Одиночка. Роман о силе, выборе и тайне

Примерно через полчаса я оказался на берегу болота и, спустившись с камня, двинулся в сторону дома, но, пройдя метров двадцать, меня снова накрыла волна боли, от чего я опёрся о дерево и так пару минут простояв, услышал голос.

– Виктор, Витя, ты где, отзовись.

В глазах плавал туман, сквозь который я увидел вышедшего из-за дерева Влада, собрав всю силу воли, пошёл ему навстречу, но меня хватило только на пять шагов. А потом я стал падать, но не успел: Влад меня подхватил. Последнее, что я услышал, перед тем как упасть в спасительную тьму обморока, это его встревоженный голос.

– Витя, что с тобой? Всё хорошо, теперь ты в безопасности.

Когда я на секунду вырвался из забытья, то увидел только то, что моя голова на груди Влада, когда же во второй раз очнулся, понял, что нахожусь дома, в своей постели, рядом с кроватью за столом сидела и спала мама. К моей руке подсоединена система, грудь же что-то стесняет. Откинув одеяло, увидел, что по пояс скован гипсом. Осмотрев себя, увидел, что плетения на ладонях на месте, кулон лежит на столе. Как можно тише встал с кровати, вынув иглу из вены, пережал ограничительным колёсиком систему, чтобы лекарство не расходовалось. Подошёл к стене, на которой висел нож отца, вынув безупречно отточенное лезвие, приставил его к гипсу и наискось от плеча к поясу полоснул по гипсу. То, что я ухаживал за ним, послужило очень хорошую службу. Гипс лопнул точно по разрезу и упал к ногам. От его удара о пол проснулась мама, увидев меня с ножом в руке, она вздрогнула.

– Сынок, ты что, положи нож на место, пожалуйста.

Поняв, что она подумала, я вернул нож в ножны.

– Мама, всё хорошо, я просто снял гипс, он мне мешал, со мной всё в порядке, ты-то как?

Мама действительно выглядела не лучшим образом: под глазами круги от недосыпа, в жизни не видел её в таком состоянии. Наше уединение прервал Влад, вошедший в комнату. Посмотрев на меня, он всё понял, но не стал мне ничего говорить, а просто усадил на кровать.

– Оля, они скоро будут, нам надо поговорить, а Витя побудет в комнате.

Когда они вышли, я взял кулон и надел его, тепло, исходящее от него, приятно грело мне душу, плетение на ладонях тоже испускало еле ощутимое тепло.

«Все подарки Егора греют, и не только, что бы со мной было без его помощи».

Пока я одевался, то увидел, как во двор вошли трое: двое с носилками, один, нет, не с топором, а с медицинским кейсом. Интуитивно рванул к двери и, пока закрывал щеколду, услышал разговор.

– Влад, они ведь говорили, что приедут завтра?

– Оля, всё нормально, мы же с тобой уже решили, ему там будет лучше, а сейчас давай их встретим и подготовим сына.

«Так-так, что-то произошло, и это явно не в мою пользу. Ну так значит, ладно, мы вот так поступим». Достав вещи, стал одеваться, когда я надевал толстовку, в дверь дёрнулись, а потом постучались.

– Сынок, открой, пожалуйста, нам надо поговорить.

– Мама, о чём и кто эти врачи?

– Вить, врачи тебя осмотрят, если понадобится, то положат в больницу, ты пролежал без сознания трое суток, и мы перепугались. Тебе нужна помощь.

Пока она говорила, я выглянул в окно и, не увидев за ним никого, тихо открыл его, тут вдруг по всему селу залаяли собаки, а в ворота буквально влетел медведь. Выскочив в окно, я подбежал к воротам и перед самым носом у собак закрыл их и, подойдя к медведю, обнял его голову, он был напряжён. Тут со стороны дома послышался крик и топот ног, обернувшись, увидел, что на крыльце стоит мама, а вслед за ней выскочил Влад и врачи. У Влада в руках было ружьё, и вряд ли для красоты, поняв это, встал на траектории выстрела, чтобы у него не возникло даже мысли о выстреле в моего друга.

– Витя, отойди от зверя, он тебя может подрать.

– Нет, он мне не враг, а вот вы разрядите ружьё, или я не уйду от него ни на шаг.

Видимо, он понял, что я не шучу, так как ружьё разрядил, но не убрал.

– Мама, почему ты так поступила, что тебя на это подвигло, скажи, что со мной не так, если ты вызвала их?

– Сынок, все те дни, что ты был без сознания, твоё тело светилось, и ещё это у тебя на руках, мы не смогли их снять, если честно, я жутко за тебя боюсь. Подойди и давай тебя врачи осмотрят, ведь с тобой определённо что-то не так.

– Мама, со мной всё в порядке. Зачем мне эти врачи? Я не согласен, пусть они уедут.

– Витя, им виднее, и они не уедут без тебя, мы же будем тебя навещать в центре.

Я вдруг понял, о чём она, мне стало от этого больно на душе.

– Нет, мам, я не поеду с ними, если ты так на этом настаиваешь, то ты не увидишь меня до тех пор, пока не примешь меня таким, каким я стал. Ну а теперь до свидания.

Вскочил медведю на загривок, а он будто этого и ждал, развернувшись, он рванул к воротам. Вскинув руку в сторону ворот, и в них ударила энергетическая плита, от удара которой ворота вылетели так, будто в них ударило тараном, медведь взревел и рванул в лес. Мне пришлось ухватиться за шкуру медведя как можно крепче, иначе я бы упал. Вбежав в лес, медведь удивил меня ещё больше. Он повернул в тёмную сторону леса, в которую все наши боялись зайти, и не только молодёжь, но и взрослые, так как о нём ходили странные разговоры. Медведь же, напротив, целенаправленно повернул в чащу. Сначала я переживал, что он с его скоростью наткнётся на дерево или бурелом, но, видя, как он обходит все препятствия, перестал. Но, как оказалось, мне стоило переживать не из-за этого, а по другому поводу. Вскоре на его пути оказался глубокий овраг, и, видя, как он не собирается сбавлять ход, меня пробил холодный пот.

А ведь было из-за чего: овраг оказался глубоким, и я почувствовал, что он напрягся и, вцепившись в него покрепче, зажмурил глаза. Через мгновение он прыгнул, и, если бы я не держался, меня бы сбросило, но мы благополучно приземлились, и он резко повернул, не сбавляя темпа, направо. А через двадцать минут, выскочив на поляну, медведь буквально упал, отчего и я с него буквально слетел. Перекатившись и вскочив, подбежал к нему, на ходу активируя вокруг правой ладони свечение, он очень тяжело дышал, гонка по лесу далась ему дорого.

Приложив ладонь к месту, где не так давно была рана, активировал лечение. Энергия буквально стала втекать в него, через пять секунд его дыхание восстановилось, а через десять он встал, из чего я сделал вывод, что помощь ему больше не нужна, и погасил клубившуюся вокруг ладони энергию.

– Потапыч, огромное спасибо, что спас меня, но зачем надо было так нестись, ты ведь ещё очень слаб.

За него мне ответил подошедший сзади дядя Егор.

– А это он таким образом вернул тебе долг.

– Здравствуйте, дядя Егор, спасибо вам огромное, что терпите меня, и ещё спасибо за кольца, они мне очень помогли.

– Виктор, предупреждаю твой вопрос: когда ты в лесу, я за тобой наблюдаю, а теперь нам надо поговорить, пойдём на крыльцо, он дальше сам справится.

Сев, он подождал, когда я сяду рядом, очень внимательно на меня посмотрел, будто просканировал.

– Витя, я вижу, как ты используешь полученные знания, не скажу, что ты везде всё правильно делаешь, но и осуждать не возьмусь. Хотя с охотниками стоило поступить полегче, хорошо, что они отделались лёгкими повреждениями и мыслями о каком-то духе защитнике животных. В следующий раз будь незаметнее, иначе себя раскроешь, этого допускать нельзя.

– Дядя Егор, раз вы всё знаете, тогда извините за вопрос. Почему вы сами не вмешались?

– Очень давно я дал себе слово, что не буду вмешиваться в естественный порядок вещей. Ну а теперь расскажи. Почему Потапыч рискнул всем и вышел в село?

Глава 5

– После того как меня нашли, меня отнесли домой, и пока я был без сознания, сила, видимо, меня сама лечила. И, похоже, моя семья и не только это видели. А когда я очнулся, оказалось, что мама решила меня отдать каким-то врачам, они как раз приехали сегодня. Медведь, видимо, почувствовал, что мне нужна помощь, примчался. А когда мои подозрения оправдались, я вскочил на медведя, и он меня принёс к вам. Но почему мама так поступила со мной, почему она предала меня, почему так получилось?

После того как я это произнёс вслух, до меня дошёл весь смысл моего положения, и, зная, что Егор меня не осудит, дал волю слезам, которые держал в себе с пятилетнего возраста, когда мне мама сказала, что отец не вернётся. Увидев моё состояние, он оправдал ожидания, подвинув меня к себе, вплотную закрыл меня своим плащом. Тем самым отгораживая меня от мира, от чего я почувствовал, что в душе что-то шевельнулось, и я, подобрав ноги, таким образом, полностью оказался под полой его плаща. Егор меня крепко обнял.

– Витя, твоя мама просто испугалась того, чего не смогла объяснить, и прибегла к тому, что посчитала правильным и самым простым выходом из сложившейся ситуации.

Егор ещё долго что-то говорил, а его голос на меня подействовал как колыбельная, и я, уронив голову ему на колени, уснул, обессилев от того, что мне пришлось пережить. Когда я проснулся, то понял, что я снова лежу на его постели, а он спит, сидя на своём стуле напротив почти потухшего камина. Плащ, которым он накрылся, сполз на колени. Понимая, что я снова занял его кровать, от этого мне стало не очень на душе. Я тихонько, чтобы его не разбудить, встал с кровати, подойдя к нему, укрыл его и подложил дров в угасающий камин, вернулся в кровать и наблюдал, как отблески огня играют на его лице. Скоро и меня снова «накрыл» сон, когда я снова проснулся, то увидел, что Егора нет, а на столе стоит тарелка с кашей и кружка с питьём. Поев и выпив отвар, собрал посуду и вышел во двор. Егора там не оказалось. Вымыв посуду в ручье за домом, набрал там же сухих дров для камина. Вдохнув лесной утренний воздух, оставил на столе возле поленницы посуду, осмотрелся и, войдя в дом, разжёг очаг и, убрав посуду, снова вышел на улицу.

Осмотрев плетение на руках, решил их опробовать и, сконцентрировавшись на них, как бы проник сознанием в истерзанные рунами плети и обалдел от увиденного: внутри них текло столько силы, что, если бы это оказалось электричество, то его хватило бы на освещение улиц всего села. Но, очень странно, она мне помогала, и мне вдруг стало понятно, что Егор тоже был на острове, только он очень мудр, так как не использует свои силы на полную мощность, и мне стоит брать с него пример. Вернув своё сознание из плетений, увидел, что рядом стоит медведь, ждёт, пока его поглажу, что я с превеликим удовольствием и сделал. А когда он на меня посмотрел, понял, что он хочет сделать, но поздно – он меня шутливо толкнул, отправив меня на лопатки, и рыкнул, так будто смеясь.

«Так значит, ну держись».

Вскочив, забежал ему за спину, а он встал на задние лапы и обернулся, а я использовал его вес и сделал, как говорили в древности, использовал его вес и силу против него, и, как итог, он оказался на земле. Вот так вот, миша, медведь, стал заходить мне с боку, но я уже был готов и, отойдя, стал держать дистанцию, а он, как игривый щенок, ласково зарычав, перешёл в атаку. Нашу игру прервал голос Егора, медведь, несмотря на свою кажущуюся неповоротливость, остановился, прекратив атаку, встал рядом как верный друг. Мне стало понятно, что в любой момент он встанет на мою защиту, и я ему отвечу тем же.

– Вы, я смотрю, поняли друг друга, рад за вас, но как ты думаешь жить дальше, ведь, насколько я понял, ты считаешь, что возврата домой у тебя нет?

– Да, вы правы, но и вашим гостеприимством я больше не буду злоупотреблять, я пойду на остров и найду ещё ответы, а там решу, как дальше жить. Это я решил с вашей помощью, и я вам очень благодарен, больше я не доставлю неудобства никому, особенно вам, вы и так много для меня сделали.

– Витя, это твоё окончательное решение, ты не собираешься поворачивать назад?

– Да, так и есть, похоже, настало время мне повзрослеть. Маму же я не брошу и, после всего что было, буду оберегать, но я не вернусь до тех пор, пока она не будет готова принять таким, каким я стал.

– Ты очень мудро говоришь, несмотря на свой возраст, и это меня радует, а раз так – то у меня есть ещё кое-что, тебе пригодится до того, как ты решишь простить маму.

Егор ушёл в дом, а я присел на пень, медведь лёг рядом, положив голову на передние лапы. Егор через десять минут вышел, держа на сгибе правой руки плащ, но только меньше, чем его, а в остальном полностью схожий с его. Кроме плаща он нёс холщовую походную торбу, в которой, как я потом узнал, лежала фляжка с отваром и кое-что из продуктов. Подойдя, он накинул лямку мне на плечо, а затем накинул на плечи и плащ, застегнув его брошью в форме стоявшего на задних лапах медведя, вырезанного из дерева. Потом он снял данный им кулон и положил его на пень, на котором я минуту назад сидел, а потом достал из кармана мешочек и расслабил горловину.

– Витя, теперь достань то, что лежит в нём, а по итогам я пойму, говорить тебе то, что я собираюсь сказать, или нет.

Послушавшись, я извлёк из мешочка круглый шарик пять сантиметров в диаметре и оплетённый четырьмя драконами. Когда я взял его в руку, то внутри сферы засветились четыре цвета: белый, зелёный, коричневый и синий, они сливались в поистине уникальный оттенок. Кроме того, я почувствовал, что внутри неё бушует мощь, которая в десятки раз превосходит ту, что заключена в кулоне, и только драконы её сдерживают. Казалось, не будь этих фигурок, сила из сферы вырвется на волю. Я услышал, как Егор вздохнул так, будто скинул с плеч груз.

– Вот теперь я знаю, что не зря отвёл тебя на остров, теперь мне ясно: кулон тебе теперь без надобности. А сейчас положи сферу в мешочек и всегда носи его на шее.

Когда я это сделал, то Егор стянул шнурком горловину мешочка. Длина верёвочки была такова, что он спокойно надел мне мешочек на шею.

– Теперь, надеюсь, не надо говорить об его использовании.

– Нет, мне понятно, что к такой силе лучше просто так не обращаться.

– А теперь призови свой камень, я знаю, что ты это можешь.

Взяв кулон, он отступил на пару шагов и кивком показал, что ждёт. Я же просто снова отослал светящийся шар в небытие. Через пару минут возле меня в воздухе завис мой светящийся неоном транспорт.

– А теперь садись на него и лети над деревьями всё время на восток, потом ты увидишь поляну, на которую камень опустится сам. Если не испугаешься, то узнаешь ответы на свои вопросы.

Почему-то мне стало ясно, что если я сделаю, как он говорит, то после этого не скоро его увижу, но раз я решил взрослеть, то надо взрослеть. Подойдя к медведю, обнял его голову, глубоко вдохнув запах зверя.

– Миша, мы, наверное, с тобой не скоро увидимся, извини, если что не так.

Отпустив косолапого, подошёл к Егору и обнял его, он ответил взаимностью, так мы простояли молча пару минут. После чего, мягко отстранившись, пристально посмотрел в глаза.

Последний раз, посмотрев на ставших мне близкими Егора, медведя и ястреба, оседлал камень и, послав в него энергию, взмыл в небо, оказавшись над деревьями, взял курс на северо-восток и мысленно отдав посыл камню, ринулся прочь, набирая с каждым метром скорость. Скоро камень развил скорость, что плащ держался на плечах только за счёт фибулы. Из глаз текли слёзы не только из-за ветра. Но, взяв себя в руки, успокоился, ведь я сам выбрал такую судьбу. Вскоре, как и говорил Егор, показалась поляна, камень, постепенно сбавив скорость, стал снижаться без моей помощи. В метре от земли он завис и стал вытягивать из меня энергию.

Через десять минут такого «вампиризма» он вдруг ударил световым лучом в землю, мгновенно снизив сияние прожилок до десяти процентов. В земле после такой атаки образовался ровный провал, и камень ухнул в него. От неожиданности я влил в него энергию, мгновенно подняв интенсивность свечения на сто процентов. Когда он завис, я увидел, вокруг, куда попадал свет от камня, простирались письмена и печати, над головой не было провала. Будто его и не существовало вовсе. А камень, вдруг задрожав как живой, затрещал, я соскочил с него. И сразу же от меня, как от брошенного в воду камня, волнами разошлось свечение по всем письменам. А камень, издав жалобный скрип, рассыпался, на полу вместо него оказалась фосфоресцирующая горка каменной крошки, но и это был не последний сюрприз. Отовсюду и неоткуда раздался голос.

– Приветствую тебя. Зачем явился в хранилище мудрости?

На секунду опешив, но вспомнив слова Егора, взял себя в руки.

– Меня зовут Виктор Буров, меня сюда принёс камень, путь мне указал Егор.

– Так значит, он тебя послал, но я так же вижу, что он не просто так тебе открыл расположение хранилища мудрости, у тебя на шее сфера драконов, а это много значит, поэтому ответь. Зачем ты явился, какие цели преследуешь?

– Извините, не знаю, как вас называть, куда говорить, но то, что я здесь, это только заслуга Егора. И если мне позволено будет узнать хоть каплю тех знаний, то они пойдут только во благо. Но также, если понадобится, и на защиту меня и близких людей.

– Если так, то я приму облик, Егор тоже был не в восторге от разговоров с пустотой. Через минуту каменная крошка завихрилась, после чего передо мной возник человеческий силуэт из постоянно перемещавшихся частиц камня.

– Твой ответ мне нравится, ибо если бы ты сказал, что знания нужны для добра и не более, то ты в тот же миг забыл всё и оказался вне этих стен. А так найди дверь и укажи, что в ней не так.

Осмотревшись, увидел в стене перед собой письмом обозначенный контур двери, посреди которой высечены крылья, подойдя к ней, осмотрел и не нашёл одного символа. В голове вспыхнуло изображение оного и, призвав энергию из себя, заставил сиять только указательный палец и начертил его. После чего дверь вспыхнула, пропав, открыла проход в ещё один зал, посреди которого в столпе света висело что-то вроде кокона.

– А теперь следуй за мной, ибо ты сам открыл свой путь в жизни.

После этого силуэт хранителя вплыл в помещение, мне нечего не оставалось, как проследовать за ним, и как только я прошёл сквозь арку, проём исчез, но это уже было не важно, так как я увидел, что меня приковало к себе полностью, отодвинув всё на второй план. Посреди комнаты парили в воздухе сложенные крылья, и от них исходило то, что меня просто притягивало, поглотив всё, что вокруг. Подойдя к ним, я коснулся идеально подогнанных перьев. В ответ на прикосновение крылья с лёгким щелчком распахнулись, а внутри них не было ничего. Обернувшись, посмотрел на хранителя, и он указал на них и на меня.

– Не думаешь же, ты что они мне принадлежат, они твои и только твои, но знай, что, коснувшись их спиной, ты не сможешь быть таким, как раньше, и от них ты никуда не денешься, как и они от тебя. Так что тебе решать и только тебе.

Посмотрев на крылья и на него, понял одно: я уже давно не тот, что был раньше, мою жизнь изменило то, что я пережил на поляне, и поэтому мне терять нечего. Отойдя от крыльев, я разделся по пояс, сложив вещи около стены, поеживаясь, подошёл к крыльям и встал к ним спиной, глубоко вдохнув, прикоснулся спиной к соединению, и в следующий миг меня пронзила боль такой силы, что ноги подкосились, и я рухнул на колени.

Глава 6

Когда она отступила, я оказался лежащим на полу, а крылья лежали на мне, раскрытые, и эта красота ещё и как две тряпки лежали на камне. Осторожно встав, я первым делом проверил, в порядке ли сфера, и, как оказалось, зря волновался, она в полном порядке, но зато с моим телом произошли изменения: от лопаток по рукам и торсу шли едва заметные, но заметные новые мышцы, и добавилось несколько синих вен. А за спиной непривычная тяжесть, и до меня наконец дошло, что у меня теперь ещё есть крылья, и после того, как я это осознал, они тут же откликнулись на движение спинных мышц. Около получаса я старался привыкнуть к ним, у меня это получилось вполне сносно.

– Ну а теперь тебе больше не нужна моя помощь, но если тебе понадобятся ответы на возникшие вопросы, просто приди на поляну, поклонись земле и выкажи ей своё почтение.

После этого он рассыпался, и как я его ни звал, он не отвечал. «Ну ладно, раз у меня есть крылья, а в потолке есть проём, то мне надо лишь взлететь», собрав вещи, встал под выход, взмахнул трёхметровым размахом крыльев, взмыл вверх. Как только преодолел потолочный выход, он тут же сомкнулся, оставив под ногами землю. Ступив на твердь, распахнул крылья и, осмотрев ещё раз, поразился их красоте и реальности: вот теперь мне не надо волноваться по поводу пройденного пути ногами, теперь я могу летать. От раздумий меня отвлёк голос Валеры и мамы.

– Витя, Витя, ну где же ты, сынок, сынок, прости нас, мы были не правы.

Причём сыном меня называла как мама, так и Валера, и от этого чуть было не отозвался, но вовремя себя сдержал: не надо им видеть мои крылья, и так слишком многое свалилось. Кое-как примостил крылья под одеждой, накинул сверху плащ, и, кроме горба, их ничего не выдавало, но спину я им не покажу, только скрепил плащ фибулой, как на поляну вышли мама и мой новоявленный отчим. Видя, что они вознамерились меня обнять и увести домой, призвал энергию, она послушно обволокла мои ладони мягким светом. Это на родителей подействовало безотказно, они встали, не дойдя пару метров.

– Простите, родные мои, за те проблемы, что вам достались из-за меня, но я домой не приду до тех пор, пока меня там не примут таким, какой я есть. Если врачей не будет, и вы будете готовы, то оставьте в моей комнате включённым свет, а сейчас Валера, отведите маму домой и не ищите меня, сам вечером буду в деревне. Мама, не спорь и иди домой, мне надо немного побыть одному, да и тебе не помешало бы выспаться, всё, меня не догоняйте.

Повернувшись к ним спиной, пошёл к деревьям, а когда оказался под их защитой, сзади послышались шаги, обернувшись, выставил щит, на который чуть не налетел отчим.

– Витя, пошли домой, мы всё поняли, и такого больше не повторится.

– Я всё сказал, дайте мне до вечера времени, а там посмотрим, не ходите за мной, лучше маму отведите домой и спать уложите. Всё, идите к маме, она плохо выглядит, того гляди упадёт.

Она и правда стала заваливаться, и он рванул с места спринтерским бегом и успел поймать маму до того, как она коснулась земли. Подняв её на руки, он посмотрел на меня и сказал:

– Витя, мы тебя ждём дома таким, какой ты есть.

И через минуту его спина скрылась между деревьями, я же, отойдя от поляны на километр, освободил крылья от одежды, сложив в сумку, приладил её на пояс таким образом, что она оказалась сзади, и, взмахнув крыльями, взмыл в небо, поравнявшись с верхушками деревьев, полетел в сторону болота. Но скоро, видя, как много проплешин в кронах, взмыл ввысь, остановившись только в тот момент, как лес стал зелёным ковром подо мной. Виден как ковёр, и в этой высоте меня легко примут за большую птицу. Вдали на горизонте виднелось болото с островом посередине, с каждым взмахом ощущая, как мне хорошо от полёта, будто я и не жил вовсе до этого. От этого меня накрыла такая эйфория, что я не сдержался и, от радости закричав в голос, и весь полёт до острова выделывал в небе пируэты, на которые не всякая птица отважится. Крылья меня слушались идеально, и когда я стал подлетать к болоту, полусложив крылья, спикировал на остров, иногда поправляя направление. В трёх метрах от земли открыл крылья, подняв вихри лесного мусора, приземлился. Сложив крылья, снял с пояса мешок Егора, достав оттуда фляжку, отпил отвар, утоляя жажду. Плечи приятно болели, присев у дуба, я раскрыл крылья и прислонился к коре гиганта, сомкнул крылья, тем самым оказался отрезан от мира, и не заметил, как задремал, а когда открыл глаза и распахнул крылья, солнце уже почти село, погружая весь мир в сумрак, он мне на руку, встав и пару раз расправив и сложив крылья, взмыл в вечернее небо. И тут я увидел то, что только птицам да пилотам открывается: заходящее солнце окрасило кроны деревьев в «изумруд», от такого вида у меня перехватило дух, а, опомнившись, взмыл в небо дальше от любопытных глаз.

Когда стало прохладно, немного спланировал ниже и, поймав тёплый поток воздуха, какое-то время держался на нём, а когда согрелся, соскочил с него, как с лошади. Не торопясь полетел в сторону села, когда, подлетая, увидел, что, как нельзя кстати, село накрыл вечерний туман. Спикировал за ближайшие к нашему дому деревья, оделся, осмотрелся, поняв, что меня не могли видеть, вышел из-за деревьев, подходя к дому, увидел в комнате свет и машину Влада, а сам он стоял на крыльце. Увидев меня, он затушил сигарету.

– Витя, маме совсем плохо, я хотел её отвезти в больницу, но она наотрез отказалась.

Услышав это, я быстро проскочил мимо него, не слушая, что он говорит, сняв обувь, влетел к маме. Она спала на кровати, в руке, на сгибе локтя, была игла от системы. Вслед за мной в комнату зашёл и Влад, которого я выпроводил и, закрыв дверь, скинул плащ, отложив сумку, призвал энергию и, нарисовав знак сна, отпустил его ей на лоб, отчего светящийся знак с шипением исчез. А мамино лицо разгладилось, дыхание успокоилось, сняв с неё одеяло, положил левую ладонь, объятую светом, ей на лоб, правую задержал над животом. Стал качать из левой руки энергию в неё, какое-то время ничего не происходило, а потом под правой ладонью стал формироваться чёрный клубок. И когда он достиг в диаметре пяти сантиметров, он перестал расти и, я перехватил его левой ладонью, как бы загораживая ему путь назад в мамино тело. В тот же момент вокруг него образовалось что-то вроде светящегося кокона. Оставив его висеть в воздухе, накрыл маму и спрятал крылья под плащ, подвёл ладони под сферу, ногой отодвинул стул, чуть было не столкнулся с вошедшим в комнату Владом. Увидев меня с такой ношей, он отшатнулся и остолбенел, я же, воспользовавшись его замешательством, прошёл мимо, выйдя на крыльцо, броском кинул его в направлении леса, через секунду там послышался хлопок.