Солнце падших часть первая. Хроники Земли: Восхождение

— Тогда нет, — я прислонил тёплый нож к груди, и моя магия отреагировала. — Это слишком долго, мы отправляемся немедленно.

— Чтобы открыть путь в Рай, необходимо прочесть руну, — тихо сказал Оранло.

— В твоих словах чувствуется нерешимость, — я прищурил глаза, будто пытаюсь вывести на чистую воду невидимого собеседника.

— Я знаю руну перемещения, но для демонов — существ без души — она не срабатывает, — тяжело сказал Оранло.

— Но ведь у меня есть душа, — почти вопросительно сказал я.

— Есть, — ответил демон. — А вот что будет со мной, я не знаю. Но в любом случае нам нужно рискнуть.

— И ты не боишься? — удивился я.

— Я? — демон рассмеялся. — Оранло Алгийский, принадлежащий великому клану, основанному Алгием Безупречным, первого его имени, никогда ничего и никого не боялся.

— Тогда приступим, — этой бравадой он и во мне поселил уверенность.

— Руна огня, — почти синхронно сказали мы. — Ал, Си, Ма, Ге, Зу.

Пол под ногами вспыхнул жаром. Руна взяла лишь малую частицу моей силы. Я ждал спецэффектов, как в фантастических фильмах: гром, молния, снопы искр. Ну или хотя бы портала в форме двери. Вместо этого мир передо мной просто исчез. Реальность треснула, как зеркало, рассыпавшись на миллиарды стремительно испаряющихся осколков, за которыми меня ждал совершенно иной мир.

Прохладный воздух нежно ласкал кожу, проникая под футболку. Ветер гонял безупречно изумрудную траву. Будто картинка из рекламного ролика ожила перед глазами. Я стоял на дороге, выложенной золотыми плитками. Они сияли в лучах солнца, казавшегося втрое больше, чем на Земле. Оно висело передо мной на чистом сапфировом небе, словно лампа, созданная не для света, а для тепла. Я смотрел на него, не щурясь, и чувствовал, будто оно обнимает меня, пытается утешить, выгнать дурные мысли прочь.

Всё вокруг было пронизано цветочным ароматом. Но не таким, как дома. Более ярким, слегка приторным, будто кто-то немного переборщил с духами. Вдоль земли пролетали ярко светящиеся насекомые. Хотя нет. Это были золотые искры чистой энергии, скользящие между травинок.

Слева от меня до самого горизонта раскинулся огромный луг. Вдалеке я видел пасущихся диких лошадей. Стоило мне присмотреться внимательнее, как на голове одного из них что-то ярко сверкнуло. Это же единороги! Их рога отражали солнечный свет, словно маяки, а гривы переливались жидким серебром. Мощная мускулатура перекатывалась под идеальной белой шкурой. Они лениво перемещались, пощипывая траву, не обращая внимания на пришельца.

Справа раскинулся густой лес. Листья деревьев словно что-то шептали мне, колыхаясь на ветру. Несмотря на мощные кроны, внутри было достаточно светло, будто листья пропускали свет. Они казались немного искусственными, высаженными в правильном порядке на идеально ровной земле. Они напоминали мне столбы вдоль дороги в деревне, по которой мы с отцом ехали в тот день.

— Скоро мы уже приедем? — хныкал я, пока старенькая Нива прыгала по кочкам, оставляя огромное пыльное облако за нами.

— Скоро, сын, скоро, — в который раз невозмутимо отвечал отец.

— Ты уже час говоришь «скоро», — огрызнулся я. — И целый час я смотрю на дурацкие поля и косые халупы.

— Зря ты так, — отец покачал головой. — Лучше присмотрись внимательнее, разве в городе ты увидишь такую красоту?

Я прислонился к стеклу, приятно холодившему лоб. Оно слегка потело от моего дыхания. От скуки я смотрел на провисшие провода между столбами, представляя, будто еду по ним на мотоцикле. Редкие посадки вдоль дороги сменялись очередными полями и снова посадками. Едва вставшее солнце подсвечивало туман в низинах, образуя причудливые рисунки на просыпающейся земле.

— Вон, смотри, — отец показал вперёд. — Этот шпиль старенькой церкви видно издалека, значит, мы почти приехали.

Даже издалека здание выглядело словно заброшенное, в отличие от золотого шпиля огромной белокаменной башни, сиявшего отражённым солнцем. Я не сразу обратил внимание на него. Вдалеке виднелся город, чьи стены были выложены из чистого белого камня, а крыши выложены золотом. Он тянулся от одного горизонта до другого, казавшись бесконечным.

— Приехали, — выдохнул я и тут же спохватился. — Оранло, ты тут? Ты в порядке?

— Да, — его голос звучал раздражённо. — Легенды не врали. Даже тут я ощущаю, как этот свет давит на меня, а воздух раздражает внутренности.

— Не знал, что у тебя остались внутренности, — усмехнулся я. — А мне нормально. Я бы даже сказал, что мне здесь нравится.

— Это пока, — отстранённо сказал демон. — И пока мы не встретили ангелов. Есть ещё одна деталь из старых легенд. Запомни: ангелы не прощают.

— Не прощают? — удивился я. — И что это значит?

— Я и сам не до конца понимаю эту часть, — признался Оранло. — И искренне надеюсь, что нам не придётся это выяснять.

— Хорошо, — отмахнулся я. — Что мы будем делать дальше?

— Судя по всему, ангелы уже установили экран, чтобы скрыть энергию камня, — задумчиво ответил он. — Попробуй подойти ближе к городу, если он там, то, возможно, мы сможем почувствовать его. Только не говори им, кто ты.

— Ты действительно считаешь меня таким идиотом, который будет рассказывать, кто он такой, в потенциально враждебной среде? — удивился я, но демон лишь промолчал.

Золотые плитки, встроенные в каменную кладку дороги, немного пружинили при каждом шаге. Я шёл почти вприпрыжку, стараясь наступать именно на металл, который издавал переливающийся звон, будто был сделан из хрусталя. Ветер нежно подгонял меня в спину, а воздух словно пьянил. Стены города, казавшиеся совсем крохотными издалека, оказались настоящими исполинами, возведёнными из безупречного мрамора без единой трещинки. Дорога заканчивалась огромными золотыми воротами, украшенными огромными рельефными изображениями крылатых людей, разнообразных животных и растений. Глаза были выполнены из драгоценных камней. Они смотрели на меня пустыми, словно осуждающими глазами. Голова невольно прижалась к плечам.

Вдруг ворота медленно, почти бесшумно приоткрылись, не позволяя мне заглянуть за них. Из-за них вышел высокий мужчина в белой, расшитой золотом тунике, которая не могла скрыть широких мускулистых плеч. Его лицо было идеальным, словно вырезанным из мрамора, и таким же холодным. Он смотрел на меня сверху вниз глазами, напоминавшими замёрзшее озеро — голубоватые, светящиеся, без какого-либо намёка на зрачки. В руках он держал не то посох, не то копьё, будто выкованное из чистого света. За его спиной возвышались два огромных белых крыла, в которые была сплетена серебряная нить, сияющая в лучах солнца. Он осмотрел меня с головы до ног. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Добро пожаловать в Ангельские Крылья, странник, — его голос был мягок, но в нём чувствовалась сталь. — Как твоё имя?

— Анатолий, — соврал я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Здесь тебе нет необходимости лгать, — ангел медленным шагом начал ходить вокруг меня. — Я — Дерлан из дома Вестников Вечного Солнца.

— Денис, — сдался я. — Из дома Кравцовых.

— Интересно, Денис из дома Кравцовых, — он на мгновение закрыл глаза, словно принюхиваясь. — Раз ты здесь, то считаешь себя достойным Рая?

— Выходит считаю, — пробубнил я, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Совершал ли ты грехи в смертной жизни? — он буравил меня взглядом, словно пытался прожечь во мне дыру.

— Не припомню, — перед глазами вспыхнули пустые провалы сгоревшего трупа, а сердце предательски начало биться сильнее.

— Тогда почему от тебя смердит кровью? — копьё из света упёрлось в грудь, натягивая кожу, обжигая сквозь футболку.

— Это была самозащита! — выкрикнул я, подняв голову и взглянув в безразличные глаза ангела. — Он хотел убить меня, а я лишь защищался!

— Тебе отказано во входе, Денис из дома Кравцовых, — медленно произнёс Дерлан. — Таким как ты не место на Священной земле. Дальше с тобой будет разбираться инквизиция.

Меня словно окатили холодной водой. Ангел убрал копьё от меня и протянул руку, хватая меня за предплечье. Его пальцы сомкнулись на моём предплечье ледяным замком. Он тащил меня к неприметной железной двери возле основных ворот. За ними на меня смотрели глаза других людей, в которых уже погибла надежда.

Я пытался упираться, пытался вырваться, но хватка ангела была стальной. Он будто не замечал меня, только сильнее распаляя во мне злость. Да кто он такой, чтобы судить меня? Сам господь Бог? Нет. Он простой страж — жалкая пешка. Магия шевельнулась в груди, растекаясь по венам жгучим потоком. Она впивалась своими щупальцами в мышцы, насильно накачивая их энергией. Казалось, даже моя кожа стала горячее. Ангел почувствовал неладное и посмотрел на меня. Впервые на его лице появилась лёгкая тень, отголосок страха.

— Пламя, — выкрикнул я, высвобождая энергию. Ангел на мгновение замешкался, и я смог вырвать руку. Между нами стремительно выросла огненная стена.

— Демоническая магия? — недоумённо смотрел он на меня. — Кто ты такой, Денис из дома Кравцовых?

— Однажды ты узнаешь, Дерлан, — сказал я, глядя на него исподлобья. Нож вспыхнул у меня в руках, лезвие было направлено прямо на него. — Говори, где камень и останешься в живых.

— Значит, это была самозащита, а ты всего лишь невинная жертва обстоятельств? — пламя отражалось в его глазах, смотрящих на меня с издёвкой. — Но ответь, если ты готов пролить кровь на Священной земле, то почему твоё сердце стучит так же быстро, как трясутся ноги?

Не успел я открыть рот, как копьё, описав в воздухе дугу, едва не снесло мне голову. Что-то словно ухватило меня за шиворот и оттянуло с траектории смертельного удара. Лицо ангела всё ещё не выражало эмоций и намерений. Он ступил сквозь пламя. В нос ударил резкий запах палёных перьев. Ноги подкашивались, когда он шёл уверенным шагом, занося копьё над головой.

— Да не бойся ты его, Дениска, — смеялся отец, когда я прятался за ним. — Это же Хан, он тебя не укусит.

Огромный алабай, выше меня даже когда стоял на четырёх лапах, взахлёб лаял, разбрызгивая слюну во все стороны. Массивная цепь, которой он был привязан ко вбитому в землю колышку, казалась совсем тонкой на огромной шее и не внушала доверия. Отец подошёл ближе и протянул руку практически к пасти собаки. Мне казалось, он дразнит его, но Хан на мгновение успокоился и понюхал раскрытую ладонь. И сразу из огромного монстра он превратился в дружелюбного пса, быстро виляя купированным хвостом.

— Вот видишь, — отец положил руку мне на плечо и с силой подтащил поближе к собаке. — Дай ему понюхать тебя.

— Нет, — едва выдавил я из себя. Глаза слезились то ли от резкого запаха, то ли от страха. Пёс смотрел на меня с любопытством.

— Олег! Дениска! — вдруг раздался знакомый голос. — Что-то вы долго, я уж подумал, что вы заблудились.

— Дедуля, — радостно закричал я. — Папа заставляет меня гладить это чудище!

— Не обижай Ханчика, Дениска, — дедушка покачал головой. — Но если ты боишься, что он тебя укусит, то помни, у него больные лапы и ты легко от него убежишь.

— Но пацаны говорят, что убегать — это трусость, — я вопросительно посмотрел сначала на отца, потом на деда.

— Ну, если тебе гордость дороже головы, то можешь «героически» стоять на месте, — сказал отец со снисходительной улыбкой. — А если стоит вопрос жизни и смерти, то беги, сын, уноси ноги, не оглядываясь, пока силы не закончатся.

Эти слова крутились в голове, пока я бежал изо всех сил. Шум крыльев звучал за спиной, с каждой секундой становясь всё ближе. Магия текла сквозь мышцы ног вместо крови. Это был бег за пределами человеческих возможностей. Каждый шаг отдавался болью разорванных мышечных волокон, заживающих едва нога отрывалась от пружинящей травы. Энергия смешивалась с адреналином, проходя жгучим сиропом по артериям. Но даже этого казалось недостаточно.

Вдруг один из единорогов встал передо мной. Его глаза показались мне не звериными, а вполне разумными, выражающими угрозу. Луч света, отразившийся от рога, на мгновение ослепил меня. Жар рукояти ножа обжёг мне руку. Лезвие вспыхнуло багровым, и я ударил наотмашь. Клинок встретил шкуру зверя. Плоть рьяно сопротивлялась стали. Единорог издал душераздирающий звук, похожий на женский крик, и рванул вдаль. Белая шерсть мгновенно пропиталась алой кровью. Её капли оседали на изумрудной траве, словно утренняя роса. Цветочный аромат смешался с запахом железа.

— И какая сволочь это сделала? — раздражённо сказал отец, стоя над мёртвым кабаном.

— Что ты имеешь в виду? — не понимал я.

— Смотри, — отец указал на следы запёкшейся крови на туше. — Кто-то стрелял в него патронами, не предназначенными для такой толстой шкуры.

— Тогда почему он умер? — я посмотрел в заплывший глаз, по которому ползла муха и меня невольно передёрнуло.

— Стрелок его ранил. — Отец аккуратно оттащил труп с дороги. — А кабан долго умирал в мучениях.

— Но ведь он мог вылечиться и жить дальше? — наивно спросил я.

— Смотря какая рана, — отец пожал плечами. — Но лучше не рисковать тем, что животное будет мучиться.

Я слышал тяжёлое звериное дыхание сквозь хлопающие крылья. Кровь на клинке едва покрывала полсантиметра стали. Значит, максимум — повреждена шкура. Да и вряд ли ангел бросит несчастное животное на гибель. Другие единороги смотрели на меня с нескрываемым презрением, но уже не пытались встать на дороге.

Вдруг я услышал резкий свист над головой и машинально развернулся в рывке. Сталь встретилась со светом. Сноп искр на мгновение вспыхнул ярче солнца, обжигая кожу. Ноги зацепились за землю, и я кубарем покатился по мягкой траве. Мир кружился в бешеном изумрудно-сапфировом круговороте.

Ангел приземлился в нескольких шагах от меня. Голова кружилась. Желудок хотел извергнуть содержимое. Слишком много энергии было сожжено. Я хватал ртом воздух, пытаясь отдышаться, но лёгких будто не хватало. Дерлан с любопытством наблюдал за мной, пока я пытался встать.

— Скажи мне, Денис из дома Кравцовых, — послышался ледяной голос. — Ты и есть тот самый Избранник Ада?

— Иди к чёрту, ублюдок, — я сплюнул в траву.

— Что ж, это не важно, — он с лёгкостью крутанул копьё в руках. — За использование демонической магии, нападение на стража ворот и покушение на святого зверя серала, я, Дерлан из дома Вестников Вечного Солнца, приговариваю тебя к смерти.

Его копьё вознеслось на фоне солнца. Острый конец смотрел мне в сердце. Всего одно движение отделяло меня от вечного забвения. Я нащупал рукоять ножа в траве.

— А кто сильнее, ты или папа? — спросил я у деда, пока мы ехали по просёлочной дороге между двумя полями со скошенной пшеницей.

— Папа сильнее, но в драке я его одолею, — хитро улыбнулся дед.

— Это как? — не понял я.

— Ну смотри, у папы больше мышцы, да и моложе он, а я хитрее, — подмигнул мне дед. — Я возьму немного песка и брошу ему в глаза, пока он будет замахиваться.

Звон стали оглушил округу. Копьё вонзилось в землю, распоров кожу на моей ноге. Жгучая боль быстро поднялась вверх, распаляя магию в груди. Горсть земли в руке мгновенно раскалилась, обжигая мою собственную кожу. Ангел удивлённо посмотрел на меня, и я метнул. Красные частицы, похожие на брызги лавы, взметнулись прямо в замёрзшие синие глаза. Шипение и смрад горящей плоти утонули в отчаянном крике. Ангел выронил копьё и схватился за лицо.

Я не стал медлить и рванул в сторону леса. Силы были на исходе. Его крики становились тем тише, чем глубже я проникал в лес, растворяясь в кронах деревьев. Ветки деревьев цеплялись за одежду. Корни появлялись под ногами в самые неожиданные моменты. Тело становилось всё тяжелее. Но я бежал. Бежал, пока крик вдали не перестанет быть слышным, а ноги всё ещё могли двигаться. Бежал, пока очередной корень не опрокинул меня в мягкую траву, а сознание не померкло.

Грохот почти оглушил меня. Земля рядом с зайцем разлетелась, а сам он лишь дёрнулся и упал навзничь. В нос врезался запах, словно от новогодних петард, но более едкий. На лицах отца и деда была радость. Я же выглядел как привидение.

— Дениска, ты чего побледнел? — отец хлопнул меня по плечу, от чего у меня подкосились ноги, и я упал на колени.

— Ты же убил его… — прошептал я, глядя на бездыханное тело.

— Нет, сын, — отец встал на одно колено между мной и зайцем. — Я его добыл. Это охота, промысел. Если ты убиваешь ради пищи, меха, если от этого зависит твоё выживание, то это не убийство.

— Это не убийство, — прошептал я синими губами, глядя на зайца, подбежавшего ко мне из любопытства.

Из раны всё ещё вытекала кровь. Энергии для регенерации не хватало. Мне нужна была пища. Нужно было выжить. Я подозвал зайца, словно это было обычное бродячее животное, и он, на удивление, подбежал ко мне. Его нос дёргался, обнюхивая запачканную травой одежду. Трясущимися руками я поднял его. Шерсть была мягкая, даже слишком, как у лучших декоративных кроликов. Я зажмурился и отвернулся. Громкий хруст — и его тело обмякло.

Ножом я сделал несколько надрезов и сорвал шкуру, словно майку, как учил отец. Мясо было нежно-розового цвета без единого жирового пятна. Я попытался поджарить его последними каплями магии. Наполовину сгоревшее, наполовину сырое мясо показалось мне деликатесом. Я обгладывал каждую косточку, хрустя мягкими хрящами. Приятное тепло расходилось по телу с каждым новым кусочком. Не помню, в какой момент веки стали настолько тяжёлыми. Помню лишь то, что трава показалась мне вполне приемлемой кроватью.

— Давай, руби, — отец смотрел на меня выжидающе.

— Пап, ну может всё-таки ты? — я с жалостью посмотрел ему в глаза, едва удерживая на весу тяжёлый топор.

— Дед выследил, папа подстрелил, сын должен поделить, — подбадривал меня отец.

Уже освежёванная тушка лежала на пне для колки дров во дворе дедушкиного дома. Она выглядела совсем как самое обычное магазинное мясо, хоть я и видел, как оно шевелилось всего пару часов назад. Я занёс топор повыше и, зажмурившись, замахнулся. Кончик лезвия задел край пня и, едва замедлившись, врезался мне в ногу.

Сначала боли не было. Была джинсовая ткань, стремительно пропитывающаяся кровью. В ушах был лишь белый шум. Отец, дед, бабушка мелькали перед глазами. Боль пришла, когда местный деревенский фельдшер, пахнущий медицинским спиртом, вонзил иглу в кожу рядом с раной. Не помню, кричал ли я. Наверняка кричал. Помню только, как отец сказал: «Ну, с боевым крещением тебя, сын»

ГЛАВА 6

Крылья в огне

Сегодня мне ничего не снилось. Пустое сознание в абсолютной тьме. Из звуков только медленный ритм бьющегося сердца. Помню лишь едва уловимый цветочный аромат. Хотелось найти его источник, прижаться носом и вдохнуть посильнее. Но он ускользал от меня, становился всё тоньше, пока не исчез совсем. Вместо него появился другой запах. Железа. Горелого мяса.

Лучи солнца танцевали на моём лице, пробиваясь сквозь толщу листвы. Этот свет не раздражал, напротив, он мягко предлагал начать новый день. Трава нежно прикасалась к открытым участкам тела, словно игривая любовница едва касается кончиками пальцев. Травяной аромат успокаивал дыхание, буквально требуя дышать медленнее и глубже.

Я медленно открыл глаза. Сквозь лёгкий шорох листвы был слышен щебет неведомых мне птиц. Земля не уступала моему матрасу по мягкости. Рукой я провёл по разрезу на джинсах. Под ним был свежий шрам, слегка оттягивающий кожу. Вокруг меня были раскиданы обглоданные кости. Запёкшаяся кровь на руках всё ещё была ярко-алой, почти рубиновой.

— Сколько времени я спал? — спросил я, глядя на золотой диск, висящий в небе.

— Часов десять, может, больше, — раздался голос из глубины моего сознания.

— Не может быть. — Я напряг брови. — Солнце не сдвинулось. Должны были пройти сутки. Или восстановление было мгновенным.

— Пока ты спал, я наблюдал за ним сквозь твои закрытые веки, — задумчиво ответил Оранло. — Оно замерло на небосводе. Почти как вечная ночь Ада.

— Ладно, ничего страшного, — я сел на землю и осмотрелся. — Назови руну для перемещения обратно на Землю.

— Ты решил сдаться? — удивился демон. — Одна битва и убежишь, поджав хвост?

— А смысл торчать здесь дальше? — усмехнулся я. — Ты же сам говорил, что камень существует всего один день. Наверняка он уже рассеялся.

— Один земной день, — поправил меня Оранло. — А это почти месяц в мирах бессмертных.

— Удивительно, — усмехнулся я. — Было бы проще, если бы ты мне заранее рассказал всё, что знаешь.

— Скорее всего, ты бы уснул, — мы оба рассмеялись. — Ты чувствуешь камень?

— Чувствую. — Тот самый холодок, проникающий под кожу и вызывающий мурашки, вновь появился и был гораздо сильнее, чем на Земле. Он звал меня. Манил сквозь километры. Я чувствовал, как он желает стать частью меня. И желание овладеть им становилось всё невыносимее, будто что-то царапало грудь изнутри, требуя накормить его холодной энергией. — Это ловушка.

— Наверняка, — подтвердил мои опасения демон. — Они будут ждать. Возможно, действительно стоит в этот раз отступить.

— Нет, — отрезал я. — Надоело отступать, надоело убегать. Нужно или действовать, или сдаться окончательно.

— Тогда необходимо разработать план, — голос демона стал довольнее.

— Устроим диверсию и проберёмся внутрь, — между пальцев пробежал огонёк.

Это было странное чувство. Словно желание, которое отделилось от тела и звало меня издалека. Похожее на далёкое эхо собственных чувств. Я шёл сквозь лес, внимательно прислушиваясь к зову. Он вёл меня в противоположную сторону от города и чем дальше я был от исполинских золотых ворот, тем легче становилось на душе.

В этом лесу было много животных: одни напоминали земных, другие выглядели совершенно иначе. Больше всего меня поразила стая оленей. Они были гораздо меньше, чем в моём родном мире, словно новорождённые. Их шерсть переливалась золотом и серебром, а глаза горели тем же холодом, что у ангелов. Головы самцов венчали огромные, несоразмерные телу рога, словно выполненные из чистейшего хрусталя. Они сияли в лучах солнца подобно маякам, отбрасывая удивительной красоты блики.

Они не боялись меня, с любопытством разглядывая пришельца. Я подошёл к одному из них и протянул руку, не отрывая взгляда от его глаз. Они вызывали странное чувство, будто охлаждая жар в моей груди и одновременно провоцируя гложущее ощущение там же. Олень повернул голову к моей руке, и его нос дёрнулся. Внезапно он оскалился и издал звук, похожий на собачье рычание. Стадо сорвалось с места и с невероятной скоростью скрылось в глубине леса.

Прямо на опушке леса текла река. Поверхность выглядела как зеркало, отражающее сапфировое небо, несмотря на течение. Вода была настолько чистой, что я мог разглядеть мельчайшие камушки на дне, яркие водоросли, раскинувшие листья, редких рыб с блестящей, серебряной чешуёй. Деду здесь бы понравилось. Он был большим любителем рыбалки.

— Интересно, а есть ли шанс встретить его здесь? — задумчиво произнёс я, глядя на своё отражение в воде. — Или там…

Тяжёлые мысли полезли в голову. Я почти услышал крики грешников, доносящихся из-под земли, а кожу обдал несуществующий жар. Дыхание перехватило. Да, он не был особо верующим или даже образцовым человеком. Мне рассказывали о том, каким он был в молодости, но эти рассказы всегда уходили на задний план, когда я видел его слегка хитрую улыбку.

Я быстро наклонился к реке и с размаху опустил голову прямо в поток. Вода обожгла кожу холодом, унося всё содержимое вниз по течению. Остатки запёкшейся крови с трудом отмывались с пальцев. Она расходилась по воде алым туманом, который, задержавшись на мгновение, навечно растворялся в сапфировой пучине.

— Оранло, скажи, как грешников мучают в Аду? — тихо спросил я, присев на траву и опустив уставшие ноги в воду.

— Никак, — ответил он как ни в чём ни бывало. — В Аду нет грешников.

— В каком смысле нет? — приподнял я бровь от удивления. — А куда они тогда деваются?

— Каждая душа, попавшая в Ад, проходит сквозь Геенну Огненную. Там она сгорает, а из высвободившейся энергии рождается демон, — голос Оранло был слишком будничным, чтобы предположить, что он водит меня за нос.