Солнце падших часть первая. Хроники Земли: Восхождение

— Не волнуйся, — усмехнулся я. — Пары не будет, все только что ушли.

— Денис? — девушка развернулась и посмотрела на меня до боли знакомыми глубокими карими глазами. — Это ты?

— Вера! — воскликнул я от удивления. — Какими судьбами ты тут?

— Я тут второй год учусь. — Мне показалось, её тон был немного обиженным. На её щеках появился внезапный румянец. — Я видела тебя иногда в коридоре, но ты так быстро ходишь, что я не успевала даже подойти.

— Позвонила бы, — рассмеялся я. — Номер всё тот же, ты ведь не удалила его?

— У меня телефон новый, — замялась она. — А когда я попыталась сама перенести контакты, то случайно удалила их.

— Ты ничуть не изменилась со школы, — я широко улыбнулся. — Слушай, полтора часа освободились, пошли кофе попьём, поболтаем, тем более как будто тебе сейчас необходима хорошая доза кофеина.

Вера открыла рот, пытаясь что-то ответить, но лишь покачала головой и немного опустив голову пошла рядом. Вечная мерзлячка была закутана в огромный пуховик до пола, тёплые варежки, невероятно длинный шарф и шапку с ярким помпоном. Она почти с ужасом смотрела, как я накинул на себя лёгкую кожаную куртку. Она прятала щёки за слоями шерсти, искоса поглядывая на меня.

Небольшое кафе рядом со зданием университета кишело студентами, несмотря на то, что пары уже начались. Вера долго изучала меню, прежде чем заказать латте с малиновым сиропом и корицей. Я взял большой чёрный кофе, и мы наконец устроились на высоких стульях у столика возле окна.

— Ну, рассказывай, — весело сказал я, сделав большой глоток из стакана.

— Да особо нечего рассказывать, — Вера сомкнула руки на чашке, пытаясь согреть пальцы. — Учёба, дом, учёба, дом.

— Ни за что не поверю, — я направил на неё пластиковую ложку, будто маленький меч. — Ты ещё занимаешься гимнастикой?

— И да, и нет… — она провела пальцем по краю кружки. — Я добилась звания кандидата мастера спорта, но тренер сказал, что для моих данных это предел.

— Да как он посмел? — Я несильно ударил по столу. На нас посмотрели несколько человек, и щёки Веры вспыхнули.

— Ничего страшного, — пискнула она. — Всё равно с этой учёбой нет времени на занятия. Лучше расскажи, как у тебя дела?

— Ну у меня тоже всё по-старому, — улыбнулся я, почёсывая затылок.

— Ты всегда так себя ведёшь, когда врёшь, — холодно ответила она, приподняв бровь и немного придвинувшись. — Мне ты можешь рассказать. Завалил сессию? Поругался с матерью? Или может быть нашёл девушку?

— Нет-нет, Вер, ты чего? — по спине пробежали мурашки. — Я тоже весь в учёбе, до сих пор немного рисую.

— Давно я не видела твои рисунки, — вдруг встрепенулась она, и её губы расплылись в улыбке. — Ну же, покажи.

Я достал блокнот и протянул его Вере. Она, словно ребёнок, схватила его и начала изучать рисунки. Но чем дальше она листала, тем более фальшивой становилась её улыбка, тем быстрее листы мелькали в тонких пальцах. Казалось, она вот-вот начнёт вырывать страницы, разрывать их на кусочки. Вера взяла карандаш, что-то написала в блокноте и протянула его мне. После чего собрала вещи, ляпнула про какие-то дела и поспешно вышла на улицу, кое-как укутавшись в свой огромный шарф. Я раскрыл блокнот и увидел её номер телефона, жирно написанный поверх портрета Лианы.

Допив остатки кофе с нерастворённым сиропом, я вышел на улицу и посмотрел на здание университета. До следующей пары целый час, а идти домой минут пятнадцать. Стоит ли такой путь ради получаса безделья на диване? Я достал сигарету и взглянул на пустую зажигалку.

— Почему фокус с зажигалкой работает? — задумчиво произнёс я, прикуривая.

Почти за самым университетом была небольшая заброшенная промзона, окружённая высоким забором с колючей проволокой. Однако все знали о дыре, прикрытой старым деревянным листом, за кучей мусора. Я ни разу не залезал сюда. Мало ли кого там можно встретить. Однако, на удивление, территория выглядела совершенно безлюдно. Лишь небольшое количество пустых бутылок намекало на присутствие людей.

— Оранло, — я закрыл глаза и всмотрелся во тьму внутри себя.

— Что? — незамедлительно последовал ответ.

— Продолжим обучение, — я посмотрел на ржавую стальную балку, торчавшую из земли и служившую опорой для чего-то уже уничтоженного.

— Попробуй вербальную магию, — устало ответил он. — Иногда слова помогают высвободить силу. То, что ты скажешь, не важно, главное вложить волю.

— Волю, говоришь, — прошептал я, глядя на ладонь. Пальцы сжались в кулак. Я посмотрел на цель исподлобья, глубоко вздохнул и сделал выпад. — Огненный удар!

Звон удара разнёсся по округе, когда плоть встретилась со сталью. Боль пронзила руку. На железе остались лишь крошечные капли крови, едва различимые на рисунке ржавчины. Кожа на костяшках горела, будто кисть опустили в кипящее масло. В моей голове проносилась мысль лишь о том, что я сошёл с ума, раз верю голосу в своей голове. Но боль внезапно стихла. Раны затянулись на глазах, не оставляя следов.

— Неправильно, — вдруг раздался голос Оранло. — Ты пытаешься ударить плотью, а должен бить сердцем. Вложить в удар душу. Огонь должен родиться внутри тебя, пройти сквозь тебя и взорваться в момент удара.

У меня свело скулы. Он повторял эти слова снова и снова. Но для него магия — это то, с чем он родился и чем пользуется по наитию. Я же до сих пор не уверен в своём ментальном здоровье. Он велел почувствовать энергию. Найти её внутри себя и подчинить. Я закрыл глаза. В груди вновь что-то шевельнулось. Что, если это есть пламя? И оно шевелится в надежде вырваться? То самое ощущение, ставшее уже привычным, вдруг притихло, чтобы через секунду начать буквально пульсировать.

Я представил огонь. Но не просто языки пламени, а нечто живое, бурлящее, как лава. Она переливалась внутри меня, не обжигая, но даря тепло, обещая силу и защиту. Она растекалась по всему телу, принося свой жар в каждый уголок. Я чувствовал, как нагревается кулак, а вены на лбу пульсировали в такт этой силе. И я ударил.

— Огненный удар, — шёпот сорвался с моих губ. Кулак врезался в сталь. Округу осветила яркая вспышка. В нос ударил запах горячего железа.

На балке остался небольшой обугленный след в форме кулака. Сердце заколотилось быстрее. Это было реально. Я сделал это. Почувствовал, как магия расходится от груди по телу, как огонь рождается по моей воле. По руке расходилось приятное покалывание, будто я, наконец, вернул чувствительность в конечность после долгих лет.

— Замечательно, — голос демона был довольным. — Это всего лишь начало. Продолжай тренировки, и твоя сила не будет знать равных.

Я ударил снова, представляя пламя ярче, горячее. Старая краска сгорала с омерзительным смрадом, лёд на поверхности постепенно обращался в воду. Азарт захлестнул меня. Ещё удар — и редкие клёпки осыпались на землю. Я рассмеялся, не в силах сдержать эйфорию. Это была настоящая сила. И она принадлежала одному мне. С каждым ударом магия становилась послушнее, покорнее. Но одновременно с этим она буквально вытягивала из меня энергию.

Оперевшись на горячую балку, я тяжело дышал, но улыбка не сползала с моего лица. Всё тело подрагивало от удовольствия. Вдруг я услышал звон стекла за спиной. Пустая бутылка прокатилась по асфальту мимо меня. В нескольких шагах от меня стоял худощавый парень в старой рваной куртке. В его стеклянных глазах застыла настоящая паника. Он медленно приближался, скрывая что-то за спиной.

— Стой, стой, друг, — я выставил руки перед собой и начал медленно пятиться. — Что ты хочешь? Денег?

— Я всё видел, демон, — выкрикнул он дрожащим голосом. — Как ты призывал огонь и смеялся. Видел, как у тебя из головы росли рога. Тебе не забрать меня обратно в Ад.

— Ты что-то перепутал, — натянуто улыбнулся я. — Это всего лишь зажигалка, я просто покурить сюда пришёл. Вот смотри, — я достал зажигалку из кармана и показал ему. Но стоило появиться огоньку, как по его лицу пробежала новая волна страха.

— Умри! — Его рука взметнулась вверх и в ней что-то блеснуло.

Он бросился на меня. Что-то твёрдое и круглое внезапно попало под ногу, и я рухнул на спину, выставив руки перед собой. Лезвие вошло прямо в центр ладони. Но боли не было. Кончик ножа застыл прямо перед глазом. Казалось, ещё немного — и он достигнет меня. Лицо парня было искажено. Он давил изо всех сил. Я слегка отклонил голову и клинок медленно рассёк скулу. Кровь из раны затекла в ухо, приглушив окружающий мир. Лишь звук неистово бьющегося сердца она не смогла заглушить.

— Он действительно хочет тебя убить, — вдруг послышался голос Оранло. — И если ты ничего не сделаешь… — он на мгновение замолчал. — Ты снова умрёшь.

Сердце пропустило удар. Адреналин отрезвляюще врезал по голове. Я собрал остатки сил. Будто что-то проникло в мышцы, напитав их силой. Мне удалось поднять ногу и упереться в его грудь. Рывок. Получилось откинуть его. Я тут же развернулся и попытался сбежать, но он вцепился в мою ногу и снова повалил на землю.

— Нет! Нет! — кричал он. — Я не позволю родиться демону! Я убью тебя, пока ты человек! Я заслужу место на небесах!

— Что ты несёшь, чёртов психопат?! — я бил его тяжёлым ботинком прямо по лицу, разрывая кожу, превращая плоть в сплошное месиво. Но он не обращал внимание.

— Ты не сможешь договориться с ним, — голос Оранло был на удивление спокойным. — У тебя нет выбора.

Лезвие вонзилось в бедро. Кровь хлынула из раны. Он подтягивал своё тело, используя нож как альпинистский крюк. Вонзал его всё выше. Пытался достичь сердца. Голова кружилась. Туман в глазах не рассеивался. Разгорячённая сталь проникала в плоть с глухим ударом и покидала её с влажным звуком.

— Ты вот-вот погибнешь! — крик Оранло раскатом грома пронёсся в голове.

Рука задрожала, будто ей управляла чужая воля. Пальцы сомкнулись на его запястье в момент, когда он попытался совершить смертельный удар. В груди разгорелся жар. Порез на руке вспыхнул болью. В голове не было ни мыслей, ни плана. Лишь желание жить.

— Сгори дотла, — беззвучно прошептал я.

Яркая вспышка ослепила меня. Это продолжалось мгновение. Сдавленный крик и тишина. Обжигающая волна обдала меня. В нос ударил смрад горелой плоти — густой и удушающий, он проникал в лёгкие, словно яд. Мир вокруг словно остановился. Только снежинки падали бесшумными призраками, оседая на чёрной корке, секунду назад бывшей человеком. Руки тряслись. В моей кисти всё ещё дымились остатки его кожи.

Обугленное лицо смотрело на меня чёрными провалами глаз. Его рот застыл в вечном предсмертном крике. Окоченевшие пальцы всё ещё удерживали нож мёртвой хваткой. Второй рукой он вцепился в мою куртку. Одежда на нём просто испарилась. Из трещин обугленной кожи медленно сочилась кровь, заливая мои джинсы, смешиваясь со снегом.

Воздух не мог проникнуть достаточно глубоко в лёгкие. Дыхание было прерывистым, поверхностным. По щекам непроизвольно потекли слёзы, попадая в рану, смешиваясь с кровью. Его тело всё сильнее заваливалось вперёд, будто и после смерти он пытался закончить начатое. Дрожь поднималась от ног, которых я уже не чувствовал. Хотелось кричать, но горло рождало лишь хрип.

— Ты правильно сделал, — голос Оранло звучал будто откуда-то издалека. — Ты защитил себя. Иного выбора не было. Ты должен был убить его.

Нет. Это не я. Моя рука схватила его не по своей воле. Слова, вырвавшиеся изо рта, не были моими. Наверно демон произнёс их. Прямо как в тот раз. Он науськивал меня. Нашёптывал. Я не убийца. Я защищался. Он бил меня ножом. Резал как животное. Я истекал кровью. Мог умереть. Но теперь, глядя на этот силуэт, застывший во времени, скрюченный как сломанная кукла, я не мог дышать. Это не я сделал. Магия. Судьба. Демон. Кто угодно. Только не я.

Вдруг над моей головой раздался вороний крик. Их было несколько десятков. Они смотрели на меня пустыми чёрными глазами, полными жажды плоти. Судорожно я попытался сбросить тело с себя. Обугленная кожа слезала пластами. Они падали на землю с влажными шлепками. Но сколько бы я ни старался, его пальцы намертво впились в куртку. Дрожащими руками я пытался разогнуть их. Кости рассыпались в прах, стоило лишь немного надавить. Раздался громкий хруст. Его рука переломилась в локте под собственным весом.

Я рванул в тот же момент, когда вороны спикировали на свой кровавый пир. И тут же рухнул на колени. Изо рта вырвалась жёлтая желчь, смешавшись с белым снегом. Руки хватались за землю, чтобы не позволить сознанию упасть в пропасть внутри себя. Снег колол кожу тысячами иголок. Холод проникал внутрь. Но он не мог охладить жар в груди. Я слышал, как вороны кричали, дрались за каждый кусок, отрываемый от тела с хрустом.

— Это не твоя вина, — шептал демон. — Ты всего лишь защищался.

Я зажал уши. Но его голос был внутри, эхом отражался от стенок черепа. Нет. Это не защита. Это убийство. Но он напал первым. В его стеклянных глазах читалось намерение. Он точно был под чем-то. Я не хотел. Он вынудил меня. Я не убийца. Пальцы вонзились в снег. Это демон заставил меня. Его голос звучал внутри в тот момент. Я просто хотел выжить. Не хотел, чтобы близкие плакали.

Я побежал что было сил. Нырнул в дыру в заборе, разбив деревянную перегородку в щепки. Кусты цеплялись за куртку, словно пытались задержать, не дать мне сбежать. Снег хрустел под ногами, словно рассыпающиеся кости. Каждый шаг отдавался эхом в голове. Мир смешался в кашу из цветов. Забор промзоны казался бесконечным. Рядом стояли железные гаражи. Их стены словно смыкались вокруг меня тюрьмой из стали и бетона. Я бежал, спотыкался, падал на колени, но вставал, чтобы бежать дальше. Перед глазами — его лицо в момент вспышки: безумие, боль… а потом — пустота. Мои руки оборвали чужую жизнь. Но это же не мог быть я. Кто угодно. Только не я.

Не помню, как оказался дома, но помню, насколько оглушительной была тишина. Лишь сердце стучало словно молот судьи. Я забежал в ванную, скидывая с себя изрезанную, окровавленную одежду. Тело было покрыто смесью пепла и крови, в глазах застыли слёзы. Ледяная вода не могла пробиться сквозь тот жар, который обвивал меня. Даже холод не помогал успокоиться. Но стоило лишь закрыть глаза, как я снова видел этот силуэт, эти впадины глаз, чувствовал этот смрад. Вина накатывала волнами, перехватывая дыхание, удушая, будто его тело всё ещё давит на грудь. Я не убийца. Он напал первым. Ему что-то померещилось, и он сошёл с ума. Он заслужил это. Нет, никто не заслуживает такого.

Что, если кто-то узнает? Меня будут судить. Посадят в тюрьму. Моя мама не выдержит такого удара. Отец скажет, что отказывается от меня. Друзья никогда в жизни не заговорят со мной. Лиана. Я больше не увижу её улыбки. Не увижу тепла в её изумрудных глазах. Всё будет кончено. Но, возможно, так будет справедливо?

— Ты всё сделал правильно, — прошептал Оранло, его голос стал мягче, почти утешительным. — Он был угрозой. Мир полон таких — слабых и жестоких. И ты сделал его безопаснее для всех, в том числе для неё.

— Заткнись! — прокричал я в пустоту. — Почему ты не можешь просто заткнуться?!

Я рухнул на кровать, хватаясь за голову. Комната казалась тесной, стены давили. Слёзы текли по лицу — горячие, как огонь, обжигающие не плоть, а душу. Его сдавленный крик всё ещё звучал у меня в ушах. Я встал, прошёлся по комнате, пытаясь прогнать эти мысли. Но чем сильнее я пытался, тем больше чувство вины захлёстывало меня. Он бил меня ножом. Это была самооборона. Но разве огонь, сжигающий заживо, это самооборона?

Вдруг я услышал звук оповещения на телефоне, лежавшем в кармане окровавленных джинсов. Айрат что-то прислал. Стоило мне нажать, как передо мной возникло фото того самого места. Сгоревший труп, усеянный воронами, сфотографированный издалека. Словно кадр из фильма ужасов. Ком подступил к горлу. Рука нащупала стену. Ноги подгибались. Кулак врезался в стену с глухим звуком. Но боли не было. Ничего не было. Дрожащими пальцами я набрал номер на телефоне.

— Айрат, надо встретиться. Это срочно. Я приду к тебе? — голос дрожал, но я заставил себя говорить.

— Чё за паника, Денчик? — протянул он с привычной ленцой. — Приходи, но захвати пивка, а то я пустой.

— Без пива, — выдохнул я. — Мне не до этого.

— Серьезно? — хмыкнул он, но было понятно, что он насторожился. — Ну приходи.

Кровь с кожаной куртки отмывалась легко, а вот джинсы пришлось выбросить. Не должно остаться следов моей причастности. Мне казалось, люди на улице специально избегали смотреть на меня, а потом смотрели вслед. Одновременно я чувствовал отстранённость мира и его буравящий взгляд. Шёл я быстрым шагом, почти бегом, словно убегал от чего-то.

— Чё такой мрачный, друган? — сказал Айрат, едва открыв дверь.

Мне показалось, что он на мгновение задержал взгляд на чём-то за моей спиной, прежде чем впустить домой. В его комнате привычно пахло чипсами и энергетиками. Я плюхнулся на диван и выдохнул. Айрат зашёл и, ухмыльнувшись, протянул мне холодную бутылочку пива.

— Ну рассказывай, — Айрат сделал глоток и пристально посмотрел мне в глаза.

— Я убил человека, — слова вырвались из меня, словно взорвавшийся гнойник.

— Чё? — он рассмеялся, но смех вышел натянутым. — Да ты гонишь.

— Фото, которое ты мне прислал, — я почти ткнул телефон ему в лицо. — Это всё моих рук дело.

— Не гони, Денчик, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Я тебя с детства знаю, ты ж и мухи не обидишь. Рассказывай, как было.

И я рассказал. Сбивчиво, спутанно, дрожащим голосом. Про камень, демона, магию, огонь. Про то, как наркоман вонзал в меня нож, как проливалась моя кровь, как моя рука сама взметнулась, как он сгорел заживо. Наконец я поднял глаза, ожидая увидеть страх и отвращение. Думал, он назовёт меня психом, выгонит из квартиры, скажет, что больше не желает знать меня. Но он лишь подался вперёд, а в глазах был блеск.

— Покажи, — в его голосе было только любопытство. — Или всё это сказка?

— Айрат, я не шучу, — почти крикнул я. — Не хочу больше использовать эту силу. Ты разве не понял? Я. Убил. Человека.

— Это ты не понял, — его лицо внезапно стало серьёзным. — Ты всё сделал правильно. В этом нет твоей вины. Он напал на тебя, причём с оружием, был под кайфом. Это не был человек. То, что напало на тебя, было бешеным животным и ты поступил правильно, усыпив его. В конце концов иначе ты был бы на этом фото. А сказка про магию была лишней, — Айрат положил руку мне на плечо. Его слова стали для меня глотком свежего воздуха, хотя не могли полностью смыть чувство вины с моей души.

— Сказка, говоришь, — уголок рта дёрнулся. Я взял маленькую бутылочку со стола, положил её на ладонь и с прищуром посмотрел Айрату в глаза. — Пламя, — огонь вырвался из ладони, поглотив пластик. Всего мгновение — и у меня в руках был лишь пепел.

— Офигеть! — он подбежал ко мне и тихонько прикоснулся к тому, что осталось от бутылки, будто не верил своим глазам. — Так ты теперь супергерой!

— Никакой я не герой, братан, — покачал я головой. — Слушай, я пойду, наверное. Голова немного кружится.

— Не, не, не, — Айрат так активно начал мотать головой, что, казалось, она вот-вот оторвётся. — Ты не можешь просто так показать мне что-то подобное и свалить в закат, я хочу узнать больше.

— Братан, я бы с удовольствием, — я посмотрел на него усталыми глазами. — Но эта штука расходует столько энергии, что я еле стою на ногах.

— Завтра, — он посмотрел мне в глаза. — Как только проснёшься, приходи ко мне.

— Хорошо, — мы пожали руки, и я пошёл домой.

Тишину квартиры нарушало шкворчание маминых котлет на сковородке. От аромата у меня мгновенно выделилась слюна. Готовые котлеты лежали на большой тарелке, от них шёл такой жар, что воздух рядом немного рябил. Я взял одну двумя пальцами и проглотил, практически не жуя. Затем вторую, третью.

— Ты хоть с хлебом ешь, — мама замахнулась на меня железной лопаткой. — Это не на один раз.

— Нет, — выпалил я, и в её глазах мелькнул огонёк.

Она молча отвернулась и продолжила жарить котлеты. В глазах потемнело. Ноги подкосились. Мне едва хватало сил, чтобы не упасть в обморок. От кухни до моей комнаты я шёл, держась за стену, оставляя жирные следы на обоях. Забвение пришло мгновенно, стоило телу коснуться кровати. Утешающие объятия тьмы приняли меня.

ГЛАВА 4

Крылья в огне

Утро не принесло облегчения. Напротив, будто кто-то наказывал меня за слишком спокойный сон. В щель между толстыми шторами пробивался свет уличного фонаря, и, как бы я ни поворачивался, он всё равно попадал мне в глаза. До будильника было всего полчаса. От вечерней усталости не осталось и следа. Тело подрагивало от избытка сил, требуя действия. Я посмотрел на свою руку и мысленно представил, как чиркнул зажигалкой.

На руке вспыхнул маленький шар огня. Тут же в нос ударил запах палёной кожи, а перед глазами вновь появились провалы обугленного черепа, смотрящие на меня с осуждением. Пламя быстро перемещалось между пальцами, скользило по руке. Я подбрасывал его, словно мячик. Вены на лбу пульсировали. Огонь норовил вырваться, и на удержание этой силы уходило изрядное количество энергии.

— Достаточно, — вдруг раздался голос в голове.

— Почему? — от неожиданности я едва не выронил пламя. — У меня только начинает более-менее нормально получаться.

— Ты на грани. — После этих слов я действительно почувствовал одышку. — Твой запас магической энергии слишком мал, чтобы бездумно играться с магией.

— Кто здесь играется? — выпалил я. — Ты разве не видишь, что я пытаюсь научиться контролировать магию, чтобы больше не…

— Больше не убивать? — повисло тягостное молчание.

— Чтобы не причинять ненужного вреда, — выдохнул я.

— Тогда незачем страдать в одиночку, — голос демона стал мягче, насколько это возможно. — Позволь мне помочь в этом.

— Наверное, ты прав. — Я посмотрел на свои руки, всё ещё горячие от магии огня. — Пожалуй, сегодня я прогуляю учёбу и займусь тренировками.

— Боюсь, ты сжёг слишком много энергии на утреннюю «зарядку», — насмешливо сказал Оранло. — Со временем она восполнится сама собой, но самый быстрый вариант — поесть и поспать.

— Нет уж, — буркнул я. — Так всю жизнь проспать можно.

Шевеление в груди стало вялым, почти ленивым, будто у него был собственный разум. Хотя буквально пару минут назад там полыхала жизнь. Но пока внутри хотя бы тлели угли, разум оставался кристально чистым.

За стеной было слышно привычное копошение. Кажется, на завтрак будет омлет с поджаренной докторской колбасой. Я посильнее втянул носом и тут же поморщился — слишком много перца, а вот соли, напротив, мало. В животе заурчало. Сейчас я был готов съесть хоть варёную подошву. На столе лежала открытая пачка чипсов. Они были слегка отсыревшими, пролежав открытыми пару дней. Но каждый укус создавал во рту настоящий взрыв специй и масла.

— Сыночка, ты всё, проснулся? — послышался голос мамы за дверью. — И чем ты так там шуршишь?

— Да, мам, — ответил я, стараясь не звучать как человек с набитым ртом. — Да просто наткнулся на пачку из-под чипсов, хотел выкинуть.

— Ты главное не кушай их. Кажется, они покрылись плесенью, — задумчиво сказала мама. — Иди тогда позавтракай пока горячее.

— Хорошо, только оденусь, — ответил я, выплёвывая испорченные чипсы обратно в пакет.

Перец ущипнул язык, но оказался не таким острым, как я ожидал. А вот горячий кофе так сильно обжёг рот, что я невольно поперхнулся. Я провёл языком по нёбу, на котором будто висели лоскуты. Боль постепенно стихала, но вместе с ней и в груди стало меньше движений. Тыльной стороной ладони я проверил температуру кружки — достаточно тёплой, но не жгучей. Я вновь поднял её и поднёс к губам, но тут же почувствовал, как горячий пар щекочет нос. Кофе кипел у меня в руках.

Закрыв глаза, я представил канал от собственного сердца до руки. По нему тёк ручеёк, совсем маленький, будто ленивый рабочий забыл проверить закрытую задвижку. Воздух медленно наполнил лёгкие. Прямо внутри меня невидимые руки ухватились за эту воображаемую задвижку и с силой перекрыли её до конца. Звук бурления воды тут же исчез, и я смог завершить свой завтрак.

Как только ключ повернулся в замке с противоположной стороны, я схватил телефон и набрал Айрата. Руки тряслись от нетерпения, во рту пересохло. Гудки шли, но трубку никто не поднимал. Как он может спать в такой момент? Второй звонок, третий. «Абонент не отвечает или временно недоступен. Попробуйте перезвонить позднее». Он не оставил мне выбора — я сам пойду к нему.