Мангуст. Тени Аурелии.

Он прислонился к косяку, скрестив руки на груди – поза расслабления, но я заметил, как напряжены его плечи и как глаза осматривают помещение. его невозмутимый вид заставил меня нервно хохотнуть:

– Да знаешь, мне как-то вообще плева…

– О-о, а ведь точно! – перебила меня Кай на полуслове. Я перевел на нее пылающий взгляд. А она что? Защищает его?! – Так как тебя зовут?

Не обращая внимания на мое возмущенное сопение, она взяла с ближайшей полки магический компас и стала рассматривать его, будто это самый удивительный механизм в мире.

– Элиан, – он склонил голову набок, нарочито медленно оценивая меня взглядом. – Элиан Дирп.

Элиан. Дирп. У Этого… есть имя? Звучит как насмешка. Этот отброс не заслуживал имени! Только кличка. Только позорное прозвище!

– Элиан, – протянула Кай, словно пробуя имя на вкус. – Отлично. Как меня зовут, тебе успел разболтать волчонок, – ее улыбка выглядела слишком натянутой, неестественной для обычного сарказма. – Ну а волчонок – это Вилл. Знакомство состоялось, как ни крути.

Она, словно утомленная этим спектаклем, откинулась на спинку стула, продолжая вертеть в пальцах магический механизм.

– Какого черта вообще происходит? – уже не выдержал я; наглость подруги переходила все границы.

– Происходят скверные дела, Вилли, – Кай отложила компас и с непринужденным видом начала барабанить пальцами по столу.

Она раздражала меня уже больше, чем проклятый Харрисин у дверей.

– Это я понял, как только увидел тебя полуживую в лапах этого животного, – я мотнул головой в сторону выхода, но продолжал буравить ее взглядом. – Я счастлив, что ты цела, но, кажется, головой все же приложилась сильно, раз решила притащить Этого ко мне в лавку. Ты вообще понимаешь, кто он?

– Ага, – только и ответила Кай с миной, ничего не выражающей, кроме скуки. – Мне это тоже не нравится, волчонок, поверь. Но он наш спасательный круг.

– Чего?! – из меня вырвался не крик, а нечто среднее между воем и хрипом. – Да он причина всех наших проблем! его шайка – главный бич этого города! – Внутри все закипело, подкатывал горячей волной к горлу. – Где бы ни появились эти харрисинские отродья – страдают обычные люди!

– Парень, – голос был настолько спокойный и отстраненный, что я не сразу понял, кто говорит, – если у тебя какие-то проблемы в жизни, не стоит срываться на подруге.

Белая пелена начала застилать мне глаза. Я уже почувствовал покалывание на кончиках пальцев – явный признак появления когтей. А еще все лицо зачесалось, предвещая отрастание шерсти. Челюсть сводила судорога, клыки начали выпирать так, что рот растянулся в оскале. еще хоть слово от него – и завтра я буду торговать свежей крысятиной!

– Че сказал?! – мой голос уже был почти рыком, вибрация которого ощущалась всем телом.

– Я сказал: если у тебя какие-то проблемы, – Крыса говорил так медленно и с таким видом, будто я неразумное дитя, – не срывайся на подруге.

Мне уже стало плевать на лавку, на товары. Разорву это раздражающе бесстрастное лицо – и дело с концом. Воздух в легких стал густым и горячим, вырываясь почти звериным ревом. Я сделал шаг в сторону своей потенциальной жертвы, как меня схватили за запястье стальной хваткой.

– Вилл, – голос Кайры был жестким, отстраненным. Все нотки сарказма в нем улетучились.

– Что?! – гаркнул я, не сводя взгляда со своей добычи.

– если бы не Кр… Элиан, – она стиснула мое запястье сильнее, – я бы сейчас не сидела здесь.

Я резко повернулся к ней, выдергивая руку.

– Мне что, поблагодарить его?! – бросил я ей, прежде чем успел подумать.

– Было бы нелишним.

У меня аж челюсть отвисла. Цунами недоумения накрыло с головой, затушив внутренний пожар одним махом. Тело внезапно стало холодным и невероятно тяжелым. Когти, уже успевшие отрасти, замерли. Зуд на лице стих, оставив лишь легкое покалывание от отросшей щетины. Но клыки… клыки все еще давили на нижнюю губу. Я силой воли заставил их втянуться, но скрывать полностью – не собирался.

В опустевшей голове гулко отбивались вопросы: За что? За что благодарить его? За то, что стоит сейчас в моей лавке, дышит моим воздухом? За что она требует благодарности? За то, что жива…

– Спасибо… – имя застряло комом в горле, горьким и невыносимым. – …Элиан, – процедил я наконец сквозь стиснутые зубы, глядя в серые глаза подруги, – что не позволил ей умереть.

Боковым зрением уловил, как Этот у двери едва заметно кивнул, а потом безразлично произнес:

– Пожалуйста.

От былой злости не осталось и следа. Теперь на плечи лег груз обиды и стыда, вдавливая меня в пол в ожидании ответов.

– Как Айви? – голос Кай был ровный, но вид – совсем отрешенный, словно она спрашивала через силу.

Я скользнул взглядом по… Элиану. Он уже в курсе, кого и от чего мы прячем?

– В порядке. Волнуется за тебя и с нетерпением ждет, когда сможет вернуться к своей привычной жизни.

– Боюсь, если и вернется, то очень не скоро, – мрачно сказала Кай.

– Что это значит?

– ее ищут, а Элиан знает место, где ее не найдут…

– Черт, Кай! – вырвалось у меня. – Ни черта не понимаю. Объясни нормально, в чем дело.

– если бы ты послушал меня и отправился вчера разносить свои проклятые заказы, то сегодня уже бы все понимал!

Мой рот открылся, чтобы что-то сказать, и резко закрылся. Потом еще раз. И еще.

– Что ты делал с последней нашей встречи? – грубо одернула она меня, и от этого тона внутри все сжалось в комок.

– Я… – Мысли путались, натыкаясь на нелепые оправдания. Слова никак не складывались в предложения. – ходил по Теням и Поясу. Слушал…

– Все два дня? – Тон был резким и высоким.

Под ее взглядом я невольно съежился, почувствовав себя щенком, нагадившим в тапок. За что меня сейчас отчитывать? Я всего лишь хотел помочь.

– В первый день я просто собирал слухи, – неуверенно начал я, но тут же воодушевился, вспомнив о стоящей информации. – О-о! Твой дом обыскивал!

– Знаю… – Она намеренно медленно выдохнула, поправляя прядь волос. – Вчера?

С этими словами позитивный настрой лопнул, как мыльный пузырь. От ощущения полного фиаско во рту пересохло, а ладони стали потеть. Я сунул их в карманы жилетки, чтобы скрыть предательскую дрожь в пальцах.

– Ходил к Мухобоям…

– Куда ты ходил?! – прошипела Кай, напрягаясь всем телом.

– В ангар к Зам-командиру… – еле слышно прохрипел я.

Меня будто ударило под дых. Этот визит и правда мог вызвать нежелательный интерес ко мне, что вывело бы Мухобоев на Айви, так и полезных сведений я никаких не получил.

– Щенок, ты…

Кай уже раскрыла рот для новой тирады, но ее опередил спокойный голос Харрисина:

– Что-нибудь необычное там заметил?

Взглянув на него, на миг подумал, что мне послышалось. Элиан стоял на том же месте, в той же позе, недвижимый словно статуя. Только в глазах читался расчет и призыв к действию.

Услышав сбоку интенсивное сопение, я вновь обернулся к подруге. Губы ее были плотно сжаты, а из-под прищуренных век летели серебряные молнии. Меня ждала взбучка, но он встал у нее на пути. Нарочно? Или он все рассчитал?

– К подросткам теперь применяют высшую меру, – меня прервал Элиан, с шумом вбирая в легкие, пожалуй, весь воздух лавки, приковывая к себе все внимание. – еще к замкому приходила агент Культа. О чем был разговор, я не знаю…

Вот не был бы я таким импульсивным дураком, остался бы да подслушал. Подумаешь, увидел несправедливость… Это был не повод убегать, поджав хвост.

– Описать можешь? – процедила Кай, испепеляя взглядом Элиана.

– Высокая, короткие белые волосы, странные татуировки на руках.

– И что ей может быть нужно от Мухобоев? – зло бросила она, слава богу, не мне.

По обмену взглядами было ясно: эта парочка ведет свою игру, не посвящая друг друга во все детали. Что ж… Я буду не против если Кай сама разберется с ним. Чем быстрее его не станет, тем лучше.

Элиан выдержал паузу, и его голос прозвучал ровно, без единой эмоциональной ноты:

– Очевидно: информация. А какого рода – это уже мне у вас надо спрашивать.

Он говорил с ней так, будто ее сжатые в белые костяшки кулаки и горящие ненавистью глазабыли забавным представлением.

– Что ты такое несешь? – я невольно фыркнул, не веря своим ушам. Похоже, Харрисин потерял связь с реальностью, раз решил, всю вину переложить на наши плечи.

– Заказ был подставой Культа, – Кай произнесла это уверенно, но тихо, уставившись в одну точку на столе, будто читала там вынесенный ей приговор. – Они ищут Айви и как-то пронюхали, что я связана с ней.

В маленьком помещении моментально стало тихо, а воздух стал густым, словно перед грозой. Все волоски на моем теле, человечьи и даже фантомные волчьи, встали дыбом от осознания, из-за чего все так обернулось.

– Слезы дракона, – тихо произнес я.

– При чем здесь чернила? – выдохнула Кай, растирая виски.

Сердце совершило мертвую петлю в груди и отправилось в свободный полет. Падая, оно стучало где-то в животе, коленях, пятках. Глухо и часто. В висках нарастал тонкий, пронзительный скрип. Мне уже тогда это показалось странным, но… Я же проверял! Я нюхал, лизал, растирал между пальцев, черт возьми! И списал все на их редкость… И собственную паранойю.

– Похоже, в состав добавили что-то, не входящее в рецепт.

– И ты этого не заметил?! – голос Кай почти сорвался на визг. Она схватилась за стол, будто пол под ней внезапно качнулся.

– Я…

Крыса смотрел на меня отрешенно, но я чувствовал в этом взгляде презрение.

Стыд был таким едким и горьким, что хотелось выть.

– Хотел подставить ее? – спросил он без тени упрека, но с холодом, от которого кровь стыла в жилах.

Вот тут мое терпение лопнуло. Горячая волна ярости разлилась по всему телу, выжигая все на своем пути. Низкое рычание вырвалось из груди само по себе, обнажая клыки:

– Не тебе об этом говорить! – я сделал рывок в его сторону, почувствовав, как уже наполовину отросшие когти упираются в кожу ладоней. – Только ради Кай я еще хоть как-то сдерживаюсь, чтобы не вышвырнуть тебя из своей лавки!

На мой фальшивый выпад даже ни единый мускул у него не дрогнул.

– Мне безразлично, что ты ко мне испытываешь, – он даже бровью не повел, лишь медленно перевел взгляд на мои сжатые кулаки. – Ты думаешь, ты хороший, а я плохой? Забудь. В этом городе каждый хочет выгоды только для себя.

Я чувствовал, что заставил его напрячься; на мгновение мне даже показалось, что воздух вокруг него затрепетал маревом. Сейчас было самое время вывести этого сепаратиста на чистую воду.

– А что насчет тебя? – Я намеренно сделал паузу, наслаждаясь накалившейся обстановкой. – Строишь из себя праведника… А я ведь знаю, что тогда это был ты. Перед самым взрывом летучей мышью выпорхнул с чердака, – я ядовито хмыкнул, довольный, что смогу открыть глаза Кай. – Ты рассказал ей об этом? Прежде чем предлагать укрытие. Мм, Крыса?

В воцарившейся тишине стало отчетливо слышно мое частое, прерывистое дыхание. Кай сидела, сжавшись в комок.

Она медленно подняла голову. ее взгляд, был полон вопросов, которые я не смог истолковать. Она положила ладони на стол, готовясь подняться, как будто собираясь физически встать между нами.

– Прекрати. – ее голос был тихим и ровным, но от одного этого слова у меня внутри все замерло.

– Как это понимать? – Пламя ярости стало затухать, и вместо него появлялось новое ощущение – словно из меня начали вырывать важные частички души, а на их месте тут же появлялась холодная, зияющая пустота. – Точно… Вы с Айви тогда только вернулись. Ты, должно быть, не знаешь… В тот день…

– Знаю, – резко, но отрешенно ответила она, рассматривая свои ногти. – Вся Аурелия знает.

Воздух перестал поступать в легкие. Знает. И все равно?..

– Тогда почему… – голос предательски сорвался, став тихим и беспомощным. – Почему ты веришь Харрисинам?

Казалось, под ногами не пол, а зыбучее болото, затягивающее в пучину. Со всей ясностью меня настигло то самое чувство – мир опять рушится. Прямо как тогда, когда я понял, что из-под обрушившегося дома живым больше никого не вытащат.

Кайра продолжала молчать, а бездна внутри меня с каждой минутой разрасталась все больше. Я не чувствовал больше опоры: Мухобои превратились в слепых фанатиков, Кайра смиренно встала на сторону того, кто повинен в смерти моих родителей и не только. Хотелось иметь хоть какой-то якорь в этой тьме новой реальности.

Из ступора меня вывел суровый голос Харрисина:

– Так ты знал их до? Скажи мне, Вилл, ты хоть раз спросил, где они были?

Кай резко вскинула на него взгляд. Она покачала головой – едва заметное движение, предназначенное ему, но я все равно заметил.

– Он не обязан, – тут же осадила его Кайра.

Мне нечего было ему ответить, да и зачем? Он победил, забрав одну из самых дорогих частичек моего мира. Для чего она все еще пытается меня защитить? Ведь и так уже ясно, кто по какую сторону баррикад.

– Он считает себя вашим лучшим другом, – последние два слова он словно выплюнул в Кайру. – Готов следовать за тобой на край света, но забыл спросить, куда вы пропали?!

Доселе ледяное спокойствие Крысы дало трещину. На его скулах вздрагивали желваки. Казалось, одно неверное слово – и воздух вокруг него вспыхнет синим пламенем.

Я стоял посреди этого урагана, оглушенный, не в силах понять, почему искры начали летать над их головами.

– Где они были? – выдохнул я, но почему то боялся услышать ответ.

– Они были батарейками, – холодно бросил Элиан, приближаясь ко мне. – Так ненавистные тобой Харрисины вытащили их из ада на фабрике.

– Элиан! – выкрикнула Кай и резко встала, стул с грохотом отъехал назад. – Не будь козлом!

– Фабрики… – ошарашено прошептал я, не веря своим ушам. – Они… существуют?

Харрисин встал вплотную. Формально мы был почти одного роста, но под его взглядом я чувствовал себя так, словно больше чем метр с шапкой никогда и не вырастал.

– И не только фабрики, – с жаром процедил он сквозь зубы. его дыхание жаром отдалось на коже. – Мир не делится только на черное и белое. Открой уже глаза, волк!

Я застыл с полуоткрытым ртом, вглядываясь в его лицо. В голове один за другим всплывали вопросы: Кто же он? Злодей, повинный в смертях людей? Спаситель слабых? Как мне к нему относиться? Кем бы он ни был, я не смогу его простить. Но будет ли правильно продолжать ненавидеть?

Обернувшись к подруге, я тихо произнес:

– То, что он сказал, – я запнулся, сглотнув подкативший к горлу ком. – Правда?

То, что время в лавке не полностью замерло, помогали осознавать лишь удары собственного сердца. Они отдавались в висках мерно, как набат далекого церковного колокола. Кайра смотрела на меня, и в ее глазах не было ни злобы, ни упрека – лишь усталость и сожаление. Затем она медленно, будто против своей воли, перевела взгляд на Элиана – и в ее глазах, словно ртуть, блеснула решимость.

Повернувшись к нам спиной, почти ритуально, Кай подняла подол рубашки, обнажая бледную кожу. И то, что я увидел, заставило мое сердце остановиться. Тут же воздух вокруг стал невероятно горячим, словно в раскаленной пустыне. Меня обдало волной жара и от контраста могильного холода внутри и дикого зноя снаружи на коже, кажется, выступила испарина.

И тут, сквозь нахлынувший ужас, в голове возникли яркие образы: Кай никогда не носившая открытой одежды. На ней всегда были рубашки, куртки и никогда платья и юбки. Она постоянно закрывала максимум тела. Я даже и подумать не мог ведь Айви, напротив – носила что-то с коротким рукавом или вовсе без него.

– Прости… – прошептал я с горечью осознания собственной слепоты.

Какой же я все-таки идиот…

Глава 20. Лера. След.

Флип Ивас стоял у входа в ангар Мухобоев и давал наставления большой группе дружинников. Заметив мое приближение, он жестом распустил всех и пошел навстречу.

– Лера Корвус? – его лицо мгновенно побледнело. – Я ждал тебя только завтра. Не вся информация еще…

– Мне нужны списки. Всех, кому ты лично продал чернила.

– Списки? Они… – Он закашлялся. – В кабинете.

Жестом указав направление, Флип поплелся в сторону своей каморки. Уже на следующее утро после проваленной операции с дневником Культ отдал распоряжение об усиленном поиске и задержании подозрительных лиц. Вчера в ангаре было не протолкнуться из-за полной мобилизации Мухобоев: объяснялись цели, распределялись задачи. Сегодня же здесь было уже не так многолюдно.

Мельком оглядывая ангар, я заметила тканевый плакат. У этих патриотов была традиция: если удавалось поймать и казнить Харрисина, за эшафотом растягивали гигантскую тряпку с их символом. На грязно-белой простыне красовалась черная пестрянка, беспощадно заштрихованная красной сеткой.

В груди знакомым противным холодком зашевелилось что-то липкое. Это слизское чувство заставило меня коротко вздрогнуть. Флип, заметив, что привлекло мое внимание, нервно начал пояснять:

– Вчера была показательная казнь Молей.

– Кто это был? – без особого интереса уточнила я.

Тут же, из самых глубин сознания, будто эхо, донеслась чужая мысль:

«Те, кто чувствует, что старым порядкам приходит конец…».

Я замерла. Пусть его Светлости и удалось на время усыпить Воратрикс… но сейчас, медленно пробуждаясь, она, словно питон, сжимала свои кольца во мне. ее воля стала не просто сильнее, но и более… осознанной?

– Трое парней, всем по пятнадцать.

Резко остановившись, я повернулась к заместителю командира. Во рту появился горький привкус – тот самый, что остался после визита в Пирамиду. В Аурелии было незыблемое правило: до совершеннолетия не применять высшей и даже средней меры наказания. Действия Мухобоев могли привести к нежелательному волнению в обществе.

– Центр не делал послаблений в законе, – произнесла я с тихой яростью.

Не успев среагировать на мою резкую остановку, Флип врезался в меня и отшатнулся. Отступая на несколько шагов, он затараторил:

– Их тщательно проверили, – втянув голову в плечи, начал он. – У всех троих нашли личные дневники… Их связь с Харрисинами неоспорима.

Воспоминание о чувстве собственной несостоятельности перед Опиавусом заставило сжать пальцы в кулаки. Я больше не могла себе позволить ни единого промаха.

– И ты решил, что это хороший повод выслужиться?

«Присмотрись… Ты ведь такая же, как он»,– прозвучал внутри голос, холодный и жалостливый.

Спина напряглась сама собой. Я медленно обвела Флипа взглядом с ног до головы, задержавшись на нервно подрагивающем веке. Это ложь. Гнусная, отравленная ложь. Между нами нет ничего общего. Этот дурак просто все еще надеялся вернуться к работе в Кварталах.

Малочисленные Мухобои, шныряющие по ангару, не то чтобы не смотрели в нашу сторону – они обходили нас по огромной дуге. Вид у всех был разный: от напуганного неопределенностью до воодушевленного скорыми действиями. Но у каждого на плече красовалась повязка с изображением черной харрисины под красной сеткой.

– Подумал, что год до совершеннолетия не так и много, – помолчав, уже чуть решительнее добавил он. – Наказав их, мы продемонстрировали другим, что не намерены больше терпеть.

Не хотелось признавать, но зерно истины в его словах было. Сепаратистам удавалось продуктивно вмешиваться в дела Культа по большей части из-за сети осведомителей. Любой житель города, почувствовав несправедливость к себе хоть раз, мог стать Молью. Шепот, подкинутая записка или надпись на стене. Вычислить паразитов, если они помогают не на постоянной основе, было весьма затруднительно. А для Харрисинов достаточно крупицы информации, и кто знает, как они ей воспользуются.

– Подготовь подробный отчет для Центра, – развернувшись, я бросила через плечо, ловя его взгляд. – И не рекомендую впредь заниматься самодеятельностью. Ты еще не достиг карьерного дна, но если потребуется, быстро там окажешься.

Флип весь сжался, резко кивнул и вымолвил:

– Разумеется.

Дальнейший путь мы прошли в молчании.

В своем импровизированном кабинете он вручил мне конверт с именами, плотно набитый бумагами. Как и ожидалось, замкомандира явно не сидел без дела, стараясь извлечь выгоду из своего положения. Эта мысль – о том, как каждый здесь пытается что-то урвать для себя, – вызвала в памяти образ того парня. Он вчера тоже здесь что-то искал?

– Накануне, когда я пришла, здесь был посторонний.

Флип стоял за своим столом, упорно делая вид, что занят изучением документов.

– Вилл. Я уже который год пытаюсь его завербовать, – он отложил одну пачку бумаг и взялся за пересмотр другой.

Оторвавшись от изучения досье покупателей, я взглянула на него. С каких пор руководящий состав занимается набором рекрутов?

– Кто он?

– Один из тех, кто пострадал от Харрисинов. его семья жила в доме, смежном со складом, который сепаратисты решили подорвать.

– Меня интересует не это.

«В истории самое важное – начало…»

Лучше бы Воратрикс и дальше неистово скрежетала о стены моего сознания. В такие моменты я знала, как подавлять ее волю. Но сейчас она словно пыталась что-то мне рассказать, а может, даже сблизиться.

– Держит лавку в Поясе. Торгует магическими штуками. Обладает слабой магией воздуха, зато научился филигранно ее контролировать, – отложив стопку докладов, Флип устало опустился на стул. – Это позволяет ему слышать почти все подковерные сплетни. Он что-то вроде внештатного информатора.

Теперь ясно, почему к нему так прикипел Флип. Так называемыми слухачами не рождаются, ими становятся. И мало просто иметь подходящий тип способностей – необходимы колоссальные терпение и усидчивость для развития подобного навыка. Такая магия была бы полезна и Культу.

– Понятно, – свернув и убрав документы за пазуху, я развернулась и двинулась к выходу. – К завтрашнему вечеру вся остальная информация должна быть готова.

Замкомандира ничего не ответил, лишь со свистом тяжело вздохнул. Меня провожала лишь тихая, ядовитая мысль Воратрикс:

«Испорченный инструмент возвращается к своему хозяину…»

Резные двери в покои Опиавуса были распахнуты настежь. Караульные даже не взглянули на меня, когда я прошла мимо, направляясь вглубь его покоев. Предвечернее солнце играло на позолоте скульптур, роняя на белый мрамор пола мягкие блики.

Все пространство было наполнено нежным медовым ароматом глициний, которые теперь вместо сирени красовались в огромных вазах. Под этим лиловым каскадом ниспадающих кистей возилась одна из прислужниц. Услышав мои шаги, она обернулась и пронзила меня пристальным оценивающим взглядом. За белой вуалью я узнала ту самую девушку, что не хотела вчера меня пускать.

Я остановилась в пяти шагах от нее, сцепив руки за спиной. Такие, как она, не достойны моих вопросов. Прислуга должна чувствовать, что нужно хозяину. Поизучав меня какое-то время, служанка, поджав губы, тихо, но отчеканивая каждое слово, произнесла:

– его Светлость не изволит принимать.

Продолжая смотреть на нее сверху вниз, я пришла к выводу, что она плохо осознает свое положение. Пояснять что-либо я не намерена. Лишь бы бестолковая поймет все сама, иначе это будет ее последний день в Пирамиде.

Сделав маленький шаг в сторону, она посмотрела мне за спину. Похоже, ей нужно было убедиться, добровольно ли стража меня пропустила. Не заметив трупов у входа, служанка подняла на меня высокомерный взгляд. Светлые брови были сдвинуты к переносице, курносый нос сморщен.

– Он в саду, – пренебрежительно бросила она и указала бледной рукой в сторону. – Тебе туда.

Эта фарфоровая кукла меряла статус близостью к трону. Ничего из себя не представляя, она воображала, что ценна для Опиавуса. Слепая дура. еще одна в длинной череде тех, кого он сочтет никчемными и просто выбросит.

«Не будь такой лицемерной, Молния… У вас больше общего, чем ты думаешь»,– лениво протянула Воратрикс, вызывая во мне раздражение.

Быстро пройдя в конец коридора, я миновала арочный проем и очутилась на большой веранде, выходившей в сад. Прохладный воздух пах свободой, резко контрастируя с удушающей притарностью глициний внутри.

его Светлость, раскинув руки, восседал по пояс в купели спиной ко мне. Вода в чаше была словно розовое молоко, а на поверхности плавало множество лепестков роз и цветков жасмина. Над купелью парил не просто пар, а сама суть роскоши, неги и плоти, заставлявший вдыхать поглубже, улавливая нежную кремово-медовую ноту. Сладостная атмосфера не расслабляла, а лишь заставляла напрячься сильнее. Эта нега была не для меня.

Рядом находились две прислужницы: первая сидела в позе лотоса, держа на коленях поднос с фруктами, вторая полулежала, вальяжно опустив ногу в воду и медленно ею покачивая. Ни одна не взглянула на меня.

«Сколько бы Шакал ни купался в эфирных маслах, это не скроет смрад уже гниющей плоти».