Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник

– А, так вы насчет выпить, сэр лейтенант! – капрал распушил рыжие усы. – Так это я завсегда пожалуйста. Даже обязательно надо выпить – а то вкус пороха так на губах и останется. Чувствуете, кислит?

– Кислит, – согласился Громов. – А вы на ветер поправку делаете?

– Когда как, – англичанин сейчас разговаривал важно, с достоинством и без ругани, видать оценил всю серьезность собеседника. – Когда и не успеешь, не до того. Я ведь на кораблях много служил, старшим канониром. Вот, я вам доложу, работка! Все качается, толком не повернешься – теснота, а ежели еще вражье ядро в пушечный порт залетит… Ах, тысяча чертей – видал я такое дело, не приведи господи. А вообще, эта пушка на полторы тысячи ярдов бьет, даже больше, – капрал кивнул на «учебное» орудие с копошащимися вокруг него солдатиками крепостного гарнизона.

– Пушка к выстрелу готова, сеньор лейтенант! – подбежав, доложил сержант – коренастый малый с вечно недовольным лицом ипохондрика и большими красными руками. – Прикажете открыть огонь?

– Что они спрашивают? – с интересом осведомился капрал.

Громов ответил честно:

– Не знаю. Наверное, спрашивают разрешения стрелять.

– Раз зарядили, так пусть уж стреляют, черт побери!

Андрей махнул рукой.

– Уши за-аткнуть! – тут же скомандовал англичанин. – Приготовились… Огонь!

Бабах!!!

На этот раз ядро угодило в воду, в залив, как раз между двумя баркасами. Сидевшие в них рыбаки немедленно попрыгали в море, явно предпочитая добраться до близкого берега вплавь.

– Ну это вы того… – посетовал сеньор лейтенант. – Слишком. Чего своих-то пугать? На горках, вон, тренируйтесь. А вы, господин капрал, продолжайте. Очень интересно вас послушать.

– Так я и говорю, – приставив к пушке следующую смену солдат, англичанин пригладил усы. – Бьет-то она на полторы тысячи ярдов, а прицельная дальность – дай бог на пятьсот-шестьсот. Ну на судне-то вообще ни о каком прицеле и разговору не идет – качка, а отсюда, из крепости, вполне можно в какое-нибудь средней вместимости судно попасть… Не, в баркас – навряд ли.

Во второй половине дня солдаты тренировались в стрельбе из мушкетов – так, по-прежнему, на английский манер назывались длинные гладкоствольные ружья, бывшие, по сравнению с прежними мушкетами, килограммов на пять-шесть легче. Французы именовали такие ружья – фузий – ну а на русский манер – фузея. Граненый ствол метра полтора, штык… точнее сказать – багинет, вставляющийся в дуло, и получалась этакая пика. И тоже – никакой особой меткости, эффективность только при применении залпового огня.

И тут Громов много чего узнал – о боевых и походных построениях, о различных приемах атаки и обороны, даже об обозе и маркитантах – у кого из них девки слаще!

– Нет, я вам говорю – была такая тетушка Ермада, ей, правда, года три назад оторвало голову ядром… так, случайно.

– А девки куда делись, господин капрал?

– Девки? Какие девки?

– Так вы ж говорили – сладкие.

– А-а-а, вот вы о чем. Да разбежались, верно, девки. Сейчас, может, и сами торгуют, ездят за армиями.

– Жаль, к нам не заглянут.

– Чу! С чего б им к вам-то заглядывать, вы, небось, в городе, а не в пустыне – девок и в тавернах полно, на любой вкус.

– Так те, что получше – дороги, а за остальных местные рыбаки в драку полезут. Всенепременно полезут – дешево-то всем хочется.

Такой вот разговор шел на странной смеси английского с каталонским, даже с применением некоторых французских слов, особенно когда речь заходила о девушках. Сразу после полудня коменданта Педро Кавальиша срочно вызвали к губернатору, и Громову пришлось пить с капралом, которого, к слову, звали Джонс – Иванов, если по-русски.

– Когда вы подходите к замужней даме, мон шер ами, то, галантно поклонясь, обязательно ногою вот так шаркните… а ежели к незамужней – то вот эдак.

Учитель хороших манер и изысканного политеса месье Жан-Жак Обри, показав, как именно нужно шаркать в обоих случаях, утомленно присел в кресло. Вообще-то, этот здоровенный мужичага с крутыми плечами и синей щетиной на вытянутом, с горбатым разбойничьим носом лице, меньше всего напоминал эстета, скорее – висельника или пирата. Правда, одежду предпочитал, надо сказать, самую что ни на есть изысканную – брабантские кружева, черный бархат, по краю обшлагов – шелковая тесьма ценою два луидора за погонный метр.

– Шаркнете, а затем учтиво отойдите в сторонку да внимательно смотрите, каким именно образом дама станет вытаскивать носовой платок. Ежели быстро и взмахнет вот этак томно – значит, вам бы надо за ней еще поухаживать, а ежели медленно – то вы почти у цели, мой друг.

– А ежели дама вообще не вытащит платок?

– А ежели не вытащит – значит, вы не в ее вкусе, или у нее чрезвычайно злобный и ревнивый муж! – Обри мрачно усмехнулся и вздохнул, краем глаза посматривая в распахнутое окно, выходящее на гору Тибидабо, туда же, куда и окна съемной квартиры Громова – дома-то стояли на одной улице.

– Ну, – поднявшись с кресла, преподаватель хороших манер взглянул на большие, в виде луковицы, часы. – Пожалуй, сегодня нам с вами пора уже и заканчивать. Ничего-ничего, месье Громахо, ученик вы понятливый, старательный – так что очень скоро вы уже сможете совмещать теорию с практикой – на первом же званом балу!

Носовые платочки, поклоны, жеманничанье – и вот за такую чепуху стервец-француз не стеснялся брать по дублону за занятие, а с уроками уговорились на два раза в неделю! Так никаких подаренных лордом Питерборо гиней не напасешься! Растают, словно мартовский снег, тем более что месье Обри не один такой, был еще один месье – учитель танцев и фехтования Рене де Кавузак, юркий, чем-то похожий на завитого пуделя, молодой человек, по виду – типичный забияка-бретер, явно покинувший родные пенаты, дабы избежать виселицы за последствия многочисленных дуэлей. Этот тоже просил за свои услуги дублон, правда, хоть учил делу, с легкостью совмещая фехтование и танцы, к искреннему удивлению Громова, оказавшиеся вещами весьма близкими, если не сказать – идентичными. Исповедавший «геометрический принцип» обучения, месье де Кавузак расчертил весь свой сад кругами и линиями, напоминавшими те, что некогда использовались для обучения строевому шагу на уроках НВП в советских школах. И махать шпагой следовало не просто так, наобум, а в строгом соответствии с этими линиями – точно так же нужно было и танцевать.

– Легче, легче, месье, не топчитесь, как ганнибалов слон! Ногу в сторону… не эту – левую. Так. Теперь – фуэте! Выпад! Ага! Теперь надевайте нагрудник, попробуем в паре.

Звякнули шпаги… один раз, другой… а на третий клинок Андрея вылетел из рук, упав в траву за кустами.

– Ничего, ничего, месье, – утешил господин Кавузак. – Понимаю, вы, русские дворяне, больше привыкли к саблям. А шпага – не сабля, с ней тоньше надо, изящнее. Вот, опять вы не на ту линию встали. Ну сами подумайте, неудобно же так, раскорякой! В следующий раз попробуем танцы – приведу вам в пару одну женщину, вряд ли она вам понравится – в возрасте уже, но как танцует – одно удовольствие посмотреть. Танцы мы с вами, месье Громахо, постараемся как можно быстрее освоить – чтоб вы не чувствовали себя на здешних балах этаким русским медведем! Прошу прощения, если обидел – искренне не хотел.

Так вот, в учении и на службе, и пролетали все дни, и некогда было ни о чем думать… разве что с нетерпением ждать возвращения Жоакина. Интересно, какие вести принесет парень? Хорошие или… нет. Дай бог, разнюхает что-то о Владе, а если нет… А если нет, то, значит, ее никогда здесь и не было, все хорошо с этой девушкой – уже, небось, дома… Интересно, пропавшего любовника вспоминает? Грустит?

Через неделю наконец-то вернулся Жоакин Перепелка! Довольный, но, увы, мало что выяснивший – никаких полуголых девушек никто в Калелье и ближайших деревушках не видел, а значит, она там и не появлялась, иначе уж непременно заметили бы. Что же касается красного корабля, то тут дело обстояло гораздо запутаннее.

– Рыбаки говорят, что это – проклятый корабль, – пояснил юноша. – Они много о нем слышали, но видели редко. Тому и рады – «Барон Рохо» – предвестник горя.

– Ну это я без тебя знаю, – Громов разочарованно зевнул и потянулся – время-то уже стояло позднее. – А что там за слухи?

– Да разные, – Жоакин задумчиво поморщил лоб, глядя в открытое окно на шаставшую по двору кошку. – Кто-то когда-то этот корабль видел, а потом заболел и умер… или утонул – вот примерно так.

– А о капитане, о матросах – что, вообще ничего?

– Да как же ничего! – всплеснул руками подросток. – На капитане-то как раз и лежит проклятье, говорят, лет двадцать назад он основал в Барселоне общество поклонников Сатаны!

– Да что ты! – Андрей насмешливо хмыкнул, цыкнув на запрыгнувшую на подоконник кошку. – И кто же еще в это общество входил?

– Никто в деревнях не знает, но… – перекрестившись на видневшуюся в окошке часовню на горе Тибидабо, Перепелка пригладил волосы, а все же пробравшаяся в комнату кошка прыгнула к нему на коленки. – Но говорят, что общество это до сих пор существует. – Боязливо оглянувшись по сторонам, юноша понизил голос до шепота, словно б его мог подслушать сам дьявол: – И входит туда не кто попало, а самые знатные господа и дамы! В особенности – дамы. Этим-то что надо, господи?

– Понятно, что, – хохотнул молодой человек. – Доступного и немножко извращенного секса – все сатанинские клубы именно для этого и создаются. А ты что думал – просто Бога гневить?

– Э-э… я так и не понял – для чего, сеньор?

– Ну и не надо тебе ничего понимать – молодой ишо! – тихонько засмеялся Громов. – Сбегай-ка лучше на кухню, принеси вина. А за информацию спасибо, все ж кое-что. Вот тебе гинея – заслужил, парень.

На следующую субботу в губернаторском дворце был объявлен бал, на который приглашались все знатные люди города, а также герои, проявившие себя во время штурма. Естественно, герои не из простолюдинов – тех-то зачем на балы приглашать, они и танцевать-то не умеют, ну разве что сардану – танец, на балу вряд ли уместный. Тут надо что-нибудь этакое, изысканное – балеты-менуэты.

Естественно, новоиспеченный сеньор лейтенант тоже оказался в числе приглашенных, чему очень даже обрадовался, намереваясь завести на балу кое-какие приватные и, несомненно, полезные для дальнейшего расследования знакомства.

Бал начался с легких закусок и танцев. Уже начинало смеркаться, и в просторной зале губернаторского палаццо ярко горели свечи. Пахло миндалем и лавандой, шуршали кринолинами дамы, а благородные господа, дожидаясь музыки, неторопливо вели светскую беседу.

Кроме самого губернатора и высших городских лиц, на балу присутствовали несколько англичан и даже пара австрийцев из свиты пока еще эрцгерцога Карла, которого ждали в Барселоне со дня на день, чтобы торжественно провозгласить королем. Не потому, что так любили Габсбургов, просто ненавидели кастильцев, считая их главными виновниками всех каталонских бед. А за кастильцами стояла Франция и Филипп Бурбон – значит, королем должен быть Карл Габсбург! Враг моего врага – мой друг.

Выпив пару бокалов в обществе капитана Педро Кавальиша и еще нескольких офицеров, Громов стрельнул глазами в сторону дам, в подавляющем большинстве вполне себе замужних, но и среди них попадались очень даже юные и красивенькие. Как, например, во-он та кукольная блондиночка – эпоха барокко признавала эталоном красоты именно такой тип женщин, вечно юных анемичных жеманниц, бледных и словно бы ненастоящих, тип рубенсовских пышногрудых венер остался далеко в прошлом, о чем Андрей нисколько не сожалел – ему и такие «куколки» нравились. Косплей, что тут скажешь?

Музыканты наконец настроили свои инструменты, заиграла музыка – и все мужчины подскочили к дамам… сеньору лейтенанту стоило лишь бросить в их сторону заинтересованный взгляд – как на пол тут же полетели носовые платки, что, если верить пиратообразному учителю хороших манер, являлось весьма благоприятным знаком. Ту самую понравившуюся блондиночку Громов и ухватил, повел, закружил в танце… Правда, толком поговорить не пришлось, во-первых – музыка звучала громко, ну а во-вторых (и в-главных) – Андрей просто-напросто боялся сбиться: танцы эпохи барокко это не топтание с ноги на ногу под Верку Сердючку и прочий дискотечный хлам, тут четко действовать надо, знать – или довести до автоматизма, – куда ногу ставить, как руку поднимать, да каким именно образом кружить даму… а когда и кружиться самому. Непростая наука, требующая недюжинной смекалки, выносливости и грации, недаром все танцоры обычно были и хорошими фехтовальщиками, а все эти дамы, несмотря на несколько глуповатый и напыщенный вид, похоже, вовсе не были такими уж непроходимыми дурами, какими казались. Попробуй-ка так попляши! Без ума – точно не сможешь.

Играла музыка, шурша кринолином и шелком, кружились в изысканном танце кавалеры и дамы – пам-па-па, пам-па-па!

– Раз-два-три, раз-два-три, – считал про себя Андрей, опасаясь сбиться, все ж таки он еще был не очень опытным танцором, даже не заметил, когда танец закончился – а так ничего у дамы и не спросил, дурень!

Но ручку поцеловал и поклонился со всей галантностью – недаром тратил гинеи на учителей! А потом протянул даме локоть – проводить к столу.

– Ах, – партнерша томно закатила глаза и быстро заговорила по-французски. – Как это было прекрасно. А вы… вы очень скромный мужчина, не часто встречаю таких.

– А вы очень красивая, – честно признался молодой человек. – Кроме сегодняшнего бала, надеюсь с вами еще встретиться не раз.

– Может, и встретитесь, – девушка шутливо погрозила пальчиком, украшенным изящным перстеньком с каким-то зеленым камнем, скорее всего изумрудом. – Если будете настойчивы и упрямы.

– О! Этих качеств во мне с избытком, мадемуазель…

– Мадам!

– Ах, вы замужем…

– Это отнюдь не помешает нашей встрече. Так будьте же настойчивы!

– Буду!

На следующий менуэт прекрасную незнакомку перехватил бравый капитан Педро Кавальиш, но Громов вовсе не обижался на своего дружка – в эти вычурные времена было не принято танцевать с одной и той же дамой на протяжении всего бала. Не комильфо!

Андрей пригласил другую женщину, первую попавшуюся, что, чуть прикрывшись веером, бросила на него томный взгляд. Обоих закружил танец, и светло-серые глаза дамы блестели, словно две огромные жемчужины! А какие же глаза были у той блондиночки? Ах да – карие. Черт! Раз-два-три, раз-два-три… Чуть не сбился!

Новая партнерша Громова оказалась постарше прежней, наверное, ей было уже лет тридцать или что-то вроде этого, вполне зрелая дама, красивая и гибкая шатенка с родинкой на левой щеке… Или то была тщательно нарисованная мушка?

Тут уж Андрей постарался не упустить своего и почти сразу же приступил к знакомству.

– Ах, это вас недавно назначили в крепость? – взмахнула ресницами дама. – Да вы настоящий герой!

– Ну так, – молодой человек притворно смутился – все, как учили месье Обри и месье Кавузак. – Немножко.

– Немножко герой? – кружась, засмеялась женщина.

– Немножко совершил подвиг. Осмелюсь ли узнать ваше имя?

– Эжена, Эжена дель Каррахас.

Наверное, это была супруга какого-нибудь местного воротилы, наверное, сеньору лейтенанту полагалось бы уже знать это имя, но он не знал и не прореагировал вообще никак, что еще больше завело даму:

– Ах, мой герой, давайте встретимся с вами… м-м… в одном месте. Я так хочу вас кое о чем расспросить! О ваших подвигах, конечно же – да.

– Конечно же – да! – улыбнулся Громов. – Конечно же, встретимся. Только скажите – где.

– Завтра же! – томно прошептала женщина. – Приходите ко мне в гости на улицу Монтгат. Дом Каррахас. Прямо с утра и приходите – я как раз жду посланцев от мужа… вы за него и сойдете – для слуг.

Да-а… оказывается, все так просто, что проще некуда.

– Послушай-ка, Педро, а кто та блондинка? – проводив Эжену, поинтересовался у приятеля Громов.

– Какая блондинка? Ах, эта… – капитан подкрутил усы. – Это юная Амалия, прекрасная, словно роза, супруга барона де Камбрес-и-Розандо. Барон, увы, стар – но очень, очень богат. Кстати, та дама, с которой ты только что танцевал, – графиня Эжена дель Каррахас! Пока ее муж, граф Антонио, воюет с французами, она успешно наставляет ему рога, чем уже воспользовался почти весь город.

– Надо же! – изумился молодой человек. – Даже так?

– Именно. Но только – тсс! – об этом не надо болтать почем зря – мы же все-таки благородные люди.

– Ах да, да, конечно.

Кто-то громко провозгласил очередной тост за короля Карлоса, все выпили и зааплодировали, после чего уселись за стол, отдавая должное вину и самым изысканным яствам, из которых Громову не понравилось почти ничего. Костлявые, жаренные в оливковом масле дрозды или паштет из похожих на протухшего мотыля соловьиных язычков – нет уж, увольте, Андрей предпочитал пищу попроще. Ну вот, хотя бы очищенные креветки, тушенные в белом вине с корицей и кардамоном, или густой рисовый пудинг с цукатами и маринованной ежевикой – это еще куда ни шло, есть можно.

– Ты что такой хмурый, Андреас? – капитан Педро толкнул приятеля в бок. – Выше нос, дружище, поверь, все эти красивые женщины скоро будут нашими… и для этого не придется делать почти ничего!

А вот в этом комендант был прав, похоже. Правда, все же вступился за дам:

– Ну не все же такие!

– Не все, да, – за обе щеки уминая паштет, согласился Педро. – Но эти – вне всяких сомнений. Чего хочет любая женщина, что она ищет и ради чего готова на все? Конечно же, любви – в том числе и плотской. Либо – молитвы и утешения господня, но такие женщины обычно не выходят замуж за богатых сорокапятилетних стариков! Да, они – как маркиза Амалия – получают деньги и все богатства этого мира. Золото – но не любовь! Любовь они ищут сами – и правильно делают, ибо зачем им ублажать своих старых дураков мужей, многие из которых и в постели-то ничего толком не могут? Они думают, что купили себе молодых и красивых жен – да, купили. Но только – тело, но не душу, не ум, не верность. Поверь, они очень умны, эти дамы, даже кажущаяся истинной глупышкой Амалия – именно за это качество, которого в ней на самом деле нет, ее и взял замуж лысый и кривоногий маркиз де Камбрес-и-Розандо.

– Вот так взял и женился на красивой девушке из простой семьи? – не поверил Громов.

Капитан хмыкнул:

– Конечно же не из простой. Но – из весьма обедневшей. Тут многих вообще против воли замуж выдали – их семьи таким образом поправляли свои пошатнувшиеся дела.

– Не слишком-то благородный способ.

– Да, но весьма действенный. Ого! Мы уже говорим с тобой по-каталонски, дружище Андреас!

– Не такой уж и сложный язык. Здесь еще будут танцы?

– А как же! Конечно же будут. Еще и явятся опоздавшие гости – еще больше красоток, мой друг!

Опоздавших громко объявлял мажордом – высокий дородный старик, разодетый в шелка и бархат.

– Барон дон Амброзио Кадафалк-и-Пуччидо с супругой, Бьянкой.

– Вон, смотри, смотри, эта тоже ничего, – зашептал Педро.

Молодой человек обернулся – и едва не подавился креветкой: в дверях, рядом с низеньким крючконосым толстяком в пышном парике и усыпанном жемчугами кафтане, обворожительно улыбаясь и отвечая на приветствия собравшихся, стояла Влада! В изысканном платье цвета морской волны с золотистыми шелковыми вставками, красивая, как голливудская звезда.

Глава 5

Осень – зима 1705–1706 гг. Барселона

Влада

– Бьянка дель Моренос де Кадафалк-и-Пуччидо, – с восхищением глядя на Владу, шепотом пояснил капитан. – Супруга барона де Кадафалка, изрядного богача и откупщика королевских налогов – вон он, рядом с ней.

Кивнув на старого толстяка, Педро продолжил:

– А еще про эту красавицу говорят…

Громов не слушал. Не слышал. А просто вот так – с придыханием – смотрел, не веря своим глазам. Влада! Господи, и как она здесь?

Андрей пригласил ее на первый же танец, со всей возможной учтивостью испросив разрешение у толстяка. Тот благосклонно кивнул, однако маленькие, глубоко посаженные глазки его сверкнули нешуточной злобой, на которую молодой человек, впрочем, не обратил абсолютно никакого внимания.

Грянула музыка, Громов взял даму за руку:

– Влада! Так, значит, ты здесь?

Девушка наморщила носик, синие глаза ее взглянули на партнера с удивлением, почти сразу погасшим:

– Ах да, вы же русский, сеньор лейтенант. Говорите по-французски?

– Что?! – непонимающе переспросил Андрей. – А, говорю… Влада, ты что, не узнаешь меня? – в волнении молодой человек снова перешел на русский. – И вообще – как себя чувствуешь? Не ударилась ли головой о камень? И этот противный старик – кто он?

– По-французски! – мило улыбнулась партнерша. – И – осторожнее – вы сейчас едва не наступили мне на ногу.

– Ах, Влада…

– Меня зовут Бьянка, сеньор лейтенант, – девушка расхохоталась, синие глаза ее весело заблестели. – Вы учитесь танцам у месье Кавузака?

– Откуда вы знаете?

Не Влада!!! Определенно – не Влада. Но черт побери – как похожа! Глаза, фигура, лицо…

– О, сеньор лейтенант, мы, женщины, всегда все про всех знаем! Не думайте, что вам удалось хоть что-то о себе скрыть – Барселона не такой большой город.

Влада… нет, все ж таки – Бьянка! – шутливо погрозила пальчиком:

– Вы так на меня смотрите, сеньор… Андреас. Вас ведь так зовут?

– Именно, так, мадам.

– Хм, мадам… – девушка насмешливо прищурилась и вдруг… потрогала себя за мочку уха – точно так же, как это делала Влада! Так, значит…

– Вы меня сейчас взглядом прожжете, – прошептала… Влада?

– Нам нужно встретиться… и поговорить.

Девчонка кивнула:

– Хорошо. Послезавтра, днем. Таверна «Золотой Якорь» в порту, знаете?

– Найду.

Бал вскоре закончился, но до того Громов еще успел потанцевать с «куколкой» Амалией, пригласившей его на свидание завтра, во второй половине дня. Да-а, дамы здесь времени зря не теряли!

– Восточные бани, это недалеко от…

– Я знаю, милая Амалия, знаю.

Дом маркиза де Каррахас располагался на углу улицы Мотгат и снаружи не производил никакого особенного впечатления – дом как дом – серый, трехэтажный, обычный. Однако внутри…

Постучав в небольшую дверь, Громов, как и был научен хозяйкой, представился посланцем ее воюющего супруга, и дюжий темнокожий слуга, поклонившись, сразу же провел его на второй этаж по широкой мраморной лестнице, устланной узорчатым ворсистым ковром. По стенам были развешаны картины в дорогих позолоченных рамах, сквозь широкие, распахнутые в сад окна доносилось щебетание птиц, в прихожей и по краям лестницы стояли пальмы в больших деревянных кадках.

Маркиза Эжена дель Каррахас дожидалась утреннего гостя в роскошном, с голубыми шелковыми обоями, кабинете, сидя за большим дубовым столом, застланным зеленым велюром.

– Ах, мой верный идальго! Вы принесли вести от мужа? Входите же, прошу вас, садитесь в кресло… Али! – женщина посмотрела на негра-слугу. – Вели подать нам кофе, а потом никого в приемную не пускай – посланец принес слишком важные вести.

Негр молча поклонился и вышел, закрыв за собой дверь, украшенную затейливым гербом маркиза.

– Ах, друг мой, я так рада, что вы пришли! – томно прикрыв глаза, прошептала маркиза.

Несколько запоздало вспомнив про этикет, молодой человек подошел к столу и, галантно склонив голову, поцеловал хозяйке особняка руку.

В дверь постучали – все тот же слуга принес на серебряном подносе кофе в фарфоровых чашках. Эжена томно махнула рукой:

– Хорошо, хорошо, Али, поставь все на стол и ступай себе.

Усевшись в кресло, молодой человек протянул руку к чашке…

– Нет-нет! – Светло-серые глаза маркизы блеснули, словно жемчужины. – Кофе потом, друг мой, сначала же… я хочу показать вам сад. Вот, посмотрите!

Сделав приглашающий жест, женщина подошла к окну, жемчужно-серое, в цвет глаз, платье ее, украшенное многочисленными бантами и рюшами, сзади оказалось зашнурованным очень неплотно, оставляя обнаженными не только, как обычно, плечи, но и почти всю спину… На левом плече маркизы имелась небольшая родинка, такая же, как и на щечке, волосы ее были уложены в затейливую прическу – похоже, Эжена дель Каррахас предпочитала обходиться без парика. Еще бы – с такой-то густой шевелюрой!

– Ах, Андреас, мне что-то туго, – обернувшись, маркиза стрельнула глазами. – Прошу, ослабьте шнуровку…

Молодой человек немедленно вскочил с кресла, подошел… почувствовав пальцами теплую шелковистость кожи.

– Да-да, вот так… Пожалуй, и еще можете распустить… Ага!

А дальше уже, пожалуй, и некуда было – верхняя часть платья просто соскользнула, тихо шурша, обнаженная до пояса дама обернулась. Сверкнули глаза, и большая тугая грудь ее призывно качнулась.

– Идите сюда, друг мой… Вам нравится моя родинка?