Царская невеста. Я попала!

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Параска, — ответила женщина хриплым голосом. — Хозяйка велела на уборку прийти.

— Хорошо! А теперь слушайте, что надо сделать.

Я распределила всех по задачам. Степан отодвигал тяжёлые шкафы и столы, где скопилось немало грязи и паутины, а Параска убирала оттуда весь сор. Василиса отмывала свой угол у печи — снимала паутину, выгребала золу, протирала тряпочкой тёплые бока и пол рядом с ними. Заодно следила за своими пирогами.

Ульяна осталась на хозяйстве. Я показывала ей, как красиво разложить выпечку и хлеб на тарелках и в корзинках, и мы вместе относили их на столы в обеденный зал. Моя задумка была проста: на один день устроить шведский стол для гостей, чтобы разгрузить кухню на время уборки.

Кроме того, наблюдая за школьниками в буфете, я поняла, что голодные глаза — лучший двигатель торговли. Пусть приезжие видят пироги да разносолы, глотают слюну, да покупают то, что есть в наличии.

Во время уборки я нашла бочку с солеными огурцами, мочёными яблоками да крупными твёрдыми груздями. Вот это сокровища! Я велела сложить все эти яркие лакомства на тарелку да поставить в центре нашего русского шведского стола.

Кувшины с душистым пузырящимся квасом мы тоже выставили на всеобщий обзор. Туда же Ванька принёс самовар и растопил его. А ещё я решила, что раз мы показываем товар лицом, то надо идти до конца. Поэтому собственноручно налила по черпаку разваренной, душистой, тягучей каши в маленькие плошки. Жёлтую — с пшеном, и молочно-белую — с рисом. Положила в неё по кубику сливочного масла и с удовольствием глядела, как на поверхности разливаются прозрачно-янтарные жирные лужицы. Сама бы съела!

Плошки тоже выставила напоказ. Ну и что, что остынут, зато люди поймут, что у нас есть каши!

Пока на кухне Параска с Василисой всё скоблили и мыли, я учила Ульяну, как правильно сервировать яства. Так, чтобы было не только красиво, но и удобно брать еду. В памяти всплывали шведские столы из отелей на море, куда я стабильно летала каждое лето.

Как мне нравились эти россыпи сыров, колбас, разных видов хлеба. Тонкие стеклянные колбы с апельсиновым соком и прозрачным лимонадом с мятой. Подносы с сосисками, омлетами и глазуньей. Сладкие фрукты красивой горкой. Десерты! Ах, какие были пирожные и торты — красивые, геометрически правильные, с вкусными шоколадными и фруктовыми начинками!

Наш стол, конечно, и рядом не стоял. Зато — я скрестила пальцы за спиной — должен был выполнить задачу на сегодня. На крайний случай на кухне ещё бурлил котёл с ухой и висели припасы — верёвки с баранками и сухари. Выкрутимся!

Когда всё было готово и стали появляться первые посетители, мы с Улькой ушли из залы, предоставив торговлю Анфисе, которая уже расположилась за стойкой.

На кухне уже заканчивали мыть углы и перешли к шкафам с посудой. Попутно я рассматривала то, что имеется в закромах, и строила в голове планы по оптимизации меню.

Попутно вспомнила историю своей подруги Аньки, которая в декрете неожиданно заделалась домашним кондитером и начала печь сумасшедшие торты. Казалось, что она может всё: и медовик, и «Прагу», и «Молочную девочку», и «Три шоколада», и морковный, и сливочный бисквит на кипятке. И украшения лепила на зависть всем: изящные скульптуры из мастики, литые фигуры из шоколада, имбирные пряники в виде цифр. Украшала ягодами, зефиром, отсаженным из кондитерского мешка кремом. Чего только не было! А потом неожиданно она прикрыла лавочку и снова переквалифицировалась в маму.

И как-то, на кухне под чаёк и задушевные разговоры, призналась, что выдохлась. Продукты выходили дорого, а изыски от клиентов отнимали массу времени. Её хобби окупало ингредиенты и разные кондитерские приблуды и только. Денег сверху почти не оставалось. А печь торты приходилось по ночам.

И тогда мы вместе начали разбирать, почему же бизнеса не получилось. В ход пошло всё: Интернет, банальный анализ конкурентов и моя гуманитарно-историческая логика.

Выходило так, что излишне богатый ассортимент вредит экономике предприятия. Успешные конкуренты из числа домашних кондитеров-мам производили только три-четыре вида тортов с несколькими начинками и разрабатывали несколько унифицированных видов украшений. В итоге могли заранее выпекать коржи и замораживать их. А иногда в холодильник на минус двадцать градусов отправлялись даже готовые, промазанные кремом торты. И тогда успешные кондитеры всегда имели в запасе заготовки и тратили своё время так, как им было удобно.

Имея предсказуемый ассортимент товара, кулинарки могли закупать ингредиенты оптом, экономя на себестоимости. И тогда получалось выйти на приемлемый доход и даже прибыль. Да и работа становилась предсказуемой и спокойной. Моя же Анька, колдуя над каждым тортом, вкладывала туда весь свой творческий порыв и жутко переживала, когда что-то не получалось.

Мы тогда обсудили все ошибки, вывели формулу успеха и махнули на неё рукой. Потому что подруга всё равно уже засматривалась на новое хобби, и возвращаться к тортам не хотела. А вот сейчас наше с ней расследование могло помочь мне и Анфисе.

Часам к одиннадцати утра — по ощущениям, потому что все местные ориентировались на солнце — я разрешила сделать перерыв и поесть. Все уже были голодные и оттого злые.

Василиса щедрой рукой разлила нам в деревянные миски пшённой каши, вкуснее которой я в жизни не ела. Она буквально таяла во рту, ненароком отправляя в детство. Так пахла каша тогда, когда я пешком ходила под стол и капризничала в детском саду. Душистое сливочное масло оставляло на языке мягкий сливочный вкус, и я почти что вылизала языком тарелку. Затем, опомнившись, отломила нежный мякиш у свежеиспечённого хлеба, вытерла им остатки каши и довольно прикрыла глаза. Вот это еда!

Потом мы выпили душистый травяной отвар с добавлением мяты и зверобоя, съели по куску сладкого пирога, и я погнала всех работать.

В результате уборки нашлись мешки с изюмом и коробочка со специями. Судя по резьбе на крышке и по тому, что каждый вид приправы был упакован в шёлковый мешочек на завязках, мы нашли настоящую драгоценность. Я принюхалась, изучая содержимое. Тут точно была корица, красный острый перец, имбирь и даже дорогущий шафран. Ещё здесь был чёрный перец горошком и листья лаврушки. Я довольно вздохнула — со всем этим я была знакома и могла использовать, не боясь испортить блюда.

Ещё мы обнаружили глиняные горшочки с душистыми травами. Тут точно был шалфей, мята и — я не поверила своим глазам, пришлось даже понюхать — цветки бархатцев. Их терпкий специфичный аромат я не спутаю ни с чем. Они, сколько себя помню, росли под окном моего школьного кабинета истории и в последние дни мая одуряюще пахли к середине дня.

— Василиса! — позвала я повариху. — Ты используешь это в готовке?

Повариха тяжело прошла ко мне и сунула нос в горшочек с засушенными оранжевыми лепестками.

— Солнышки-то? Да в грибы и огурцы добавляю, когда в бочках солим. А чаво? — удивилась она.

— Надо же, — улыбнулась я. — А я и не знала! Сама никогда не добавляла.

— Да куды уж тебе, молода больно, да ручки белые-холёные. Небось мамка-то твоя знала, зачем это, — пробормотала Василиса и поплелась к венику — вымести просыпавшуюся золу около печки.

Я только вздохнула, но промолчала. Параска ловко возила мокрой тряпкой по полу, стоя на коленях. Как полководец после сражения, я оглядела кухню довольным взглядом. Мы управились даже раньше, чем я предполагала. Вот что значит правильная организация труда!

В это время Анфиса заглянула на кухню и велела Ульке принести две ухи для господ. Та быстро налила в миски супу и уже рванула к двери, но я её остановила.

— Неси сметану да положи в отдельную плошку. И два куска хлеба. А ещё мелкую солонку из тех, что я видела на третьей полке! — я соображала, как ещё можно было улучшить подачу. — Да, и огурец солёный нарежь мелкими кружочками, на тарелочку положим.

Когда Ульяна собрала требуемое, поднос с яствами сразу же заиграл другими красками. Я сама подхватила его и, припадая на больную ногу, понесла в зал. Хотелось оценить самой происходящее и увидеть, сработала ли затея со шведским столом.

Обеденный зал был полон. Кто-то разговаривал с Анфисой у стойки, кто-то сидел за столом и жевал пироги. Люд здесь был разный: кто-то в одежде попроще ел стоя, а кто-то удобно расположился и обложился тарелками с едой. Я заметила Ваньку, который наливал чай из самовара и относил гостям. Стол с пирогами и напитками был почти пуст. Я мысленно сделала заметку выложить на опустевшие тарелки ещё выпечку из корзин и доложить солений.

Увидев меня, Анфиса подошла и проводила к столу, где сидели богато одетые мужчины. Их было двое, и их наряд выдавали в них знатных бояр. Один, темноволосый, сидел ко мне спиной. Другой же, русый бородач преклонного возраста, вёл с ним неспешную беседу.

Когда я подошла и поставила поднос на стол, оба уставились на меня и замолчали. Внимательно проводили взглядами мои руки, пока я ловко расставляла тарелки и сопутствующие закуски, а я старалась ничего не пролить. Пожилой боярин поощрительно улыбнулся, а молодой завороженно оглядывал моё лицо, волосы, стать. Неожиданно я почувствовала удовольствие от такого пристального внимания.

— Приятного аппетита, — на автомате произнесла я и чуть было не присела. Но больная нога не позволила лишних движений, и я только лихо улыбнулась черноволосому и отошла. Пока не скрылась за дверью кухни, спиной чувствовала его взгляд. Постаралась выпрямиться и не хромать, и на какое-то время у меня это получилось.

Скрывшись на кухне, я потом еще пару раз выглядывала из-за дверей, чтобы проследить за знатными господами. Они ели аккуратно, вытирая руки дорогими платками, которые потом запихивали в рукав. Степенно разговаривали, потом попросили у Вани чай. А я почему-то всё время рассматривала темноволосого. Его мужское внимание было приятно, а я смаковала это давно забытое чувство.

Сколько лет я не была на свидании? Уже и забыла, каково это — чувствовать на себе заинтересованный мужской взгляд и испытывать от этого удовольствие. Где-то по позвоночнику разливалось тепло, а я не спешила себя одёргивать. Ещё успею прийти в себя, а пока ещё немного побуду в эйфории. Может быть, за этим я и вернулась в прошлое? Чтобы влюбиться?

Размышляя таким образом, я вышла из кухни во двор, чтобы подышать воздухом и побыть наедине с собой. Нога ныла, в груди тяжёлым клубком свернулась усталость. Я дохромала до груды брёвен, сложенных у стены соседнего сарая, и удобно устроилась на самом верху, вдыхая тёплый послеполуденный воздух. Жара потихоньку начинала спадать, и я остро чувствовала запах нагретого сена, куриного помёта и душистых трав, развешанных с наружной стены кухни.

— Отдыхаешь, девица? — вдруг услышала низкий бархатный голос и повернула голову вправо.

От трактира неслышно подошёл и замер в пяти шагах темноволосый, что притягивал мой взгляд.

Прежде чем ответить, я оглядела его. Стройный, поджарый, чего не скрывал даже длинный кафтан, опоясанный шёлковым кушаком. Ткань по летнему времени была лёгкой и красиво вышитой сложным разветвлённым узором из золотой нити. Сапоги тонкой кожи собирались в гармошку у голенища, большой перстень с крупным зелёным камнем притягивал взгляд. Изумруд? Лицо по-настоящему красивое, волевое. Его обладатель мог быть как самовлюблённым щёголем, так и сильным брутальным мужиком. Лицо открытое, глаза непроницаемые. Ждёт, когда я отвечу.

Оробев перед его красотой, я внезапно подняла подбородок и с вызовом ответила:

— От чего мне уставать? — и, вспомнив о природной скромности юных барышень семнадцатого века, потупила глаза.

— Тяжко, наверное, яства по залу разносить, — поддел он с непонятной интонацией.

— Нет. Я не ношу. Вам первым подала: показала работнице, как надо, — пояснила я, стараясь не уронить достоинства.

— Так ты дочь хозяина? — приподнял он тёмную бровь. Сделал два шага до бревна и присел в метре от меня, соблюдая дистанцию.

— Нет, — покачала я головой и на секунду задумалась. Кто же я? Как представляться, чтобы занять наиболее выигрышную позицию? — Я тут временная гостья на постое, которой скучно. Вот и развлекаю хозяев новыми обычаями, какие видела у знатных господ.

Не соврала, но и правду не сказала. Молодец. Темноволосый откровенно напрягал меня. Его присутствие подавляло и заставляло нервничать. И одновременно хотелось поговорить с ним подольше, чтобы и дальше вот так смотрел непроницаемыми тёмными глазами.

— А где ты видела эти обычаи? У каких господ? Может я их знаю? — вкрадчивым тоном поинтересовался темноволосый.

— Нет, — быстро сказала я. — И я не буду отвечать на ваши вопросы. Я вас не знаю.

Он хмыкнул и отвернулся, что-то обдумывая.

— Действительно, негоже благородной девице разговаривать с незнакомцем. Меня зовут Михаил, а род свой открою тебе в обмен на твой. Из какого ты семейства?

Я ловко соскочила с бревна, позабыв о больной ноге, и бросила:

— Я не буду вам отвечать. Так со знатными девицами не знакомятся. Пусть нас вначале представят друг другу, а потом будем разговоры вести.

Я разволновалась не на шутку. Увлёкшись трактирными делами, я совсем позабыла про себя. И правда, кто я? Кем мне представляться? Может, стоит получше спрятаться, пока жду выздоровления? Или пора выдвигаться в путь, раз могу ходить по трактиру?

Испуганно ковыляя на кухню, я совсем погрузилась в думы, и не услышала шагов сзади. Схватив меня за руку, незнакомец дёрнул на себя так, что я чуть не упала, и спасло только то, что упёрлась рукой в стену рядом с дверным косяком.

— А если я скажу, что я царский посланник? Объявлен новый смотр невест, и царь ждёт самых красивых девиц на выданье, чтобы выбрать себе царицу. Я езжу по округе и ищу самых достойных. Теперь назовёшь своё имя?

Я молчала, не отводя глаз от его лица. Его зрачки перебегали туда-сюда, он явно был взбешён. Его пальцы больно впились в моё предплечье, не отпуская от себя.

— Тогда я скажу, что уже невеста, — с вызовом дёрнула я подбородком, ощущая, как судорожно забилось сердце, будто птица в клетке.

— Жди царских сватов, — бросил он и резко развернулся, чтобы уйти. Зашагал к дороге крупно и размашисто, не оглядываясь, я же еле сдержала крик. Новый смотр? Царь уже готов выбрать новую жену? Но я же была уверена, что он будет ждать меня ещё четыре года! Так было в учебниках, и я точно это помнила. Почему здесь всё идёт не по плану?

Тихонько выпрямившись, я поняла, что пора строить новый план. И чем скорее, тем лучше.

Глава 11. Билет в Кремль

— Думай, Маша, думай, — бормотала я себе под нос, готовясь ко сну. Ноги болели — я пробыла на них весь день, а вечерние переживания не добавили мне энергии. И всё же — всё же! Как замечательно быть в юном теле! Раньше я жила по принципу верблюда из известного мема: в понедельник бодра и весела, к среде уже порядком устала, а к пятнице уже валяюсь на земле и живу только ожиданием выходных. Сейчас же силы оставались даже после самого тяжёлого дня. И я невольно вспоминала, как в студенчестве мои подружки из общежития после учёбы и подработки надевали туфли на высоких каблуках, короткие юбки и топы, не скрывавшие пупок, и шли плясать в какой-нибудь клуб до утра. А потом, появившись к шести в комнате, принимали душ и снова бежали на пары. Я же никогда не принимала участия в их забегах, потому что ночами зубрила разные источники и писала курсовые за деньги, которые другие студенты зарабатывали, горбатясь после учёбы в качестве официанток и продавцов.

Психика моя устала — слишком много событий за несколько дней, в незнакомом месте, в чужое время и с непонятными людьми. Тело же пело — хотелось выбежать из душной комнаты, бродить по лесу, смотреть на звёзды и любоваться на темноволосого боярина. Эх.

Вместо этого, усилием воли, как и всегда, я заставила себя идти по плану: сполоснуться над тазом, расплести косу, и переодеться в чистую ночную сорочку, которую мне одолжила Анфиса. И, пока расчёсывала волосы, задумалась над тем, что мне делать дальше. Важно было сосредоточиться и вспомнить, наконец, что ещё я знаю про эту эпоху?

Я применила лайфхак времён студенческой молодости: закрыть глаза и вспомнить тетрадку с конспектами. Или нужную страницу учебника. Тут же перед глазами всплыл портрет Михаила Фёдоровича в тяжёлом золотом царском одеянии с разноцветными кабошонами и в конусообразной шапке с меховой оторочкой. На портрете он выглядел старше, чем сейчас. Усталые глаза с мешками, взгляд с хитринкой и красивые густые усы. Я же запомнила царя приятным юношей с открытым взглядом и светлым лицом. Да, многое произойдёт в твоей жизни, Михаил Фёдорович, прежде чем ты превратишься из жизнерадостного молодого человека в хитрого и умудрённого опытом царя…

Что там ещё было в эти годы? Если с Марфой всё понятно, то вот отец батюшки-царя сейчас отсутствует. И я вспомнила, почему! Он восемь лет прозябал в польском плену, до тысячи шестьсот двадцать какого-то года. То есть страдать ему там еще минимум четыре или пять лет. И когда он вернётся домой, то возмутится, отчего царственный сын ещё не женат. И ему поведают историю о том, как меня объявили неплодной и сослали в Сибирь. И Филарет инициирует расследование, в ходе которого вскроется подлог диагноза. Полетят чины — братья Салтыковы лишатся всех привилегий и тоже уедут в ссылку. Значит, Филарет — мой единственный здесь заступник. Может быть, стоит помочь ему вернуться из плена пораньше?

И тут я вспомнила, что мне говорил темноволосый боярин — объявлен новый смотр царских невест. А это уже отклонение от той истории, которую я изучала. Насколько я помню, второго смотра не было. По возвращении Филарета из плена и расследования истории с опальной невестой монаршие особы взяли курс на сватовство к иностранным кандидаткам. Сватались то к одной, то к другой. Потом плюнули и выбрали русскую невесту, девицу знатного рода. Только я забыла, как её звали. Ну же, напряги память!

Больше в голову ничего не лезло. Я сидела у окна и тихо смотрела на звёзды, вздыхая и вспоминая вечерний разговор с боярином Михаилом, не назвавшим своего рода-племени. Интересно, кто он? Шереметев? Морозов? Мстиславский? Голицын? Эх, надо было лучше учить эпоху Михаила Фёдоровича Романова… Тогда это время казалось мне скучным и неинтересным. Смута окончена, на престоле первый из огромной династии. Женился, родил наследника Алексея Михайловича Тишайшего и умер. Даже наследник у него — тишайший. А уж сам он так и вообще ничем не запомнился для меня, кроме ссыльной невесты.

Внезапно в окно прилетел камушек, практически ударив меня по лбу — я увернулась в последний момент. Что за ерунда? Выглянув, я увидела тёмный силуэт на фоне светлого квадрата на земле — это бросала тень свеча из комнаты ниже. Он помахал мне рукой и поманил за собой. Внезапно сердце забилось чаще — я на миг подумала, что это темноволосый Михаил. Сорвалась с места, запоздало вспомнив про больную ногу, порез на которой затягивался, и корка стягивала кожу при резком движении. Остановилась, накинула на сорочку сарафан, на плечи платок, и вышла так, как была — с распущенными золотыми волосами, крупными волнами, закрывающими спину. Вот и у меня появилось ночное приключение, как у подружек из общаги много лет назад. Только без короткой юбки и оголённого пупка.

Улыбаясь, я бесшумно спускалась по лестнице, нащупывая носком башмачка каждую ступеньку — чтобы не скрипнула. Из обеденного зала трактира доносился пьяный смех и крики. Я быстро прошмыгнула мимо запертой двери и через кухню выскользнула во двор. Моей руки тут же коснулись крепкие пальцы и увлекли за угол, подальше от освещённых окон.

Сильные мужские ладони обхватили меня за талию и быстро понесли в сторону конюшни. По прическе — гулька из волос на макушке и свободно ниспадающие волны до плеч — я узнала Илью.

— Пусти! — требовательно прошептала я ему, пока он нёс меня, как пушинку, подальше от дома. Тот хмыкнул.

— Берегу твою ногу, — и на землю не опустил. Тогда я решила не спорить — далеко всё равно не унесёт, а идти и вправду было бы больно. Ну и приятно, конечно, оказаться в сильных руках, чего уж скрывать. Столько мужского внимания, свалившегося на меня здесь, я не испытывала за целый год своей привычной жизни!

Наконец, возле конюшни Илья осторожно отпустил меня на землю и заглянул мне в лицо. Хищные раскосые глаза и острые скулы напрочь стёрлись из моей памяти, и теперь я невольно любовалась им — он был по-своему привлекателен.

— Привет, — улыбнулся он мне и прижал к себе сильнее. Я упёрлась ладонями в его грудь и пробормотала:

— Пусти!

Он послушался, отошёл на пару шагов и спросил:

— Как заживает?

— Неплохо, хожу потихоньку. Хотя скакать ещё не могу. Поэтому о побеге пока не думаю, — пыталась пошутить я, но вышло плохо. Оглянулась в поисках места, куда бы присесть, и увидела большой пенёк у входа. Похромала к нему и приземлилась, расправив юбки.

— У меня для тебя есть новости, — сказал Илья и растянулся у моих ног. Лениво сорвал стебелёк травы и сунул в рот. Оглядывал меня с ног до головы, оценивающе рассматривал волну волос, прикрывшую плечи. Я следила за его реакцией и мысленно улыбалась. Боже, как приятно быть красивой! Что-то новое зажигалось в груди. Гордость? Кокетство? Желание нравится ещё больше?

— Ну, давай, — подстегнула я его. — Что узнал?

Он помолчал, потом отбросил травинку и сел, подобравшись и будто бы готовясь к прыжку. Хищное лицо приняло суровое выражение.

— Царская матушка, инокиня Марфа, объявила всеобщий сбор знатных девиц в Кремле. Будто бы для пересчёта и поиска знатных женихов, но на самом деле надеется подсунуть своему сыну новую невесту.

— Сводней решила заделаться? — вырвалось у меня ехидное.

— Ну что-то около того. В официальной грамоте, что бирючи на площадях кричат, указано, что покуда девицы в теремах сидят, женихи их не видят. Бояре сразу же воспротивились — испокон веку девицы хоронились от чужих глаз, а женихов им родители подбирали.

— Ну да, эк Марфа замахнулась! При Петре только, через сто лет, насильно будут боярских дочек в люди выводить, и то там вой будет стоять. А сейчас совсем то немыслимо!

— Вот и я о том. Велено было на словах боярам да дворянам передать, что на самом деле будут царю новую невесту искать, чтобы они охотнее дочерей снаряжали, — пояснил Илья.

— Слушай, ведь это тоже не дело. Это опять им на наряды тратиться, в Москву приезжать. Небось всё равно недовольны?

— Да нет, дело не в этом. Смотр был вот недавно, год назад, тебя выбрали, да быстро потом сослали. И теперь все знатные бояре боятся, что с новой невестой тоже могут поступить, как им захочется. А это ведь непросто невесту сослать — это весь род в опалу попадёт. Твои-то родители тоже сосланы, в Вологду. Хорошо, хоть не в монастырь. Вот и не хотят блатные терять своё положение, — скатился Илья на жаргон.

Я улыбнулась.

— Даааа, и хочется, и колется. Знать бы наверняка, что выбранная невеста царицей станет, а не как с тобой…

— Так, про смотр понятно. Ещё что-то узнал? — прищурилась я. По глазам видела, есть что-то ещё для меня.

— Тебя ищут. По сёлам окрестным рыщут, расспрашивают. Люди Марфы — Салтыковы да Морозовы со стрельцами. Открыто не говорят, что ищут сбежавшую царевну. Ищут девицу знатного происхождения, с соломенной косой, медовыми глазами да белоснежною кожей. Объявили награду — крест золотой с рубином. Сам видел!

Я присвистнула. Ого! Интересно, почему не деньгами? Видимо, что было у Марфы ценного, то и дала в качестве награды. В общем-то, немало!

— И что мне делать? — растерянно спросила я. — Внешность менять? Но как?

Илья молча смотрел на меня, ничего не предлагая.

— А с другой стороны — зачем? Если косу отрежу или перекрашу, то царь Михаил не узнает. Или разлюбит…

— Надо как-то затесаться с толпой благородных девиц и проникнуть в Кремль неузнанной. А там и открыться перед царём. По-моему, это самый простой вариант, — задумчиво протянул Илья. Его глаза хитро блеснули в свете луны. — Осталось только найти наряд и девицу, что тебя с собой согласится взять. Например, как подружку.

Нет! Мне в голову пришла другая мысль, но я не собиралась делиться ею с Ильёй. Боярин Михаил, что так неожиданно заявил сегодня, чтобы я ждала царских сватов, значительно упростил мне задачу. Не надо никаких троянских невест — меня, итак, привезут в Кремль прямо под бочок к царю. Осталось только разжиться нарядом, подобающим знатной боярышне, да придумать себе годную легенду.

— А где же найти наряд? — спросила я у Ильи, сразу переходя прямо к делу.

— И где разбойнику найти наряд? Надо разжиться у какой-нибудь богатенькой девицы, — по-волчьи рыкнул Илья. — Жаль, что возок к Салтыкову попал, твои прошлые наряды упростили бы нам дело.

— Да уж, — пробормотала я. — Одежда нужна быстро, потому что долго созывать на смотр не будут. Кто не успел — тот опоздал. Кроме как украсть, есть ещё варианты?