАШ Шалашенкова И.

Здесь важно, на мой взгляд, совсем иное обстоятельство. Согласно официальной биографии нашего героя, летом 1990 года по приглашению заместителя директора Института США и Канады Академии наук СССР А.А.Кокошина А. В. Суриков переходит в это научно-исследовательское учреждение, где и работает до сентября 1996 года. Работа в Институте США и Канады была сопряжена с многочисленными поездками по странам СНГ и дальнему зарубежью. Так, в 1994 году он на нескольких месяцев был откомандирован в Великобританию в качестве привлеченного научного сотрудника Департамента оборонных исследований Королевского колледжа Лондонского университета. В 1995 все в той же Великобритании он издал целых две книги, посвященных различным аспектам российской внутренней и оборонной политики. Одновременно с работой в ИСКРАН в 1995 году А. Суриков становится советником Независимого института оборонных исследований (!). Тогда же он начинает широко публиковать свои научные и публицистические материалы в центральных российских газетах, в первую очередь в «Правде-пять».

«Независимый институт оборонных исследований»… Звучит очень громко и очень внушительно, совсем как Королевский объединенный институт оборонных исследований (Royal United Services Institute) Великобритании, Институт оборонных исследований (FOI) Швеции или Институт оборонного анализа (IDA) США. На самом деле это всего лишь было АО закрытого типа «Институт оборонных исследований «ИНОБИС», позднее ОАО «ИНОБИС-Н», правда, одним из отцов-учредителей которого действительно был Ю.Д.Маслюков. Он в то время занимался в основном консультационной деятельностью в области создания финансово-промышленных групп, кроме ИНОБИСа учредил также АООТ ВПК «Финтраст. Финансовая компания».

По своей реальной политической и научной значимости Институт оборонных исследований представлял из себя ровным счетом тоже самое, что сегодня небезуспешно изображает на публику известная автономная некоммерческая организация Институт внешнеполитических исследований и инициатив (ИНВИССИН) г-жи Виктории Крашенинниковой, о плодотворной деятельности которой я писал в заметке в газете «Правда» «Сенсация или мыльный пузырь».

Господи, сколько же я перевидал в 1992—1993 годах создателей и руководителей подобных организаций, одни знаменитые «сырьевые биржи» чего стоили! Не зря всё тот же Антон Суриков втянул Ю.Д.Маслюкова – бывшего крупного авторитета советского военно-промышленного комплекса – в эту мутную историю с оптовой торговлей «ножками Буша», разместив штаб-квартиру этого российско-американского монополиста по торговле доступным народу съедобным товаром не где-нибудь, а в помещениях моего родного студенческого общежития – Дорогомиловского студгородка по адресу Студенческая улица д.33, корпус 4. Это общежитие ранее полностью принадлежало (точнее было в аренде) Московскому институту тонкой химической технологии им. М. В. Ломоносова, детищу Средмаша СССР, то есть головному министерству советского ВПК, который в свое время курировал Ю.Д.Маслюков.

Случайно ли все это? Я так не думаю. Видимо, у американских спецслужб тогда были, по-видимому, какие-то планы по использованию близости А. Сурикова к Ю. Маслюкову, и они в целом не прогадали. Почитайте для начала хотя бы эту заметку в газете «Коммерсант» (https://www.kommersant.ru/doc/429500). Знаменитый тогда и совершенно позабытый сегодня «Союзконтракт» с рекламой «летающих ножек Буша», небось, теперь уже и не сможете вспомнить? И поистине зверскую рекламу «Hershi-Cola – вкус победы» тоже напрочь позабыли? Зато уж датский спирт «Ройяль» наверняка припоминаете. Как там пел Сергей Трофимов в своей песне «Пролог»: «Нет, я не стал баскетболистом, стилистом стать мне не пришлось, вождём цыганских коммунистов мне просиять не довелось. И в колумбийских партизанах я с Че Геварой не тусил, зато я пил „Ройяль“ с „Нарзаном“ и майку с Путиным носил».

«Ножки Буша» летят…

Воспоминания из журнала «Форбс» о фирме «Союзконтракт». «Васильевский спуск у московского Кремля, июнь 1996 года. Многотысячную толпу развлекают военный оркестр, хор Пятницкого, балет Большого театра и десяток звезд эстрады. Майя Плисецкая после своего номера призывает молодежь не быть пассивными и пойти на выборы, до которых оставалось чуть больше недели. Формально это не был концерт в рамках кампании в поддержку Бориса Ельцина «Голосуй или проиграешь» – это была, по сути, корпоративная акция, какую могли устроить разве что в середине 1990-х. Компания «Союзконтракт», крупнейший по тем временам поставщик импортного продовольствия в Россию, праздновала пятилетие. Основатели фирмы Михаил Любович и Алексей Гольдштейн на шоу не поскупились: оборот «Союзконтракта» уже превышал $1 млрд в год. Сумасшедшая сумма. Учтите также и то, что основателям компании было тогда всего по 30 лет.

Выпускники Московского института стали и сплавов (МИСИС) Любович и Гольдштейн начали зарабатывать деньги еще в 1991 году, занявшись импортом сантехники и счетчиков купюр, которые они вывозили с европейских складов, где хранилось имущество компаний-банкротов. «Союзконтракт» поучаствовал и в поставках в Россию спирта Royal из Голландии – этого заменителя водки, продававшегося при попустительстве государства на каждом углу. Идею с поставками куриных окорочков, на которых взлетел «Союзконтракт», Гольдштейну с Любовичем подал голландский партнер Вильям Шредер – у него на родине фермеры жаловались на перепроизводство. В Европе, как и в США, покупатели предпочитают белое мясо птицы, поэтому скопившимся в избытке окорочкам нужно было искать применение. В России же тогда буквально нечего было есть: первые четыре фуры куриных ножек (около 80 т) партнеры продали прямо с колес у офиса «Союзконтракта», располагавшегося в медицинском изоляторе общежития. Холдинг «Союзконтракт» как раз и станет позднее главным учредителем Ассоциации операторов евразийского рынка мяса птицы, которую возглавят Ю.Д.Маслюков и А.В.Суриков.

Я могу уверенно и вполне обоснованно утверждать: в ИСКАН у господ Арбатова и Кокошина, а уж тем более у какого-то там Антона Сурикова отродясь никогда не было действительно весомой, закрытой информации по стратегическим проблемам вооружения и разоружения СССР и США с тем, чтобы за их мнимыми «секретами» наперебой гонялись иностранные разведки. Даже штатных сотрудников политической и военной разведок, работавших «под крышей» в этом институте, и тех к подобной информации близко не подпускали по целому ряду причин.

Чтобы быть в курсе дел, текущих и предстоящих событий, реально «чувствовать собственным носом все нюансы изменений и колебаний политической конъюнктуры» тот же директор института, член ЦК КПСС академик Георгий Арбатов специально регулярно посещал своих конфидентов в Кремле или на Старой площади. С тем, чтобы у Яковлева, Добрынина, Фалина или у кого-то еще в порядке товарищеской услуги украдкой прочесть парочку-другую наиболее интересных шифротелеграмм из Нью-Йорка, Вашингтона или Женевы, где тогда проходили переговоры по ОСВ и СНВ. Поэтому я с трудом представляю себе, что там мог «втирать в уши» доверчивым американцам Антон Суриков во время своих зарубежных вояжей. Наверно, всякую внешне привлекательную, политически заманчивую лабуду (она же лобуда) с оттенками сенсации вроде этой (http://left.ru/2007/16/burtsev168.phtml).

Чувствую, явно чрезмерно затянул я свое повествование на темы «активок» и агентов влияния. Сегодня вся наша повседневная жизнь – это сплошная череда непрерывных «активок» (как профессионально исполненных, так и доморощенных) в целях постоянного и неустанного промывания мозгов публике с тем, чтобы она «мыслила и действовала в правильном направлении». Поэтому в плане информационной подпитки я в течение нескольких последних лет в сторону телевизора даже не гляжу – это исключительно вредно для здоровья, для нормальной, здоровой психики прежде всего! Скажу еще пару слов о мыльном пузыре поздних брежневских времен под названием «проблема ВРЯН» – внезапное ракетно-ядерное нападение.

В отечественной публицистике ее представляют преимущественно как операцию ГРУ и КГБ, совместно проводимую ими с 1981 по 1984 год. Операция была якобы инициирована в мае 1981 года на закрытом заседании Политбюро ЦК КПСС высокопоставленными офицерами КГБ СССР. На заседании якобы было заявлено, что США, возможно, подготавливают ядерное нападение на СССР. И поэтому, дескать, для выработки средств противодействия возможному нападению Андропов объявил о начале операции РЯН (Ракетно-Ядерное Нападение).

В 2015 году американский интернет-агрегатор новостей «Инсайдер» опубликовал заметку под названием «In the mid-1980s, the Soviet Union had a computer program that helped it decide when to launch a nuclear war». Попутно замечу, что речь здесь идет не о латвийском интернет-издании «The Insider» под редакцией известного российского блогера Романа Доброхотова (в 2021—2022 гг. года они оба были признаны Минюстом России иностранными агентами и внесены в соответствующие списки), а об основанной еще в 2007 году онлайн-медиа-компании, до 2021 году носившем название Business Insider и принадлежавшую западногерманскому концерну Акселя Шпрингера. Она достаточно широко практиковала публикации от анонимных источников, и поэтому порой освещала факты, которые не соответствовали действительности. В заметке повествовалось о некой очень сложной советской компьютерной модели под условным названием «ВРЯН», которая на базе заложенных в нее многочисленных математических программ якобы помогала советскому руководству правильно оценивать степень реальной ядерной угрозы безопасности Советского Союза со стороны стратегического потенциала США.

Утверждалось, в частности, что модель принимала совокупную мощь США за сто процентов, и считалось, что СССР вполне в безопасности, если его потенциал не опускается ниже 60 процентов американского. В 1984 году этот показатель якобы снизился до 45 процентов, и поэтому, дескать, советская сторона не исключала нанесение превентивного ядерного удара по США после падения своего потенциала ниже 40 процентов. Безусловная чушь, конечно, но конспирологам различных мастей и оттенков она очень нравится как некая рабочая гипотеза. С этим материалом во многом перекликается по своему содержанию недавно рассекреченный доклад разведывательного сообщества США 1990 года, в котором говорится, что США и СССР были весьма близки в 1983 году к порогу развязыванию ядерной войны после того, как США провели крупномасштабные военные учения в Центральной Европе под названием «Able Archer» («Опытный лучник»). Это были десятидневные командные учения НАТО, в ходе которые начались отрабатывались действия Альянса в случае эскалации ядерного конфликта, ведущего к ядерной войне. Впервые были использованы новые уникальные коды связи и режим полного радиомолчания; в учения были вовлечены главы государств участников НАТО; был отработан режим максимальной боеготовности (DEFCON 1), соответствующий возможности использования ядерного оружия. В качестве ответных мер советское руководство привело РВСН в готовность №1 и перебросило в ГДР и ПНР дополнительные количества самолётов дальней авиации.

Видный историк ЦРУ Бенджамин Фишер определил несколько ключевых событий, приведших к началу операции РЯН. Первым в его списке стоит т.н. «двойное решение НАТО» (принято 12 декабря 1979) о размещении ракет в странах Западной Европы в ответ на развёртывание СССР ракет РСД-10 (SS-20) начавшееся в 1976 году. Вторым – развертывание психологических операций против СССР, которые начались сразу после избрания Р. Рейгана президентом США (20 января 1981 года). Бенджамин Б. Фишер проработал в Центральном разведывательном управлении Соединенных Штатов (ЦРУ) почти 30 лет. В последние годы он работал в Центре изучения разведки ЦРУ. Совет тысячелетия Белого дома выбрал его монографию «В конце холодной войны: Разведка США в Советском Союзе и Восточной Европе, 1989—1991» (1999) для включения в капсулу времени в Национальном архиве, которая будет открыта только в 2100 году.

По оценке Фишера, операция «РЯН» стала наиболее крупной и сложной операцией по сбору разведывательной информации в советской истории. Резидентуры КГБ за границей получили приказ отслеживать перемещения людей, имеющих полномочия отдать приказ о начале ракетно-ядерного нападения; персонала, ответственного за запуск баллистических и крылатых ракет и имеющего доступ в командные пункты ВВС США. Было установлено наблюдение за объектами, откуда должно было производиться нападение (ракетные, военно-воздушные и военно-морские базы). Несмотря на название, основной задачей операции РЯН было выявление намерения применения ядерного оружия и только потом поиск средств предотвращения последнего».

Что я могу сказать по сему сюжету? Точные причины и конкретные поводы для достаточно внезапного появления указанной задачи в числе приоритетов повседневной разведывательной практики резидентур КГБ за рубежом мне достоверно не известны – я в тот период находился в долгосрочной загранкомандировке во Франции в качестве рядового оперативного работника. Сама «тематика ВРЯН» была весьма серьезной, под нее в Службе и в Ведомстве были разработаны специальные нормативные документы, одно время существовал даже специальный литер, обозначавший принадлежность оперативных материалов, документов и специзделий к этой тематике. Помню, как однажды куратор этой проблемы в ПГУ Лев Николаевич Ш., ныне, к сожалению, уже покойный, дал крепкую взбучку сотрудникам секретариата Главка за неоправданно заниженный, на его взгляд, гриф секретности одного оперативного материала. Кстати, он защитил свою докторскую диссертацию именно по данной теме, а затем под его чутким руководством еще несколько сотрудников успешно защитили кандидатские диссертации и некоторые из них даже впоследствии стали профессорами.

Я не исключаю того, что тема ВРЯН на каком-то этапе действительно получила общегосударственный статус, так как для Управления «И» ПГУ и института этого управления (НИИ информационных систем, это в основном были «компьютерщики») она на протяжении целого ряда лет была наиболее приоритетной задачей, выполняемой совместно с управлением «ОТ» ПГУ и Научно-исследовательским институтом разведывательных проблем (НИИРП). Но вот что касаемо порядка и качества выполнения этой задачи в «полевых условиях», то дела здесь обстояли гораздо менее романтично и очень даже приземленно. Для целого ряда оперативных работников резидентур, испытывающих дефицит в оперативных и информационных контактах, «ВРЯН» стал настоящей универсальной «палочкой-выручалочкой» на предмет «хотя бы чем-нибудь занять руки» и более-менее оправданно потратить денежные средства, отпускаемые на оперативные нужды.

Дело в том, что с какого-то времени по зарубежным точкам прокатилась волна очередной партийно-оперативной показухи под названием «Давайте бережнее тратить за рубежом каждую добытую из недр тонну тюменской нефти!». В этой связи был специально разработан показатель удельной цены (!) (или стоимости) единицы добытой оперативным работником разведывательной информации, которая была бы реализована «в Инстанции» либо самостоятельно, либо использована вместе с другими сведениями.

С определенной гордостью могу сегодня признаться, что добытая мною политическая информация по этому достаточно формальному показателю была самой высокой по всей парижской резидентуре, а не только по группе «ПР» – ежемесячный «процент реализации» у меня превышал 85%. Это было неудивительным, ибо даже на свой законный семейный праздник – День рождения – у меня однажды выпало целых три полноценных оперативных мероприятия, в том числе встреча с агентом-иностранцем и еще с продвинутой «разработкой». Для «филонов» (а такие, к сожалению, в резидентуре тоже были) возможность посидеть в кофеюшке и слегка «позырить» исподтишка вечерком за нужным объектом наблюдения давала, тем не менее, возможность отметиться двумя строчками в ежедневной резидентурской «сводке по проблеме ВРЯН». Которая, однако, тогда почему-то приравнивалась по степени важности к реализации в Инстанции «оперативного материала в обобщенном виде».

Мне почему-то кажется, что проблема ВРЯН была всего лишь хорошо продуманной где-то на самом-самом военно-спецслужбистском верху бюрократической игрой, призванной продемонстрировать политическому руководству страны «неусыпность бдения Генштаба вооруженных сил и КГБ» перед лицом надвигающейся угрозы глобального ядерного конфликта. Слава Всевышнему, я в свое время получил возможность «вживую» регулярно знакомиться с целым рядом документов, имевшими вполне отчетливое и недвусмысленное разведывательное происхождение, в том числе с материалами радиоперехвата и дешифровки. Читая их, сразу понимаешь разницу между «действительным» и «мнимым», между твердым знанием и предположением (или допущением), между различного рода версиями и трактовками, пусть даже и основанными на достаточно серьезном и глубоком анализе специалистов и экспертов. Уверен, что высшее военно-политическое руководство страны все же ориентировалось прежде всего на объективные, полные и достоверные сведения, полученные одновременно из нескольких независимых друг от друга источников информации, а не на досужие домыслы разного рода «консультантов ЦК» из академических структур типа ИМЭМО или ИСКАН.

В заключение хотел бы слегка подискутировать с одним патентованным и дипломированным знатоком темы «агентуры влияния» по фамилии Панарин. В период моего «юношеского увлечения глобализмом» я тогдашние научные и научно-популярные труды как самого Панарина, так и Делягина, Ивашова, Ильина, Кувалдина, Черковца и целого ряда других отечественных авторов прорабатывал очень пристально, буквально «построчно», с карандашом в руках. В своей весьма живой и увлекательной книге под названием «Первая мировая информационная война. Развал СССР» нынешний профессор Дипломатической академии МИД РФ, доктор политологии, кандидат психологии и прочая, прочая Игорь Николаевич Панарин пишет.

Книга И. Н. Панарина

«26 июня 1991 года я впервые увидел вблизи первого и последнего президента СССР М. Горбачева. Это было на традиционном приеме выпускников советских военных академий в Кремле. Я, майор КГБ СССР И.Н.Панарин, окончил Военно-политическую академию имени В.И.Ленина с золотой медалью (отделение психологии) и поэтому был удостоен чести побывать в Кремле, представляя многотысячный коллектив академии… Август 1991 года еще был впереди, а за ним – и декабрь 1991-го. Меня всегда мучил и мучает вопрос о том, почему же распалась великая страна, армия которой, в ответ на агрессивные действия НАТО, на третий день войны вышла бы к проливу Ла-Манш, наголову разгромив противостоящего противника. В военном плане СССР был непобедим. Он проиграл войну особого рода – информационную войну… После информационно-идеологического поражения ударные советские танковые группировки, великолепно подготовленные воздушно-десантные части и бригады спецназа были без боя выведены из Европы и затем прекратили свое существование. Так почему же это произошло?

Я считаю, что распад СССР не был предопределен. Что стало основной причиной главной геополитической трагедии XX века? Сделать выводы было сложно. Ведь этому меня не учили, да и не только меня – никого не учили… Участвуя в информационной войне в течение нескольких лет, проводя реальные информационные операции, став идеологом структуры, я вновь и вновь задавал вопрос: а почему же распался СССР? Детально анализируя ситуацию в стране и в мире, я понял, что распад СССР произошел в результате системного и целенаправленного ведения против него глобальной информационной войны, которая началась в августе 1943 года. Да-да, именно в августе 1943 года!

К выводу о том, что она началась не в 1946 году, я пришел в ходе работы над этой книгой. Выбор идеологов информационной войны против СССР был точен. Начало же стратегической операции, завершившейся приходом к власти в СССР М. Горбачева, – 1946 год. Замысел грандиозной операции был разработан американским дипломатом в Москве Джорджем Кеннаном в его «Длинной телеграмме» в Вашингтон в феврале 1946 года. Именно Кеннан обратил внимание на необходимость активизации работы специальных структур США при смене руководства СССР после смерти партийных лидеров. Это слабое звено советской системы управления почти не анализировалось советскими аналитическими центрами, соответственно и разработка технологий противодействия информационным операциям противника велась недостаточно серьезно.

Горбачев был «отобран» в 70-е годы как потенциальный кандидат на роль лидера – разрушителя СССР – генеральным штабом информационной войны против СССР. Он был не единственным кандидатом. Но он был самым перспективным по личностным качествам. Поэтому ему помогали при продвижении вверх по служебной лестнице ЦК КПСС. Его «вели» многие годы, хотя, возможно, он сам об этом узнал лишь в Лондоне в 1984 году на встрече с М. Тэтчер. Легко внушаемый, М. Горбачев был способен усугубить трудности и проблемы СССР и довести страну до дезинтеграции и распада. Политической элите, руководителям спецслужб, гражданам современной России важно осознать то, что главной причиной геополитической катастрофы 1991 года было поражение в информационной войне, длившейся 48 лет…

Уважаемые читатели, давайте зададим себе вопрос: когда же СССР проиграл первую мировую информационную, холодную войну? Ведь Британская империя – главный организатор первой мировой информационной войны – рухнула в 1946 году. Ответ таков: СССР начал проигрывать информационную войну после смерти И. Сталина, главного идеолога концепции успешного противодействия ведущейся информационной войне против СССР! Почему? Да потому, что эффективные системы противодействия (система контрразведывательного обеспечения партийного руководства и так называемая личная разведка Сталина, включавшая в себя сегменты бывшей военной разведки царской России, в частности братьев графов Игнатьевых, и ряд структур в советских спецслужбах) были демонтированы Н. Хрущевым.

Именно при Н. Хрущеве начался процесс выявления и вербовки в советской номенклатуре потенциальных агентов влияния Запада и их постепенного продвижения на ключевые позиции в ЦК КПСС и КГБ СССР. Два наиболее ярких и известных примера – член Политбюро ЦК КПСС А.Н.Яковлев и заместитель начальника разведки КГБ СССР генерал О. Калугин (кстати, официально осужденный несколько лет назад за шпионаж в пользу США – заочно, так как он проживает в Вашингтоне под прикрытием ЦРУ). В 1959 году оба приятеля находились на стажировке в Колумбийском университете, где их и приметили сотрудники ЦРУ. Надо полагать, что приметили не только их…

Американского исследователя Г. Лассуэлла по праву можно назвать главным теоретиком информационной войны первой половины XX века. Я многому научился, читая его работы. Но напомню еще раз о парадоксе. Я узнал о существовании трудов главного теоретика современной теории коммуникации и пропаганды уже после завершения обучения в Военно-политической академии имени В. И. Ленина. Если рассмотреть сам процесс формирования общественного мнения, то его можно представить следующим образом (Авторская модель, разработанная в докторской диссертации, защищенной в Российской академии государственной службы при Президенте РФ 7 мая 1997 года). Мишенью пропаганды является общественное мнение. Манипуляция информацией позволяет сформировать в представлении граждан страны-противника такое отношение к проблеме, которое в дальнейшем станет основанием и оправданием жестких действий (военная операция, экономические санкции и т. д.) против своего противника (конкурента). Вспомним, к примеру, какое количество негативных антисоветских комментариев появилось в мировом информационном пространстве в связи с вводом советских войск в Афганистан в 1979 году по просьбе правительства Афганистана.

Идеологи и организаторы информационной войны манипулируют общественным мнением, активно используя для этого средства массовой информации (СМИ), которые корректируют и проектируют массовое сознание и психику людей. При этом используются новейшие знания из области психологии с опорой на доверчивость и политическую неопытность. Так, в ходе первого этапа «Гарвардского проекта» была создана система негативных комментариев, которые должны были разрушать архетипы общественного сознания населения СССР. На втором этапе, после реализации политики разрядки напряженности, появилась первая возможность внедрения этих негативных комментариев в информационное пространство СССР. Ну и затем, в ходе перестройки, когда куратором советских СМИ стал агент влияния А.Н.Яковлев, началась активная фаза разрушения архетипов советского общественного сознания». (https://www.litmir.me/br/?b=239158&p=2)