Тени дома с башенкой

Она старательно нажала на кнопку чата, появившуюся рядом с именем. И только когда перед ней открылось знакомое по перепискам с подругами окно диалога, позволила себе облегченно выдохнуть. Римма Борисовна сосредоточилась — набросав простое, но уважительное, как ей казалось, сообщение (хоть в этом она еще была сильна), она приложила несколько сделанных в музее фотографий монет и попросила малознакомого Владимира высказать о них свое компетентное мнение.

Отправив сообщение, она с облегчением захлопнула планшет, еще раз протяжно выдохнула и немедленно отправилась к буфету, чтобы накапать себе несколько капель бальзама — она точно знала, что сегодня это заслужила.

К счастью, на следующий день Марья Власьевна отправила внуков с дедом на экскурсию в город, и Римма Борисовна, наконец-то, смогла с подругой воссоединиться. По устоявшейся традиции, в назначенное время они отправились к автолавке за пирожными к чаю — благо, накопилось вещей, которые необходимо было обсудить.

Римма Борисовна, увлекшись изучением архитектурных журналов, немного закопалась, и на асфальтовый круг они вышли, когда автолавка там уже стояла. К открытым дверям грузовичка выстроилась очередь, Петр привычно балагурил с покупательницам. В этот раз он рассказывал им что-то увлекательное, но увидев появившихся поблизости женщин, осекся.

Очередь как обычно недовольно поприжалась, освобождая место для Риммы Борисовны, и та привычно постаралась не обратить на это внимание, тем более, что Марья Власьевна в это время усиленно занимала ее разговорами о подготовке к заседанию по Дому с башенкой.

— А мусор ты вывезла? Вандализм весь подчистила? — справедливо допытывалась она.

Римме Борисовне было неловко признавать, что за прошедшее время она не успела сделать там почти ничего.

— Ну, я разобрала второй этаж, — вдруг приободрилась она.

— Ясно, — недовольно вздохнула Марья Власьевна. — Значит, завтра нас ждет большой субботник. Внуки здесь, дополнительная рабочая сила есть — зачем зря время терять.

Римма Борисовна поежилась, вспомнив влетевший в окно камень с кривой надписью — почему-то приглашать в дом детей не казалось ей такой уж замечательной идеей, но она не знала, как рассказать об этом инциденте Марье Власьевне. Выручила подошедшая очередь.

— Нам пакетик курабье и полкило полосок, — обратилась она к Петру. Тот кивнул и скрылся в недрах автомобиля.

— И пряников мятных килограмм! — крикнула ему вдогонку Марья Власьевна. — Внуки больно полюбили, — пояснила она подруге.

Та вздохнула и подумала, что, пожалуй, все же не стоит расстраивать Марью Власьевну своими новостями — решение, которое впоследствии оказалось глубоко ошибочным.

— Что, Марья Власьевна, молодняк приехал? — Петр высунулся из автомобиля, сжимая в руках несколько кульков, и по одному принялся плюхать их на весы.

— Приехали, оглоеды, — деланно проворчала та.

— Оно и видно, внуки как понаедут — вы прям лицом меняетесь, — Петр посчитал что-то на калькуляторе и протянул им покупки. Другой рукой он развернул в их сторону терминал для карт, — Прямо вся сияете.

Марья Власьевна польщенно улыбнулась и кокетливо махнула рукой. Потом полезла за кошельком в холщовую сумку.

— Я сегодня с наличными, дочь оставила.

Пока она искала банкноты, пока Петр отсчитывал сдачу, удерживая на весу пакеты, возникла пауза. И Римма Борисовна поняла, что ее час настал. Она коротко обернулась, убедившись, что в очереди за ними никого не стояло. И, приняв как можно более легкомысленный вид, спросила.

— А что, правду говорят, что Адриан Валентинович с вами любил общаться?

Рука Петра, со скоростью счетной машинки листавшая купюры в поясной сумке, дрогнула, он поднял голову.

— Кто говорит?

Римма Борисовна пожала плечами.

— Я уж не знаю, все — мол, любил общаться с вашими братьями, ну, наверное, и с вами.

Петр, кажется, пришел в себя и неопределенно качнул головой.

— Не припомню такого, если честно.

Он протянул сдачу Марье Власьевне и широко им улыбнулся — с облегчением, как показалось Римме Борисовне.

— Заходите к нам еще.

Женщины медленно побрели в сторону ее дома, где планировали распить традиционный чай.

Едва они расселись, Марья Власьевна вскочила, направив камеру на нарядный стол.

— Ой, подожди, дочери сфоткаю.

Римма Борисовна замялась.

— А ты как, с этими телефонами дружишь?

— Смотря что имеется в виду, — осторожно ответила Марья Власьевна, усаживаясь.

— Да вот, — Римма Борисовна достала свой. — Дочери видео сняла про наш Дом, хочу красиво сделать.

Марья Власьевна сосредоточилась, глядя на экран.

— Ну нет, — решительно вынесла вердикт она. — Тут фактуры мало. Вот завтра на субботник соберемся, я тебя поснимаю, и можно будет о чем-то говорить.

Полноценного субботника на следующий день, впрочем, не вышло. Из города позвонила Таня и сказала, что коллеги из области отправили ей документы по часовне. Римма Борисовна оставила ключи от Дома Марье Власьевне, которая твердо вознамерилась навести там свои порядки, а сама отправилась в город. В музее Таня выложила перед ней пачку листов бумаги.

— Ужасно, конечно, что эти документы оказались не у нас, — посетовала Таня. — Но что поделать, Георгий Петрович, старый директор, конечно, в свое время многое сделал, чтобы навести порядок, но часть коллекций была утеряна. Да что уж там — вы наверняка видели в описях, часть ценностей исчезла безвозвратно. Хорошо вообще, что эти бумаги хоть где-то сохранились.

Римма Борисовна пригляделась — это были сканы, местами слепые, каких-то старых документов. Она мысленно пожалела, что не взяла с собой очки.

— Это старые губернские ведомости. Тут видно, что ничего сверхъестественного в целом нет, — начала рассказывать Таня, видя, как пожилая женщина щурится на бумаги. — Судя по всему, дела у Мерцалова шли хорошо и в 1899 году он подал прошение о передаче неиспользуемой часовни под иные цели. Тогда он, судя по всему, получил большой контракт и хотел существенно расширить заготовку леса.

Римма Борисовна кивнула, вчитываясь в документы — дальше шла длительная витиеватая переписка с участием губернских властей и Священного Синода. Она перелистнула несколько страниц.

— К тому моменту старые лесные дороги уже несколько десятилетий не использовались. Часовня была заброшена и пришла в упадок. Мерцалов сослался на то, что если его дело будет развиваться, он сможет построить школу и поддерживать местных рабочих.

Римма Борисовна перелистнула документы. Обмен мнениями длился почти два года. После этого согласие, наконец, было дано. И уже в 1901 году в часовне местный священник провел специальный обряд разорения. Часовню должны были разобрать на бревна, чтобы на ее месте поставить лесопилку, а Мерцалов, в знак подтверждения своих намерений, немедленно начал строить в Неприновке особняк, который впоследствии обещал отдать под школу. Правда, почему-то так и не отдал.

Судя по тому, что она видела в лесу, и раскатывать еще целое строение Мерцалов поленился — просто использовал его остов под собственные нужды.

— На самом деле, это была обычная практика — я узнала, только в нашем уезде было несколько случаев такого переоборудования неиспользуемых храмов по мере того, как деревни приходили в запустение, — рассказала Таня.

Она сложила листы бумаги и передала их Тане. Действительно, придраться было не к чему — не то, чтобы изначально судьба часовни должна была им как-то помочь, но эта нестыковка долго не давала ей покоя. Теперь все было вполне понятно.

В это время телефон у нее в руках пиликнул. Римма Борисовна посмотрела на экран.

Владимир Иванович рассыпался в приветствиях, выражал свое удовольствие в связи с возможностью помочь и предлагал в любое время набрать ему по указанному телефону, чтобы он рассказал все, что знает о присланных монетах.

Римма Борисовна вздохнула и, решив, что не стоит откладывать дело в долгий ящик, вышла на улицу и набрала номер телефона.

— Алле, Владимир Иванович, добрый день! Не отвлекаю? Это Римма Борисовна, жена… вдова Адриана… Узнали? Вот как замечательно.

Следующие пятнадцать минут она слушала подробнейшую лекцию о найденных монетах, а также о денежной политике империи конца XIX века в целом. Из нее она узнала, что их монеты с высокой вероятностью серебряные. Судя по всему, речь шла о николаевских рублях одного из первых тиражей — то есть, выпущенных в конце XIX века. Сами по себе они не были редкостью, но благодаря металлу и раннему тиражу цена одной такой монеты на коллекционном рынке сегодня могла достигать от 50 до 100 тысяч рублей.

Римма Борисовна поблагодарила собеседника и уже собиралась прощаться, но он, кажется, был настроен философски.

— Не за что, не за что, моя дорогая. Еще раз — очень сочувствую вашей утрате. Знаете, в наши годы начинаешь замечать, как быстро проскакивает мимо жизнь — на всех парах. Казалось бы, давно ли мы с Адрианом вместе дремали на парах.

Римма Борисовна внимательно слушала, понимая, что преврать его было бы невежливо и совершенно бесчувственно. Но в глубине души надеялась, что надолго этот экскурс в прошлое не затянется.

— Но вообще, удивительная, конечно, штука жизнь, — протянул ее собеседник. — Подумать только, что Адриан Валентинович когда-то и сам обращался ко мне с этими самыми монетами.

Глава 14 Неприятный сюрприз

Вернувшись к Дому, она обнаружила Марью Власьевну в ярости. Та успела вызвать участкового и теперь ожесточенно втолковывала что-то молодому человеку. Римма Борисовна подошла поближе.

— Эти дачники совсем страх потеряли! Мы с мужем живем здесь почти пятьдесят лет — никогда, слышите меня, никогда такого хулиганства не было! Я требую, чтобы вы приняли меры, или я подниму все свои связи! Мы до области дойдем, я вам обещаю!

Несчастный участковый, со щек которого сразу с