Дитя бури. Синий дракон, Алая птица: книга четвертая

– Ты задавала вопрос. – протянул он. – Обычно я никому не говорю, чем я занимаюсь. Да и разве поняли бы те грязные рабыни, даже если бы я им что-то объяснил.

Я сглотнула и на лице мужчины расплылась змеиная улыбка.

– А что, если я тебе скажу, что ты внесешь свой вклад в поимку синих лисов? Демоны больше не хотят помогать нам за просто так. Но оружие и оковы, которые они усиливают своей энергией, нам по-прежнему чрезвычайно нужны. – ответил Вильн, не сводя взгляда с моего лица.

Я хотела было сказать ему, что это не принесет результатов, но не успела.

Алхимик вскинул руку с колбой и опрокинул ее содержимое на меня. Но внутри находилась совсем не жидкость, а темный пар. Он тут же облаком тьмы окутал мое тело, и я почувствовала резкую боль в груди. Я начала задыхаться и вырываться. Но все мои жалкие попытки, ни к чему не приводили.

Когда, наконец, черный туман рассеялся, я увидела жестокое ухмыляющееся лицо Штейна. В его руках находился странный артефакт, напоминающий воронку.

Он поднес ее к моей груди, и я отчетливо увидела, как из меня начала струиться энергия, поглощаемая этим магическим предметом. Мое истинное зрение было активировано, и я ужаснулась тому, что он со мной творит.

Меня будто пригвоздило к каменной поверхности алтаря, и я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Я вообще почти перестала чувствовать свое тело. На миг мне показалось, что пытка никогда не закончится. С каждой секундой мне было все больнее, но я не могла даже раскрыть рот, чтобы закричать. Я полностью оцепенела и потеряла волю к жизни.

Замутненным взглядом я смотрела на магическую воронку и энергию, что тонкой вращающейся струйкой уходила в ее центр. Мое сознание уплывало, и перед собой я увидела ласковую улыбку Сумеру. Я готова была поклясться, что на моих глазах выступили слезы, но я совсем не чувствовала их. Мое тело словно окаменело.

Не знаю, сколько прошло времени, как ко мне наконец вернулись ощущения. Мои руки и ноги освобождали от металлических креплений. А потом я ощутила, как мои ноги коснулись пола. Чьи-то руки крепко держали меня, и вскоре я почувствовала, как меня куда-то поволокли. У меня ужасно болело в области сердца, и я не могла даже сделать полный вдох.

Я услышала женские голоса, которые доносились откуда-то издалека. А через несколько секунд, я поняла, что лежу на кровати. Я тут же прижала руки к груди, словно думая, что этим действием заглушу боль. Но она не уходила. Мое зрение по-прежнему было расплывчатым, но теперь я все ощущала.

– Чего с ней так долго? – услышала сквозь затуманенный разум я чей-то голос.

– А тебе не все равно? – послышался другой.

Я задыхалась и не могла прийти в себя. А чуть погодя я услышала собственные всхлипывания. Я не могла успокоиться, не могла приглушить эту ужасную боль.

Я слышала голоса пленниц, но перестала понимать, что они говорят. Все смешалось в моей голове в один сплошной комок из боли и хаотичных мыслей. Мое горло ужасно пересохло, ведь я хватала воздух ртом.

Но хуже всего было то, что это видели остальные. Я не хотела представать в таком жалком виде перед этими неотесанными девками, но не могла ничего поделать.

Я вдруг почувствовала, что моих губ коснулась влага. Сделав жадный глоток, я открыла глаза, постаравшись сфокусировать свой взгляд. Я безудержно пила и с каждой секундой ощущала, как ко мне возвращаются силы.

Вскоре я увидела, склонившееся надо мной, лицо Сары. Я была удивлена, что именно она решила помочь мне, напоив целительным отваром.

– Сара… – произнесла я хриплым голосом.

– Не обольщайся. – бросила она. – Просто всем надоело слушать твои нечленораздельные звуки.

Девушка поднялась на ноги и удалилась к своему месту.

Я прикрыла глаза.

Она ненавидит меня. Сара никогда не простит меня. А я… я не знаю, смогу ли помочь ей. Я чувствовала себя настолько беспомощной и уставшей, что не могла даже пошевелить конечностями. Я хотела только спать и больше ничего.

Боль в груди потихоньку ушла и мое дыхание восстановилось. Я притворялась спящей, но уснуть не могла, слушая разговоры пленниц.

– Никого не пропустили? – вдруг раздался голос охранника.

Никто из женщин ему не ответил.

Прошло несколько дней. И эти дни были похожи друг на друга, как две капли воды. Я осознала, что моя жизнь теперь будет состоять только из боли и унижений. Но находясь на своей кровати, я все чаще переносилась мыслями в мир ёкаев. Я вспоминала каждый миг, проведенный с Сумеру, и молила бога, чтобы в следующей жизни мы снова встретились, и наша судьба не была бы столь трагичной.

Я стала слишком слабой и почти отказывалась от еды. Но меня заставляли есть насильно. Женщины буквально запихивали ее мне в рот. Меня часто тошнило. Работа по заготовке сырья стала изнурительной. Я видела, что с Сарой творится тоже самое. Со стороны она была похожа на ходячий труп, и я винила себя в том, что не смогла сдержать свое обещание.

Из этого подземелья невозможно выбраться. Нам не выйти отсюда живыми. У нас брали слишком много энергии. Но если у людей, лишенных магии, ее источник находился в животе, то у меня он был в груди. Мое дыхание становилось все более поверхностным, и я ждала лишь одного. Смерти.

Мне все сложнее становилось готовить сырье для отвара. Постоянная усталость и напряжение в теле замедляли мою работу. Я замечала, как косились на меня мои соседки, но я и вправду не могла ничего поделать.

Нам старались создавать неплохие условия для существования. Мы не испытывали голода, не мерзли, спали всю ночь на кроватях. У нас была возможность помыться и справить нужду. Мы даже могли побыть в уборной наедине с собой.

Но все это не имело значения. У нас забирали энергию, и мы не становились сильнее. Я наблюдала за остальными пленницами, но они, кажется, смирились с этим. Наверно, они считали, что находиться здесь было лучше, чем в холодных камерах темницы. Они даже не помышляли отсюда сбегать. Они знали, что их все равно поймают. Но свыклись они с такой жизнью или нет, когда их уводили к Вильну Штейну, на их лицах была лишь обреченность и безысходность.

Сегодня я обессилела совсем. Пальцы совершенно не слушались меня, и один из охранников заставил доделывать мою работу остальных. Мужчина велел мне пить как можно больше отвара и даже намекнул, чтобы я наконец-то нашла себе подругу, которая бы была на моей стороне. Но я понимала, что об этом даже речи идти не могло. Я была изгоем среди них.

В этот вечер едва я выползла из уборной и собиралась уже укладываться, как меня обступили соседки. На их лицах не было ничего, кроме откровенной злобы. Я не заметила среди них Сару, кажется, она уже легла на свою постель.

– Не притворяйся, мерзавка! – зашипела на меня Маритта. – Думаешь, тебе одной тут тяжело? Все мы работаем и испытываем такую же боль и усталость. Но ты с чего-то решила, что тебе можно отлынивать?

Женщина грубо толкнула меня в плечо.

Я исподлобья взглянула на нее.

– Я делаю все, что могу. – произнесла я раздраженно.

– Ты все еще считаешь себя выше нас, тварь? – повысила голос Маритта и остальные девушки поддержали ее одобрительными возгласами.

– Это не так. – выдавила я из себя.

– Да ну? – со злорадной улыбкой бросила она и вдруг резко схватила меня за волосы. – Я тебе покажу, богатенькая избалованная девица.

Я не успела ничего ответить ей, как почувствовала удар. Лицо взорвалось болью, и я повалилась на пол. Обезумевшие пленницы принялись пинать меня ногами. Но я даже не пыталась им воспрепятствовать.

– Сдохни тварь, раз ничего не умеешь делать! – кричал один голос.

– Мы не обязаны тебя содержать! – вторил ему другой.

Все голоса слились в один. Я перестала ориентироваться во времени и пространстве. Возможно, их удары и не были такими сильными, но отчаяние и злость которые они вкладывали в них, делали их сокрушительными.

Среди этого хаоса, я вдруг почувствовала легкость. Будто мое тело больше не принадлежит мне. И я подумала, что мне не нужно сопротивляться. Я должна расслабиться и принять все это. Ведь я ждала этого. Сейчас я была так близка к своему желанию. Но судьба распорядилась по-другому.

Сквозь нарастающий шум, который заполонил все мое естество, я расслышала громкие мужские голоса. Кажется, это были охранники, которые пытались растащить от меня разъяренных женщин.

Ощущения с ошеломительной скоростью начали возвращаться в мое тело, и я застонала от нестерпимой боли. Мне казалось, что на мне не осталось ни одного живого места. Из глаз катились слезы из-за того, что меня снова вернули обратно. Я не хотела этого. Я хотела умереть. Мне хотелось кричать на них. Мне хотелось обзывать их. Я желала, чтобы они продолжили и наконец-то оборвали мое жалкое существование. Но я ничего не могла поделать.

Двое мужчин принялись хлопотать надо мной. Они пытались смыть с меня кровь, вытирая мое лицо какой-то грубой тканью. А потом я сжалась от боли, когда они начали снимать с меня порванное грязное платье. Я лежала с закрытыми глазами и надеялась, что скоро они отстанут от меня.

Я прекрасно знала, что охранникам было ни капельки не жаль меня. Они были обеспокоены только собой. Ведь они не успели предотвратить драку, в которой меня могли забить до смерти. Они боялись наказания, которое им мог приготовить изощренный ум Вильна Штейна.

Сначала я подумала, что мне снится кошмар. Это было бы неудивительно после всего, что со мной случилось. Но вскоре я осознала, что это было не так.

– Какая встреча, Райли Майснер! – услышала я знакомый женский голос.

Я с трудом продрала глаза и взглянула на его обладательницу.

Кудрявые рыжие волосы, серые ухмыляющиеся глаза, тощие плечи.

– Миранда!? – выдавила я из себя.

– Рада видеть тебя в таком состоянии, дорогая подруженька! – бросила она почти ласковым голосом.

– Что ты здесь делаешь? – задала вопрос я и осторожно повернула голову.

В помещении никого не было, кроме Сары, которая медленно моргала, лежа на своей постели.

– Остальные трудятся, Райли. – проговорила Миранда, видя мое замешательство. – И я сделаю все, чтобы ты могла как можно скорее к ним присоединиться.

Она вскинула руки и направила свою светлую исцеляющую энергию в мое тело. Я стиснула зубы, так как мне тут же стало невыносимо больно. Я знала, что она делает это нарочно. Никто из целителей никогда не причинял страданий больным.

Миранда перестала водить руками над моим телом и присела рядом со мной на кровати. Мне и впрямь стало лучше, но я не сказала ей об этом.

– Что с лицом, Райли? – спросила с притворным сочувствием она.

Я нахмурилась и снова перевела взгляд на Сару.

– Миранда. – обратилась я к целительнице. – Нас держат здесь незаконно. У нас забирают энергию. Мы все здесь, словно ходячие трупы. Я знаю, что ты ненавидишь меня, но Сара… у нее есть ребенок. Девочка осталась совсем одна. Ты могла бы…

Но Миранда презрительно фыркнула, не дав мне договорить.

– Ты думаешь, я не знаю, что здесь происходит? – произнесла она с ухмылкой. – Из-за тебя я не смогла продолжить обучение в целительской академии.

– Причем здесь… – начало было я, но она грубо меня перебила.

– Родители как-то прознали, что это я выперла тебя из нашего дома. – проговорила она почти равнодушно. – Возможно, твой отец сболтнул лишнего, когда встречался с моим. Я же говорила тебе никому не рассказывать. Но ты такая бедная, несчастная нажаловалась своему папеньке.

Миранда с притворной нежностью убрала прядь волос с моего лица. Я поморщилась.

– Я не стала убирать внешние следы побоев. – протянула она. – Ведь они так идут тебе. Но, как ты чувствуешь себя, дорогая? Мое лечение пошло на пользу?

– Зря ты спуталась с ним… – проговорила я, прикрывая глаза и шумно сглатывая.

– С кем? – удивленно спросила она.

– С Вильном Штейном. – произнесла я.

Миранда тут же громко расхохоталась, и ее упругие рыжие локоны начали подскакивать вместе с ее смехом.

– Кто бы говорил. – протянула она, успокоившись. – Но что же случилось, Райли? Даже лисам ты пришлась не ко двору?

Девушка склонила голову набок и сделала жалостливое лицо.

Я тут же почувствовала моментальное напряжение в теле. Мои зубы заскрежетали друг о друга.

– Тише, дорогая, тебе нельзя так нервничать. – наигранно произнесла Миранда. – Я распоряжусь, чтобы тебе устроили небольшую прогулку.

– Заткнись. – прошипела я.

– Твой ненаглядный синий лисенок все же бросил тебя? – не унималась она.

– Убирайся! – вскричала я и тут же закашлялась.

– Поправляйся, бедняжка. – произнесла издевательски Миранда и направилась к Саре.

Я постоянно сглатывала, борясь с подступающими слезами. Только не при ней. Я не позволю, чтобы она видела меня слабой. Я не хотела, чтобы она заметила, насколько сильно задела меня своими словами.

Когда Миранда закончила с Сарой и, наконец, покинула помещение, я не сдержавшись, разрыдалась.

Это она. Она прилюдно выставила меня лгуньей. Из-за нее Сумеру пришлось выручать меня… тогда на рынке. Нам пришлось спасаться бегством. А еще эта Люсиль… Если бы не Кайко и Ямато… Нас бы схватили тогда… Но теперь все это неважно. Ведь Сумеру… ведь Сумеру больше нет.

Буквально через несколько минут, двое охранников принесли нам еду. А после того, как мы с Сарой поели, они велели нам надеть тулупы, заковали в наручники и повели наверх.

Неужели Миранде и, правда, удалось уговорить хозяина особняка, чтобы нам устроили прогулку? Но, разумеется, она тревожилась за свое место. Ведь если мы с Сарой умрем, то вряд ли Вильн Штейн оставит ее на этой должности. Сколько он ей платил, чтобы она время от времени исцеляла пленниц? Она явно держалась за свою работу.

Когда нас вывели наружу, я тут же зажмурилась от яркого света. Солнце радостно встретило нас, и я не смогла сдержать улыбки. Ведь думала, что больше никогда его не увижу. Я постаралась не выдать своих чувств, крепко сжав губы.

В дневное время суток особняк Штейнов выглядел более приветливо и не казался неподвижным одиноким зверем. То тут, то там сновала прислуга. Двое охранников усадили нас с Сарой на лавки, находящиеся почти рядом, но никто из нас не смотрел друг на друга.

Я принялась наблюдать за серым котом, который весело резвился на подтаявшем снегу рядом с оранжереей. Сегодня была прекрасная погода, и он наслаждался своей свободой и теплом, что давали солнечные лучи.

Я чувствовала наступление весны. Совсем скоро растает снег, на деревьях набухнут почки, а земля покроется молодой зеленью. Но я этого, скорее всего, уже не увижу. Разве представится мне еще один шанс насладиться всем этим?

Я сделала глубокий вдох и прикрыла глаза, прислушиваясь к удивительным переливчатым птичьим голосам. Но мое уединение с природой прервали. Я услышала выкрики и повернула голову.

У парадных дверей своего особняка ругались его хозяева. Вильн и Самандра Штейн о чем-то спорили. Его жена то и дело бросала взгляды в нашу сторону. Но я, как бы не старалась, не могла расслышать ни слова. Сара все же встретилась со мной взглядом, но я тут же посмотрела мимо нее, так как к нам приближалась Самандра. Ее длинное светлое пальто и такого же цвета шляпка создавали гармоничный весенний образ, и я невольно залюбовалась красотой этой дамы, которая была почти ровесницей моей матери.

Сара тут же оглянулась.

– Госпожа… – растерянно проговорила она.

Самандра уселась на лавочку рядом с ней, не удостоив меня взглядом.

Глава 8

– Сара, мне очень жаль. – произнесла Самандра Штейн и я заморгала глазами.

Они знают друг друга?

– Если бы я могла что-то сделать… – продолжила хозяйка особняка и оборвала себя на полуслове, посмотрев на охранников. – Немедленно снимите с нее наручники!

Парни замешкались и один из них учтиво проговорил:

– Это может быть опасно, госпожа. Ваш муж…

– Живо! – бросила не терпящим возражения тоном женщина.

Охранник с неохотой снял наручники с Сары и отошел в сторону.

– Спасибо, госпожа. Прошу вас, скажите, как моя Рут? – спросила девушка, с мольбой вглядываясь в лицо хозяйки.

Самандра вдруг обернулась на меня, но после снова посмотрела на Сару.

– С ней все в порядке. Теодер заботится о ней. – произнесла женщина. – Ты так слаба, Сара.

– Ничего, госпожа, я знаю, чем все закончится, и уже смирилась с этим. – надтреснутым голосом сказала Сара.

Теодер? Так зовут моего отца. Но я не понимаю. Возможно, просто одинаковые имена.

Я снова обратилась вслух.

Самандра вдруг достала из потайного кармана небольшой пузырек.

– Не говори так, Сара. – возбужденно произнесла она. – Твоя дочь ждет тебя. Ты еще увидишься с ней. Вот, выпей это. Это восстановит твои силы. Не отчаивайся.

Сара послушно приняла пузырек и полностью осушила его.

Я покосилась на охранников, которые стояли на стреме, боясь, что мы можем что-нибудь выкинуть. Но у меня и мыслей не было нападать на Самандру. По крайней мере, я понимала, что это ничего не даст. Все останется по-прежнему.

– Госпожа. – я все же решила обратиться к хозяйке особняка.

Самандра тут же холодно посмотрела на меня.

– Вы ведь можете все исправить. – произнесла я с робкой надеждой.

– Ты думаешь это так просто? – бросила она. – За всем этим стоит Гусинра. У нее вся власть в Дэуране. И к тому же эти женщины – преступницы. Они сами поставили свою роспись, чтобы стать рабынями, а не заключенными. И ты тоже это сделала.

– У меня не было выбора. – пробормотала я. – Но Сара…

Самандра тут же прервала меня.

– Сара совершила ошибку. – резко ответила она. – Но по чьей вине, ты знаешь?

Я сглотнула.

– Я не намерена учить тебя жизни. – проговорила Самандра. – Ты сама выбрала неправильный путь. И как вижу, теперь ты этому не рада. Но у тебя осталась лишь капля совести? Ты хочешь выбраться отсюда и снова зажить обычной жизнью? – она наградила меня осуждающим взглядом.

– Это не так… – попыталась переубедить ее я.

– Ты мне отвратительна, Райли. – выплюнула хозяйка особняка. – Ты не достойна своих родителей. Хорошо, что твоей матери не пришлось увидеть этого.

– Вы не знали мою мать! – почти выкрикнула я и столкнулась с гневным взглядом охранника.

Самандра повернулась к Саре и с утешением сжала ее ладони в своих. А после этого поднялась на ноги, и удалилась по направлению к дому.

– Жить надоело? – охранник присел на корточки передо мной и я нахмурилась. – Ты ищешь смерти, но в этом месте тебе вряд ли дадут с ней встретиться. Наслаждайся солнечным светом, раз тебе выпал такой шанс.

Мужчина отошел к своему напарнику, и они принялись беззаботно болтать.

– Я работала в этом доме кухаркой. – вдруг заговорила Сара и я повернула к ней голову.

Я знала, что она была прислугой, но понятия не имела у кого.

– Сара, я… если бы ты только могла поверить мне. – произнесла я, осознавая, что обречена на провал.

Она скорее посчитает меня умалишенной, чем встанет на мою сторону.

– Знаешь, почему меня арестовали? – спросила вдруг она.

Я тут же вскинула на нее глаза.

– Я напала на твоего отца. – проговорила Сара почти спокойно.

Я заморгала глазами. Я точно не ослышалась?

– Что? – нахмурилась я.

– Я была не в себе. И когда узнала, что он отказался создавать оружие и оковы для лисов, я обвинила его. Я думала, что он тоже с ними заодно. Как и ты. Понимаешь, я едва не убила его. – она покачала головой. – Меня схватили, потому как застали на месте преступления. Я не осознавала, что делаю. Я совсем не думала о Рут… – Сара опустила голову. – Меня посадили. А твой отец, этот прекрасный человек, постоянно навещал меня, пока я сама не согласилась стать рабыней в этом доме. Но я думала, что это будет наилучшим вариантом. Думала, что смогу видеться с дочерью. Но господин Штейн, я даже не подозревала, что он… – она снова замолчала. – Неважно. Твой отец взял Рут к себе. Когда он приходил ко мне еще в тюрьме, я поняла, что он очень скучает по тебе. Он очень любит тебя, Райли. Несмотря ни на что, он продолжает любить тебя.

Я сглотнула и резко отвернулась.

– В итоге он пообещал, что продолжит работу над королевским заказом. Сначала он не мог поверить, что ты предала свой народ. А потом посчитал, что тебя похитили. Райли, понимаешь, он не за что не поверит, что ты виновна. Но раскаиваешься ли ты сама? – она всмотрелась в мое лицо.

– Все не так, Сара. – проговорила я, сглатывая и борясь с подступающими слезами. – Су не убивал твоего мужа, Риза.

Девушка вздохнула и отвела взгляд.

– Мне не важно, кто его убил. – произнесла она. – Если не он, то это сделал его сородич.

– Су никогда не был на их стороне. – тут же сказала я. – Мы наоборот пытались остановить все эти убийства.

Я принялась рассказывать ей о Сумеру, и о мире, где была последние три месяца. Я всеми силами пыталась убедить ее, что Сумеру ни в чем не виноват. А, в конце концов, разрыдалась.

– Райли, если это правда… – начала она, качая головой.

– Правда. – ответила я. – Теперь его нет…

Сара заморгала глазами и дотронулась до моей руки.

– Я знаю, насколько неправдоподобно мог прозвучать для тебя мой рассказ, но я… я никогда не желала никому смерти. – выдавила я из себя.

– Поэтому ты почти не сопротивлялась? – тихо спросила она. – Поэтому ты все терпела?

Я сжала губы и опустила глаза.

– Охранник был прав, ты больше не хочешь жить. – произнесла Сара с печалью в голосе.

Я подняла на нее взгляд.

– Когда я увидела тебя здесь, то все, что я хотела – это помочь тебе. – проговорила я с прерывистым вздохом.

– Но я оттолкнула тебя… – ответила она. – Но ты должна понять меня…

– Я понимаю, Сара. – повысила голос я. – Но я ничего не смогла для тебя сделать. Я сдалась. Потому что я не знаю, как выбраться отсюда. У меня попросту не осталось сил. Да, я хочу умереть, потому что не могу больше выносить себя. Я ненавижу себя.

– Райли, ты не должна так говорить. – произнесла Сара и вдруг обняла меня.

Я уткнулась лицом в ее тулуп и расплакалась. Я не могла обнять ее в ответ из-за наручников, но мне было достаточно и этого.

Она поняла меня. Она не отвернулась от меня. Она поверила мне. Несмотря ни на что. Она решила поддержать меня.

– Неужели ты послушала моего совета? – вдруг почти рядом раздался мужской голос.

Я отстранилась от Сары и подняла взгляд на охранника.

– Но не слишком ли болезную подругу ты себе выбрала? – усмехнулся он.

– Закрой свой рот. – почти по слогам процедила я.

– Пора домой, госпожа. – только и бросил он мне.

Сара кивнула мне, и мы в сопровождении охранников вернулись обратно в подземелье.

Пленницы встретили нас недовольными взглядами. Они ворчали и шептались, поглядывая на нас. Я не хотела неприятностей для Сары, поэтому предложила ей оставить все, как есть. Они не должны узнать, что мы сошлись с ней.

После разговора с Сарой у меня будто камень с души упал. Я не хотела, чтобы она ненавидела меня. Но я не винила ее ни в чем. Она была слишком отчаявшейся, когда напала на моего отца. В здравом уме, она бы никогда так не поступила. Я видела, как она скучает по Рут.

Но мой отец… Он ведь знает, что я вернулась. Он видел меня. Скорее всего, он ищет меня. Но Гусинра, конечно же, ничего ему не скажет. Мой папа. Родной мой, любимый папа. Прости, что тебе довелось увидеть меня. И снова потерять.

Я обвела темное помещение взглядом. Несмотря на всю обреченность своего положения, я впервые почувствовала себя лучше. Я испытала невыразимую благодарность к Саре и едва снова не расплакалась.

Сегодня я снова выдержала экзекуцию, устраиваемую Вильном Штейном. Но мне даже показалось, что в этот раз было не так больно. Мое сердце будто было окутано теплотой и заботой Сары.

Я лежала на своей кровати и ждала ее возвращения. Да, я не могла поговорить с ней в открытую, чтобы не заметили остальные. Но я все равно ощущала ее незримую поддержку. Мне не нужно было слышать ее голос. Мне было достаточно только лишь одного взгляда.

Но вдруг в коридоре послышался шум. Все девушки тут же встрепенулись.

– Что такое?

– Что случилось?

– Где Сара?

Я устало приподнялась на локтях и вгляделась за решетчатую дверь. В коридоре была странная суматоха.

– Еще одна. – произнесла Маритта с несвойственной ей печалью в голосе. – Что ж. Она хотя бы увидела солнечный свет.

Мое тело, словно окаменело. И я будто приросла к своей кровати.

Что? Нет! Маритта все не так поняла! Не может быть! Саре ведь стало лучше. Она не могла!

Я буквально сползла со своей постели и на негнущихся ногах поплелась к двери. Схватившись за прутья, я начала лихорадочно дергать за них, пытаясь привлечь внимание охранников, чтобы спросить, что случилось.

Один из парней увидел меня и тут же подошел. Это был тот самый, что сопровождал нас с Сарой на прогулке.