Одиночка. Роман о силе, выборе и тайне

Обернувшись, буквально врезался в торс Влада, он стоял и ошарашенно смотрел то на меня, то в сторону леса, в его глазах читался немой вопрос:

«Что это было?»

– Я сейчас не смогу ответить на ваши вопросы, так как сам не до конца разобрался в переменах со мной, как только разберусь в себе, так и расскажу. А сейчас я спать, если не будет сюрпризов.

Пройдя мимо него в свою комнату, закрыв дверь, освободил крылья от одежды, расправил их и огладил перья. Увидев на столе список заданий из школы, понял, что поспать мне не светит. Сев за стол, полностью «утонул» в уроках, когда за окном встала полная луна, я закончил с заданиями и, раздевшись, упал животом на кровать. Но в тот же момент понял, что с крыльями надо что-то делать и выудил из памяти знания, как с помощью сферы можно их полностью скрыть, будто их и нет. Сев, сосредоточился и мысленно обратился к мощи в сфере, она как-то сразу откликнулась, окатив меня теплом, и я понял, что крыльев нет. Вобрав энергию в сферу, снова сделал крылья видимыми, немного потренировавшись и скрыв их, лёг спать. Проснувшись, оделся и вышел в кухню, в которой уже сидели мама и Влад, мама выглядела, как и прежде, без единого признака болезни. Только они на меня смотрели с немым вопросом.

– Родные, простите, на вопросы не смогу ответить, пока не разберусь сам в себе, мне самому всё в новинку. Как найду ответы, то вам первым расскажу. Мама, как себя чувствуешь, и что это за задания на столе у меня лежали, будто меня готовят к сдаче экзаменов?

– Сынок, я себя чувствую нормально, а по поводу заданий, это и есть на экзамены. Нам многое тебе ещё сказать надо, только теперь не знаю, стоит ли?

– Мама, теперь я никуда не денусь, если вы, конечно, с Владом, не придумали нового способа, как сплавить меня врачам?

– Витя, это прошедший материал, теперь мы тебя никому не отдадим, и прости нас за нашу ошибку. Теперь все вопросы мы будем решать только в согласовании с тобой, и только от твоего решения будет зависеть твоя судьба, больше никак.

– Говорите, лучше от вас всё узнать, чем от соседей.

– Сынок, так получилось, что для всех нас лучше уехать из села, Влад предложил переехать к нему, слишком много вопросов возникать стало от односельчан, нам не дадут спокойно жить. К тому же в городе у нас больше шансов противостоять органам опеки.

– Витя, мама права, в городе я не позволю им и близко приблизиться к вам с мамой, вы моя семья, и никто не посмеет вам навредить. Но если ты не захочешь уезжать, мы что-нибудь придумаем и здесь.

– Так вот зачем были эти задания, чтобы я экстерном сдал экзамены на переход в пятый класс. Ладненько, родители, мы сравняли счёт по сюрпризам, я вижу, что вы уже всё решили и без меня, в этом вас не виню. Сколько времени осталось до переезда? У меня просьба: не продавать дом, это будет моим условием, а сейчас простите, я к себе.

Мама с Владом переглянулись, но ничего не сказали, и я ушёл к себе и закрылся, задёрнув шторы, освободил крылья от «покрова», сел на кровать и закрылся ими.

«Так, теперь ещё и это, всё понятно. В принципе, они правы, сложившаяся ситуация решится только таким образом, и во всём я виноват сам. Надеюсь, они дом не продадут, но теперь я не смогу гулять в лесу. А на что мне крылья? Буду прилетать. Но теперь придётся основательно скрывать то, что им не надо знать, более тщательно. А в остальном всё закономерно, всё по ситуации…»

Две недели пролетели в хлопотах с учёбой и подготовкой к переезду, у меня не было времени ходить в лес, дом мы решили не продавать, а приезжать сюда как на дачу. В конце второй недели я сдал экзамены на отлично, и мама решила это отпраздновать праздничным ужином. Вечером мы сидели за столом, и когда уже всё съели, они решили поговорить.

– Сын, ты за последнее время очень изменился и не в худшую сторону, но мне как-то не по себе, слишком ты резко повзрослел в своих суждениях.

– Да, мама права, я не так давно тебя знаю, но то, что я видел, когда мы только увиделись и сейчас, это два разных человека. Не скажу, что это плохо, но мы не знаем, как на это реагировать, честно, мы в замешательстве.

– Всё хорошо, просто мне пришло время повзрослеть, и вы в этом не виноваты.

Вдруг мои ладони закололо, как иглами, посмотрев на ладони, понял, что причина в «плетениях», они слабо мерцали, с их мерцанием в душе возрастало беспокойство. Так это подарок Егора, а значит, что они связаны с ним, и как итог, что-то с ним не так. Будто подтверждая это, мои ладони стало колоть ещё сильней, а мама и Влад, будто воды в рот набрали, осознав, что они это видят, встал.

– Мам, я скоро буду, не пугайтесь, мне надо ненадолго уйти, но я вернусь.

Встав, и как был в домашней одежде, так и выскочил на улицу. Забежав за дом, снял майку, осмотревшись, убедился, что они не выскочили за мной, и на дворе уже темно. Вобрав энергию с крыльев в себя, взмыл в небо, набрав приличную высоту, полетел в сторону Егоровой поляны.

Глава 7

Мои ладони уже не просто кололо, а жгло, а в голове билась только одна мысль: «Ему, Егору, надо помочь, и без разницы, чем мне это обернётся». Взяв угол в пять градусов, полусложив крылья и время от времени контролируя управляемое пикирование, через две минуты увидел его в огненном круге с противником, и они явно не собирались вести светскую беседу. От человека в плаще в Егора бил поток тумана, а от него шёл поток светло-зелёного света, ладони стало просто жечь, они сияли зелёным сиянием. Раскрыв крылья, я свёл ладони вместе, с них в противника Егора ударило лучом, но за секунду до этого поток тумана, направленный на Егора, встретил луч. А Егор перестал атаковать, и круг погас. Приземлившись между ними, я тем самым загородил Егора крыльями и выставил перед его врагом щит чистой энергии, от вложенной в него энергии он стал виден в виде печати с письменами по окружности и переплетением нитей посередине. Но атаковать нас было уже некому, врага окутало туманом, и когда он рассеялся, его уже не было.

Вышедший из-под прикрытия крыльев, Егор положил мне руку на плечо.

– Витя, можешь успокоиться, он ушёл, опасности нет.

Осмотревшись и убедившись, что он прав, я вобрал щит светящимся потоком в руку, сложил крылья, в их защите Егор уже не нуждался.

– А ты стал сильнее, это меня удивляет, слишком мало времени прошло. Не спрашивай, кто это был, ответь: как ты это сделал?

– Дядя Егор, это не я, это ваш подарок, у меня вдруг закололо ладони, когда я был дома, и стало понятно, что вам нужна помощь, а когда я подлетал, то понял, что должен сделать.

– Понятно. Теперь у меня к тебе просьба: на какое-то время забудь о моём существовании. Мне надо кое-что сделать, и никаких вопросов, а теперь лети домой, твоя мама наверняка беспокоится. Всё, домой, только домой, все вопросы потом, мы ещё увидимся.

Не став с ним спорить, с места взмыл в уже ночное небо, когда миновал кроны, стал взлетать по спирали, поднимаясь выше и выше, когда стало холодно и дышать трудно, а земля стала не такой далёкой, что фонари села стали еле видны точками, закричал, выплёскивая всё, что на меня свалилось за последнее время. В крик вложил всё, что со мной произошло за последнее время, начиная со случая на поляне и заканчивая сегодняшним днём. От этого казалось, вздрогнула сама ночь. Прокричавшись, я сложил крылья и стал пикировать вниз, когда фонари села приблизились так, что их можно было рассмотреть, открыл крылья и по спирали спланировал за наш дом. Скрыв крылья, надел майку и собрался было пойти домой, но услышал, как мама и мой новоявленный отчим говорят на крыльце. Подойдя к углу дома, куда не попадал свет от фонаря, спрятался в тени.

– Оля, он умный парень, и ты сама говорила, что он в лесу как дома, он придёт, я в этом уверен. Меня только одно волнует: как он всё держит в себе, он ни разу не закатил истерик, как дети в его возрасте делают при резких переменах. Да что уж тут говорить об истериках, он даже когда вроде ситуация экстренная, говорит спокойно. Он всегда такой был или только после того, как я приехал? Я уже всё передумал, может, мне стоит с ним почаще общаться, а то мне кажется, что я виноват перед ним, что украл твою любовь к нему.

– Знаешь, мне самой иногда кажется, что я ему что-то не додала в воспитании, раньше, конечно, он часто смеялся и был более живым, что ли. А сейчас и правда очень сильно изменился, просто на него столько всего свалилось, и к тому же с ним что-то происходит, о чём он нам не говорит. Но это однозначно не наркотики и не алкоголь, в этом я уверена на сто процентов. Хотя он меня тоже пугает своим спокойным отношением к переменам, ни тебе слёз, ни криков. Давай просто дадим ему время, он умный, поймёт и всё наладится.

Осторожно выглянув из тени, увидел, что они стоят на крыльце и смотрят в сторону леса, мама спиной прижималась к нему, а Влад обнимал её, таким образом, они оба смотрели в лес.

«Ну вот, теперь они считают, что во всём, что со мной происходит, виноваты. Блин, ну не буду же я говорить им правду. Итак, после того как они увидели лишь часть того, что со мной происходит, чуть не сдали меня в больницу. Но уж нет, повторять не буду, да и не хочу, пусть всё идёт как идёт, лучше будет держать их какое-то время в неведении».

– Родители, наслаждаетесь свежим воздухом, правильно, в городе его очень мало. Я же говорил, что ненадолго. А сейчас, с вашего позволения, я пойду спать.

Не дожидаясь их ответа, прошёл к себе, раздевшись, рухнул в кровать, от чего мне по груди ударила сфера. Достав её, стал любоваться движением цветов, тем, какой цвет создавали в итоге, это завораживало и успокаивало. От любования переплетениями цветов меня отвлёк стук в дверь, спрятав сферу в мешочек, сел.

– Да, войдите.

Вошёл Влад и, присев рядом, посмотрел мне в глаза, будто надеясь увидеть в них что-то, что ответит на невысказанный вопрос.

– Витя, можешь мне ответить на один вопрос: как ты вообще ко мне относишься, только честно, и кто я для тебя?

– Нормально я к вам отношусь, вы нравитесь маме, она вас любит, а кто вы для меня – это уже другое. Вы уж меня простите, вас я уважаю, это бесспорно, но отцом вас пока назвать не готов.

Он посмотрел на меня ещё раз и, встав, постоял у окна, повернулся, посмотрел на мои ладони.

– По поводу моих ладоней скажу сразу: это подарок, и снять его нельзя, а то, что он светится иногда, так это мне пока самому ещё не ясно полностью. В общем, как только сам разберусь в этом и в остальном, вы с мамой об этом сразу узнаете. И, кстати, я вам так и не сказал спасибо за то, что вы тогда меня нашли в лесу и принесли домой. А по поводу инцидента с врачами забудем и не будем поднимать вопрос.

– Вить, меня интересует, почему в тот день ты встал между мной и медведем и почему ты так спокойно на всё реагируешь?

– Так то, что я не закатываю истерик, это же ничего не даст, кроме лишних проблем, да и повзрослел я уже, хватит быть ребёнком. Медведь – мой друг, и я не позволю никому причинить ему боль, поэтому и встал на траектории выстрела, я знал, что вы не выстрелите в меня.

– Мне теперь кое-что стало понятно, спасибо, что не замыкаешься в себе. И по поводу того, что я тебя нашёл в лесу, так это и не могло быть иначе: ты сын Оли, а значит, и мне не чужой. Ну ладно, не буду тебе мешать, отдыхай, мне было очень важно с тобой поговорить.

Когда он вышел, я взял отцовский нож, через час работы с ним был спокоен как удав, после чего лёг со спокойной душой спать…

Через два дня мы собрали кое-какие вещи и поехали в город, всю дорогу молчали, но мама и Влад заговорщицки переглядывались и изредка смотрели на меня с хитрецой в глазах. Когда мы припарковались во дворе, окружённом высотными зданиями, Влад подвёл нас к двадцатиэтажному дому. Когда мы поднялись на последний этаж и зашли в квартиру, она оказалась просторной и состояла из: большого холла, кухни, трёх комнат и раздельного санузла.

– Витя, а теперь пойдём, я тебе покажу твою новую комнату. Только закрой глаза, тебя ждёт сюрприз.

Когда мы куда-то прошли, он меня развернул.

– Теперь открывай.

Комната оказалась довольно уютной с кроватью, компьютерным столом и, разумеется, самим компьютером. Шкаф для одежды и обуви, вся мебель деревянная.

– Это был мой кабинет, но теперь это твоя комната, а теперь снова закрой глаза и не открывай, пока не скажу.

Выполнив его просьбу, я почувствовал, как он меня поднял на руки и понёс куда-то наверх, когда он меня поставил, что-то зашуршало и щёлкнуло.

– Открывай, и не удивляйся, это всё твоё.

Открыв глаза, сказать, что был удивлён, нечего сказать. Мы стояли под стеклянным куполом на паркетном полу, рядом с кожаным чёрным диваном, у которого обосновался столик с коваными ножками и стеклянной столешницей. По бокам дивана стояли горшки с большими цветами.

– Смотри, это ещё не всё.

Влад достал какой-то пульт с тремя кнопками и нажал на одну из них, и по балкам, опоясывающим весь трёхметровый купол, поползли шторы. От чего сразу стало темно, он же щёлкнул второй кнопкой и по периметру купола зажёг свет, нажав третью кнопку, он открыл шторы и погасил свет.

– Если ты не боишься высоты, то здесь есть выход на крышу.

Подведя меня к стенке, он открыл дверь и вывел меня на крышу, огороженную перилами. Когда мы вернулись в комнату по лестнице, которая соединяла купол с комнатой, он отдал мне пульт.

– Владей, с одной оговоркой: ты не закрываешь комнату, а мы постоянно стучим.

– Договорились, спасибо, Влад, большое, это стоило того, чтобы быть сюрпризом. Я очень благодарен за то, что ты делаешь для нас с мамой, даже несмотря на мои выкрутасы. Другой бы на твоём месте давно сбежал, но не ты, это я уже понял.

– Витя, ну наконец-то мы снова на ты, а по поводу того, что ты сказал про свои так называемые выкрутасы, да, это, конечно, внесло некую сумятицу в мою душу, но ненадолго. Другой на твоём месте бы закатывал истерики и ревновал бы мать ко мне, но не ты, это очень многое значит для меня. Остальное – это ерунда, ты сын Оли, а значит, и мой, а семья для меня на первом месте, и ради вас, если понадобится, переверну мир. Ну ладно, а теперь обустраивайся, мы тебя позовём, как приедут мои братья, сегодня будем праздновать ваше новоселье.

Когда он вышел, я разобрал свои немногочисленные вещи, которые поместились в одну спортивную сумку, и, переодевшись, поднялся на крышу. Выйдя из купола, встал у перил, куда ни глянь, простирался город шумный и суетливый.

«Ну вот, теперь село и чистый воздух остались позади, но да ладно, теперь надо приспосабливаться к новым реалиям. Жизнь постоянно меняется, надо уметь приспосабливаться, но Влад, конечно, меня очень удивил своим отношением к нам с мамой. Надо иметь это в виду на будущее и отплатить добром на добро, а то получится, что я эгоист».

От самокопания меня отвлёк подошедший сзади Влад.

– Любуешься? Мне тоже нравится этот вид, отсюда, кажется, что весь город охватить можно. А теперь пойдём к столу, а то мама будет недовольна тем, что всё стынет, да и братья уже приехали.

Выйдя в гостиную, я увидел, что он был прав, его братья действительно были здесь, и все сидели за столом и, видимо, ждали нас. Посидев с ними около часа, я понял, что мне за столом делать нечего, так как уже пошли взрослые разговоры. Поблагодарил всех и, услышав от мамы, что не надо ничего помогать, она сама справится, ушёл к себе в комнату и, поднявшись на крышу, лёг на диван. Смотря сквозь стекло на вечернее небо, не заметил, как уснул, а когда проснулся и увидел над собой потолок своей новой комнаты, понял, что меня перенесли с крыши в комнату. Встал, оделся и вышел в холл и, зайдя в санузел, прошёл по тихой квартире в кухню. Как мама и говорила, она всё убрала, осмотревшись, увидел кофе-машину, включив её, открыл холодильник. Изучив перечень продуктов, приготовил двенадцать бутербродов с сыром и колбасой, пока отнёс их и поставил на стол, кофе уже сварился. Взяв из кухонного шкафчика шесть чашек, разлил свежезаваренный кофе по ним, к тому времени как я накрыл на стол, все, включая маму и Влада, вышли из комнат.

Глава 8

– Всем доброе утро и присаживайтесь к столу.

– Ребят, а у вас сын такой самостоятельный и к тому же быстро адаптируемый.

– Коля, тут ты прав на сто процентов, он вообще взрослый не по годам, ну а теперь давайте завтракать, он старался.

Когда все позавтракали, я опередил маму и сам собрал со стола, убрав посуду в нашедшуюся на кухне посудомоечную машину. Пройдя к себе, поднялся наверх и вышел на крышу, подставил лицо под утренние лучи светила. Но меня снова надолго не оставил одного Влад, подошедший сзади, через мгновение он встал рядом.

– Витя, у меня сегодня выходной, ты как смотришь на то, что мы с тобой вместе съездим по магазинам? Точнее, в один магазин, я хочу на тебя потратиться.

– А вот я возьму и соглашусь, и скоро оденусь, и мы поедем. Как ты на это смотришь?

– Что я скажу? Я тебя жду в гостиной.

Когда он вышел, я спустился в комнату и, переодевшись и, не взяв по обыкновению отцовского ножа, вышел к уже ожидавшему меня Владу. Сказав маме, что мы будем к вечеру, мы спустились к машине и поехали в город. Через полчаса Влад остановил машину у большого стеклянного здания, на парковке которого стояло множество машин. А из него выходили люди, одетые так, что моя одежда по сравнению с ними – лохмотья бомжа. Влад, видимо, меня понял и поспешил успокоить, ведя меня к магазину.

– Виктор, не обращай внимания, ты скоро будешь лучше них одет, и по поводу денег не беспокойся, я хочу потратиться на своего без пяти минут сына, а теперь начнём тратить деньги. Ну а теперь пошли и прикупим тебе что-нибудь.

Когда мы вошли в торговый центр, у меня дух захватило от обилия бутиков, которые занимали четыре этажа, соединённых меж собой эскалаторами и лифтовой шахтой. Поднявшись на четвёртый этаж, он меня повёл в магазин с одеждой, в котором нас сразу же встретил услужливый продавец-консультант и повёл нас по магазину, предлагая то одно, то другое. В итоге я выбрал себе пару футболок, рубашек и штанов, и ко всему этому Влад мне взял хороший ремень с петлёй для ножа.

– Теперь тебе надо взять обувь, и не одну пару.

В итоге, после всех магазинов мы несли в руках по паре фирменных пакетов.

– Я вижу, ты устал и проголодался, пошли, тут есть хорошее место, где можно посидеть.

Скоро мы сидели в уютном кафе и ждали, когда принесут наш заказ, и тут отчим достал из одного пакета кожаный чехол и, развязав завязку, раскатил его на столе. Чехол оказался хорошо отделанным куском кожи с кармашками на внутренней стороне. А от того, что я увидел в этих кармашках, у меня захватило дух. Это оказался новый набор по уходу за ножами, с его помощью можно не только содержать в идеальном состоянии лезвие, но и саму ручку с ножнами. Видя мою реакцию, он довольно улыбнулся.

– Спасибо огромное тебе за то, что потратился на меня, но особое спасибо за этот набор.

– Да пожалуйста, я просто заметил, что в твоём наборе очень многое заканчивается и решил, что новый тебе будет кстати.

Официант нам принёс заказ, и я с сожалением свернул набор, увязав, положил в пакет со старыми вещами. Влад странно смотрел мне за спину. Проследив за его взглядом, понял, что официант стоит и «мнётся». Но потом, видимо, решился.

– Извините, а то, что у вас на руках, это из какой кожи и где вы их купили?

– А я их не покупал, и это не из кожи, а из дерева.

Ошарашенный официант ушёл, а мы с Владом ещё долго смеялись. Посидев ещё немного в кафе, мы поехали домой. Приехав домой, мы всей семьёй посидели за столом, а когда мама увидела, что меня клонит в сон, отпустила спать. Как только я оказался на «своей территории», переоделся и вышел на крышу, сняв с крыльев «покров», взлетел в небо, разминая затёкшие от бездействия крылья. Ночное небо приняло меня в свои «прохладные объятия», и ко мне снова вернулось ощущение свободы. Когда я достиг высоты птичьего полёта, город внизу оказался светящимся ковром, вытканным искусной пряхой. Зрелище было потрясающим, и только ради этого, мне казалось, и даны крылья, ринувшись вниз, я по полной насладился полётом, а когда крылья стали приятно ныть от усталости, полетел к куполу, который светился в ночи, как маяк. Подлетев к нему и не увидев никого, кто мог бы меня увидеть, приземлился, в полёте скрыв крылья. Войдя в купол, сел на диван и, достав сферу, снова стал наблюдать смешение цветов. От чего меня накрыли воспоминания прошедших дней, из-за этого мне на душе стало немного неуютно, и я откинул воспоминания. Погрузился сознанием в неё и ощутил снова ту мощь, ту силу, которая таится внутри этой сферы. Мне стало немного страшно от того, что она может сделать, если её выпустить на волю. Освободив сознание от сферы, убрал её в мешок и увидел, что напротив меня стоит Влад и смотрит на меня.

– Виктор, ну как устроился, я смотрю?

– Да, спасибо, мне тут хорошо.

– Я смотрю, ты не расстаёшься с подарками того, кого не называешь, и мне просто интересно, их снимаешь вообще?

– Нет, этого ещё ни разу не было, да и в этом нет необходимости, а если быть до конца честным, то я и не хочу их снимать.

Сев рядом, Влад вздохнул.

– А мама и я хотели бы, чтобы ты их хотя бы иногда снимал, ты сам сегодня понял, что из-за них много вопросов. Хотя, если ты их не будешь снимать, то наша к тебе любовь ни в коем случае не станет меньше.. Ты уже сам решаешь, что и как тебе делать.

– Спасибо за такое мнение, вы с мамой совершенно правы: это странно, но и в другом вы тоже правы, мне решать, что делать со своими вещами, и меня радует такое ваше поведение. Я, наверное, вырос из детского возраста, но меня радует, что обо мне кто-то волнуется. Многое, конечно, ещё для меня не понято, и советы мне не будут лишними, но я повторюсь. Я же вижу, как вас гложут вопросы, на которые я пока не могу вам ответить, и меня радует, что вы не требуете на них ответов.

– Да, это так, но ты же сказал нам, что ты в своё время нам обо всём расскажешь, и мы, поэтому, тебя не спрашиваем. Хотя, не скрою, нам это даётся с трудом, но мы держим обещание.

Во время всего нашего разговора я чувствовал, что он напряжён, и решил ему помочь в том, что он давно хочет сделать, как и любой отец. Подвинулся к нему вплотную, он вздрогнул, но потом с облегчением обнял меня за плечо, отчего мне показалось, что во мне всколыхнулось чувство, что я под защитой. Я не стал его прогонять, а просто расслабился и не заметил, как уснул. А когда проснулся, оказалось, что спал у него на коленях под пледом, осторожно освободившись из-под него, укрыл Влада, по ходу пустил импульс силы с посылом сна, чем предоставил себе ещё полчаса его сна. Уложив его и подоткнув плед, прошёл на кухню, попил сока, поднявшись на крышу, вышел к перилам…

Вскоре я оказался официальным сыном Влада, а он моим отцом, в честь этого мы устроили праздничный ужин в ресторане, его братья тоже были и подарили мне крутые часы, а мама и Влад подарили мобильный. После этого ужина я упросил Влада и маму отпустить в село, и они согласились, что он меня отвезёт в пятницу на вокзал, а в селе меня встретит Николай. И наконец, пятница наступила, и я уже с утра был готов, спустившись к машине, мы с новоиспечённым отцом поехали на вокзал.

– Витя, ты только как приедешь, позвони, нам так будет спокойней, деньги я тебе на телефон бросил.

– Хорошо, так и сделаю, ты не волнуйся, вам с мамой больше не придётся волноваться. Мне самому это неприятно, и больше этого не будет.

Так за разговорами пролетела дорога до вокзала, и он вышел за билетом на автобус до Лесного, пока он ходил, я вышел из машины и сориентировался и нашёл автобус, а уж около него он меня и нашёл.

– Вот, Вить, тебе билет, тебя встретит Николай.

– Пап, ты это уже говорил, а я запомнил.

От этих слов он вдруг на мгновение остолбенел, но только на секунду, после этого он схватил меня в охапку и, прижав к груди, оторвав от земли, закружил.

– Сынок, ты не представляешь, как я долго этого слова от тебя ждал, и мне хотелось бы узнать: ты это серьёзно или?

– Нет, ты мой отец не только по документам, и я это на полном серьёзе говорю, без «или».

Он весь светился от счастья, и я понял, что он говорит искренне, и он бы меня не отпустил, если бы не объявили посадку на автобус, и он с сожалением меня отпустил на землю. Но даже когда я сел в автобус и он тронулся, Влад всё ещё стоял и провожал его сияющим от счастья взглядом. Когда автобус вырулил на трассу, я откинулся на спинку кресла и всю дорогу ехал в приподнятом настроении, от того, что он счастлив. Через час автобус остановился на остановке в селе, и меня встретил Николай.

– Ну что, племянник, скажешь, что это ты сделал с моим братом, что он на седьмом небе от счастья?

– Ничего особенного, я просто его назвал отцом.

– Ну, теперь всё понятно, он это давно ждал, ну что же, теперь пойдём домой, мы с Володей решили выходные провести у вас дома, твоя мама нам разрешила.