Поцелуй Погибели

— Я увидел, что ты нашла принцип, — сказал он, остановившись в трёх шагах от неё. Слишком близко, чтобы это было случайностью. — Большинство людей, которые попадают сюда, пытаются стать меньше. Сжаться, затихнуть, стать незаметными, чтобы Пустота не обратила на них внимания. — Он кивнул в сторону туманной стены за её спиной. — Ты делаешь обратное.

— И это работает.

— Это работает, — согласился он, и в голосе его прозвучало что-то, очень похожее на уважение. — Пустота питается тем, что тихо. Гаснет, когда горят. Ты горишь правильным огнём — не из страха, не из отчаяния. Из гнева, у которого есть форма.

Алира смотрела на него, чувствуя, как в груди медленно укладывается понимание.

— Ты мог бы сказать мне это раньше.

— Мог. — Каэл'Арим не отвёл взгляда. — Но тогда это была бы моя информация, которую я тебе дал. А сейчас это твоё знание, которое ты добыла сама. Разница существенная.

Алира хотела возразить, что это звучит как красивое оправдание жестокости, но промолчала. Потому что он был прав, и она это знала. То, что она поняла сегодня ночью в одиночку, — было её. Никто не мог это отнять.

— Я хочу, чтобы ты меня научил, — сказала она.

— Я ждал, когда ты это скажешь, — в уголке его рта мелькнула тень усмешки. — Самоучки здесь долго не живут.

— Это не шутка.

— Нет, — согласился он, становясь серьёзным так быстро, словно сбросил маску. — Не шутка. — Он помолчал. — Что именно ты хочешь, Алира? Назови.

Она не дала себе времени колебаться.

— Хочу понять, как это работает. Не в общих чертах — по-настоящему. Как мой гнев влияет на Пустоту. Где предел. Что ещё, кроме ярости, может действовать так же. Я не хочу слепо применять то, что случайно нашла, — хочу понимать механику.

Каэл'Арим смотрел на неё несколько секунд. В серебряных глазах что-то двигалось, взвешивалось.

— Честный ответ, — сказал он наконец.

— Ты просил честности.

— Не просил. Ещё не просил. — Он чуть наклонил голову. — Но раз ты сама заговорила об этом — да, именно это мне нужно от тебя взамен. Не покорность, не благодарность, не притворное смирение. Честность. То, что ты чувствуешь, что думаешь, чего хочешь — без фильтров. Даже если это неудобно. Даже если мне не понравится.

— А если правда тебе не понравится?

— Тогда я хотя бы буду понимать, с чем имею дело, — сказал он. — Это дороже, чем ложное согласие.

Алира смотрела на него, пытаясь найти ловушку в этих словах. Условие звучало почти разумно — слишком разумно для тюремщика. Но в конечном счёте терять ей было особо нечего. Она и без того не умела притворяться так, чтобы он не замечал.

— Хорошо, — сказала она. — Но у меня тоже есть условие.

Тень удивления на его лице исчезла почти мгновенно, но она успела её увидеть.

— Говори.

— Когда ты учишь меня — ты учишь по-настоящему. Не даёшь полправды. Не ведёшь к удобному для тебя выводу. — Алира выдержала его взгляд. — Если между моей силой и тем, что ты хочешь от меня, есть противоречие — ты говоришь об этом прямо.

Долгая пауза. В коридоре было так тихо, что слышался едва различимый пульс костяных стен — тот самый ритм живого существа, которым была Пустота.

— Согласен, — сказал он.

Он протянул руку. Не требовательно — как протягивают руку, скрепляя сделку между равными.

Алира посмотрела на неё секунду, потом пожала. Его пальцы были холодными, как всегда, но хватка была ровной, без демонстративного давления.

— Итак, — сказал Каэл'Арим, не отпуская её руку, — урок первый: почему твой гнев работает там, где страх даёт Пустоте именно то, что она хочет.

Глава 7

Тот первый урок в коридоре вымотал её до основания, но изменил всё. Спустя несколько часов Алира лежала на подушках в своей комнате, восстанавливая силы и изучая серебряные нити на запястьях. Она училась управлять их свечением, повторяя то, что показал ей Каэл'Арим. Концентрировалась на гневе, и нити вспыхивали ярче.

А затем это началось — словно тихий шёпот прямо под кожей. Алира сначала не поняла, что происходит. Переключалась на решимость, и свет становился устойчивее, спокойнее.

Но внезапно кожа на внутренней стороне запястий стала горячей. Не болезненно горячей — скорее как от прикосновения к чему-то тёплому, живому. Словно чьи-то пальцы нежно обвели линию пульса.

Алира вздрогнула и посмотрела на руку. Никого рядом не было. Серебряные нити светились ровным светом, не реагируя ни на что особенное. Но ощущение не проходило — наоборот, оно медленно разливалось вверх по руке, к плечу, оставляя за собой след тепла и чего-то более тревожного.

Что за чёрт?

Она встала и прошлась по комнате, пытаясь стряхнуть с себя это странное чувство. Но с каждым шагом оно усиливалось. Теперь тепло ощущалось не только на руках, но и на шее, на ключицах, будто невидимые пальцы проследили все самые чувствительные места.

Алира остановилась посреди комнаты, тяжело дыша. Это было неправильно. Это было...

Интимно.

Мысль ударила её, как пощёчина. То, что она чувствовала, было не просто странным ощущением. Это было прикосновение. Не физическое, но настолько реальное, что тело реагировало так, словно кто-то действительно касался её.

И она знала, кто.

Каэл'Арим.

Имя это пронеслось в её голове, и в тот же момент тепло на коже вспыхнуло ярче. Пульс участился, а дыхание стало неровным. Алира прижала руки к щекам и почувствовала, как они горят.

— Это невозможно, — прошептала она. — Он даже не здесь.

Но Пустота жила по своим законам. Здесь эмоции обретали форму, а мысли становились реальностью. Что, если её подсознание, её тело реагировало на само присутствие Каэл'Арима в этом мире? Что, если связь между ними была глубже, чем она думала?

Алира попыталась отогнать эти мысли, но они возвращались снова и снова. Вместе с ними возвращались и ощущения — теперь уже не только тепло, но и что-то более глубокое. Томление, которое начиналось где-то в груди и опускалось ниже, заставляя всё тело откликаться на невидимые прикосновения.

Нет. Нет, это неправильно.

Она ненавидела его. Он был её тюремщиком, чудовищем, которое превращало людей в статуи для собственного развлечения. Она не могла... не должна была чувствовать к нему ничего, кроме отвращения.

Но тело, казалось, имело своё мнение на этот счёт.

Алира опустилась на подушки и обхватила колени руками, пытаясь сжаться в комок, стать меньше, незаметнее. Может быть, если она будет очень тихо сидеть, эти ощущения пройдут. Может быть, это просто временный эффект от пребывания в Пустоте, и скоро всё вернётся к норме.

Но вместо облегчения пришло кое-что ещё.

Звук шагов в коридоре.

Алира замерла. Она узнала эту походку — уверенную, неторопливую, с едва слышимым эхом, которое отражалось от костяных стен. Каэл'Арим приближался к её комнате, и с каждым его шагом ощущения на её коже становились ярче.

Он идёт сюда. Сейчас. Когда я в таком состоянии.

Паника заклокотала в груди, смешиваясь с чем-то ещё — предвкушением? желанием? Алира не была уверена, что именно она чувствует, но знала, что не готова к встрече с ним.

Шаги остановились прямо за шторой.

— Алира? — голос его был мягким, почти обеспокоенным. — Всё в порядке?

Она попыталась ответить, но из горла вырвался только хриплый звук. Всё тело дрожало — не от страха, а от чего-то намного более сложного и пугающего.

Штора тихо отодвинулась, и Каэл'Арим вошёл в комнату.

В этот момент мир изменился.

Воздух стал плотнее, заряженнее, словно перед грозой. Алира почувствовала, как каждая клеточка её тела откликается на его присутствие — кожа стала более чувствительной, дыхание — более глубоким, а сердце забилось так громко, что она была уверена — он его слышит.

Каэл'Арим остановился в нескольких шагах от неё, и она увидела, что он тоже изменился. Обычно идеально сдержанное лицо выражало что-то новое — удивление? смущение? Серебряные глаза смотрели на неё с такой интенсивностью, что Алира почувствовала, как краснеет под этим взглядом.

— Я чувствовал... — начал он, потом остановился и покачал головой. — Что с тобой?

— Не знаю, — честно ответила Алира, и голос её дрогнул. — Что-то странное. Я чувствую...

Она не смогла закончить фразу. Как объяснить то, что происходило с её телом? Как сказать, что каждый раз, когда она смотрела на него, что-то горячее и жидкое разливалось внизу живота?

Каэл'Арим сделал шаг ближе, и Алира почувствовала, как воздух между ними начинает искриться. Не метафорически — буквально. Мелкие серебристые искры танцевали в пространстве, соединяя их невидимыми нитями.

— О, — выдохнул он, и в голосе его прозвучало понимание. — Вот оно что.

— Что? — Алира с трудом сглотнула. — Что происходит?

Каэл'Арим подошёл ещё ближе и медленно опустился на колени рядом с ней. Близость его тела заставила Алиру задохнуться — он был так близко, что она могла видеть отражение серебристых искр в его глазах, чувствовать холод, который исходил от него, и в то же время странное тепло, которое противоречило этому холоду.

— Связь, — сказал он тихо. — Между нами образовалась связь.

— Какая связь?

— Магическая. Эмоциональная. — Он поднял руку, но не коснулся её, только провёл пальцами в воздухе в нескольких сантиметрах от её щеки. Алира почувствовала это движение всей кожей, словно он действительно касался её. — Твои эмоции настолько сильны, что начали резонировать с моими. А в Пустоте такие связи...

— Что?

— Они влияют на тело не меньше, чем на разум.

Алира смотрела на него, пытаясь понять, что он имеет в виду. И тут до неё дошло.

— Ты тоже это чувствуешь? — прошептала она.

Вместо ответа Каэл'Арим медленно кивнул. И Алира увидела в его глазах то же самое, что чувствовала сама — желание, которое было неправильным, невозможным, но от этого не менее реальным.

— Это безумие, — сказала она.

— Возможно. — Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось её щеки. — Но безумие здесь имеет свою логику.

— Я не хочу этого, — попыталась возразить Алира, но слова прозвучали неубедительно даже для неё самой.

— Нет? — В голосе Каэл'Арима появились нотки чего-то опасного, хищного. — Тогда почему твоё тело говорит обратное?

Он был прав, и это бесило её больше всего. Каждая клеточка кричала о том, что хотела его близости. Кожа горела там, где его взгляд задерживался дольше. А когда он говорил, его низкий голос отдавался где-то глубоко внутри, заставляя сердце пропускать удары.

— Пустота пробуждает истинные желания, — сказал он, и слова эти прозвучали как приговор. — Не так ли?

Алира почувствовала, как мир качнулся. Она открыла рот, чтобы возразить, сказать что-то резкое и злое, что заставило бы его отступить. Но вместо этого из её губ вырвался тихий стон.

Каэл'Арим замер, глядя на неё с выражением, которое она не могла разгадать. Потом медленно протянул руку и коснулся её лица — не кожи, а воздуха рядом с кожей. Но прикосновение ощущалось так реально, что Алира невольно подалась навстречу.

— Не надо, — прошептала она, но голос её был полон не протеста, а мольбы.

— Чего не надо? — спросил он, проводя пальцами вдоль линии её челюсти. — Касаться тебя? Или признать то, что между нами есть?

— Я ненавижу тебя, — сказала Алира, но слова потерялись где-то между её губами и его ухом.

— Знаю, — ответил он с грустной улыбкой. — И это делает всё только сложнее.

Он убрал руку, но не отодвинулся. Наоборот, наклонился ещё ближе, так что их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Алира могла видеть каждую деталь его лица — тонкие линии вокруг глаз, которые говорили о веках жизни, идеальную форму губ, небольшой шрам на подбородке.

— Скажи мне остановиться, — прошептал он. — Скажи, и я уйду. Забуду об этом. Сделаю вид, что ничего не было.

Алира открыла рот, чтобы произнести эти слова. Они были на кончике языка — простые, спасительные слова, которые положили бы конец этому безумию.

Но она молчала.

Секунды тянулись, как часы. Воздух между ними стал таким плотным, что казалось, его можно было резать ножом. Серебристые искры плясали всё ярче, создавая вокруг них кокон света и тепла.