Печальная леди (черновик)

- Доброе утро, соня, - смеясь, отозвался Эльдар.

- Доброе, милая, - мягко проговорила Агата.

- Доброе утро, - немного сухо произнесла Розалин.

- Какие планы на день? – не обратив внимания нанедовольство супруги, Эльдар задал вопрос, обращаясь ко всем сразу.

- Я хочу пойти к морю. Взять альбом и порисоватьтам, - тут же отозвалась Мэри.

- Я тоже пойду на пляж, - степенно проговорилаРозалин. - Хочу позагорать и поплавать, пока погода позволяет, - добавила она.

Эльдар с супруги перевел вопросительный взгляд намать, давая ей понять, что ее очередь отвечать. Со вздохом Агата проговорила:

- А я хочу посидеть в тени у бассейна, что-тоголова болит, не хочу на солнце, - с извиняющимися нотками в голосе произнеслаженщина.

- Хорошо. Я так же останусь в доме, закажу вамжурналы и сделаю несколько рабочих звонков, - подытожил Эльдар. - Приятноговсем аппетита, - добавил мужчина и сосредоточился на еде.

В лучах утреннего солнца морская гладь сверкала ипереливалась множеством искр, заставляя щуриться. Четкая полоска горизонтаотделяло яркую искрящуюся синеву от насыщенного голубого спокойствия неба, покоторому то тут то там неспешно проплывали пушистые облака.

Устроившись на песке и достав цветные карандаши,девушка склонилась над альбомом. Вначале она хотела запечатлеть открывающийсяпейзаж, но, взяв в руки карандаш и устремив взгляд на чистый лист, воображениеначало рисовать открытые плечи женского силуэта, плотный лиф корсета, пышныерукава, начинающиеся чуть выше локтя и у запястья собранные резинкой с расклешеннымажурным манжетом. Очень пышная юбка спереди представляла собой сложный каскадткани, верхний слой которой был значительно выше колен, далее слои тканистановились длиннее сантиметров на десять, пока не достигали пола, сзади юбкираскрывались шлейфом. Ткань верхних юбок была полупрозрачным шифоном, становясьплотнее и переходя в плотный атлас. Края юбок были отделаны кружевом, а цветаначинались с оранжевых внизу и заканчивались темно-синим сверху, подражаязакатному небу.

Девушка увлеклась и не заметила, как солнцепробежало по небу и зависло в зените, ослепительно сверкая. Розалин,накупавшись и позагорав, бесшумно приблизилась к дочери и замерла, любуясьполучающимся эскизом и уверенными движениями карандаша в руке Мэри. Несколькосекунд женщина, не шевелясь, зачарованно наблюдала за работой, и только когдаей показалось, что эскиз завершен и карандаш в нерешительности замер надальбомом, приглушенно кашлянула, привлекая к себе внимание, а потом мурлыкающимголосом произнесла:

- Оно прекрасно. Мэри, оно очень-очень красиво! –голос женщины дрожал, выдавая эмоции, - Настоящий закат, – было добавленошепотом. - Хочу, чтоб его воплотили в жизнь, и я обязательно его надену наочередной бал, - уже уверенно закончила Розалин, протягивая руку за альбомом впросящем жесте.

Передавая матери альбом, Мэри растерянноулыбалась, она была удивлена как появлением Розалин, так и ее реакцией.

- Какая прелесть! – воскликнула женщина иповернула к девушке раскрытую страницу альбома, на которой был эскиз брючногокостюма. – Никогда не любила охоту, но в следующем сезоне обязательно на неепоеду, потому что в этом наряде я непременно буду блистать, - с предвкушениемсообщала Розалин дочери и продолжила листать альбом.

По дороге к домику Мэри молчала, осознавая восторгматери, а Розалин в воображении уже кружилась на балу и восседала на поджаройлошадке на охоте. Агата, с которой дамы встретились на террасе, озадаченнопереводила взгляд с одной на другую, но не спешила с расспросами, оставив ихвстречи за обедом.

Приняв душ и переодевшись, Мэри спустилась встоловую, где Розалин восторженно рассказывала Эльдару о прекрасных нарядах,нарисованных дочерью, и о своих планах на них. Увидев вошедшую Мэри, онавоскликнула:

- Милая, принеси, пожалуйста, альбом и покаживсем, какую красоту ты изобразила.

Смущенная девушка молча сходила в свою комнату заальбомом, а вернувшись, неуверенно протянула его матери, уже требовательнотянувшей к нему руки. Быстро пролистав страницы, Розалин открыла вначалебрючный костюм.

- Смотри, дорогой, я буду в этом наряде, какстройная березка или осинка, - женщина с легкостью угадала, что именно лесныекрасавицы стали вдохновительницами Мэри.

Эльдар с интересом принял альбом, внимательнорассматривая предложенное изображение.

- Очень красиво, - согласился он и передал альбомАгате.

Женщина так же с интересом рассмотрела эскиз.

- Дорогая, у тебя талант, - тепло произнесла она,протягивая альбом Мэри, но он был перехвачен Розалин, которая, перебивая,возбужденно произнесла:

- Это вы еще не видели закатное платье! - женщинаторопливо перелистывала страницы, найдя нужную, торжественно воскликнула: –Вот! - протягивая альбом супругу.

Рассматривая эскиз, губы Эльдара расплылись вдовольную улыбку, и, передавая раскрытое изображение матери произнес:

- У тебя действительно талант, дочка.

Агата, так же довольно улыбаясь, приняла альбом иголосом, полным трепета, произнесла:

- Настоящий закат. Очень красиво.

Мэри смущенно молчала, принимая похвалу.

Как раз перед окончанием обеда привезли заказанныежурналы, и, покончив с трапезой, дамы увлеченно принялись за их изучение, чтозаняло у них практически все время до ужина. Пока дамы читали описанияэкскурсий и рассматривали фотографии предлагаемых к посещениюдостопримечательностей, Эльдар сходил искупался и сделал еще несколько рабочихзвонков.

Ужин прошел в обсуждении выбранных маршрутов имест, которые было решено непременно посетить. Следующие три дня были плотнорасписаны. Мужчина, смеясь, со всем соглашался и обещал все организовать. Послеужина мужчина позвал всех пойти погулять по пляжу. Агата, смущаясь, отказалась,сославшись на усталость и желание прилечь.

- Может, вызвать врача? – обеспокоенно предложилмужчина.

- Ох, милый, от старости нет лекарств, - с улыбкойответила Агата.

- Ну что ты такое говоришь, матушка, - теплообнимая женщину за плечи, проговорил Эльдар. - Ты у меня еще очень молода, -добавил он.

- Спасибо, дорогой, - целуя сына в щеку, ответилаАгата и направилась к лестнице.

Остальные, договорившись встретиться на террасечерез пять минут, разошлись по комнатам, чтобы переодеться в пляжные костюмы.Сменив повседневный наряд на купальник и легкое ажурной вязки пляжное платье,Мэри, взяв тканевую сумку с альбомом и карандашами, спустилась на террасу, кудачерез минуту вышли родители.

Дорожка от придомового участка вывела семейство напесчаный берег. Мужчина и женщина пошли по кромке воды, держась за руки, Мэрибрела следом за ними, устремив взгляд в синие дали. Отойдя на значительноерасстояние от дома, девушка обратила внимание на одинокую старушку, сидевшую напокрывале недалеко от плещущейся воды и внимательно рассматривающую проходящуюмимо Мэри. Настолько внимательно, что девушки стало неловко и захотелосьпоздороваться. Передернув плечами, Мэри ускорилась и обогнала родителей,скрываясь от прожигающего спину взгляда. Возвращаясь обратно, девушка неосознанноожидала увидеть старушку на том же месте, но приметила лишь примятыйпрямоугольник, оставшийся от расстеленного на песке пледа, и испыталаоблегчение.

Закат, ниспадавший на морские просторы этимвечером, был совсем иным, нежели вчерашний, запечатленный в памяти Мэри. Словноутомленный вчерашним буйством оранжевых и красных всполохов, сегодня онрастекался нежными мазками, начиная с розового и заканчивая глубокими оттенкамифиолетового. Ни следа прежней дерзости и яркости, лишь тихая грусть и глубина,шепчущая девушке о мимолетности мгновения и красоте природы.

Проводив солнце, Росминтовы вернулись в дом, Агатавстретила их на террасе. Все вместе выпили чай с недавно испеченными, еще неуспевшими остыть, булочками и разошлись по комнатам.

Мэри не спалось, она долго ворочалась в кровати сбоку на бок, озорной месяц заглядывал в приоткрытое окно, мелодичный щебеткакой-то птахи вплетался в далекий шорах волн. Перевернувшись в очередной раздевушка бросила взгляд на часы, которые показывали начало двенадцатого.

Подойдя к окну, Мэри вглядывалась в ночную мглу,разрываемую светом фонарей, установленных на террасе. Простояв с минуту,девушка скользнула к комоду, достала черную футболку и такие же черныеспортивные штаны, на ноги обула сандалии на плоской подошве. Собрав волосы втугую косу, девушка подошла к двери и прислушалась. За деревянной перегородкойне раздавалось ни звука - дом мирно спал. Приоткрыв дверь и убедившись впустоте коридора, девушка мягко ступая пошла к лестнице. Спустившись на первый этаж,опять замерла, прислушиваясь. На первом этаже, как и на втором, не былопризнаков жизни. Подойдя к входной двери, она осторожно приоткрыла ее. Кровьшумела в висках, сердце гулко билось в груди, адреналин подталкивал кдействиям. Выскользну на улицу и прикрыв за собой дверь, девушка замерла,вдохнув полной грудью, еще теплый, наполненный ароматами уходящего лета иморской соли, воздух. Она старалась делать размеренные входи и выдохи,успокаивая сердцебиение и выравниваля дыхание. Первый раз за свою жизнь Мэриодна среди ночи вышла на улицу.

Оправдывая свое поведение тем, что родители неузнают о ее ночной вылазке, девушка тихо ступая направилась к морю.

Волны тихо шуршали песком, лунная дорожкаскользила по ночной глади, зовя пройти по ней до самого месяца и коснуться егорукой. Пройдя немного по морскому берегу, девушка вернулась обратно к местувыхода из лесополосы тропинки, опустилась на сохранивший тепло солнечных лучейпесок и подтянув к подбородку коленки, обратила взор на раскрывающиеся перед нейпросторы.

На улице не было темно - лунный свет, отражаясь оттолщи воды, рассеивался, создавая уютный полумрак, а мерцание звезд добавлялошарма.

Девушка не знала, сколько просидела на берегу, нов какой-то момент осознала, что голова стала тяжелой, веки начали смыкаться, асознание улетать в царство Морфея.

Сбрасывая с себя сонливость, Мэри поднялась и,стараясь ступать как можно тише, направилась в дом. Никем не замеченная, онадобралась до своей комнаты, быстро разделась и скользнула в кровать. В этот разсон пришел быстро, он качал ее на волнах, убаюкивал песней песка и воды,радовал огоньками звезд. Утро пришло раньше, чем хотелось бы девушке иворвалось в ее сознание стуком в дверь и голосом матери, как и в прошлый раз.

- Уже встаю, - не открывая глаз, пробормоталаМэри.

- Мы ждем, - раздалось ей в ответ.

С огромным трудом девушка поднялась с кровати иотправилась в душ, смыть с себя остатки сна.

С плохо высушенными волосами, собранными внебрежную косу, подавляя зевки и растирая кулачками глаза, Мэри появилась вгостиной.

- Чем ты занималась ночью? - обрушился на девушкустрогий вопрос матери, едва она успела переступить порог комнаты.

- Ничем, просто долго не могла уснуть, - смотря насвои руки, ответила Мэри.

- Ну что ты набросилась на девочку, - мягкопроговорила Агата, - Не выспался ребенок и что с того?

Завтрак не прибавил девушке бодрости, она всетакже зевала и хотела спать. На сегодня у них была запланирована поездка вботанический сад, расположенный в сорока минутах езды на автомобиле от их домика.Всю дорогу девушка проспала. По приезду Агата мягко разбудила ее, и Мэрипочувствовала, что силы постепенно начали возвращаться, голова стала не такаятяжелая, а зевота наконец оставила ее.

Прогулка по ухоженным аллеям с многообразиемцветов и кустарников, еще радующих своими яркими цветами, очень понравиласьМэри. Девушку поразила оранжерея, многих встреченных здесь видов растенийдевушка раньше никогда не видела.

На обратном пути девушка восхищалась природой - еемногообразием и красками.

После обеда Мэри с альбомом и карандашами ушла натак полюбившийся пляж, за трапезой сообщив о своем намерении родителям.

Девушка делала один набросок экзотического цветказа другим, рисовала крупным планом бутоны на тонких стебельках.

Рассматривая очередной цветок, Мэри неудачноперехватила альбом и тот упал, развернувшись в полете. Потянувшись, девушкаподняла свое сокровище и развернула к себе изображение, оно оказалось перевернуток верх ногами, и девушка увидела в нарисованном бутоне юбку платья. Стерев цветоножку,цветоложе и чашечку с цветолистиками, нарисовала обтягивающий закрытый корсет.

Так же поступила с другими рисунками цветов,иногда вместо закрытого корсета оставляла плечики открытыми.

Просмотрев все получившиеся эскизы, Мэри началасглаживать лепестки, передавая им структуру ткани, и играя с цветами и фактурой.

За этим занятием и нашла ее Агата. Девушка необращала внимания на женщину, пока та не заговорила:

- Вот и ты! – дружелюбно произнесла Агата. - Пораготовиться к ужину, - так же мягко добавила она.

- К ужину? – удивленно спросила Мэри, - Как кужину? – так же растерянно произнесла она и стала озираться по сторонам, будтоища часы, которые подскажут ей, который час.

- Да, милая, - тепло проговорила Агата. - Ужешестой час, - добавила женщина, а помолчав, добавила: - Розалин волнуется.

- Ох, я так увлеклась, - поднимаясь и ощущая дрожьв ногах, произнесла Мэри. Собирая карандаши, девушка, смущаясь, добавила: - Ясегодня несколько новых эскизов нарисовала.

- Можно посмотреть? –учтивый вопрос от Агаты незаставил себя ждать.

- Да, конечно, - с широкой улыбкой Мэри протянулаальбом бабушки.

- Какая красота! – в голосе слышалось искреннеевосхищение. - Очень интересно посмотреть на готовые платья, - мечтательнодобавила Агата.

Собрав карандаши и направившись в сторону дома,Мэри задумчиво произнесла:

- Не уверена, что их возможно сшить такими, какони нарисованы, - грусть скользнула в голосе. Тряхнув головой, отгоняянеуверенность, девушка добавила: - Нужно показать мадам Кати, возможно, всереально, просто у меня не хватает знаний.

- Ты только в начале этого пути, и нормальночего-то не знать, - ободряюще произнесла Агата.

Приняв душ и переодевшись, Мэри с альбомом в рукахвошла в гостиную.

- Я нарисовала еще несколько эскизов, - смущенно,смотря себе под ноги и теребя обложку альбома, проговорила она.

- Как интересно! – воскликнула Розалин, вставая сдиванчика и подходя к Мэри. - Можно? - протягивая руку к альбому, спросила она.

- Да, - более уверенно произнесла Мэри, но еерука, протягивающая просимое матери, немного дрожала.

Взяв альбом, Розалин отправилась обратно к дивану,на ходу листая страницы. Найдя новые эскизы, женщина замерла, внимательноизучая модели.

- Какая красота! – произнесла она с восторгом,трепетом и гордостью в голосе. – Их обязательно нужно сшить, - переводя взглядна дочь, уверенно сказала она.

- Я не уверена, что это возможно, - начала былоМэри.

- Если не справится мадам Кати, найдем другогомодельера, - мягко, но уверенно произнесла Розалин. – Я хочу их все! Онипрекрасны! – В глазах женщины читался детский восторг, а в голосепрослеживались капризные нотки.

Эльдар так же встал с дивана и попросил альбом, свидимым нежеланием женщина передала ему бумаги.

- Очень красиво, дорогая! – с гордостью произнесмужчина. - Розалин права, их обязательно нужно сшить. Я, конечно, не знатокженской моды, но ни разу не видел платье-лилию.

После ужина семейство вновь пошло гулять по берегуморя, Агата осталась дома, сославшись на усталость дня. Мэри вновь брела зародителями, и опять недалеко от воды на пледе сидела старушка, от взглядакоторой у девушки бегали по спине мурашки.

Вернувшись с прогулки и приняв душ, Мэри не сталаготовиться ко сну, она присела на подоконник и, дождавшись, когда домпогрузится в сон, переоделась в спортивный костюм и выбралась из дома.

Улица встретила ее вечерней прохладой испокойствием. Добравшись до полюбившегося места, девушка села на песок иустремила взгляд в даль. Однако расслабиться ей не удалось. Девушка не моглаизбавится от чувства, что сегодня на берегу она не одна и что кто-то за нейпристально наблюдает.

Посидев наберегу всего несколько минут, Мэри, передернув плечами, вернулась в дом.Забралась в кровать, и хоть сон не шел, гулять сегодня девушка больше нехотела.

Глава 8

Следующие экскурсии так же принесли множествовпечатлений и гамму эмоций. Альбом Мэри пополнился несколькими пейзажами,зарисовками обитателей моря и суши, увиденных в сафари-парке и океанариуме.Каждый вечер Мэри с родителями гуляла по побережью вдоль кромки воды, и каждыйвечер ее передергивало, когда они проходили мимо мирно сидящей старушки с оченьтяжелым взглядом.

Еще две ночи девушка выскальзывала из дома подпокровом ночи, пробиралась на побережье, садилась на еще теплый песок, и каждыйраз она не задерживалась там на долго, ее преследовало неприятное чувствочужого присутствия и взгляда.

В этот вечер чужой взгляд она ощущала напротяжении всей прогулки с родителями, что мешало насладиться и прекраснойпогодой, и теплой водой, и красками заходящего солнца.

Придя домой и приняв душ, Мэри легла в кровать ипостаралась заснуть, но сон не шел: мягкие простыни, казалось, липли к телу, легкоеодеяло душило, а подушку будто наполнили камнями. Ее манило море, шум которогоона слышала в приоткрытое окно. Она боялась чужого присутствия на пляже, но,может это плод ее воображения, рожденное чувством вины за своевольное поведение?Мэри была уверена, что никто из родственников не одобрит ее ночные вылазки. Спол часа девушка боролась сама с собой, но авантюризм победил, и Мэри,выбравшись из кровати, переоделась и вышмыгнула из дома.

Устроившись на берегу, девушка постараласьрасслабиться. Она успокаивала себя, что столько раз уже была здесь ночью,никого не видела и не слышала посторонних звуков, но ей все равно было некомфортно.

Внезапно девушка почувствовала легкоеприкосновение, за которым последовал укол. Мэри не успела понять, чтопроизошло: голова резко закружилась, в глазах потемнело, тело обмякло иперестало слушаться, а стоило сомкнуть отяжелевшие веки, как сознание и вовсепокинуло ее.

Глава 9

«Как же болит голова!» - была перваясформировавшаяся мысль в голове Мэри, и девушка едва слышно застонала. «Почемуона так болит?» - следующая мысль, с которой девушка попробовала приоткрыть,казалось, слипшиеся веки. Но оказалось, в помещении, где она находилась, былослишком светло, и попытка открыть глаза с треском провалилась, вылившись в парукрупных слезинок, скатившихся к подбородку. Смирившись с тем, что еще немножкопридется полежать, в надежде, что головная боль утихнет и появятся силы открытьглаза, сесть, дотянуться до колокольчика, позвать Талию и попросить у женщиныводы и обезболивающее, стараясь расслабиться, девушка глубоко вдохнула, потомеще и еще. С каждым вдохом в сердце разрасталась тревога: в воздухе не былопривычного аромата цветов, но тут Мэри вспомнила, что она не в бабушкиномособняке, а в домике на берегу моря. Сделав еще глубокий вдох в надежде найтизнакомые нотки, но их не было, и тревога не утихала – воздух все равно казалсянезнакомым, к обонянию присоединился слух – он не улавливал никаких звуковвокруг. Паника охватила сознание Мэри, заглушив боль и придав сил. Резко сев ираспахнув глаза, девушка застыла от накатившей боли и от осознания того, что непонимает, где находится. Комната была совершенно не знакома: три голые белыестены, четвертую практически полностью закрывал какой-то плакат, находящеесяпрактически под невысоким потолком длинное узкое чем-то заклеенное окно,пропускавшее тусклый свет, но не позволяющее увидеть, что на улице, одинокийкомод, несколько голых железных двухъярусных кроватей, на нижнем ярусе одной изкоторых и сидела девушка.

- Где я? – одними губами произнесла Мэри.

Паника накатывала волнами, вытягивая из памятипоследние события: прогулка с родителями, безрезультатные попытки уснуть,ночная вылазка к кромке воды, тишина ночи и резкая боль в шее, будто от укола,головокружение и пустота. Рука непроизвольно потянулась к еще сохранившемунеприятные ощущения месту, а слезы непрошено потекли по щекам.

Не осознавая проходящего времени и катившихся ручейкамислез, девушка сидела, уперев взгляд на свои сложенные на коленях и слегкадрожащие руки. В какой-то момент усталость и головная боль накатились с новойсилой, разливаясь по всему телу. Мэри всхлипнула, растерла по щекам слезы иобреченно упала на голую подушку и укуталась тонким шерстяным одеялом. Ееначала бить крупная дрожь. Свернувшись в комочек и плотно закрыв глаза, девушкапостаралась сосредоточиться на дыхании. «Вдох, раз, два, три, выдох; Вдох, раз,два, три, выдох; Вдох, раз, два, три, выдох», - беззвучно шептала девушка. Незаметно для самой себя Мэри погрузилась в сон. Сознание взяло паузу, но неполностью, девушка чувствовала неудобную подушку, пружины кровати под тонкимматрасом, но больше всего она ощущала холод, пробирающий до кости и сотрясающийтело мелкой дрожью. Сколько Мэри провела в таком состоянии, она не знала; излипкой дремы ее вырвал неприятный, скрутивший желудок спазм, рот наполнилсявязкой, горькой слюной. Головная боль, на удивление, отступила, но ее местозаняли жажда и голод, спазм которого повторился, сопровождаемый утробнымрычанием.

Мэри села и неуверенно осмотрелась, ей непомерещилось – она действительно находилась в незнакомой комнате, окруженнаягробовой тишиной. Встав на подкашивающиеся ноги и оперевшись о верхний ярускровати, девушка осмотрелась: кровать, на которой лежала Мэри, с одной стороны стоялшкаф, с другой была входная дверь, к которой, пошатываясь, и направиласьдевушка. Она с замирающим сердцем взялась за дверную ручку и нажала на нее.Замок легко поддался, и дверь бесшумно отворилась, открывая лестничную площадкус двумя закрытыми дверьми на противоположной стене и лестничным маршем,уходящим вниз. Покинув комнату и закрыв за собой дверь, девушка обнаружила, чтота скрывала собой еще одну створку.

Осмотревшись по сторонам и прислушавшись, девушкавзялась за перила и начала осторожно спускаться. С каждой пройденной ступенькойперед Мэри открывалось стекло, сквозь которое лился солнечный свет, а закоторым явственно виднелась залитая солнцем комната. Спустившись, девушкаоказалась в небольшом коридоре с еще одной лестницей, уходящей вниз в темноту,с несколькими дверьми в разных частях и огромным панорамным окном, открывающимвид на просторную комнату.

У открывшейся за стеклянной перегородкой комнатыпротивоположная стена так же была панорамным окном; с правой стороны потолокначинался на уровне потолка второго этажа и заканчивался на уровне его пола,образуя над комнатой довольно острый угол. В комнате было множество комнатныхрастений, диван и рояль, настоящий белый рояль. Но больше всего Мэри поразилобольшое окно на втором этаже, которое изнутри было чем-то завешено. Девушкадогадалась, что окно закрывал огромный непонятный плакат, на который онасмотрела совсем недавно.

Постояв несколько секунд, девушка двинулась влево,туда где, коридор имел ответвление и где заканчивался арочным проемом.

Ответвление вело в небольшой тамбур, пройдя вкоторый Мэри замерла перед дверью, явно ведущей на улицу. Девушка вновьощутила, как дрожат руки, когда обхватывала ручку входной двери, но она не поддалась,девушка надавила сильнее, поискала дополнительны замок, найдя, прокрутила внадежде, что это он мешает открыть выход, но все ее усилия остались тщетны.Дверь не поддавалась. Постояв несколько секунд, прижавшись лбом к прохладнойповерхности, Мэри отправилась дальше исследовать дом. Арочный проем вывел ее вбольшое помещение, совмещавшее в себе функцию кухни и столовой. Напротивдевушки слева вдоль стены выстроился ряд кухонных тумб со встроенной плитой,раковиной и, возможно, чем-то еще.

Увидев раковину, Мэри вновь ощутила мучившую еежажду и рваными шагами направилась к ней, трясущейся рукой дернула смесительвверх, и из груди, одновременно с полившейся из крана водой, вырвался протяжныйстон. Склонившись к крану, девушка жадно ловила губами воду и, захлебываясь,глотала. Живот быстро наполнился жидкостью до боли, но жажда никак не хотелаотпускать. С усилием девушка оторвалась от крана и ополоснула лицо прохладнойводой.

Около противоположной стены стояли два холодильника.На поверку один оказался пустой морозильной камерой, а вот второй радовалобилием разнообразной еды, там были и молоко, и сыр, и хлеб, и колбаса, вспециальном отсеке угадывались овощи. Проглотив набежавшую слюну и не даваясебе времени думать, девушка вытащила хлеб, сыр и палку колбасы.