Братство Хроникёров. Адваллор

К удивлению лиговцев Торитор продолжал спокойно протирать кружки, всего лишь недобро прищурившись.

– Было дело, что кто-то два пучка и за медяху собирал и даже бесплатно. Не помню кто, – стал рассказывать, сидевший ближе всех к саву, бородатый лорец в чёрной рубашке, поправляя потёртую кожаную шапку. – Вышел за город, птичек послушал, яблок пожрал, травы нарвал, ещё и денег заработал! Так Роб гова́ривал. Да, лиговцы?

– Так… Так и говаривал, – подтвердил Торитор, сдерживая нарастающее раздражение. – Кстати, вроде бы, как раз Роб задарма-то и собирал травки для мамаши Журо́н.

– Мамаша Журон, – с благоговением произнёс бородатый. – Какие настойки делает! Вот ведь женщина!

– Такие, что похмелье от них, – заржал его лысый сосед справа, почёсывая волосатую грудь, – снимают только её же эликсиры. А-хах!

Тут же посыпались шуточки о других достоинствах и недостатках мамаши, но в целом к местной аптекарше относились добродушно, несмотря на то, что она была энтаркой.

Когда мужчины обсуждали её за глаза, чаще всего о ней говорили: высокая, красивая, загорелая и грудастая. Порядок прилагательных менялся в зависимости от того где встречали мамашу и что на ней было надето. При посещении аптеки, в которой Журон скучала за прилавком, устало подпирая голову, её глубокое декольте, привлекало внимание мужчин гораздо больше, чем пучки трав, пилюли и перемолотые корешки.

На удивление, местные жёнушки совершенно не ревновали своих горе-муженьков к энтарке. Порой они даже предлагали поработать у аптекарши подручными. По слухам она хорошо платила, при этом никак не могла найти себе достойного подмастерья. Но, также поговаривали, что многие мужики, даже неженатые, после одного дня работы у мамаши, в дальнейшем, завидя её издалека, тут же перебегали на другую сторону дороги, а женатые, помимо этого, были готовы мести двор и полы в доме, лишь бы не идти в аптеку. Так что с помощниками у Журон было туго, а из-за этого – не до личной жизни, комплиментов, томных вздохов и страстных взглядов. С роднёй она почти не общалась, в одиночку управляясь и со своей лавкой, и с воспитанием крайне непоседливой и своенравной дочери.

Помимо этого у мамаши Журон была ещё одна особенность, которая воспринималась с крайним недоверием и удивлением. Она была одной из нескольких десятков первоначальных энтаров. Тех самых, которые выжили после гнева Одайна. Подробности никому не были известны, но даже у соплеменников она пользовалась уважением. После того, как произошла Волна, таинственно исчез взбалмошный предводитель энтаров, а ближайшие соратники Лейхеля, потакавшие ему (Деймии́л и Юниэ́ль) были осуждены, наступила новая пора. Весь Адваллор уже успел измениться, сила отступников, когда-то бывших элери, исчезла, но жизнь продолжалась.

Большинство энтаров прочило на пост главы народа именно Журон, но та отказалась, отдав предпочтение отрабатывать свои преступления, спасая здоровье и жизни сандорцев.

После Волны Журон стала одной из первых, кто овладел новой магией. Переселившись через несколько месяцев из столицы в Гвинлэн, она за казённый счёт отгрохала двухэтажный дом с аптекой на первом, и была здесь кем-то вроде консультанта местной Магической Гильдии, попутно заседая то в приёмной комиссии, то в экзаменационном совете. Её любили, боялись и ненавидели, но больше всё-таки уважали за ту пользу, которую она приносила городу, порой даже забывая о беспощадной мечнице первого ряда, когда-то ворвавшейся в Лоринест с армией захватчиков.

Когда четыре дня назад в город сунулись гугусы, и местная стража не смогла сразу же справиться с мелкими наглецами и забила тревогу, на помощь прибежали солдаты Военной Гильдии, несколько наёмников, лиговцев и Журон в своей старой военной форме.

После нескольких убийств, каждое из которых становилось всё более жестоким и зверским, аптекарша изменилась в лице, и если бы не Роб, который непонятно каким образом смог скрутить разбушевавшуюся энтарку, то неизвестно как бы закончилось ночное вторжение. Очевидцы говорили, Журон настолько вошла в раж, что вся перепачкалась в крови и даже пыталась разорвать пополам гугуса, в котором застрял её меч. От вида энтарки, сыплющей в их адрес проклятья и ведущей себя на поле боя как первосортный мясник, насмерть перепуганные гугусы были с лёгкостью перебиты.

О недавних событиях тактично умалчивали, но некоторым это дало повод задуматься и, как ни странно, не о буйном поведении аптекарши, а лишь о возможной интрижке между Робом и Журон.

Именно в тот момент, когда бородатый спросил, а с чего бы ещё Робу бесплатно собирать корешки и травки для загорелой красотки, в помещение вошли Валенил и Эланол.

Торитор облегчённо выдохнул и сделал вид, что не услышал вопроса.

– Гонцы-молодцы́! Уже всё, что ли? – радостно воскликнул он.

– Я же говорил, что мы быстрые, – ответил довольный Эл.

– Вот вам фортит, конечно! – завистливо покивал распорядитель. – За четыре дня ни в одну стычку не попали.

– Ого, – присвистнул один из лорцев, возобновивших игру в пристенок. – А новенький сразу на гугусов с псами нарвался.

Элери устроились за ближайшим столом и оба вопросительно посмотрели в сторону говорившего, будто ожидая продолжения рассказа.

– Да они дурные у вас. Опасные какие-то. Вот у нас на Зокле…– снова начал Микаэль.

– Да молчи ты уже про свой Зокл! За Шакла́з ещё скажи, – заржал лысый.

– Не-не-не, – тыча пальцем в воздух и захлёбываясь от смеха, заговорил бородатый. – Лаз… Лазури́там скажи. Про дурных и опасных гугусов.

– Точно-точно, – подхватил сварн, разворачиваясь в сторону стойки. – Встречаются такие: гугус и лазурит. Гугус и говорит: «Я дурной и опасный!», а лазурит, такой, топает ногой и отвечает…

Узнать, чем закончилась встреча трёхметрового лорца Акгинни с тщедушным пакостником, так и не удалось. Стоило лишь сварну топнуть, как раздался хруст, и его нога провалилась сквозь доску по самое колено. От неожиданности мужчина не удержал равновесие и, замахав руками, странно развернулся, рухнув лицом вниз, параллельно лавке.

– Нога, нога, – запричитал сварн и резко огрызнулся, когда его попытались вытащить. – Идиоты, куда! Хорошо, что не правая! Я же, прям, чувствую, как кровь хлещет во все стороны! У меня ж, прям, всё сломано!

Глядя на распластавшегося сварна, окружившие его ли́говцы принялись необидно подтрунивать над ним из-за показавшейся им забавной фразы, отчего сам пострадавший начинал хихикать и ойкать вперемешку.

– Вот и вспомнили мамашу, на свою беду, – вздохнул Торитор, доставая из недр стойки длинный широкий ремень. – Держите Ро́рина и тряпку… хламиду эту задерите. Ногу перетянем. Сив, беги к мамаше, раз ты так настойки её любишь. Как хочешь уговаривай, но без Журон не возвращайся.

Бородатый без энтузиазма дошутил о сломанном в десяти местах лице пострадавшего и выбежал из зала.

Элери уже поддерживали сварна, и только Вал хотел поднять полы хламиды, как Рорин, уткнувшись носом в пол, ухватился обеими руками за одежду. Пасюк нервно бегал по лавке, обеспокоенно глядя на хозяина.

– Нет, не надо! – затараторил он, ойкая. – Так вяжи.

– Да ты сдурел!? – заорал на него Торитор. – Как я тебе через тряпки ногу буду перевязывать? Держите его.

Лиговцы, ни секунды не раздумывая, заломили руки и без того страдающему сварну, а распорядитель бесцеремонно задрал хламиду до поясницы.

– Ну, что, – морщась, произнёс Торитор. – Чего-то я не вижу тут крови и открытого перелома. Видит ещё кто-то?

Присутствующие отрицательно закивали, хмыкая в кулаки.

– Только голую сва́рнскую задницу, – заржал лысый.

– Мда! – облегчённо вздыхая, произнёс распорядитель, садясь на пол. – И с кем мне только приходится работать…

Сварн стыдливо прикрыл срам освободившимися руками и снова заойкал. Убедившись, что открытого перелома, действительно, нет, а Рорин угодил голой ногой в какую-то густую жижу из грязи и древесной трухи, Торитор приказал помощникам принести воды, дощечек, чистых тряпок и крепкой выпивки. Аккуратно подняв сварна и освободив грязную ногу из дырки в полу, Рорина положили на спину. Распорядитель от души плеснул воды на пострадавшую конечность и принялся медленно, с лёгким нажимом, оттирать её от грязи. Сварн, не переставая причитать, умудрялся шутливо чихвостить главу Лиги за дрянные полы. Очистив ногу и обильно полив её пахучим и явно крепким питьём, отчего сварн, вытаращив глаза, взвыл, Торитор снова осмотрел ногу. Сварн же с жадностью тянул носом запах алкоголя и облизывался.

– Жить будешь. Ссадины есть, но без ноги не останешься, – уверенно сказал распорядитель, глядя на опухшую и немного кривую голень.

– Вяжи что ли, или это, – цветной воды накапай, а я отработаю, – просящим взглядом уставился сварн на Торитора. – Или это… плесни, того чем тёр.

– Обойдёшься! Это для протирки, – хмыкнул распорядитель. – Ишь ты, ещё и воды цветной он захотел. Вся вода в столице и у военных, как многое другое, что нам бы было очень кстати. Когда Журон придёт, у неё спросим, а пока посиди. Да не др-рыгайся, я тебе шины накладывать буду.

– Вот так… рассказал историю… – огорчённо вздохнул Рорин.

– А нечего топать, – возразил Торитор. – И чего ты без исподнего ходишь, ветерок любишь?

– Экономлю.

– На себе? – распорядитель даже растерялся от такого ответа.

– А на ком ещё? На крысаке что ли? А так я, вообще-то, на кольчугу коплю, – насупился сварн. – Или вы думаете, что мне от своих всё забесплатно будет?

– Сколько раз я говорил, – еле скрывая возмущение, медленно произнёс Тор, – если вступившему в Лигу Искателей не в чем ходить, то простую одежду можно получить бесплатно. Приказ Императора!

– Указ, – поправил Рорин.

– Голожопого спросить забыл! – с раздражением парировал Торитор, накладывая шины.

– Ты поосторожнее. У него подозрительно мощная задница, – будто серьёзно сказал лысый, и лиговцы, не сговариваясь, заржали, а лысый продолжил. – Я без шуток. Только Богам известно, какие ещё сюрпризы под этой хламидой. А много ещё копить-то на твою кольчугу, Ро́ри?

– Много, – буркнул сварн. – Попросил сделать короткую, без рукавов и койфа23[1], так мне цену объявили ещё больше. Мол, на заказ и штучный продукт. Был недавно в Военной Гильдии – там вообще отказали. Хотя её делать-то!

– Так сам и сделай, – предложил лысый.

– Аренда кузни, инструментов… по деньгам – одна ерунда выходит. И жить на что-то надо. Клан Кочевников не у дел остался с этой Волной.

– Топтуны́? Так вот в чём секрет крепких я́годиц! – послышался чей-то добродушный смешок.

– Ого, – оживился Вал. – Так ты из Кочевников?

– Ну, – нахмурился Рорин.

– Так тебе бы проводником работать.

– Эм, – замялся сварн, расстроенный вполне ожидаемым предложением. – Разлюбезный советчик, это тебе со стороны всё так легко и просто кажется. В интересные места сейчас клиента провести сложно. Наёмники нужны с боевым опытом. Не каждый готов заплатить такую сумму, которая и затраты покроет, и прибыль принесёт.

Валенил хотел было возразить, но в то же время хлопнула дверь, и размеренный стук каблуков возвестил о прибытии мамаши Журон.

– Ого, – выдохнул Эл, толкая Вала ло́ктем в бок.

В тени входа стояла женщина, которая исподлобья разглядывала присутствующих, отставив в сторону левую ногу, а правую руку уперев в бок.

– Так-так-так, – строго сказала она на удивление приятным и мелодичным голосом. – Зачем меня звали?

Обворожительная энтарка, не похожая на большинство своих соплеменников, была явно недовольна. Искривлённые ухмылкой губы и нахальный, словно презрительный, взгляд абсолютно не вязались с внешностью представительницы Второго Народа. Элери даже на минуту подумали, что это рослая женщина лорцев, которую Аргонис благосклонно одарил красивым, ровным бронзовым загаром. В кипельно-белом шёлковом хитоне она казалась похожей на одну из множества скульптур единственной Богини Адваллора. Тёмно-серые глаза пристально, без стеснения, рассматривали каждого лиговца. Женщина запустила свободную руку в густую копну длинных волнистых чёрных волос и, будто взбивая причёску, тряхнула головой.

– Зачем звали?! – неожиданно гаркнула она, изменившись в лице. – У меня работы валом. Мне всю ночь пахать ещё, а скоро всего лишь полдень! Травы мои где?

Лиговцы вздрогнули, обожание мамаши сменилось неподдельным страхом, а Рорин снова заойкал.

– Му-жи-ки, – чуть успокоившись, произнесла она, снова становясь привлекательной женщиной. – Что там у вас?

– Закрытый перелом, вроде как, – ответил Торитор, вытирая руки полотенцем. – Шины только наложил. Смотреть будешь?

– Так ты уже намотал ему на ногу непонятных бинтов, как ниток на катушку. Что я там увижу? – усмехнулась женщина. – Ты мотал?

– Я. Кто ещё?

– Ну, может быть, Роб. Где он, кстати? – смягчилась Журон.

– Он к Польке поехал, – выпалил Эл, заинтересованно разглядывая энтарку.

– О-о-о! У нас куколка в гостях, – ехидно улыбнулась женщина. – Молодой, симпатичный. Ты тоже хорошенький, – кивнула она Валу. – Растёшь, Торитор. Вот и саности к тебе ходить стали. Не только местные элери.

Мамаша окинула взглядом ногу сварна, наложенные шины и задумчиво выпятила нижнюю губу. Подняв глаза и вперившись в потолок, постукивая указательным пальцем по подбородку, женщина сдвинулась с места и подошла к пострадавшему.

– И кто это у нас здесь такой? – слегка наклонившись и уперев руки в колени, засюсюкала она со сварном, будто разговаривая с ребёнком.

– Это сварн с голым задом, – попытался пошутить захмелевший Микаэль, сидевший всё это время за столом, но никто не засмеялся.

– Экх, – скривилась Журон, бросив быстрый взгляд на сава. – Смотрю, креветки к тебе тоже повадились? Если мне будет интересно твоё мнение, мальчик, я тебя спрошу.

Микаэль надулся, отхлебнул ещё пива и продолжил уминать мясо, уже дойдя до той стадии опьянения, когда абсолютно всё становится вкусно.

– Ну, мой хороший, расскажи, как ты сломал ножку? – сложила губы бантиком Журон.

– Ну, – зарделся Рорин, тая под обольстительным взглядом и изо всех сил стараясь смотреть энтарке в глаза. – Я провалился.

– Куда?

– Вот туда вот, – указал он пальцем.

Журон распрямилась и неторопливо подошла к дыре в полу. Рорин выдохнул и бесцеремонно скрючил пальцы, будто пытаясь ухватиться за нечто округлое, при этом беззвучно шевеля губами и вперив взгляд в потолок.

Мамаша, поддерживая полы одеяния левой рукой, медленно присела и заглянула в провал. Выставив правую руку перед собой и чуть шевеля пальцами, женщина улыбнулась.

– Поздравляю, Тори, скоро ты станешь безработным.

– Шуточки у тебя, конечно…

– Я бы таким строителям ручонки оторвала́ бы, – снова улыбнулась Журон, распрямляясь. – Я, конечно, путём Аргони́са иду, но даже я чувствую, что здесь вода близко.

– С этим-то я разберусь, ты скажи, что с Рорином будет?

– Когда твой помощник мои вещи дотащит, тогда и обсудим, – Журон бросила быстрый взгляд на сварна, молящего о чём-то потолок и вымученно вздохнула.

Энтарка, к досаде большинства присутствующих, сложила руки на груди и уставилась на сломанную доску.

Дверь снова хлопнула, и в зал, пятясь, вошёл Сив, волоча за собой странный кованый сундук с обитой красным бархатом крышкой. Оставив его рядом с доской объявлений, лорец тяжело выдохнул и вытер лоб рукавом.

Взгляд присутствующих был настолько прикован к другим аппетитностям фигуры мамаши, что появление Сива могло бы оказаться незамеченным, если бы женщина не нарушила молчание.

– Вовремя! Теперь можно полечить этого крепыша. Кстати, – подошла она к стойке. – Примите заказ, дорогой Торитор, на доставку от моей аптеки до Вас и обратно этого сундука. Закрепите заказ за Сивом и заплатите ему половину от того, сколько я Вам дам.

Бородатый обречённо застонал, медленно идя к ближайшей лавке.

– Так, – произнёс распорядитель. – Ну, тут недалеко. Доставка обойдётся…

– Да-да-да, – продолжала щебетать Журон, всовывая стопку золотых пластин в руки обомлевшего Торитора. – Вот столько стоит. Половиночку Сиву.

– Тут…

– Он оказался таким ярым поклонником моих настоек, что, возможно, я ещё немножечко должна, – улыбаясь, продолжила энтарка, и, резко изменившись в лице, шепнула. – Ну-ка взял, быстро!

Торитор принял деньги и сунул всю стопку себе в карман.

– Теперь, – продолжила энтарка, идя к доставленному сундуку. – Вернёмся к самому главному вопросу! Где мои травы?

– Возникли сложности, – опустил глаза распорядитель, бросая недовольный взгляд в сторону Микаэля. – Новенький нарвался на засаду и…

Энтарка поджала губы, с прищуром оглядела захмелевшего сава и улыбнулась Торитору.

– Он всех убил, нарвал трав, вернулся пообедать и пойдёт рвать ещё, – кивая, перечислила Журон, загибая при этом пальцы. – Так ведь?

– Ну…

– Всего десять пучков до полуночи. Что может быть проще?

– Твоё любимое место с яблоней… Его облюбовали гугусы.

– Ой, фу! Они наверняка там всё обмочили, – брезгливо поморщилась энтарка. – После них хоть вымачивай, хоть вари! Очень плохо!..

Женщина снова уставилась в потолок.

– Если нет трав, – начала она, уже копаясь в сундуке, – то я не смогу помочь нашему сварну.

Рорин грустно зашмыгал носом. Энтарка выудила широкий кусок материи и постелила его на крышку.

– Я не смогу помочь, – снова повторила она, поудобнее устраиваясь на сундуке, – если мне, – женщина закинула правую ногу на левую и обхватила колено ладонями, – не заплатят достойно.

– Всего-то, – облегчённо вздохнул Торитор. – Ты так долго вела только к этому?

– Это важно, поверь мне.

– Ты зачем-то заплатила приличную сумму за перенос сундука, а теперь говоришь мне о деньгах? Не пойму я тебя, – помотал головой Торитор.

– А можно как-то ближе к делу? – закряхтел Рорин, складывая руки на животе, и с грустью бороздя взглядом потолок. – Мне бы хотелось поправиться.

– Конечно, мой хороший, – пропела Журон. – Если ты ещё в сознании – всё не так плохо. Мои дорогие мужчины! Не всё сводится к деньгам. Если конкретно этихтрав не будет сегодня, а я уверена, что их не будет, то вы целую неделю будете собирать для меня любыетравки. Бесплатно! Сив и… лысый Лиз будут приносить всё сразу ко мне. И… если мне потребуется помощь… в приготовлении лекарств… будут варить зелья.

– Я согласен, мамаша, – выдохнул Сив и, получив от лысого утвердительный кивок, добавил. – Лиз тоже.

– Не только вы двое, – заулыбалась Журон. – Вся Лига.

Лиговцы заворчали. Эл и Вал улыбнулись. Микаэль безучастно пил пиво.

– Ну, у тебя и просьбы, – вздохнул распорядитель. – Заставить мужиков делать такую работу я не могу. Есть определённый порядок. Мне проще заплатить тебе неустойку за просроченное задание. Размещай заказ, мамаша. Какие травы и сколько их тебе надо, а с варкой зелий… Зная некоторых, я тебе потом шепну, чего тебе наварят, – Торитор быстро кивнул на троицу лорцев, вновь вернувшихся к игре в пристенок. – Остальное я уже решу сам.

– Или так, – нехотя согласилась Журон. – Хотя, если ты на пару недель одолжишь мне Роба…

– Одолжу! – сразу согласился Торитор. – Хоть на месяц!

– Вот и славно, – радостно хлопнула в ладоши энтарка. – Роб – мой на месяц, остальные – свободны. Пересадите крепыша на стол, я не сва́рновская складная линейка, чтобы так изгибаться.

Бодро поднявшись с сундука, аккуратно сложив тряпку и убрав её внутрь, она вытащила литровую склянку, в которой плескалась золотистая с радужным отливом жидкость. Взяв в левую руку ёмкость и вооружившись толстой мерной пипеткой с чёрной грушей на конце, энтарка подошла к Рорину, которого еле успели пересадить на ближайший к Журон стол.

– Будет вкусно, – женщина сняла белоснежными зубами шаровидную стеклянную пробку со склянки и погрузила в ёмкость пипетку, отмеряя нужное количество снадобья.

– Рот открой, – сквозь сжатые губы скомандовала она.

Глядя на пожелтевшие зубы в распахнутой пасти Рорина, она скривилась и прыснула ему в глотку из пипетки. Сварн проглотил лекарство и облизнулся.

– Открыл! – повторила она, набирая ещё одну порцию.

Довольный от грядущей добавки Рорин с готовностью раззявил рот. Как только Журон убедилась, что лекарство проглочено, она, подбоченясь, застыла.

– Подержи, – сунула она пипетку в руки Лизу и, вытащив изо рта пробку, закрыла склянку. – Помой, пока не засохло.

Лиз спорить не стал, но и подобострастно исполнять такую просьбу тоже не спешил. Взглянув на Торитора, он вздёрнул брови. Распорядитель свистнул и кивнул в сторону выбегающего из прохода за стойкой помощника – худощавого парнишку-лорца. Тот, вытаращив глаза, бросал косые взгляды в сторону энтарки. Журон молча смотрела на сварна, слегка склонив голову к правому плечу.

– Сегодня спать, – приказным тоном произнесла она. – Завтра ходить, но не бегать.

– Спасибо тебе, Журон! А что за лекарство такое? – полюбопытствовал Рорин, всё ещё силясь смотреть аптекарше в глаза.

– Цветная, – отрывисто ответила женщина. – Аналог. Мой. Действует не сразу, но почти так же.

– Возьмите, пожалуйста, – раздался детский голосок.

Журон повернулась на голос и сверху вниз уставилась на ребёнка, протягивающего дрожащими руками пипетку. Ухватив конец трубки большим и указательным пальцами, она медленно потянула ёмкость на себя.

– Спасибо, мой хороший, – ласково протянула она. – Ты ведь обтёр её, да? – уточнила Журон, смотря вслед поспешно убегающему мальцу. – Нет, не обтёр, ну и ладно…

Из прохода, прячась за дверным косяком, прильнув к нему лицом, за происходящим наблюдал одним глазом предыдущий помощник. Заметив его, энтарка ухмыльнулась, а молодой лорец, поняв, что пойман за подглядыванием, снова вытаращив глаза, поспешил скрыться.

Развернувшись, аптекарша медленно пошла в сторону своего сундука, приковав своей походкой взгляд лиговцев к её мерно покачивающимся бёдрам, и замерла у доски объявлений.

– Занятно, – хихикнула она, пробежавшись глазами по строчкам. – Чьё творение?

– Моё. А то Роб достал совсем, – уткнув руки в боки, ответил распорядитель. – Вам бы тоже ознакомиться, – подмигнул он Валенилу с Эланолом.

Элери заинтересованно поспешили к доске.

– Так вот почему ты так легко отдал мне его на целый месяц, – язвительно заметила Журон, уже копаясь в сундуке почти согнувшись пополам, отчего казалось, что она готовится нырнуть в него. – Ну да ладно.

Торитор молча пожал плечами. Сив страдальчески прикрыл глаза ладонью, остальные лиговцы, медленно выдыхали, раздув щёки. Когда Журон грациозно распрямилась и упёрла руки в спину на уровне талии, расправила плечи и принялась разминать шею, вальяжно покачивая головой, Рорин чуть не потерял сознание, прочие, зажмурившись, отвернулись.

Некоторое облегчение подарил лиговцам Вал, который подошёл к доске первым и зачем-то зачитал вслух размещённое вместо вчерашнего: «УБИЛ СОЮЗНИКА–ШТРАФ!», – новое объявление:

«Уважаемые члены Лиги Искателей, а также независимые от Лиги наёмники! Ставим Вас в известность, что даже за лёгкое причинение вреда здоровью, а тем более, за убийство носящих белые повязки гугусов, грынов, орнов, которые все вместе и по отдельности, группами и поодиночке являются Союзниками Империи, согласно Указа Его Императорского Величества, на виновников будут наложены штрафы в следующих размерах, в зависимости от конкретной ситуации:

– от 5 до 10 медных пластин за одного гугуса;

– от 10 до 20 медных пластин за одного грына;

– от 50 до 100 медных пластин за одного орна».

Эланол поморщился.

– Зато доходчиво, – сделал вывод Валенил после прочтения. – Не думал, что Роб такой придирчивый.

– А почему Лига вообще потакает его выходкам? – поинтересовался Эл. – Он же навязывает свои правила. Разве так можно?

– О-о-о, – оживилась Журон, закатывая глаза, и немного зарделась. – Роб у нас что-то вроде талисмана города. Ну, такого, неофициального…

– Они не в Лиге, – поспешил предупредить Торитор.

– Ну и зря, – пожала плечами энтарка. – Хотя, это их дело…

Громко захлопнув крышку сундука, из-за чего все вздрогнули, а пасюк свернулся калачиком, спрятав мордочку под животом, женщина зевнула, прикрыв рот ладошкой, и медленно оглядела лиговцев, лучезарно улыбаясь. Мужчины смущённо отвели взгляды.

– Не болейте, мальчики, а то у меня очень много работы. Я пришла только ради крепыша и моего любимца. И это не ты, Тори, – Журон замялась. – Ладно, Сив, мне пора. Тащи сундук.

Лорец, уже получивший свою долю, с готовностью взялся за дело.

– Может, стоит обратиться к сварнам, и они сделают для Вас походный сундук, – кряхтя, предложил бородач. – С какими-нибудь колёсиками…

– Может быть, – вздохнула энтарка, складывая руки под грудью. – Тащи, какой есть.

Эл услужливо открыл для неё дверь, провожая женщину жадным взглядом, на что она лишь молча кивнула, выходя на улицу вслед за Сивом.