Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник

Громов обнял гостью за плечи:

– Тебя и в самом деле устраивает… вот так…

– Не устраивает! – с обидою выкрикнула девушка. – Но что я могу поделать? Убить своего мужа? Так толку… после его гибели я уже распределена.

– Что? – удивленно переспросил Андрей. – Что значит – распределена? Я не ослышался?

– Ничего такого не значит, – Бьянка отмахнулась, закалывая локоны острой золотой булавкой. – Нет, не надо меня провожать – это опасно.

– Но милая…

– Опасно для меня, не для тебя.

– Такой грозный муж? – открывая дверь, усмехнулся Громов.

– Да нет, дело тут не в муже, – девушка обернулась и подставила губы. – Целуй! И знаешь, дай-то бог, чтоб мой дражайший супруг протянул как можно дольше. Не прощаюсь – ведь мы еще встретимся, правда?

– Конечно, встретимся, – поцеловав гостью, Андрей галантно проводил ее до лестницы. – Тебя точно не надобно провожать? А то я мог бы послать слугу, коли ты меня не хочешь.

– Не надо слугу. До встречи, милый!

Поправив шляпу, юная баронесса выбежала во двор, и Громов метнулся к окну, проводить любимую хотя бы взглядом. Грациозная фигурка лихо взметнулась в седло, тронула поводья…

Оглянется или нет?

Оглянулась. Помахала рукою. Выскочивший из людской привратник проворно распахнул ворота, и гостья скрылась из глаз в жемчужно-серой дождевой пелене, растворилась, исчезла… Андрей надеялся, что ненадолго. Да что там надеялся – знал.

Назавтра в Барселону в сопровождении англо-австро-голландских войск и пышной свиты торжественно въехал великий герцог Карл Габсбург, тут же признанный королем уже воочию, не только Каталонией, но и Арагоном, Валенсией, Мурсией и Балеарскими островами.

На площади дель Рей играл полковой оркестр, звенели литавры, ухали барабаны – собравшаяся на улицах Барселоны толпа, не жалея голоса, приветствовала «доброго короля Карлоса», видя в нем единственную надежду своей свободы.

– Слава королю!

– Да здравствует свободная Каталония!

– Многие лета славному королю Карлу!

Честно сказать, чисто внешне эрцгерцог (а ныне – провозглашенный испанский король) – Карл Громову не понравился. Какой-то заносчивый щеголь, потасканный плейбой с заметным брюшком и брезгливо выпяченной нижней губою – родовым знаком Габсбургов. Ежели судить по портретам, Филипп Анжуйский выглядел куда как представительнее, хотя тоже – не очень. Да всех европейских монархов в это время вряд ли можно было назвать красавцами, взглянешь на портреты – истинные упыри!

На следующий день прямо с утра сеньор лейтенант отправился к де Кавузаку, учителю фехтования и танцев, где провел время почти до полудня, напряженно тренируясь во владении клинком и ритмом, после чего, усевшись все на ту же смирную гнедую кобылку, не особенно торопясь, поехал на гору Монтжуик, в крепость. Налетевший с моря ветер к обеду разогнал тучи, и дождливая серость уступила место сияющей небесной голубизне, тронутой ажурными перистыми облаками, подсвеченными золотистыми лучами солнца. Резко потеплело, наверное, градусов до десяти-двенадцати, а то и больше, Андрей даже снял теплый, с меховым подбоем, плащик, да, свернув, положил его перед собой, на луку седла. Молодой человек улыбался, откровенно радуясь погожему, почти что уже весеннему, дню; пробегавшие мимо такие же радостные мальчишки помахали лейтенанту руками и со смехом унеслись дальше по каким-то своим делам.

В воздухе пахло весной и морем: пряностями, йодом и свежей рыбой, ветер дальних странствий надувал паруса выходящих из бухты кораблей, над двухэтажным зданием таможни гордо развевался красно-желтый каталонский флаг. Громов улыбнулся еще шире, вдруг подумав, что уже сегодня вечером – ну в крайнем случае завтра – он снова увидит Бьянку, услышит ее смех, окунется в синие бездонные очи… очи любви. Андрей уже не представлял себе жизни без этой девушки, неожиданно для него вдруг ставшей такой любимой, родной… в отличие от той же Влады, которая ни той, ни другой так и не стала. Бьянка… Баронесса Мореное дель Кадафалк-и-Пуччидо. Как бы решить вопрос с твоим мерзким стариком мужем? И что это значит – «распределена»? Загадки, загадки… От всех этих тайн, что частенько проскальзывали в разговоре с любимой, молодому человеку становилось не по себе. И самое-то главное, Бьянка вовсе не желала ничего объяснять, и Андрей не настаивал, ведь их кажущиеся такими давними и крепкими отношения еще только зарождались, ведь с момента первой встречи влюбленных не прошло и трех месяцев, Громов просто боялся обидеть девушку излишним своим любопытством или просто не очень вежливым словом.

И все же эти проблемы надо было как-то решать, и как можно скорей – неизвестно почему, но Андрей чувствовал это всей своей душою, собираясь в самое ближайшее время разобраться во всем. Да, Бьянка ничего не говорит, и эта тема ей неприятна, но… ведь есть и обходные пути! «Барон Рохо» – Красный Барон – неужели о нем никто ничего не знает? Быть такого не может! Знают – и о секте, и о проклятом корабле, с помощью которого, быть может, все же удастся вырваться отсюда, вернуться в свою эпоху. И вернуться не одному – с Бьянкой! Вырваться! А что уж юная баронесса станет делать в двадцать первом веке – дело десятое. Может быть, историком станет, ведущим специалистом по эпохе барокко и рококо, а главное, родит сына… или дочь, все равно. Нет, пусть и сына, и дочь, даже пускай…

– Ты что такой веселый, Андреас?

В воротах крепости Громова встречал сам комендант, капитан Педро Кавальиш, и сеньор лейтенант был несколько озабочен – с чего бы такая честь? Не иначе, комендант хочет выпить, и не один – давно б уж напился, – а с приятным собеседником.

– Так день хороший, – спешившись, усмехнулся Андрей. – Вот и радуюсь солнышку.

– Рано радуешься, – нервно поежившись, огорошил его капитан. – Пошли-ка ко мне, да побыстрее.

Сеньор Педро Кавальиш выглядел каким-то непривычно хмурым и озабоченным, такое впечатление, что это не союзный английский флот стоял сейчас в Гибралтаре, безраздельно господствуя в западной части Средиземного моря, а с минуты на минуты в гавани ожидался вражеский десант. Хотя – нет… Проходя по двору, молодой человек скосил глаза на солдат: те занимались своим обычным делом, никакой суеты в крепости не наблюдалось.

– Проходи, – расположившись за большим конторским столом с бронзовым письменным прибором и массивным подсвечником с одиноко горящей свечою, Педро махнул рукой:

– Садись и слушай. Новость первая – вчера в своем доме внезапно умер откупщик налогов барон Амброзио дель Кадафалк-и-Пуччидо!

– Умер? – еще не до конца понимая, переспросил Громов.

Комендант хмыкнул:

– Умер, умер. И сеньор губернатор почему-то полагает, что барон был отравлен!

– Вот как!

– Да, именно так. И раскрыть это преступление милостиво предоставляется нам… потому что наш любезнейший сеньор губернатор больше никому не доверяет! И это вторая новость, довольно грустная.

– Почему же грустная? – озадаченно переспросил молодой человек. – Подумаешь, паучина-барон помер – кому его жалко-то?

– Да барона-то не жалко, – отмахнулся сеньор Кавальиш. – Дело не в бароне, а в нас. – Выражение его лица вдруг приобрело какой-то издевательски-насмешливый оттенок, с которым учителя-предметники обычно выслушивают глупые ответы закоренелых двоечников… Впрочем, ведь выслушивают же!

– Нам дана всего неделя, – причмокнув губами, хмуро пояснил капитан. – За это время мы должны установить убийцу… или убийц, и притащить их в крепость – ни больше ни меньше, вот так-то!

– Чокнулись! – Андрей покрутил пальцем у виска и присвистнул. – Господин губернатор что, всерьез надеется…

– Может, и не надеется, – оборвал своего заместителя сеньор Педро. – Просто крайних нашел. Особенно – тебя, ты ведь у нас герой… Правда, в сыскном деле разбираешься примерно как и я, – а я, как собака в бальных танцах!

Громов почесал затылок, наконец-то соображая, что, может, все и к лучшему? Смерть барона наверняка приблизит его самого к разгадке тайны, тем более что получено добро на официальное расследование… даже не добро, а прямой приказ.

– Так, может, еще подключить судейских? – вскинув голову, предложил лейтенант.

Комендант дернул шеей:

– Нет! Никому из судейских и их ищеек сеньор губернатор не склонен доверять – он ведь и сам был когда-то одним их них.

– Ну да, ну да, – скривился молодой человек. – И едва меня не повесил. Если бы не Жауме Бальос, кузнец…

– Вот на эту тему с губернатором и поговоришь, – неожиданно усмехнулся Кавальиш. – Общие дела вспомните… Он вызывает тебя сразу после полудня, когда часы на ратушной башне пробьют девять раз.

– Угу, – спокойно кивнув, Громов посмотрел сквозь окно на солнце. – Время еще есть. Может, по стаканчику выпьем? Заодно все обсудим подробнее.

– Да что тут обсуждать! – не вставая с кресла, комендант потянулся к висевшему на стене шкафчику, откуда достал объемистую плетеную фляжку и стаканы. – Выпьем, да… Тем более совсем скоро подобной возможности у нас не будет: ежели не сыщем убийц, так нас с тобой просто вышибут со службы, и это еще самое малое, что с нами может быть!

– А что еще-то? – насторожился Андрей.

Разливая по стаканам вино, Педро понизил голос:

– Все, что угодно! Могут и в крепость бросить – сменим кабинет на подвал, а могут и… – комендант красноречиво провел ребром ладони по шее. – И дело не в том, что мы с тобой виноваты, просто тут интриги – везде! Ну? Что смотришь? Что-то ведь ты хотел обсудить? Впрочем, сначала выпьем. За то, чтоб все хорошо кончилось!

Выпив, Громов ненадолго задумался, а потом, словно бы невзначай, поинтересовался домочадцами преставившегося барона.

– А что домочадцы? – сеньор Кавальиш вновь потянулся за флягой. – Слуги все разбежались – не дураки, а супруга – вдова уже – исчезла, неизвестно где.

– Как это исчезла? – Андрей почувствовал, будто под ним провалилась земля. – Куда?

– Никто не знает. Дома ее нет, в загородной усадьбе – тоже… Хотя времени-то еще немного прошло, может, найдется. Ты, кстати, с ней переспал?

– Да так, – едва не поперхнулся Громов.

– Переспал, переспал, по глазам вижу! – громко расхохотался капитан. – Что и говорить – красотка. Грудь, правда, маловата… вот у Эжены дель Каррахас – это да-а-а! Да, совсем забыл предупредить, – сеньор Кавальиш вдруг стал совершенно серьезным. – Обо всем этом деле – тсс! Никому! Господин губернатор настаивает на полной тайне.

Андрей едва дождался аудиенции – от нахлынувших переживаний, казалось, выскочит из груди сердце. Бьянка! Что с ней? Где она? Как ее разыскать? Эти вопросы волновали сейчас Громова куда более, нежели обстоятельства смерти барона. Однако в этом деле, похоже, тесно переплелось все, и порученное расследование, несомненно, пришлось весьма кстати.

Резиденция губернатора Мендозы располагалась на квадратной площади дель Рей, в трехэтажном особнячке, некогда принадлежавшем какому-то кастильскому дворянину, а ныне конфискованном в пользу администрации нового короля Карлоса. Неприметная, обитая железом дверь вела в просторный, изысканно украшенный холл, наполненный стражниками и просителями. Важный сержант с шикарной перевязью поверх мундира, услышав имя и должность Громова, немедленно отвел посетителя в губернаторский кабинет, располагавшийся на втором этаже, после роскошной приемной, так же полной людьми.

– Прошу немного подождать, – сержант обернулся у дверей. – Я доложу…

Он вошел в кабинет и сразу же вышел, жестом давая понять, что сеньора лейтенанта давно уже ждут и весьма нетерпеливо.

– Здравствуйте, господин барон, – войдя, вежливо поклонился визитер. – Звали?

– Да, звал, садитесь.

Желтое, со впалыми щеками, лицо губернатора показалось Громову еще более осунувшимся, нежели во время той достопамятной встречи, когда барон, ничтоже сумняшеся, подставил его вместо себя.

– Я имею честь поручить вам одно непростое дело, – без всяких предисловий губернатор перешел к главному. – О чем вас, наверное, уже предупредил достойнейший капитан Кавальиш, введя в самую суть.

Андрей пожал плечами:

– Да, ввел. В общих чертах. А потому хотелось бы кое-что уточнить.

– Спрашивайте, – чиновник благосклонно качнул завитым париком. – И имейте в виду, в этом дела вы – главный, и расследование будете вести вы. Сеньор Кавальиш отвечает лишь за военную составляющую – устроить засаду, сопроводить, схватить… ну вы понимаете.

– Более чем, – сухо кивнул молодой человек. – Значит, я за все и ответственен.

– Сеньор Кавальиш – тоже. Но – за свою часть, – спрятав усмешку, уточнил бывший судья. – Вы хотели что-то спросить?

– В-первых, почему именно я? – прищурился Громов.

Губернатор неожиданно рассмеялся, но его темные проницательные глаза оставались серьезными:

– Не обижайтесь, но вы здесь чужой – и это для нас главное. Вы ни на чьей стороне, а если с кем и дружите, так, пожалуй, только с капитаном Кавальишем, а он тоже невеликий мастер интриг.

– А что, есть и великие? – осмелился переспросить Андрей.

Барон снова посмеялся:

– Есть, есть, и очень много. Вы чужой, и еще плоховато знаете язык, но это не помеха – люди, которых я вам дам, будут делать для вас всю черновую работу: расспрашивать, вынюхивать и все такое прочее. Ваша же задача – думать, сводить все концы вместе, найти и схватить убийц. Еще что-то хотите узнать? – Глаза губернатора сузились, словно бы в кабинете внезапно задул ветер, бросающий дорожную пыль. – Давайте так: я далеко не все могу рассказать вам по этому делу, но что смогу – расскажу без всяких вопросов, сам. Слушайте!

Рассказ губернатора длился недолго, собственно, особенно-то и нечего было рассказывать, а кое-что барон просто пояснял мельком. Как понял Громов, причину скоропостижной смерти откупщика обнаружили уже утром, когда кто-то из слуг попытался допить остатки хозяйского вина, как он это обычно делал – допил и почти сразу же умер, так же, как и его несчастный господин. Чуть позже один авторитетный барселонский доктор обнаружил в вине цикуту, так что в отравлении барона дель Кадафалка сомневаться не приходилось. Остальные слуги, испугавшись расследования, сбежали, впрочем, значительная часть их находилась в загородном доме – их следовало незамедлительно допросить. Что же касается молодой баронессы Бьянки, то та исчезла тоже, имелись даже сведения, что ее и ночью уже в доме не было, так что на девчонку падали бы весьма большие подозрения, падали бы, если б не непонятная уверенность губернатора, которую он не счел нужным объяснить… а, может быть, просто не имел права.

– Нет, это не юная Бьянка, – снова качнув париком, убежденно заявил барон. – Понимаете, со смертью мужа она теряла всё! По завещанию она получала самую малость – и это хорошо знала, к тому же покойный вовсе не неволил ее – к чему же желать его смерти? Правда, случается всякое, особенно среди отношений мужей и жен, но, поверьте, в данном случае баронесса потеряла бы всё. Что и произошло в общем-то.

Странно, но у Громова было такое чувство, будто губернатор что-то не договаривает, что-то таит, какую-то страшную и мрачную тайну, быть может, связанную с Бароном Рохо?

Молодой человек так прямо и спросил… и тут же получил отрицательный ответ, правда, весьма поспешный:

– Нет! Общество Красного Барона – политический клуб, а в политику я вам настоятельно не рекомендую лезть, господин Громахо. И еще… – губернатор покусал губу. – Не знаю, как и сказать, но… предупреждаю – некоторых людей их высшего света вы допрашивать не должны!

– Как это не должен? – искренне изумился сеньор лейтенант.

Бывший судья повысил голос:

– Я сказал – не должны допрашивать. Но просто поговорить – вполне можете, если вам, правда, пойдут навстречу.

– Понятно, – кисло улыбнулся Громов. – Маркиза де Камбрес и графиня дель Каррахас входят в этот список?

– О, конечно же, мой дорогой друг!

Конечно же… да, хм… Конечно же, у Андрея и мысли не было отказаться – ведь именно это расследование могло привести его к Бьянке… и к «Красному Барону» – обществу и кораблю. Последнего, кстати, почему-то очень не хотел губернатор. Может, и вправду – политика? Бьянка, а еще раньше – Амалия – что-то подобное уже говорили: мол, все тесно связано – Красный Барон, Филипп Анжуйский, иезуиты… Иезуиты-то тут при чем? Насколько помнил Громов, в эти времена на сей почтенный орден уже начали всех собак вешать. И – то ли еще будет в веке в девятнадцатом, скажем, во Франции где-нибудь.

Выделенных губернатором для «черновой и грязной работы» оказалось всего трое, из которых один – старший – с вислым, сизым от пьянства, носом и угрюмой физиономией висельника, не понравился лейтенанту сразу… впрочем, как и двое других – слишком уж молодо выглядели эти нагловатые самоуверенные парни. Старшего – висельника – звали Мигелем, двух остальных тоже как-то звали, да Громов не интересовался – как. Какая разница? Очень похожие друга на друга белобрысые парни с манерами простолюдинов, среднего роста и без особых примет – что, в общем-то, и неплохо для подобного рода службы.

Все троих Андрей отправил на поиски сбежавших слуг, сам же в сопровождении Жоакина совершил конную прогулку на загородную виллу покойного барона, где тщательно допросил весь персонал, включая самого последнего посыльного мальчишку – и все без особого результата: о судьбе юной баронессы Бьянки на вилле никто не знал, да, по здравому размышлению, и не мог знать – если уж девчонка и сбежала, так не на собственную же виллу. А, если ее увезли силой, то опять же, вовсе не туда, о чем вполне можно было б догадаться, если только немного напрячь мозги, чем Громов и занялся вечером у себя дома, подобно Шерлоку Холмсу устроившись в кресле за небольшим столиком с бокалом вина и подаренной Педро Кавальишем трубкой, которую до сих пор так и не раскурил – бросил же!

Взяв лист бумаги, молодой человек обмакнул гусиное перо в чернильницу и вывел крупными буквами имена:

– Эжена. Амалия. Бьянка.

Затем соединил их линиями с надписью «Барон Рохо» и задумался: кого б еще в эту схему добавить? Выходило, что, наверное, покойного барона все же можно. Добавил. Иезуитов? Ну разве что ради смеха. Правда, губернатор вскользь обмолвился, что отравленный откупщик являлся одним из самых богатых людей Каталонии и был, если так можно выразиться, финансовым директором мятежа, за что получил немалые привилегии от англичан и лично от Карла Габсбурга, которого большинство испанцев за своего короля не держали. Верно, за эту – за финансовую деятельность – барона и убили… вполне могли быть и иезуиты, или какие-нибудь специально подосланные кастильцами или французами шпионы. Сеньор губернатор прав – тут дело политическое… и как же его расследовать, не влезая в политический кружок, известный под именем Красного Барона?

Честно говоря, в той, прежней своей жизни, Андрей был весьма далек от подобных вещей и о работе следователей (которых, как и все обыватели, путал с операми) знал только из сериалов, по большей части еще более запутывающих зрителей по этой части. Был у Громова, правда, в приятелях один участковый, так тот больше водку пил да травил всякие байки.

Как человек неглупый, Андрей все же понимал, что от многозначительного сидения в кресле с трубкой преступления не раскрываются – нужна информация, секретные сотрудники, агенты… вот как те трое во главе с «висельником» Мигелем, кстати, так ни разу еще на доклад и не явившиеся, может, потому что не с чем было являться?

Повернув голову, молодой человек посмотрел в окно – оранжево-алые лучи заката окрасили вершину горы Тибидабо в какой-то неприятно кровавый цвет, в котором многие здешние жители, несомненно, узрели бы весьма недобрый знак. Пора было бы и поужинать, отвлечься наконец от постоянных гнетущих мыслей, и Громов, почесав за ухом, решительно поднялся с кресла… и тут же замер, услыхав послышавшиеся на лестнице шаги. И это не были шаги не слишком-то много весившего – недаром же прозвали Перепелкой! – Жоакина, уж под ним-то ступеньки так не скрипели, нет – поднимался кто-то другой. Неужели… Нет, не Бьянка – явно шел мужчина.

Отступив в глубь комнаты на два шага, Андрей загасил свечу и, на всякий случай, взяв в руки шпагу, замер…

– Добрый вечер, сеньор лейтенант, – постучавшись, вежливо произнесли за дверью. – Могу я войти? Только, прошу, не палите в меня из пистолета… и невзначай не проткните шпагой.

«А он шутник, – положив шпагу на стол, не совсем приязненно подумал о визитере Громов. – И весьма неплохо осведомлен: знает, что лейтенант… даже говорит по-французски. Интересно, кто б это мог пожаловать со столь поздним визитом? И куда, черт побери, делся Жоакин? Уж пора б и ему появиться».

– Да пожалуйста, входите, коли я вам так нужен, – не очень-то гостеприимно предложил молодой человек.

– А вот с этим большая путаница – кто кому больше нужен, – войдя, загадочно произнес визитер.

Высокий и, по-видимому, выносливый и сильный, но без излишеств, гость был одет в кафтан темно-зеленого сукна, обшитый по обшлагам серебристыми позументами, на поясе болталась шпага в простых черных ножнах… судя по всему – благородный кабальеро, а не простолюдин… ну да – и французская речь к тому же, станут простолюдины говорить по-французски?

– Позвольте вашу шляпу и плащ, – хозяин, наконец, проявил должный такт. – Извиняюсь – я отправил слугу с поручениями, и шельмец до сих пор еще не явился. Прошу, садитесь. Немного вина?

– Не откажусь, – придержав шпагу, посетитель уселся на стул, бросив на Громова неожиданно добродушный взгляд. – В наше время не так-то просто найти хорошего слугу, знаете ли. Нет, нет, не зажигайте свечи!

– Так я же закрою ставни, – удивился странной просьбе Андрей.

– И все же я бы вас попросил!

– Ну как хотите…

Молодой человек пожал плечами – ну нравится гостю сидеть в потемках, что ж. Интересно все ж таки – кто это такой? Может быть, еще один человек, присланный губернатором? Тогда к чему такие предосторожности – незнакомец явно не хотел, чтоб его потом опознали во время какой-нибудь случайной встречи. Ну разве что по голосу и манерам.

– Извините, почтеннейший сеньор, но я вам не могу сказать свое имя, – гость сделал из бокала глоток, верно, лишь для того, чтобы согреться – вечерами на улице было довольно-таки прохладно. Лицо его скрывала тень – незнакомец специально переставил стул так, чтобы сесть спиною к окну… и настоятельно попросил не зажигать свечи.

– Настоящее имя, а лгать вовсе не к лицу дворянину. А я… я пришел предложить вам свою помощь, сеньор Андреас!

– Помощь? – молодой человек сделал вид, что удивлен. – И в чем же, позвольте спросить?

Гость хохотнул:

– О, вы сами знаете, в чем. Впрочем, поясню, извольте – вы ищете вход в секту, известную в некоторых кругах под названием «Красный Барон»… То же самое ищу и я. Мы с вами идем к одной цели – по крайней мере сейчас. Так давайте объединим усилия! Клянусь Святой Девой, мы вовсе не будем мешать друг другу.

Ага! Вот оно! Все-таки секта, а не политический клуб. Однако по нынешним временам одно другому не мешает.

– Чем же вы мне можете помочь? – тихо спросил Громов. И, чуть помолчав, добавил: – И самое главное – чем могу вам помочь я?

– На все эти вопросы есть один ответ! Вы должны отправиться в самое сердце секты! – с готовностью пояснил гость. – То есть не должны, а можете… если хотите. Сам я, увы, не могу – меня здесь многие слишком хорошо знают.

– Я должен буду явиться туда под своим именем?

Андрей принял решение тут же, в конце концов, если его хотели убить – то есть масса более простых и доступных способов: выстрел с утесов по пути на гору Монтжуик, удар кинжалом из-за угла… отравление протухшей сельдью…

– Под именем некоего кабальеро Арнольда де Росаса. Рад, что вы согласились. Думаю, проникнув в секту, вы узнаете там все, что вам нужно. И кое-что из того, что нужно мне. Уговор?

Визитер неожиданно обернулся, в глазах его кровавым отблеском сверкнуло закатное небо.

– Завтра вечером будьте около таверны «Щит Беренгера», это недалеко.

– Я знаю.

– На углу вас будет ожидать черная карета без гербов, назовете вознице свое новое имя и сядете. Только прошу, не надо ничего сообщать губернатору или пытаться схватить кучера – он пешка и ничего не знает. Просто возит, вы сами поймете – куда.

– Хорошо, – со всей возможной серьезностью кивнул лейтенант. – Губернатору я ничего не сообщу – честное благородное слово.

Глава 6

Зима 1706 г. Барселона

Секта

Расположенная на северной окраине города таверна «Щит Беренгера», судя по изображенному на приколоченном над входом щите гербу, именовалась так в честь графа Рамона Беренгера, скорее всего – четвертого по номеру, который, обвенчавшись с арагонской принцессой предпочел именовать себя Его высочеством королем Арагона, что конечно же звучало куда лучше, нежели «барселонский граф». Громов явился на место встречи пораньше, полагая, что хотя бы сможет заметить, откуда приедет карета – таинственный незнакомец ведь ничего на этот счет не сказал.