Второе пришествие Христа. Евангелие от Елены
– Нет же! Я всего лишь сделала вид, что готова прыгнуть!
– Докажи!
– Но – как? – растерялась та. – Ты ведь всё равно не поверишь ни единому моему слову. Слова ничего не значат!
– Ошибка Хайдеггера и других философов в том, что они пытались познать бытие умозрительно! Тогда как сущее познаётся не на спекулятивном языке мышления, а на языке навыков тела! – подмигнул Алексей. – О чём знали мастера Шаолиня, заставляя учеников вначале освоить в совершенстве язык тела, а уж потом приступать к языку мышления, как более тонкому и точному языку, благодаря которому мы познаём то, что именно сейчас надо делать и как побыстрее этого достичь для достижения конкретных целей. Сломив сопротивление тех, кто станет нам возражать, не только острым словом, но и не менее сильным телом. Именно потому что мы это интуитивно чувствуем, нам и нравятся боевики с положительными героями, отстаивающими справедливость, не щадя себя! О чём знали все христианские святые, заявлявшие по зрелому размышлению, что «добро должно быть с кулаками». Настаивая на том, что ты должен стать именно воином христовой веры, способным защитить истину не только интеллектуально, но и с мечом в руках! С чем соглашаются позитивисты, настаивая на том, что практика – критерий истины. Иначе Бог давно бы уже перестал попускать вооруженные столкновения, если бы дух воина не помогал нам отсекать досужие умозрения, приводящие лишь к заблуждениям и ошибкам. Которые так любили распутывать философы, петляя в них, как зайцы, лишь намекая нам на истину. О которой знал Христос, предлагая новый способ бытия в мире, а не последовательный ряд спекулятивных измышлений. Как те, кто считает истину предметом соглашений, то есть совокупностью мнений тех или иных интеллектуалов, не понимающих ни того, что есть истина, ни того, что праведность это не абстрактный раздел этики, а конкретный способ бытия, ведущий высоконравственных борцов со злом в самом себе к эволюции их же тела на генном уровне! Позволяя нам стать святыми уже в этой жизни и познать абсолютно все тайны бытия – на языке тела, каждый день закрепляя их на практике всё более совершенными поступками. И создать рай на Земле уже сейчас, улучшая качество бытия своих близких конкретно! – подмигнул он, коснувшись её руки.
И Креуса рефлекторно поцеловала Творца в губы. Улучшая и улучшая качество бытия совершенством своего тела.
Пока не наступил рай.
– Ладно, если завяжешь с криминалом, то звони. Но не чаще, чем раз в месяц! – наконец-то отстранилась Креуса, пытаясь застегнуться. – Ты порвал платье! И не забывай, для чего мы здесь, займись Каллисто! Или ты забыл, о чём мы договаривались в Тронном Зале?
– Так ты тоже всё вспомнила?
– Выбей из неё, кто стоял за покушением. То, что ты наплёл Женевьеве в агентстве, это официальная версия следствия. Каллисто – лишь инструмент в чьих-то более могущественных руках.
– Думаешь, за этим стоит кто-то из Старейшин?
– Я боюсь так думать!
– А меня тебе не жалко!
– Я стала подозревать о заговоре сразу же после «Большого взрыва». И то, что Каллисто стала бунтовать против Времени, лишь укрепило меня в мысли, что архидемоны появились на Земле не просто так. Ни в одной другой галактике такого ещё не было, чтобы демоны смогли эволюционировать так быстро, что им удалось победить богов. Выясни их метод, благодаря которому они нас тут победили! Думаю, кто-то из соседней галактики устроил мне тут помойку, сослав на Землю свои самые чёрные души.
– Каким образом?
– Хотела бы я знать! Думаю, их технологии сильно обошли наши. Поэтому я и не стала возражать, когда ты решил превратить Землю в планету-тюрьму. Так мы сможем криэйтеров контролировать, купировав эту заразу в пределах одной планеты. Но я должна навести Порядок! Боль за судьбу моих созданий удерживает меня в галактике. А я так тоскую по вечности!
– Ты хоть помнишь о том, что обещала мне в Центральной галактике?
– Выйти замуж? Но не здесь, на помойке, а на планете Тронный Зал! Я мечтаю устроить самую шикарную свадьбу в галактике! Или ты забыл, что спустился в Ад, чтобы спасти свою «невесту небесную»?
Что заставило его глубоко задуматься.
– Прости, – тронула Креуса его за руку, – но мне пора домой.
– Так ты хочешь, чтобы я отвёз тебя домой? – завёл он машину.
– Да, верни меня на планету Тронный Зал. И как можно скорее! Я не хочу выходить замуж старухой!
Глава 21
Через пару недель он наконец-то понял, что от судьбы не убежишь. И позвонил Элен.
– Не знаешь, где тут можно поесть? А то я, если честно, уже умираю с голоду.
– Ты снова не ел три дня? – усмехнулась я. – У меня не получится. Но здесь есть столовая в пятой бане, можно сходить туда. Там недорого. И если хочешь, я могу составить тебе компанию, я ещё не обедала.
– Фу-у, столовая! Есть тут какое-нибудь кафе?
– Рядом есть одна «китайская кухня». Мы недавно были там… с подружкой.
– Сколько тебе дать на сборы? А то, пока ты спустишься, я уже умру с голоду. Пяти минут хватит? Если нет, то вызывай «Скорую помощь».
– Постараюсь.
– Хорошо, я пока что подъеду к твоему дому.
– Только близко не подъезжай! – испугалась я. – Встань у соседнего. А то мама снова будет ворчать, что ещё один умер от любви ко мне!
– Ну и что у нас с переводом? – усмехнулся Алексей, пока повара готовили блюда.
– Некогда пока. Но как будет время, я начну! И знаешь, почему? Ни за что не догадаешься! Вчера у меня тоже было осознанное сновидение! Представляешь? Значит, ты не врал! Я всем говорила, что я автор нашумевшей книги, а мне никто не верил! «Вот, посмотрите! – настаивала я. – Это же я!» Но все только крутили пальцем у виска: «Ты не смогла бы такое написать!» Это было так реально! И так обидно, что никто не верил, что я – гений!
– Выпрями спину, гений!
– Зачем это?
– Чтобы небо входило в тебя. Или ты думала, что делает из тебя принцессу?
– Осанка? Но мне, наоборот, почему-то нравится сидеть ссутулившись, – подтянула я колени к подбородку и обхватила их руками, – вот так!
– Это не тебе нравится так сидеть, а твоему животному. Это «поза эмбриона». Твоё животное погружается в свой незатейливый рай, бессознательно вспоминая то ощущение отрешенного блаженства, в котором оно пребывало в утробе матери. Без забот и хлопот! Думаешь, чем пролы отличаются от более высших каст? Высшие касты постоянно включают «улучшайзер», чтобы каждую секунду становиться всё более совершенными!
– Как ты?
– Как ты! Следи за спиной! Утверждай свою власть над телом!
– Постоянно?
– Всегда! Мысли как Вечная! Это должно стать твоей привычкой.
– Чувствовать себя принцессой? – улыбнулась я и невольно приосанилась.
– Быть ею! Принцессой надо себя ощущать!
– Осанкой?
– Перестань спать на ходу! Мы должны каждую секунду становиться всё более лучшей версией самих себя! Когда работать над собой входит в привычку, ты сможешь снова стать богиней даже в Аду! Поэтому я хочу, чтобы ты меня тоже постоянно поправляла, если увидишь, что я делаю что-то не так. Договорились?
– Хорошо! Только потом не говори, что я до тебя докапываюсь! – засмеялась я.
Появилась официантка и поставила на стол блюда.
– Креуса сказала, что теперь ты свободна.
– Когда мать узнала о том, что произошло на яхте, она позвонила на домашний Ахилла и сказала, что если я срочно не вернусь домой, то она меня в семью уже не примет. Я поговорила с Ахиллом, и ты знаешь, что сказал мне этот панк?
– Что же?
– Что ему пофигу! «В смысле тебе пофигу? – не поняла я. – И на меня – тоже?» «Да вообще на всё и на всех пофигу! Я же панк. Можешь жить у матери, я не напрягаю». Так мне и сказал, представляешь? А я-то думала, что он меня любит. О семье мечтала. А ему, оказывается, на всё пофигу!
– Как и учил его Егор Летов. А чего ты ждала?
– Да ничего я потом уже и не ждала! Мне тоже стало на всё пофигу. И он – тоже. Я ведь с ним прониклась духом панка, их музыкой, текстами. И вернулась домой. Объявив, что рассталась с Ахиллом.
– Навсегда?
– Встречались потом, правда, иногда. То он ко мне заедет, когда у меня никого не было, то я к нему, если у меня появлялось на это время. То в походы на выходные пешком ходили на самые дальние бухты, чтобы было поинтереснее и подальше ото всех! На «Триозерье» и соседние с ней бухты. Вот бы хоть разочек ещё туда сходить! Там так красиво! – просияла я. Тут же постеснявшись своего порыва. – В общем, перебивались кое-как. Помаленьку.
– Если хочешь, можем съездить в те места, куда ты ходила пешком с Ахиллом! – благодушно предложил Алексей. – В качестве аванса за перевод книги. Я ещё ни разу не был на «Триозерье».
– Что, правда, что ли? Когда?
– Да хоть сейчас, погода классная!
– Но туда ехать только часа полтора.
– Прокатимся на пару часиков. Искупаемся и позагораем, да и всё тут. Я же тебе с ночёвкой ехать не предлагаю. Так что можешь меня не бояться, я не кусаюсь. Пока светло.
– Ты гений! – подскочила я. – Я только плавки и покрывало дома возьму!
– И шарфик на шею. На тот случай, если мы задержимся.
– Так ты вампир? – засмеялась я.
– Главное не сам укус, а его предвкушение! Со всеми его придыхательными, гласными, но уже безгласными…
Глава 22
Кинула пакет с покрывалом на заднее сиденье, села в машину и попросила:
– Ехать долго. Расскажи, пока будем ехать, о чём твоя книга. Я должна знать, о чём ты пишешь, чтобы проявить блеск, а не нищету перевода.
– «Книга Жизни» содержит многочисленные сцены сексуального характера, сцены насилия с сексуальным характером, сцены готовности к насилию ради секса и готовности к сексу ради сцен насилия! Так как демоны и демонессы только этим и живут, то и дело вовлекая главного героя в свои брачные игры. Где он проходит путь от глубокого циника в юности, как и всякий конченый материалист, помешанный на поклонении науке и искусству, до истинно верующего.
– Верующего в Бога? – криво усмехнулась я.
– В подлинно прекрасное – мир ангелов! Но неугомонные архидемоны, окопавшиеся на данной планете, продолжают с каждым годом всё сильнее его искушать, посылая к нему отъявленных грешников и бредовые идеи, пользуясь его наивной жаждой обрести в этом мире свою вторую половинку. Стоит ли упоминать о том, что все мои книги являются чистейшей социальной фантастикой, не имеющей ни к кому из современников, ни к представителям древности ни малейшего отношения. Тем более что у автора, как и у любого самостоятельно мыслящего философа, давно уже выработался сугубо свой метаязык, который он постоянно показывает современной ему науке, отставшей от него на целую вечность. Всё описанное в моих книгах является чистейшей выдумкой автора, в том числе и – его герои, их слова, действия, мечты и не менее бурные, чем у автора, фантазии. И проводить какие-либо параллели с героями исторических событий (несмотря на многочисленные аллюзии и сноски) в жизни автора и данной планеты вообще означало бы поддаться на искушение проникнуть во внутренний мир автора и стать ещё одним из его персонажей – ещё одним попаданцем. Но уже – во внутренний мир книги, которая внезапно так вас очаровала, что заставила совершенно искренне поверить в реальность происходящего вокруг вас хаоса и буквально втянула вас в себя. Вывернув в виде точно такого же потенциального ангела у себя дома, возжаждав точно так же реализоваться на основе опыта восхождения главного героя. Тем более что это оказалось не таким уж сложным! Даже для таких наивно-демонических созданий, как и любой житель этой планеты, на которой наш герой неожиданно для них очутился. Ведь в моих книгах описано ровно то, как этот ангел благодаря своей отзывчивости и жажде социального эксперимента сумел-таки отыскать истоки подлинной религии. Благодаря Судье Херкле прорвался на Летучий Корабль – в штаб повстанцев, существующий к его удивлению и до сих пор. Преодолел-таки все искушения и соблазны, заставлявшие его ранее перерождаться в Аду из жизни в жизнь. И используя свои пан-исторические воспоминания, неожиданно для себя духовно переродился в этом воплощении в настоящего Волшебника для того чтобы начать чудить и чудотворить в этом социальном аду уже по-настоящему! Продолжение которой не заставит себя долго ждать, неожиданно мутируя и вырываясь со страниц в нашу с тобой реальность. Ведь подобно тому, как Христос приходил исключительно к «павшим овцам дома Израилева», так и наш герой, подобно Орфею, постепенно спускается в самый настоящий Ад в поисках своей Эвридики!
Я подумала, что это он обо мне и улыбнулась:
– Давай, заедем на рынок и купим чего-нибудь на пляж. Мы с Ахиллом тут постоянно что-нибудь покупали!
– Зачем? Мы ведь только что поели.
Я расстроилась, что этот жмот мне ничего не купит и решила загорать так, как привыкла делать это с Ахиллом и его друзьями, заставляя их сходить с ума от возбуждения. И поэтому на рынке вежливо спрашивали: «Тебе что-нибудь купить на пляж?»
Алексей увидел пробежавший по лицу холодок, усмехнулся и включил кассету с неизвестными мне песнями.
– Выключи! – не выдержала я и минуты. – У меня от неё мурашки!
– В такие минуты нужно чутко прислушиваться к тому, что внутри тебя происходит. Когда ангелы через песни посылают тебе знаки! – улыбнулся Алексей над тем, что гопи ещё не слышит легкого шума крыльев его свиты.
Который я предпочитала держать за шум в ушах и легкое головокружение от его постоянного одухотворения моих чувств.
– И что за знаки они мне сейчас посылают?
– Тебе видней, это ведь твои ощущения. У тебя они свои, а у меня – свои. Ангелы каждому расставляют свои акценты важности, которые мы ощущаем.
– Может быть не ощущаем, а – чувствуем? – усмехнулась я. – Ощущают руками!
– Ангелы любят настолько сильно, что ты это именно ощущаешь. До мурашек! Слушай эти песни и ангелы будут акцентировать твоё внимание своей любовью на том, что именно для тебя сейчас важно.
И я стала слушать. И только смеялась над каждой песней, понимая, что ангелы пытаются меня в него влюбить. Наслаждаясь тем, как красиво любят ангелы.
И тут до меня дошло:
– Так ты всем девушкам включаешь эти песни, чтобы ангелы их в тебя влюбляли?
– Нет. Мегере я включал этот сборник песен уже после того, как она призналась мне: «Я хочу тебя!» И что характерно, вначале я услышал эти слова в песне17, а через пол года Мегера воплотила эту мою мечту в жизнь. Как и завещал Уайльд: «Жизнь подражает искусству!» Но до этого вечера на кухне Алекто я и не подозревал, что слово в слово!
– И ты думаешь, что я развешу уши и тоже в тебя влюблюсь?
– Чувствовала бы ты тоже самое, что и я, когда впервые услышал песню18, через которую ангелы мне показывали, что я и есть Христос, который через две тысячи лет снова тут воплотился!
– Да, я слышала эту песню, но ничего не чувствовала.
– А я всегда слушаю песни, как молитвы! И плакал от счастья, понимая теперь, чему так радовались Старейшины на Летучем Корабле, когда Николай Угодник познакомил меня со всеми ангелами, подробно рассказывая о том, какие группы ангелов курируют ведущие мировые религии, какие – секты, а какие управляют текущими мировыми событиями на Земле. И как только я разочарованно понял, что мы полностью в руках Божьих, пригласил меня в окруженный стеной Храм Небесный. Он отодвинул вьющийся по стене плющ, открыл дверку, пропустил меня в тёмный тамбур и строго спросил, не отступлюсь ли я от религии? И как только я заверил его, что обратного пути уже нет, он пропустил меня вперед, тоже вышел и воскликнул: «Свершилось! Чудо-чудное! Диво дивное!» И повёл по залу мимо Старейшин, которые восклицали: «Ну, наконец-то!» «Мы столько веков ждали!» Пока апостолы не окрестили меня Святым духом. И Николай Угодник сказал: «Ну, всё. Теперь ты один из Нас». И как только пришел из рейса, вдруг услышал эту песню и сразу же понял, какие именно ангелы вдохновили её на создание этого альбома! – улыбнулся Алексей и помахал рукой солнцу.
Ангелы молча помахали ему в ответ. Прекрасно осознавая, что Творец их с такого громадного расстояния, разумеется, не видит. Но так хотелось в это верить, что… одна юная особа послала ему воздушный поцелуй. Поклявшись мысленно: «Как только Творец вернётся на Летучий Корабль и захочет поблагодарить коллектив лично, я с ним непременно встречусь. Просто поговорить. А дальше… как получится. Если получится!» – тут же поправила себя ангел. Заметив, что все остальные ангелы улыбнулись, прочитав её мысли.
Пока я слушала кассету с неизвестными мне песнями. Иногда подрагивая от прикосновения чьих-то крыльев.
Глава 23
Приехали на пляж «Триозерья» и оказались на удивительно светлом берегу моря. Достали из багажника серое покрывало, расстелили на песке у воды, разделись до плавок и пошли купаться.
Но вода оказалась довольно-таки холодной, так как бухта выходила прямо в открытое море. В этом году тёплое течение пошло, обогнув Японию. И холодным течением, выдавленным из ледовитого океана, охладило пыл ныряльщиков. Вышли из воды и легли загорать на покрывало. Любуясь на удивительно синее море, подставив грудь солнцу.
– Я загораю без купальника вовсе не для того, чтобы ты пялился на мою грудь! – усмехнулась я. Над тем, что все проходившие мимо отдыхающие, выпучив глаза навыкат от удивления, именно пялились на мою роскошную грудь. И посмотрев на Алексея, отрицательно мотали головой. Мол, что ты своей девушке позволяешь? – Да не обращай ты на них внимания, в Европе все так загорают!
Но уже через пару минут заметила, что Алексея охватил испанский стыд. Он слегка покраснел и стал закрывать мои высокомерно вздёрнутые носики сосков белыми ракушками:
– Ты разве не знала, что от солнечного света очень вероятен рак груди?
– Ой, да ладно врать! – усмехнулась я. Но ракушки не стала стряхивать. Эффект был достигнут. Теперь он будет покупать мне всё, на что я укажу пальцем! – Знала бы я, что тут уже успели построить базу отдыха, ни за что не согласилась бы сюда поехать. Надо было ехать в соседнюю бухту! «Окунёвая» чуть поменьше, поэтому отдыхающих там почти нет.
– Так поехали в «Окунёвую», чего сидеть? А то эти зеваки меня уже достали! – закатил Алексей глаза так высоко, что протёр их линяло-голубой скатёркой неба, натянутой на круглую столешницу мироздания. Вздутостью центра своей противности явно давившей на шары и выдавливающей талую слезу, нерву в прогрессии и выход из себя на выхлопе эмоций.
– Нет, – возразила я. – Давай сегодня погуляем тут, а в следующий раз поедем уже в «Окунёвую».
– Тогда пошли гулять! Чего сидеть?
И мы направились прочь от базы отдыха по удивительно светлому пляжу в сторону белёсых валунов, громоздившихся в конце длинной дуги побережья, упиравшейся в зелень сопки.
И пока шли по песку, омывая ступни в прохладных волнах, Алексей усмехнулся:
– Куколка, ты пытаешься убить мою самооценку своей надувной грудью? Спешу тебя разочаровать, миром правят идеи! Идея одежды возникла вовсе не для того, чтобы девочки одевали и раздевали себя, как своих куколок, а при сопротивлении природным стихиям, как попытка перенять её у мохнатых животных. Одежда – это не более, чем роба. Просто, для каждого вида деятельности существует своя роба. Вот и всё. Поэтому мы и приобретаем именно те вещи, которые, на наш взгляд, – скосил он глаза на надувную грудь куклы, – в данной ситуации нам жизненно необходимы!
– Это ты про то, что я загораю без купальника? – усмехнулась я.
– Все предметы в мире возникают при столкновении живых существ с миром, как разнообразные способы самостоятельного разрешения возникающих противоречий.
– Вот поэтому-то в мире столько вещей, что у каждого из нас свой взгляд на жизнь!
– Пока мы не осознаем подлинного смысла жизни!
– Так, а в чём тогда подлинный смысл жизни?
– Как это – в чём? – усмехнулся Алексей. – Хайдеггер давно ответил: «Смысл жизни в бытии. И не просто в бытии, а в становлении. Как активном действовании!»
– То есть?
– Он перефразировал Христа: «Будьте совершенны, как совершенен Отец наш небесный!»
– И ты пытаешься стать совершенным, как сам Господь Бог?
– Для этого не обязательно быть Богом. Достаточно стать богоподобным! – гордо расправил он мускулистые плечи. – Поэтому я и дружу с Ганимедом, чтобы бесплатно – то есть по контрамарке дружбы – ходить заниматься в спортзале его старшего брата.
– Чтобы стать принцем? – вспомнила я. Приосанилась и тоже расправила плечи, чтобы стать принцессой.
– Настоящую принцессу отличает от черни умение видеть красоту!
– Где? – не поняла я.
– Везде! Оглянись вокруг! «Триозерье» – это самая шикарная бухта в мире! Её песок напоминает мне песок в Анапе, где я отдыхал в детстве. А такого глубокого синего цвета я вообще нигде не видел! Посмотри, как тут красиво!
– Вот поэтому-то я тебя сюда и позвала!
– Чтобы научится сознательно видеть красоту не только здесь, но и дома, превращая хижину Золушки в шикарный дворец, тебе вначале придётся буквально заставлять себя воспринимать мир этетически. Потому что у тебя ещё нет соответствующе развитых отделов головного мозга, как у художников и поэтов. Но с каждым разом видеть мир прекрасным будет всё легче и приятнее!
– Даже тогда, когда мне снова станет плохо? – глянула я на свои шрамы.
– Достаточно будет просто выглянуть в окно и начать сознательно видеть красоту в знакомом пейзаже. Который вдруг станет для тебя таким красивым, что твоё мироощущение тут же перевернётся! И ты станешь элементом более высшего, чем ты была до этого, общества!
– Принцессой? – улыбнулась я. Наконец-то осознав, насколько этому «принцу» неловко, когда отдыхающие на нас оглядываются. – Но если я не художник и не поэт, то как мне сформировать эти отделы?
– Смотри на веточку дерева и старайся почувствовать её красоту. То, как нежно она свисает или же, наоборот, с вызовом смотрит в небо! Полностью её прочувствуй! Затем закрой глаза и пару минут вспоминай образ этой веточки вместе с тем, что ты при этом чувствовала. Затем – вторую, третью. Постепенно ты станешь способна охватывать чувством всё дерево. А затем и – пейзаж! Как я выразил это в стихотворении, когда ранней весной шёл поздно вечером и вдруг увидел:
«Чёрны злые клёны,В каменном фантазмеВыгнулись всей сетьюВ сумрачном оргазме!»– А вот здесь мы ставили палатку, – показала я на небольшую возвышенность в десяти шагах от берега в конце пляжа.
– Если хочешь, я могу купить палатку! Развести костёр и приготовить ужин.
– Что ж, если получится вырваться от матери, – вздохнула я.
И мы побрели по зеркальному мокрому песку обратно, омывая ступни в прохладных волнах.
– А затем я снова обрёл для себя этот метод, когда стоял в пробке. И вдруг вспомнил слова Уайльда: «Нужно уметь видеть красоту. Как Художник». И снова «включил» Художника, воспринимая мир, как картину. Перестал нервничать от того, что стою и начал буквально заставлять себя наслаждаться жизнью, подмечая красоту окружающих зданий, машин, деревьев. И теперь, как только попадаю в пробку, использую её как способ вынырнуть из круговерти мирской суеты, сознательно включаю Художника и уже наслаждаюсь жизнью! В отличии от черни, что в соседних машинах ворчат в бессильной злобе, видя мир серым и грязным. А не хрустально чистым, как я. Переворачивая своё мировосприятие «по щелчку!» Включаю Художника и начинаю жить в сказке! Именно это Ганимед и воспел в песне «Вечер».19 После того, как я поделился с ним этим методом. И он тоже стал Художником! Сама попробуй!
И я стала любоваться морем, оглядываясь на прибрежные скалы с зелёными шапками леса. И вдруг глубоко вздохнула, словно бы вынырнув на поверхность из под воды:
– Да, слушай, у меня получилось! – засияла я. – Господи, как же тут красиво!
– А ты думала, почему я называю Находку – Изумрудный город? Цветы спрятаны в стёклышках восприятия, этих контактных линзах сознания, которые и делают наш городок таким волшебным!
– Да ты и вправду живёшь в сказке!
– Добро пожаловать в мой мир! – улыбнулся Алексей и коснулся руки гопи. – Думаешь, зачем все ездят куда-то отдыхать? Чтобы научится включать Художника хотя бы в незнакомом месте. Ведь дома им всё уже просто осточертело!
– Может, именно поэтому меня и тянет в Америку?
– Это не Америка тебя тянет, это твой мир тебя отталкивает! Твоё разочарование в себе. А включая Художника, ты выныриваешь из животной души со всеми её социальными проблемами прямо в дух! Это самая простая и приятная медитация.
– Остается лишь наслаждаться этим миром и просветляться! – засияла я. И вдруг ощутила, как он снова коснулся моей руки. И с опаской на него посмотрела.
– Не бойся, это называется «Эриксонианский гипноз». Я закрепил «якорь», чтобы мои прикосновения вызывали в тебе самые восторженные переживания!
