Злодей и фанатка

Кошмарик вздохнул, потер переносицу под маской и пробормотал что-то неразборчивое. Похоже, мой поток сознания действовал ему на нервы.

– У меня есть работа, которую я должен выполнять. Тем более ты мне весь мозг выебала настолько, что мне только в радость будет сейчас тебя пристрелить.

– Я выебала тебе мозг, а могла бы тебя, – парировала я.

Что ж, видимо, близость смерти пробуждает во мне скрытые резервы сарказма.

– Ты чокнутая, – прошипел он, направляя на меня пистолет. – Встань на колени.

Мир сузился до черной точки мушки. Я попыталась сглотнуть, но горло пересохло. Ноги подкосились сами собой, и я послушно опустилась на колени, острые осколки стекла впились в кожу через ткань штанов. Боль пронзила меня, но я почти не чувствовала ее, вся сосредоточившись на направленном в мой лоб дуле. Дыхание стало частым и поверхностным.

Он стоял надо мной – темный силуэт, заслоняющий тусклый свет. Хотя маска скрывала его лицо, я четко чувствовала тяжесть его взгляда.

– Так-то лучше, – произнес он. – Выглядишь… покорной.

– Давай только без этого, – буркнула я. – Я и так уже вся горю. А ведь хватило только того, как ты взял меня за подбородок.

Он замер. На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая только нашим дыханием. Затем раздался тихий, хриплый смешок.

– Серьезно? – спросил он, и в его голосе послышались новые нотки удивления. – Ты сейчас флиртуешь со мной? Стоя на коленях, под пистолетом, направленным тебе в череп?

– А что мне еще остается делать? – спросила я, пожав плечами, насколько это было возможно в моей ситуации. – Умирать со скуки? И вообще, у меня жизнь и так скучная была. Хотя бы умру крутым способом.

Кошмарик подошел ближе. Медленно. Гравий аппетитно хрустел под его черными ботинками. Я не поднимала взгляда, пялясь на его обувь, пока он вдруг не опустился на корточки передо мной. И в следующее мгновение я почувствовала холодный металл на коже.

Он прижал дуло к моему лбу.

Время застыло. Каждый шорох, каждый вздох казался оглушительным. Я чувствовала, как сердце отбивало тревожный ритм где-то в горле. Холодный пот стекал по спине, несмотря на прохладный ночной воздух. Вдох. Выдох. Старалась дышать ровно, но получалось плохо.

А Кошмарик молчал.

Эта тишина давила сильнее любого крика. Я не видела его лица, но ощущала, как он прожигает меня насквозь.

Мне казалось, что прошла целая вечность. Мышцы затекли, ноги начали неметь, но я не смела шевельнуться.

Вдруг он резко вздохнул. Рука, державшая пистолет, дрогнула. Дуло чуть сместилось, скользнув по коже лба. Я невольно зажмурилась, ожидая выстрела. Но его не последовало.

– Блядь, – прошептал парень хрипло, голос звучал странно – глухо, сдавленно.

Пистолет медленно отдалился от моего лица. Я осторожно открыла глаза. Кошмарик все еще сидел на корточках, но теперь его голова была опущена, а плечи поникли. Что-то в его позе, в напряжении его тела говорило о внутренней борьбе.

– Вставай, – приказал он, бросив на меня взгляд.

– Ты что, не будешь меня убивать? – растерялась я.

– Вставай!

Он схватил меня за локоть и потянул наверх, вынуждая встать на ноги. С моих колен упало несколько камушков и осколки, успевшие вонзиться в кожу. Я была грязная, замерзшая и немного окровавленная. Наверное, со стороны выглядела круто – как девчонка, пережившая много приключений.

Кошмарик достал нож, и стук сердца снова подкатил к горлу. Он передумал в меня стрелять и решил перерезать глотку? В принципе, это логично. От пистолета будет слишком много шума. Особенно здесь – где очень много свободного пространства для распространения звука.

Но мои догадки не оправдались. Кошмарик встал за моей спиной и перерезал веревки, освобождая мои руки. Я почувствовала, как жесткие путы спадают, и невольно потерла затекшие запястья. Повернулась к Кошмарику, ожидая объяснений, но он лишь двинулся к машине.

– Эй, что это значит? – спросила я, побежав за ним.

– Возвращайся домой, – бросил он, садясь за руль. – Пока цела.

– Пешком?! В одной пижаме, еще и босая?!

– Это не мои проблемы.

– Но это ты привез меня сюда! По твоей вине я здесь! Будь человеком, довези меня хотя бы до Бруклина! Ты должен!

Он резко повернулся ко мне, в его взгляде, насколько я могла разглядеть сквозь прорезь маски, читалось раздражение.

– Я тебе ничего не должен, – процедил Кошмарик сквозь зубы. – И вообще, это ты должна быть благодарна, что осталась жива. У меня могут быть проблемы из-за тебя.

– Благодарна?! – возмутилась я. – Ты бросаешь меня здесь посреди ночи! А если меня изнасилуют?

– Ты же сама горела желанием получить пистолет себе в киску совсем недавно.

Я поморщилась.

– Не говори слово «киска». Я обычно начинаю ржать, когда встречаю подобное в книгах. А тебе ведь не хочется, чтобы я ржала и над тобой, верно?

– Иди домой, – отрезал он, снова отворачиваясь. – Пока я не передумал.

– Нет уж! – уперлась я. – Довези меня до дома!

– Хватит! – рявкнул он, стукнув кулаком по рулю. – Я сказал, уходи!

Я обошла тачку и встала прямо перед машиной, перегораживая дорогу. Хотя это мало чем поможет, если он решит просто переехать меня. Но сейчас я была слишком взбешена, чтобы думать рационально. Босые ноги неприятно холодил асфальт, пижама, испачканная пылью и кровью, не грела, а легкий осенний ветерок играл с моими волосами, щекоча шею.

– Не уйду! И буду стоять здесь, пока ты не отвезешь меня обратно! – твердо повторила я, скрестив руки на груди. – Я требую!

Он молчал, тяжело дыша и смотря на меня через лобовое стекло. Прошла минута, которая продлилась намного дольше, чем должна была. Мужской силуэт, подсвеченный приборной панелью, казался еще более грозным и непроницаемым.

Наконец, с тяжелым вздохом, который был похож на рычание зверя, он потянулся и открыл дверь машины со стороны пассажира.

– Садись, – прошипел он, едва глядя на меня. – Но чтобы ни звука.

Я, не веря своему счастью, поспешно юркнула в салон и захлопнула за собой дверь. Кошмарик завел двигатель, и низкий рокот мотора заполнил тишину. Мы тронулись с места, резко развернувшись, и помчались прочь.

Я молчала, все еще не до конца веря, что выбралась из этой передряги. В голове крутился вихрь мыслей и вопросов без ответов. Кто он? Почему не пристрелил меня? И что, черт возьми, все это значило?

Я украдкой посмотрела на парня. Он был сосредоточен на дороге, его руки все в тех же перчатках крепко сжимали руль.

– Кто такая Нова Палермо? – спросила я, больше не сумев сдержать вырывающееся наружу любопытство.

– Что я тебе сказал минуту назад? – злобно рявкнул Кошмарик. – Ни звука!

Я недовольно цокнула и замолкла. Молчание само по себе не было наказанием, а вот бездействие – да. Мой мозг, лишенный внешних раздражителей, начал генерировать собственные.

Я принялась фантазировать о лице моего похитителя.

Интересно, какой он? Брутальный мачо с квадратной челюстью и пронзительным взглядом, как в дешевых боевиках? Или, может быть, худой нервный тип с бегающими глазками? Хотя нет. Он не худой. Я щупала его бицепсы. А может, он похож на хомячка? Эта мысль вызвала у меня тихий смешок.

– Что смешного? – заметил это Кошмарик, бросив на меня быстрый взгляд.

– Да так, ничего, – пробормотала я, пряча улыбку. – Просто представила кое-что забавное.

– Не нервируй меня, пока мы не доехали, – буркнул он, снова сосредоточившись на дороге, – иначе высажу тебя на трассе.

Я послушно кивнула. Но меня уже было не остановить.

Мозг, распробовав вкус фантазии, требовал продолжения банкета. Я начала придумывать Кошмарику разные образы, от романтичного героя до клоуна из ужастика. Каждый новый вариант вызывал у меня новый приступ бесшумного смеха, который я изо всех сил старалась подавить. Задача оказалась не из легких. Плечи тряслись, а щеки начали болеть от напряжения.

В конце концов я не выдержала и громко чихнула, чем, кажется, окончательно вывела Кошмарика из себя.

Он резко затормозил, машина вильнула, и я чуть не ударилась головой о приборную панель.

– Ты издеваешься?! – прорычал он, сверля меня взглядом.

– Прости, – промямлила я, стараясь выглядеть раскаявшейся, хотя внутри меня все еще клокотало от смеха. – Не удержалась.

– Не удержалась?! – передразнил он меня. – Ты ведешь себя, как… как… – Он, казалось, подыскивал подходящее сравнение, но так и не нашел. – Ты хоть понимаешь, в каком положении находишься?

– Вполне, – ответила я, пожав плечами. – Еду домой с таинственным незнакомцем в маске. Что может быть увлекательнее?

Кошмарик тяжело вздохнул, словно пытался унять бушующую внутри ярость.

– Так, – начал он сурово, – если ты сейчас же не прекратишь свои выходки, я тебя высажу прямо здесь. И можешь потом хоть до утра добираться пешком. Поняла?

– Поняла, поняла, – быстро закивала я, боясь, что он действительно выполнит свою угрозу. – Буду паинькой.

Он смерил меня недоверчивым взглядом, затем снова завел мотор и тронулся с места. Я же, прикусив губу, изо всех сил старалась сдержать новый приступ смеха. Так всегда бывает, когда тебе запрещают смеяться.

И дабы отвлечься, я решила обратить внимание на штаны парня. Точнее, на то, как они обтягивали его бедра и подчеркивали выпуклость. Моя склонность к фантазиям тут же подкинула несколько интересных идей о том, что скрывается под плотной тканью.

Внезапно поездка перестала казаться такой уж комичной. Внизу живота разлилось тепло, а взгляд сам собой то и дело возвращался к паху Кошмарика. Я заметила, как двигаются мышцы его ног под тканью при каждом нажатии на педали. В голове мелькали отрывочные образы, рисуя картины, которые заставляли меня гореть. Интересно, какой у него член? Сколько сантиметров? Надеюсь, не сорок, как у моих любимых книжных мужчин из дарк-романов. А какого оттенка? А какой он толщины?

Внезапно Кошмарик резко повернул голову, и наши взгляды встретились. Атмосфера в машине мгновенно сгустилась. Тишину нарушал лишь ровный гул мотора, казавшийся сейчас слишком громким. Я отвернулась к окну, делая вид, что любуюсь проносящимися мимо огнями ночного города. Однако мое воображение уже разгулялось не на шутку, и отвлечься от него становилось все труднее.

– На что это ты пялилась? – его низкий и хриплый голос разрезал тишину, заставив меня вздрогнуть.

– Да в смысле?! – недовольно пробурчала я, поворачиваясь обратно. – Мне и просто смотреть уже нельзя? Я же молча!

– Ты смотрела на мой член.

– Да, и что? – ответила я. – Интересно же… Он большой? Как у… ну, знаешь, как у героев в порно-романах. У тебя, наверное, тоже внушительный, раз он так выпирает. Или я ошибаюсь?

Кошмарик коротко, резко выдохнул и сжал руль сильнее. Машина продолжала двигаться, но я ощущала, как поменялась атмосфера в салоне.

– Ты невероятно бесцеремонна, – процедил он сквозь зубы, голос звучал приглушенно из-за маски. – И удивительно вульгарна.

– Какая есть, – пожала я плечами. – Зато я не строю из себя ангелочка и саму невинность, как это делают многие. Лучше уж быть честной в своих желаниях, чем притворяться кем-то другим. Так что… – Я немного помолчала и продолжила: – Ты так и не ответил на мой вопрос.

Кошмарик хмыкнул.

На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом двигателя и шуршанием шин по асфальту. Я уже решила, что он проигнорирует мой вопрос, когда он наконец заговорил:

– Не твое дело.

– Значит, маленький? Хотя… не может быть. Я же четко вижу, что он выпирает. Или ты сейчас возбужден? Или носишь пуш-ап трусы?

– У тебя определенно талант выводить людей из себя. И феноменальная способность задавать самые нелепые вопросы. Пуш-ап для члена… Как такое тебе в голову вообще пришло?

– Покажи.

Кошмарик повернул в мою сторону голову.

– Что показать?

– Его. – Я кивнула в сторону его промежности.

Он посмотрел на меня так, будто я превратилась в голубя прямо у него на глазах.

– А что такого? – Я пожала плечами. – Просто любопытство. Раз уж ты так упорно не хочешь отвечать на мои вопросы… Я никогда не видела член вживую. Имею право?

Кошмарик покачал головой, как будто не поверил мне.

– Не может быть, чтобы девственница была настолько озабоченной.

– Как по мне, девственники намного озабоченнее, потому что никогда не занимались сексом, и это для нас что-то вроде запретного плода. В теории все знают, как это делается, но на практике…

– Заткнись, пока тебе не показали секс на практике местные бомжи, у которых я тебя сейчас высажу.

Я откинулась на спинку кресла почти обиженно, скрестив руки на груди. Это было грубо!

– Какой ты угрюмый зануда, Кошмарик. И почему мне попался именно ты?

Он свернул на очередную улицу, и я уже начала узнавать местность. Значит, и до дома осталось совсем ничего.

Как жаль. Это все могло продолжиться как невероятное приключение, если бы вместо этого недопохитителя мне попался настоящий психопат. А этот… Черт, он не хочет показать мне свой член! Какой стеснительный. Столько парней, которые рассылают свои дикпики абсолютно случайным девушкам в интернете, а этот не может просто чуть приспустить штаны, чтобы я хоть глазком посмотрела. Видимо, я обречена на вечный недотрах.

И что это вообще за похищение такое? Никакого экшена, никакого адреналина. Ладно, чуток адреналин был – когда меня хотели пристрелить. Но теперь меня везут домой, как послушную овечку. Даже не связали, не заткнули рот на прощанье. Разве так поступают настоящие похитители? Он, наверное, даже выкуп за меня не попросил бы. Скучно. Вот если бы он был настоящим маньяком… Тогда бы я хотя бы могла написать книгу о своем похищении. «Десять дней в логове сексуального маньяка». Бестселлер был бы обеспечен. А так: «Меня похитил какой-то чудак в маске, а потом отвез домой». Кому это интересно? Даже на пост в соцсетях не тянет. Разве что если добавить что-нибудь про член… Хм… «Меня похитил чудак в маске, не показал свой член и отвез домой». Уже лучше. Надо будет подумать над заголовком. Может, добавить драмы? «Похититель разбил мне сердце, не показав свой член».

Вскоре мы уже ехали по улице Квинси, пока не притормозили у таунхауса Джонсонов. Кошмарик остановил машину, но двигатель не заглушил. Он молчал, и я тоже молчала, размышляя о том, как бы поинтереснее закончить этот… инцидент. Просто выйти из машины казалось слишком банальным.

– Мы приехали, – наконец произнес он, не поворачивая головы. – Вылезай.

– А как же прощальный поцелуй?

Он резко повернулся ко мне, и я увидела, как под маской расширились его глаза.

– Ты издеваешься?

– Нет, – промямлила я. – Я вполне серьезно.

В этот момент его тело вдруг напряглось, словно струна, готовая вот-вот лопнуть. Взгляд метнулся к зеркалу заднего вида, и я увидела, как под маской сжались его челюсти.

– Сиди тихо, – прошипел он, голос стал низким и хриплым. – И ни звука.

Я непонимающе посмотрела на него, потом, следуя направлению его взгляда, тоже глянула в зеркало.

Черный массивный внедорожник, который уже был мне знаком, медленно, но неумолимо катился по улице. Внутри сидел тот лысый нытик. Он методично осматривал каждую припаркованную машину, проводя рукой по своему блестящему черепу, словно сканируя пространство. Его взгляд, холодный и расчетливый, скользил по номерам, задерживаясь на мгновение на каждой детали. Казалось, он что-то упорно ищет.

Внезапно его голова дернулась, глаза остановились на нашей машине. Он замер, пристально вглядываясь. В этот момент его лицо исказила гримаса, похожая на смесь триумфа и злорадства. Черный внедорожник, рывком сорвавшись с места, начал быстро сокращать дистанцию между нами.

– Блядь, – выругался Кошмарик, ударив по рулю.

– В чем дело? – спросила я, не понимая, что происходит.

А внедорожник тем временем остановился прямо позади нас. Дверь распахнулась, и из машины вылез Громила. Что он забыл в Бед-Стай? Ищет ту рыженькую стриптизершу?

– Кого это я тут вижу, – произнес он в недобром тоне, подходя к окну со стороны Кошмарика. – Почему эта девчонка еще жива, а? Так и знал, что ты не грохнешь ее.

– Возникли кое-какие… сложности, – отозвался Кошмарик хриплым и напряженным голосом.

– Сложности? – Громила рассмеялся коротким лающим смехом. – Какие сложности? Тебе дали простой приказ – убрать свидетеля. Один выстрел, и дело с концом. И где, спрашивается, результат?

– Я разберусь, – отрезал Кошмарик. – Не твое дело.

– Мое дело – убедиться, что работа сделана. – Громила, тяжело дыша, наклонился к окну. Его лицо, багровое от злости, искаженное гримасой ярости, оказалось в нескольких сантиметрах от парня. – И если ты не справишься, то я сделаю это сам. – Он перевел взгляд на меня. – Вылезай, шлюшка. Все приходится делать самому.

Я тяжело вздохнула, с сожалением глядя на своего похитителя, которого так и не поцеловала на прощанье.

– Что ж, Кошмарик, недолго мы веселились вместе.

Я схватилась за ручку, чтобы отпереть дверь и вылезти, как вдруг его рука легла поверх моей и отдернула ее. У меня округлились в изумлении глаза.

– Что ты делаешь? – спросила я.

Кошмарик ничего не ответил. Та же рука, которой он заблокировал мне выход, медленно двинулась к рычагу переключения передач.

Громила, самодовольно ухмыляясь, выпрямился, уверенный в своей власти, и начал обходить тачку, чтобы открыть мою дверь самостоятельно.

Но именно в этот момент с резким пронзительным визгом шин машина рванула с места назад. Задний бампер с глухим ударом врезался в открытую дверь внедорожника, которая с оглушительным треском отлетела, вращаясь в воздухе и оставляя за собой искрящийся след. Кошмарик с бешеным блеском в глазах вывернул руль, вписывая машину в крутой поворот. Нас так сильно прижало к сиденьям, что я почувствовала, как затрещали кости. Мир за окном превратился в размытое месиво из кирпичных стен и мусорных баков.

Мы, оставляя позади ошарашенного Громилу, застывшего статуей посреди клубов густой серой пыли и едких выхлопных газов, с пронзительным визгом шин скрылись за поворотом, словно растворившись в воздухе.

В салоне повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь бешеным биением моего сердца и тяжелым, прерывистым дыханием Кошмарика.

– Блядь, – только и сказал он, вдавливая педаль газа в пол и выжимая из двигателя последние силы.

Пододеяльное рукоблудие

Мы мчались по улицам Бруклина, как мне показалось, уже полчаса, не меньше. За окном проплывали здания и немногочисленные тачки, водителям которых тоже, видимо, не спалось этой сумасшедшей ночью.

Кошмарик всю дорогу молчал, а я пыталась понять, что он намерен делать дальше. Нас никто не преследовал. Пока. Думаю, Громиле понадобится больше времени дотащить свою жирную задницу до тачки, а потом столько же для того, чтобы поместить ее в салон.