Травница для Владыки Пустоты

Алекс Серебров

Травница для Владыки Пустоты

Глава 1. Неправильная полынь

Алира

Алира отпустила мальчика домой только после того, как жар немного спал.

Он сидел на краю лавки, уставший и непривычно тихий, пока мать завязывала ему шарф. Ещё вчера он бегал по двору и гонял кур, сегодня едва держал кружку обеими руками. Горло было чистым, дыхание — тоже. Болезнь словно не знала, где ей положено жить.

— Ночью снова может подняться жар, — сказала Алира. — Давайте питьё маленькими порциями. Если начнёт задыхаться или появится сыпь — сразу ко мне.

Женщина кивнула.

— Ты найдёшь, что это?

Она не стала обещать ребёнку лишнего.

— Найду причину. Тогда будет проще лечить.

Когда за ними закрылась дверь, она вернулась к столу.

За четыре дня она успела проверить оба колодца, зерно в общих амбарах и дома у нижнего ручья. Ни одна версия не объясняла, почему заболевали люди из разных концов деревни. Отвары снимали жар и кашель, но к вечеру слабость возвращалась.

На листе перед ней стояли имена и короткие пометки. Алира провела пальцем по строкам и снова остановилась на одном и том же: связи не было.

В дверь постучали.

Она подняла голову.

Лиан раньше не стучал. Когда они были женихом и невестой, он входил свободно. После разрыва стал бывать редко, но и тогда не ждал разрешения.

Алира открыла.

Рядом с Лианом стояли двое старших из совета. Один держал шапку в руках, второй смотрел мимо неё, на полки с сушёными травами.

— Что случилось?

— Нам нужно поговорить, — сказал Лиан.

Она пропустила их внутрь.

Лиан выглядел так, будто несколько ночей почти не спал. Алира знала, что он помогал носить воду заболевшим и дежурил у домов, где лежали целые семьи. Усталость была понятна. Непонятно было другое: почему он не смотрит ей в глаза.

Он подошёл к шкафу, где хранились материнские записи, и достал старый журнал.

К шкафу Лиан когда-то сам прибивал нижнюю полку. Тогда они ещё собирались пожениться весной, расширить лавку и устроить за домом сушильный навес. После разрыва Алира перестала замечать криво вбитый гвозд, но сейчас почему-то увидела его сразу.

— Ты брал его без меня?

— Я искал хоть что-то, что может помочь.

— И нашёл?

Лиан открыл журнал на заложенном месте.

Несколько строк были написаны старым обрядовым письмом. Ниже шли короткие пометки матери. Алира прочла их дважды, потом перевернула страницу.

Следующей страницы не было.

У корешка торчал неровный обрыв.

— Где продолжение?

— Его не было.

Лиан ответил слишком быстро, но Алира пока не стала спорить.

— Здесь сказано, что порчу можно собрать в одном живом носителе, — продолжил он. — Если перенос завершить правильно, болезнь перестанет переходить к другим.

— А что станет с носителем?

Один из старших тяжело переступил с ноги на ногу.

Лиан молчал.

— Вот именно, — сказала Алира. — Продолжение вырвано. Мы не знаем, что происходит дальше.

— Сегодня заболели ещё шестеро, — произнёс старший. — Среди них двое детей.

— Я знаю. Утром я была у мельника. А перед вами отсюда ушёл сын Радны.

Старший опустил голову.

— Отвары помогают ненадолго. Люди видят это.

— Потому что я лечу последствия, пока не нашла источник. Если вы начнёте перенос, не зная источника, он может вернуться завтра. Или через час.

— Может, — сказал Лиан. — А может, до завтра не доживут ещё трое.

Его голос сорвался на последнем слове. Младшая сестра одного из заболевших детей приходилась ему крестницей. Значит, поэтому он не спал и полез в старые бумаги, которые раньше называл непонятными и опасными.

Он боялся за своих. Но страх не делал неполную запись надёжнее.

— Люди боятся, — повторил старший.

— Я тоже, — сказала Алира.

Лиан наконец встретился с ней взглядом.

— Совет решил провести обряд.

Алира не сразу поняла смысл его слов.

— На ком?

— На тебе.

В лавке стало так тихо, что слышно было, как в печи осыпается уголь.

Алира закрыла журнал.

— Нет.

— Послушай сначала.

— Я услышала достаточно.

— Ты была рядом почти со всеми заболевшими и до сих пор здорова. Ты лучше любого из нас понимаешь, как ведёт себя болезнь. Если кто-то и выдержит перенос…

— Ты этого не знаешь.

— А другого выхода у нас нет.

Двое старших молчали. Ни один не возразил.

— Вы решили, что проще положить одного человека под неизвестный обряд, чем дать мне ещё время найти источник.

— Времени нет, — сказал Лиан.

— Это ты решил?

— Совет.

— А ты убедил их.

Лиан промолчал, и Алира больше не ждала ответа.

Когда-то она знала, как он морщит лоб, когда врёт, и как прячет руки за спину, когда волнуется. Сейчас его руки были открыты, голос звучал уверенно, и взгляд он не отводил.

— Я не пойду добровольно.

— Алира…

— Нет. Ты принёс неполную запись, не знаешь, чем заканчивается перенос, и уже выбрал человека, который должен за это заплатить. Я понимаю, что ты боишься за деревню. Но страх не делает эту страницу полной.

Старшие переглянулись.

Лиан выдохнул.

— Я надеялся, что ты поймёшь.

— Что именно? Почему моя жизнь удобнее чужих?

Он сделал шаг к ней.

— Почему одна жизнь может спасти десятки.

Алира отступила к столу.

— Тогда ложись в круг сам.

Лиан замер.

Никто больше ничего не сказал.

Двое мужчин подошли одновременно.

Алира могла ударить одного ступкой и, возможно, успеть добежать до задней двери. Но за домом уже слышались голоса. Значит, совет пришёл не втроём.

Она не стала тратить силы на бессмысленную драку.

— Мой мешок идёт со мной, — сказала она.

— Зачем? — спросил старший.

— Потому что обряд проводят с травами. И потому что вы уже один раз решили, что понимаете записи моей матери лучше меня.

Лиан посмотрел на мешок у стены.

— Возьмём.

Алира сама положила внутрь журнал, свою рабочую тетрадь и несколько листов со списком заболевших. Всё остальное уже было собрано: ножи, ступка, семена, травы, живой мятный черенок во влажном холсте и серебряный корень.

Маленький складной нож оставался там, где его никто не искал, — в потайном шве правого нарукавника.

До старого святилища шли недолго.

Каменный круг стоял за последними домами, у края редкого леса. Алира знала это место с детства. Мать никогда не собирала здесь растения и однажды, много лет назад, запретила ей даже трогать чёрную полынь, которая росла у разрушенной стены.

Для переноса — никогда.

Тогда Алира не спросила почему.

Теперь у центральной чаши лежали именно эти сухие стебли.

Она остановилась.

— Уберите полынь.

Лиан обернулся.

— Что?

— Мать запрещала её в обрядах переноса.

— Она указана в записи среди очищающих трав.

— Мы только что выяснили, что запись оборвана.

— Я сверил знаки.

— А я двадцать лет видела, как она делала пометки.

Один из помощников у внешнего круга бросил на Лиана вопросительный взгляд.

Лиан отвернулся.

— Начинаем.

Алиру уложили на плоский камень и привязали запястья к железным кольцам. Ноги оставили свободными, но рядом встали двое мужчин. Мешок поставили у основания камня, чуть в стороне от внешней борозды.

Лиан занял место напротив. Два помощника положили ладони на тёмные камни по краям круга.

Алира заставила себя смотреть не на людей, а на то, что они приготовили.

Три чаши. Центральная — с полынью. Два удерживающих камня. Внешняя борозда, в которую уже насыпали соль и толчёный минерал.

Если перенос нельзя остановить словами, придётся испортить его изнутри.

Лиан начал читать.

Первые фразы Алира ещё разбирала. Потом старое письмо перешло в формулу, которой она не знала.

По борозде проступил тусклый белый свет.

Один из помощников вздрогнул.

Алира согнула правое запястье. Под тканью пальцы нашли рукоять ножа. Она вытянула его медленно, не поднимая руки, и нащупала лезвием верёвку.

Лиан продолжал читать.

Свет дошёл до центральной чаши.

Полынь дрогнула.

Запах изменился.

Алира знала горечь сухой полыни слишком хорошо, чтобы спутать её с чем-то другим. Теперь под ней появилась сладковатая сырость, как у корня, который сгнил изнутри.

Она перестала пилить верёвку.

— Лиан.

Он не отозвался.

— В полыни что-то есть.

— Не мешай.

— Она заражена.

— Поздно останавливаться.

Алира снова взялась за верёвку.

Волокна начали расходиться.

Она дёрнула кисть и вытащила руку, содрав кожу у большого пальца. Боль была резкой, но терпимой.

Носком сапога подцепила ремень мешка и подтянула ближе.

Ей нужен был серебряный корень.

Мать учила: если порча ищет живое тело, серебряный корень можно посадить между ней и человеком. Он связывает вред с почвой, пока тот не успел закрепиться в крови.

Алира не знала, сработает ли это в обряде.

Но позволить ему закончиться было хуже.

Она достала корневище. На нём оставались три плотные почки.

Лиан заметил движение.

— Алира, положи назад.

Она раскрыла нож и срезала первую почку.

— Не трогай круг!

Алира смахнула полынь из центральной чаши на камни за бороздой и бросила внутрь серебряный срез.

Лиан шагнул к ней и схватил за запястье.

Она рванула руку на себя. Лезвие скользнуло по его ладони.

Несколько капель крови упали в светящуюся борозду.

Чёрная полынь на камнях взметнулась, будто её ударил ветер. Над сухими стеблями поднялась тонкая пыль.

Лиан отдёрнул руку. Вокруг пореза на мгновение проступила тёмная линия.

Свет в круге погас.

Тишина продержалась всего мгновение.

Под камнем что-то ударило.

Один из помощников закричал. Второй попытался оторвать ладони от удерживающего камня, но белые полосы уже обвили его пальцы.

Серебряная почка вспыхнула.

Боль прошила ладонь Алиры. Под кожей на несколько секунд проступили красные ветвящиеся линии.

Камень треснул.

В центре круга раскрылась серая глубина, а за ней было видно чужое небо.

Люди отшатнулись.

Лиан бросился к ней.

Алира схватила мешок свободной рукой. Внутри качнулся живой мятный черенок. На один лист опустилась чёрная пылинка и исчезла в зелени.

Разлом потянул воздух внутрь.

Оставшаяся верёвка натянулась, железное кольцо вырвало из камня вместе с куском плиты.

Лиан успел схватить Алиру за рукав.

— Держись!

Она видела его лицо совсем близко. Уверенности на нём больше не было.

Ткань не выдержала.

Алира упала.

Последним остался круг святилища, рассыпанная по камням полынь и Лиан на краю разлома.

Потом чужое небо закрыло всё.

⁂

Сознание вернулось вместе с болью в правой ладони.

Алира лежала на холодной плите. Несколько раз глубоко вдохнула, прежде чем пошевелиться.

Рёбра целы. Ноги слушаются. Голова кружится, но терпимо.

На ладони тянулись красные линии, похожие на ожог от тонких корней.

Мешок лежал рядом.

Она сразу проверила его. Нож на месте. Записи тоже. Серебряное корневище сохранилось, но одной почки больше не было. Живой мятный черенок помялся, однако не сломался.

Алира подняла голову.

Ни леса, ни святилища вокруг не было. Светлые плиты уходили к чёрным стенам, а над ними висело серое небо, пересечённое тонкими светящимися трещинами.

Она коснулась пола здоровой рукой.

Холодный. Сухой. Похожий скорее на камень, чем на землю. В трещинах не было ни песка, ни пыли, ни мха. Даже ветер здесь почти не чувствовался.

Алира вслушалась. Ни голосов. Ни воды. Только где-то далеко, за чёрной стеной, прошёл низкий гул, похожий на удар под землёй. Один раз — и снова тишина.

Она обернулась туда, где появился разлом. Никакого следа: ровные плиты и серый свет.

Вернуться тем же путём было некуда.

Алира поднялась на колени и потянула к себе мешок.

У самого ремня что-то хрустнуло.

Из тонкой трещины между плитами показалась зелёная петля.

Она сначала решила, что это выпавшая травинка. Но петля медленно выпрямилась, разделилась на два крошечных листа и осталась стоять.

Алира осторожно коснулась его кончиком пальца. Живой. Слабый, но настоящий. Корешок уходил в трещину глубже, чем мог бы успеть за несколько минут. Значит, здешний камень всё-таки мог кормить живое.

Алира оглядела пустое пространство.

Больше нигде не было ничего живого. Даже в трещинах между плитами не темнело ни одной старой травинки.

Только этот росток.

Глава 2. Владыка мёртвого сада

Алира

Когда Алира открыла глаза во второй раз, над ней был высокий серый потолок без балок. Значит, она уже не лежала в мёртвом саду. Свет шёл от тонких полос в стенах. На столике рядом стояла вода в прозрачной чаше, а у двери сидела девушка в длинной тёмной одежде и читала сложенный лист.

Увидев, что Алира проснулась, девушка быстро поднялась.

— Не вставайте сразу. Вчера вас нашли в саду рядом с ростком. Вы ещё были в сознании, но пока вас несли сюда, снова отключились.

— Почему?

— Потому что вы вчера упали с высоты, которой здесь вообще не должно быть.

Алира всё-таки села.

Плечо болело, ладонь жгло сильнее, чем вечером. В остальном тело слушалось.

— Где мой мешок?

Девушка указала на стул у стены.

— Там. Я ничего не трогала. Только вынула мокрую ткань из-под мяты, чтобы она не испортила остальные вещи.

Мешок действительно лежал рядом. Свёрток с черенком переложили в неглубокую чашу.

— Кто вы?

— Ивель. Можно Иви. Я работаю в архиве и иногда помогаю во дворце, когда нужно быстро разобраться с чем-то непонятным.

Она произнесла это буднично, словно падение женщины из другого мира было ещё одной задачей из архива.

Алира взяла чашу с водой и понюхала.

Запаха почти не было.

— Минеральная?

— Да. Другой воды в Пустоте нет.

Первое новое слово прозвучало спокойно.

— В Пустоте?

Иви кивнула.

— Так называется наш мир.

Она посмотрела на светлые полосы в стенах.

— Здесь раньше было больше живого. Я видела рисунки в архиве. Деревья, вода, сады на нижних террасах. Сейчас осталось несколько грибных культур и минеральные сады. Они не совсем растения.

Алира оглядела комнату. На подоконнике не стояло ни одного горшка. На столе — ни срезанного цветка, ни сухой ветки. Даже ткань матраса пахла только каменной пылью.

— А вы кто? Люди?

— Сумеречники. Почти как вы, наверное. Только живём дольше и солнечный свет переносим плохо. Здесь солнца нет, так что обычно это не мешает.

Алира выпила несколько глотков.

Вода была прохладной, с лёгким металлическим вкусом.

— А в мой мир как вернуться?

Иви замялась.

Дверь открылась раньше, чем она ответила.

Вошедший мужчина был высоким, в чёрной одежде без украшений. Волосы тёмные, лицо бледнее человеческого. Но Алира прежде всего посмотрела на его руки.

От кончиков пальцев до запястий кожа местами была серой, будто под ней проступал камень.

Он остановился у двери.

— Вы проснулись.

— Да.

Алира не знала, кто он и что может, поэтому промолчала и ждала продолжения.

Иви выпрямилась.

— Владыка.

Мужчина перевёл взгляд на Алиру.

— Каэл.

Он не протянул руку.

— Алира Даль.

— Ваш разлом исчез сразу после перехода. Следа прохода не осталось.

Алира поставила чашу.

— Совсем?

— Там, где вы появились, остался только магический ожог на границе. Он уже закрылся.

— Откройте снова.

— Если бы мог, открыл бы до того, как вы очнулись.

Ответ прозвучал без раздражения.

— Когда сможете?

Взгляд Каэла перешёл к Иви. Та отвела глаза.

— Безопасное пограничное окно откроется через тридцать дней, во время Корневого затмения. До этого можно искать слабые отклики границы, но провести человека они не смогут.

— Вы уверены, что это окно ведёт именно в мой мир?

— Нет. Граница касается нескольких живых миров. Сначала нужно найти ваш след.

— А если не найдёте?

— Будем искать до затмения.

Каэл не обещал невозможного и не пытался её успокоить. После ритуального круга Алира ценила такую прямоту больше уверенных слов.

Тридцать дней.

Алира мысленно повторила срок, чтобы он стал конкретным.

— Значит, месяц.

— Почти.

— И всё это время я должна оставаться здесь?

— Пока не знаем другого способа.

Алира спустила ноги с кровати.

— Тогда мне нужно увидеть место, где я появилась.

Каэл нахмурился.

— Вам нужно отдыхать.

— Отдых не откроет дорогу домой.

— А падение без сознания тоже не поможет.

— Я не собираюсь падать.

Иви быстро шагнула ближе и подала Алире сложенную одежду.

— Сад рядом. Пять минут пешком. Если идти медленно.

Каэл перевёл взгляд на Иви.

— Я не разрешал.

— Но вы и не запрещали, — ответила Иви и тут же опустила взгляд.

Каэл помолчал.

— Пять минут.

⁂

Мёртвый сад начинался сразу за восточным крылом дворца.

Дорога заняла меньше десяти минут. За окнами тянулись галереи из серого камня. По пути им встретились двое сумеречников в тёмной одежде; оба остановились, заметив Алиру, но не подошли. Она успела разглядеть только непривычно светлые глаза и ту же бледность кожи, что у Иви.

Слово «сад» осталось от чего-то прежнего. Теперь здесь были низкие каменные гряды, чёрные арки и сухие каналы без воды. В центре стоял пустой бассейн, по краю которого сохранился узор из листьев. Настоящих листьев вокруг не было.

Алира провела ладонью над ближайшей грядой. Ни запаха перегноя, ни влаги. Даже пыль была другой — тяжёлой и холодной.

— Кто ухаживал за садом?

— Никто уже много лет, — ответила Иви. — Здесь нечему было расти.

— А раньше?

Каэл остановился у арки.

— Раньше Пустота не была такой.

Он не продолжил, и Алира не стала расспрашивать. Пока у неё был более полезный объект для разговора.

Алира увидела свой росток почти сразу.

Он стоял под прозрачным колпаком в трещине между плитами.

За ночь два листа раскрылись шире.

— Вы накрыли его?

— По моему приказу, — сказал Каэл. — Мы не знали, опасен ли он.

— И решили лишить воздуха?

— Колпак пропускает воздух.

Алира присела рядом.

Внутри стекла на стенках собрались мелкие капли. Почвы вокруг корешка почти не было — только серый порошок в трещине.

Она сняла перчатку с левой руки и коснулась листа.

Жизнь была слабой, но устойчивой.

Потом под пальцем отозвалось другое.

Тонкая тяжёлая примесь, спрятанная глубже.

Алира осторожно повернула лист.

Через зелёную ткань шла почти незаметная чёрная жилка.

Такая же темнота вчера поднималась над полынью.

— Иви, принесите мой мятный черенок.

— Он в комнате.

— И воду. В отдельной чаше.

Каэл остановил девушку жестом.

— Сначала объясните.

Алира выпрямилась.

— Этот росток живой, но в нём есть что-то чужое. Я видела похожую чёрную пыль в обряде перед переходом.

— Поэтому растение нужно уничтожить.

— Нет. Поэтому его нужно исследовать.

— Если оно связано с разломом, оно может быть угрозой.

— Если уничтожить единственный образец, мы ничего не узнаем.

Каэл подошёл ближе к колпаку.

Тень у его ног дрогнула.

Алира увидела, как тёмная полоса скользнула по плите и коснулась края листа.

Зелень побелела.

За один вдох половина листа стала серой и твёрдой.

— Уберите это! — Алира резко оттолкнула колпак в сторону.

Тень исчезла.

Она наклонилась над ростком.

Окаменение остановилось ровно там, где прекратилось касание.

— Вы его убили бы.

— Я едва коснулся.

— Именно.

Он опустил взгляд на собственную руку.

— Живое здесь плохо переносит мою силу.

— Это я уже поняла.

Алира осторожно провела пальцем по здоровой половине листа. Ожог на правой ладони отозвался болью, хотя она не касалась им растения.

Росток дрогнул.

Она убрала руку.

— Мне нужна проба.

— Какая?

— Вода, местный порошок из трещины и немного того, чем вы защищаете дворец. Но ваша сила не должна касаться растения напрямую.

— Это невозможно.

— Почему?

— Тень — часть защиты.

— Тогда держите её вокруг, а не на листе.

Каэл долго смотрел на неё.

— Вы предлагаете мне изменить способ удержания поля ради одного ростка.

— Ради единственного известного вам живого растения, которое появилось после межмирового разлома.

Иви вернулась с чашами и мятой как раз вовремя, чтобы услышать последнюю фразу.

— Я бы попробовала, — сказала она.

Каэл бросил на неё короткий взгляд.

— Я заметил.

Иви замолчала.

Алира разложила всё на краю гряды.

Серый порошок оказался тяжёлым, почти как измельчённый камень. В обычной земле он не удержал бы влагу, но здесь капля воды не стекла, а впиталась медленно.

Она смешала небольшую порцию, добавила к корням ростка и подождала.

Ничего.

Алира коснулась серой смеси левой рукой. В обычной земле она почувствовала бы влажность, плотность, перегрев корня. Здесь отклик приходил слабее, словно растение пыталось говорить через толстую стену. Но оно всё же отвечало.

— Ему не хватает не только воды, — сказала она. — Здесь сама среда давит на живую ткань.

Каэл нахмурился, вслушиваясь.

— Вы это чувствуете?

— Чувствую, жив ли корень и что ему мешает. Я могу объяснить результат, но этому нельзя научить за один разговор.

— Мне достаточно результата.

— Хорошо. Тогда теперь поле.

Каэл поднял руку.

Темнота разошлась по плите кругом, не касаясь колпака. Воздух внутри будто стал плотнее. Серебристые трещины в небе потускнели.

Росток качнулся.

Здоровый лист приподнялся.

От корня пришёл слабый живой отклик.

— Ещё немного.

Поле стало шире.

Ожог на её ладони вспыхнул так резко, что она невольно сжала пальцы.

Иви заметила.

— Больно?

— Терпимо.

Алира снова коснулась субстрата. Теперь в нём появилось то, чего не было раньше: удерживаемое тепло.

— Остановитесь.

Каэл убрал силу.

Росток остался жив.

Половина одного листа была каменной, но второй лист развернулся полностью.

— Вот так можно, — сказала Алира. — Вы не питаете растение. Вы уменьшаете то, что его давит.

Каэл присел на корточки с другой стороны гряды.

— А вы?

— Я дала ему воду и среду, где корень может удержаться.

— Значит, по отдельности этого недостаточно.

— Пока да.

Он не спорил.

Алира ожидала приказа убрать росток или закрыть сад. Вместо этого Каэл сказал:

— Колпак снять. Поставить ограждение на расстоянии двух шагов. Никому не касаться растения тенью.

Иви кивнула.

Алира подняла на него взгляд.

— Вы передумали его уничтожать.

— Я передумал уничтожать то, чего ещё не понимаю.

— Удобное правило. Совет у меня дома им не пользовался.

Каэл не спросил, о каком совете речь.

— Здесь вам придётся объяснить, что вы делаете, прежде чем я разрешу рисковать жителями. Но если вы докажете необходимость опыта, я не стану отменять его только потому, что не понимаю трав.

Алира запомнила правило. Доверять Каэлу она пока не собиралась, но работать с ним, похоже, было возможно.

Она снова посмотрела на лист.

Чёрная жилка стала заметнее.

Она шла от основания и медленно поднималась вверх.

— Иви, мята.

Девушка подала чашу.

На одном из листьев черенка была крошечная тёмная точка.

Та же самая.

Алира поставила оба растения рядом, не соприкасая. Затем взяла нож, срезала самый край мятного листа и положила на светлую плиту. Под разрезом выступил прозрачный сок. Через несколько секунд в нём проступила тонкая чёрная нить.

Иви наклонилась, но Алира остановила её рукой.

— Не трогай. И эту чашу потом отдельно отнесём.

— Куда?

— Туда, где никто случайно не выпьет и не выльет её в общий сток. У вас есть место для опасных образцов?

Иви посмотрела на Каэла.

— Теперь будет.

Алира завернула срез в чистую ткань. Правая ладонь снова запульсировала. Красные линии стали ярче у основания большого пальца. Она на секунду прижала руку к платью, пока боль не утихла.

— Это пришло со мной.

Каэл выпрямился.

— Вы уверены?

— Пока только в том, что след одинаковый. И ещё в том, что уничтожать образец было бы поздно. Если эта примесь прошла через разлом, нам нужно знать, куда она уже успела попасть.