Одиночка. Роман о силе, выборе и тайне

– Виктор, ты прав, я могу тебе помочь в твоих изысканиях, но мне надо знать, действительно ли ты хочешь это знать? Если это так, то иди за мной и не задавай вопросов, пока не придём.

Егор направился в сторону островного болота, я же последовал за ним, так как мне очень надо было знать ответы на мои вопросы. Примерно через час мы вышли к болоту, к тому месту, откуда прекрасно виден поросший дубами остров. Егор сел на ствол упавшей ели и молчал с минуту.

– Витя, ещё раз ответь, ты готов узнать ответы на свои вопросы?

– Да, и очень, больше ничего меня не волнует.

– Ну, тогда ладно, но имей в виду, что обратной дороги нет.

Он встал и подошёл к топи, оказавшись напротив острова, сделал приглашающий жест, рукой подзывая меня к себе. Когда я оказался рядом, он притянул меня к себе вплотную. В воздухе вдруг резко поднялась температура, и нас окутал взявшийся неоткуда туман, это длилось мгновение, когда туман рассеялся, мы оказались на берегу острова, а берег болота за нами.

– Вить, если ты не передумал, то иди меж дубами до котлована, а там поймёшь, что делать, иди же, теперь всё в твоих руках.

Почему-то я знал, что он мне плохого не посоветует, и с этой мыслью пошёл вглубь острова, пройдя между дубов. Через сто метров оказался около котлована, как и говорил Егор. На краю которого стояло что-то вроде столба высотой в полметра, будто обрезанного, а на срезе был выбит круг с какими-то знаками и кругами, образующими что-то вроде печати. При моём приближении печать слабо засветилась, будто неоном, и я вдруг понял, что мне надо делать, подойдя к столбу, положил ладонь на срез, в ту же секунду ладонь окутало белым светом, который впитался в столб, как вода в изголодавшую землю. А через мгновение котлован напротив вдруг очистился ото мха и веток, посредине оказалась что-то вроде круглой площадки, в центре которой тоже была печать, только больше. Если в неё встать, то окажешься в середине, окружённый письменами и знаками.

Они мерцали, как оказалось, в такт с моим сердцем, после седьмого удара я понял, мне надо спуститься в котлован в центр печати, как только я это сделал, то печать подо мной буквально вспыхнула. Я оказался внутри столпа света, внутри которого прямо-таки бушевали знания, которые я отчётливо понимал и запоминал, будто мой мозг компьютер. Когда световой столп погас, я уже знал не только ответы на свои вопросы, но и многое другое, от всей этой информации голова пошла кругом. Сев на землю, обхватил голову ладонями, когда голова перестала кружиться, встал и отряхнувшись вышел из котлована. Немного постояв, вышел на край острова и не застал Егора, сначала запаниковал, но потом в голове всплыло знание, как можно перебраться через болото. Подойдя к камню, наполовину выступавшему из земли, стоило мне это сделать, как на нём засветился бело-синим светом рунный круг.

В голове вспыхнуло знание, что с помощью этого камня я смогу переправиться на тот берег и не только. Прикоснулся к рунному кругу, и сразу же по камню пошли светящиеся неоновым светом полосы, и камень отделился от земли и завис в воздухе. Он чем-то напоминал мотоцикл, но без колёс. Сев на него, осознал, что могу им управлять с помощью мыслей.

«Ну что же, полетели от острова на твёрдую землю».

Камень послушно развернулся на месте и полетел, светясь неоном над болотом, когда камень завис над берегом, осмотревшись, Егора не увидел и понял, что он ушёл к себе.

«Ну, по сути, он правильно сделал, ответы на свои вопросы я получил, а большего я от него и не просил».

Как только я слез с камня и убрал с него ладонь, он перестал светиться и осел на землю, став обычным камнем на берегу болота. В голове роилось столько информации, что мозг просто кипел, и мне надо было всё осмыслить, а это можно сделать только на нашей с мамой поляне у пустой сосны.

Но для начала немного повеселимся. Подойдя к камню, я снова его активировал и, оседлав, полетел над топью болота, отдавая мысленные приказы, совершая манёвр за манёвром. Камень вёл себя как живой, откликаясь на мысли мгновенно, это было поистине великолепно и полностью поглотило меня, а когда я очнулся, солнце уже клонилось к закату. Поняв, что мне всё-таки пора домой, направил камень на берег, приземлившись, слез с него и поспешил домой, переполненный эмоциями. Выйдя к просеке, с которой видно наше село как на ладони, увидел, что дядя Егор стоит в тени деревьев и загадочно улыбается.

– Дядя Егор, я теперь всё знаю, это классно!!!!!

– Я очень рад за тебя, но это накладывает на тебя кое-какие обязательства, надеюсь, ты это осознаёшь?

– Да, осознаю, но это того стоило. Я так понимаю, вы что-то ещё хотите мне сказать?

– А ты проницателен не по годам, у меня для тебя есть кое-что.

С этими словами он достал из кармана какой-то брелок в форме остроугольного плетеного овала, пустого внутри. Подойдя, Егор надел его мне на шею. Как только кулон коснулся тела, он вспыхнул неоновым светом, будто внутри него был источник энергии, сияние не вышло за пределы овала, будто он сдерживал её. Взяв его в руку, я увидел, что всё плетение было испещрено рунами, которые слабо светились, они сдерживали ту мощь, что пульсировала в нём в такт моему сердцу.

– Витя, сконцентрируйся и погаси сияние, чтобы оно не привлекало внимание.

Спустя десять минут попыток, сконцентрировавшись, я погасил сияние до маленькой, еле видимой искры, и это у меня получилось не без труда, слишком большая сила таилась внутри.

– Виктор, я оказался прав, что отвёл тебя к ответам на твои вопросы, а то, что у тебя на шее, это что-то вроде аккумулятора, если вдруг тебе не к кому будет обратиться за помощью. То просто сожми его в кулаке, и помощь придёт, но не стоит им пользоваться без особой на то причины, это может быть самым опрометчивым поступком с твоей стороны. Я могу надеяться, что ты будешь осторожен?

В его голосе не было весёлости, а только лишь наставнические нотки, и я понял, что он очень серьёзен. Ответил ему так же серьёзно, прекрасно осознавая правильность его слов.

– Если вы так говорите, то так тому и быть. До тех пор, пока не окажется, что нет выбора, на это можете рассчитывать. Но зачем вы мне так помогаете, почему, чем я это заслужил и что я могу для вас сделать в оплату за вашу помощь?

– Витя, в тебе есть то, чего мне не хватило в своё время, и я сбежал, а увидев тебя, понял, что ты мой шанс на искупление. Не спрашивай почему, но мне очень надо от тебя одно: ты не рассказываешь обо мне, а взамен можешь рассчитывать на мою поддержку.

В этот момент я увидел в Егоре человека, которому можно довериться во всём и не бояться осуждения, пожал ему руку.

– Вы можете на это рассчитывать, это самое малое, что я могу сделать в уплату за вашу помощь. А теперь мне пора домой, а то мама будет волноваться. Спасибо вам огромное ещё раз за всё, что вы для меня сделали.

Убрав кулон под кофту, пошёл домой, хотя очень хотелось остаться, а придя домой, молча прошёл к себе и заперся в комнате. Мама знает, что если дверь закрыта, меня не надо беспокоить. Раздевшись, упал в кровать, уставившись в потолок, стал размышлять, что со мной произошло за последнее время. А в итоге понял, что ничего не понял, слишком много всего произошло за последнее время, кое-что в моей жизни изменилось, и мне не ясно, куда это выведет. Но то, что это куда-то да выведет, я в этом не сомневаюсь. Сев, я взял кулон и стал всматриваться в еле различимую искру, пульсирующую внутри, и чем внимательнее я всматривался, тем сильнее она разгоралась. Когда она достигла стенок кулона, то сияние перестало разрастаться, но свет не перестал нарастать, и скоро всю комнату залил неоновый свет. Ладонь стало колоть от той силы, что таится в нём, за этим занятием меня застал стук в дверь.

– Сын, что ты там делаешь, может, откроешь, я волнуюсь?

Загасив искру и убрав кулон под футболку, встал, открыл маме дверь, она, войдя, осмотрела комнату внимательнее, чем обычно, задержав взгляд на ночнике, который был с функцией датчика на движение и включался.

– Сынок, что это так ярко светило в твоей комнате?

– Мама, это ночник что-то барахлит, наверное, пора ему в ремонт, извини, если напугал.

Решив перевести разговор в другое русло, вспомнил, что участковый просто так не приходит, спросил:

– Кстати, мамуль, кто была эта женщина, приходившая с участковым, если это не секрет?

Она вздрогнула, будто от удара от вопроса, но ответила:

– Сын, я боялась, что ты спросишь, но раз ты об этом спросил, то ты имеешь право узнать. Только не злись на меня и не перебивай, что бы я тебе сейчас ни сказала. В общем так, это были органы опеки из-за того, что у тебя нет отца, и ты ребёнок, по сути, нелюдимый, в этом они правы, наши односельчане, увидев мой недосмотр за тобой, в этом они тоже отчасти правы. Ты очень часто остаёшься один, и вместо того чтобы дружить со сверстниками, ты постоянно уходишь в лес, что, не скрою, и меня очень беспокоит. В общем, на меня написали жалобу в те самые органы опеки, а уж там решили, что я не справляюсь с твоим воспитанием, а сегодня они приезжали за тобой, но я их убедила немного подождать с этим. А сейчас лучше сядь, и что бы ты ни услышал, не перебивай меня.

Дождавшись, пока я сяду на кровать, она взяла стул и села напротив.

– Мы с Владом уже как две недели законные муж и жена, это не только из-за тебя, хотя такой шаг был закономерен, но дата ещё обдумывалась. А когда мы узнали, что они приняли решение об отъёме тебя у меня, это послужило отправной точкой нашего решения. Мы уже стали собирать документы на усыновление тебя Владом, осталось только твоё согласие. На всё про всё нам дали месяц, теперь только от тебя зависит, останешься ты со мной или тебя определят в детский дом, решать тебе…

«Вот это да, с каждым днём всё интереснее и интереснее, сначала моё тело преподносит сюрприз за сюрпризом, но и этого оказалось мало, мама мне преподнесла просто мега-сюрприз. Жизнь полна сюрпризов, что мне теперь с этим всем делать, ума не приложу, с одним вопросом вроде разобрался, как тут же возник другой. Ну и как мне на это реагировать, ну да ладно, решим и это, не такие проблемы решали».

Пока я обдумывал, мама забеспокоилась и с опаской посмотрела на меня, ища хоть какую-то реакцию, и, не найдя таковой, прервала мои раздумья.

– Сынок, ну что же ты молчишь, скажи хоть что-нибудь, накричи, заплачь, но только не молчи, пожалуйста, родной, не пугай меня.

Вынырнув из мыслей, поспешил её успокоить, хотя из голоса не получилось полностью убрать удивление и обиду от её молчания.

– Мам, всё нормально, самое главное, чтобы у вас с Владом было всё хорошо, а остальное – это второстепенно. Надеюсь, у меня есть право его пока отцом не называть? У меня вообще есть время подумать, надеюсь, ты простишь меня за эти слова и не осудишь?

– Сынок, это я должна просить у тебя прощения, а не ты, да отцом его можешь не называть, а время у тебя ещё целый месяц.

Глава 3

Мама обняла меня, и мы так просидели бы ещё дольше, но в комнату вошёл Влад. Увидев нас, он, видимо, всё понял и, подойдя к нам, обнял меня и маму. От этих объятий у меня что-то внутри всколыхнулось, но я это прогнал, а когда они ушли, лёг спать, но уснул только к утру, а когда проснулся, солнце уже почти достигло полудня. Одевшись, прошёл в ванную, по пути пожелав маме и Владу доброго дня, а выйдя из ванной, увидел, что меня ждёт мой поздний завтрак и странно смотрящие на меня мама и Владислав. Поев и убрав посуду, я не выдержал их взглядов.

– Родные, давайте так: мы не будем обсуждать вчерашнее, мне надо это всё осмыслить и не задавайте вопросов, на которые я всё равно сейчас не смогу дать ответы. Мама, я уроки все сделал ещё вчера, так что пойду, погуляю, мне надо побыть одному, чтобы всё осмыслить.

Зайдя к себе, «бросил взгляд» на отцовский нож. Одевшись и приторочив на ремень нож, после того что произошло на поляне, я должен быть вооружён. Хотя с моими знаниями я сам оружие, но на одну лишь силу рассчитывать не стоит. Погладив кулон, убрал его под кофту, выйдя во двор, осмотрелся и уже было собрался уходить, как на крыльцо вышел Влад.

– Виктор, извини, но я должен спросить, как ты вообще ко всему этому относишься? Просто я думал, ты замкнёшься в себе, разговаривать с матерью перестанешь, ты вправе злиться на меня. Но мне бы не хотелось, чтобы ты на Олю злился, она ни при чём. Если ты зол, то сорви зло на мне. Только не на маме, она не заслужила твоей злости, а тебе надо куда-то деть свои эмоции.

– Злости у меня нет, только лишь непонимание из-за того, что я был в неведении и мог обо всём узнать от посторонних. А сейчас я в лес, надо мысли и душу привести в порядок.

Выйдя из села и углубившись в лес, я не заметил, как вышел на нашу с мамой поляну, сев возле сосны, расслабился.

«Да, жизнь преподносит много сюрпризов, но как их решить? Влад был прав, самое время уйти в себя, но это навредит маме. А если и правда выпустить пар, но опять же мама об этом узнает и будет считать себя виноватой, он ей дорог, и если ему будет плохо, то это причинит ей боль. Куда ни кинь – везде клин, так и так ей будет больно, что мне делать, как быть, дилемма. А что мне мешает просто эти эмоции загнать в самый далёкий угол души и не выпускать их оттуда? Точно, так и поступим».

От самокопания меня отвлёк сдвоенный выстрел из ружья, от чего я вскочил как ошпаренный, вслед за ним вой, полный ярости и боли. Во мне снова, как и тогда на поляне, что-то щёлкнуло, я с места рванул на вой, такой скорости я не развивал никогда и скоро впереди увидел сначала волка, а потом охотника, спешно перезаряжавшего двустволку.

Перепрыгнув через падающего волка, выудил из памяти знание невидимой плиты. Махнул ладонью в сторону охотника. От чего того отбросило в кусты. Прикрывая себя, послал воздушный поток и накрыл охотника ветками и лесным мусором. Обернувшись, заметил, что бок волка оказался весь в крови. Он дышал с хрипами, но был в сознании, а раненый зверь опасен для всех, и поэтому я, сорвав куртку, накинул её ему на морду, затянув пасть рукавами, осторожно поднял его на руки раной вверх. Он попытался вырваться, но у него это не вышло, слишком ослаб, видя, что он волнуется, я как можно спокойнее сказал:

– Успокойся, ты в безопасности, но нам надо как можно скорей уйти отсюда.

Не знаю, что повлияло на него: мой голос или он ослаб настолько, что не смог больше сопротивляться, – только зверь успокоился. Положив его голову на плечо, побежал как можно быстрее, но так, чтобы не навредить его и так кровоточащему боку.

Добежав до поляны, уложил, успокаивающе поглаживая его шею одной рукой, осторожно освободил его голову от куртки. Он агрессии не проявил, только дышал через раз, отложив куртку в сторону, погладил зверя по лбу, его взгляд не излучал ярости или агрессии, а только лишь страх.

– Всё будет хорошо, я тебе помогу.

И только тут заметил, что ладони объяло неоновым светом, а дальше мне стало ясно, что нужно делать, начертив в воздухе знак сна, который остался в воздухе, как если бы был написан на бумаге. Он колыхнулся, как марево, и впитался волку в лоб, после чего зверь уснул, как только его глаза закрылись, обратил внимание на его иссечённый дробью бок. Он кровоточил, но я уже знал, это ненадолго, начертил в воздухе рунный круг, не такой, как на камне, более извилистый и запутанный, закончив, увидел, что он расширился и, пройдя сквозь волка, остановился на земле, таким образом, животное оказалось в центре переплетения узора. Сначала не происходило ровным счётом ничего, но вдруг весь круг засиял серовато-коричневым светом, от краёв в середину, то есть в волка стало входить это свечение. Рана вдруг стала срастаться, как в фильмах про оборотней, из неё стали выпадать дробины, после того как последняя дробинка выпала из раны, регенерация возросла в геометрической прогрессии. Через минуту о ране напоминала лишь выпавшая дробь да полностью лишённая шерсти проплешина на боку, круг же погас. Повёл ладонью над его лбом, и волк пришёл в себя.

Открыл глаза, пошатываясь, встал и пошёл к кустам, но возле них обернулся и посмотрел мне в глаза, в его жёлтых глазах я прочёл то, что меня потрясло до глубины души. В них читалась такая благодарность и преданность, что мне стало как-то не по себе. Через секунду он исчез меж кустов и деревьев, о произошедшем напоминало лишь пятно земли, полностью лишённое травы. На одежде же не оказалось крови, стало ясно, что мне не придётся врать и изворачиваться.

«Надо же, даже не испачкался, не придётся матери объяснять». От раздумий меня отвлекло то, что я почувствовал, что мне в спину кто-то смотрит, обернулся, готовый ко всему, но увиденное меня порадовало. Из-за дерева на меня смотрел медведь Егора, мне показалось, что он улыбается какой-то своей медвежьей улыбкой. Устало сел, вытянув ноги, и положил куртку рядом, заметив при этом, что ладони светятся, втянул свечение.

– Привет, Миша, что лыбишься, ты ведь всё видел, не так ли?

Он подошёл ко мне и, остановившись, подставил рядом для ласки лоб, и я его не разочаровал. Когда же я перестал его чесать, он зашёл мне за спину и улёгся, положив голову на передние лапы, я же сел рядом и лёг спиной на его бок…

Так мы просидели до тех пор, пока солнце не приблизилось к закату, поняв, что мне пора домой, встал, отряхнулся и, погладив медведя, пошёл в село. Как только вошёл во двор, понял, что у нас гости, так как в нашем дворе стояли ещё две машины.

«Понятно, у нас гости, мне надо быть спокойным и вести себя как ни в чём не бывало, так преподнесём им сюрприз, на улице уже смеркается и никто не заметит». Достав из-под кофты кулон, сконцентрировался и, как результат, двор на мгновение озарился как днём, убрав погасший кулон на место, стал ждать развития событий, кои не заставили себя ждать. На крыльцо высыпали четверо: мама, Влад и ещё каких-то два незнакомых мне человека.

– Всем привет, я дома, через десять минут выйду к вам.

Пройдя мимо оторопевших мужчин и мамы, зашёл к себе и, переодевшись, вышел на кухню, в которой уже все собрались, в воздухе повисло молчание, которое нарушил Влад.

– Виктор, к нам в гости приехали мои братья, Володя и Николай.

Поздоровавшись с его братьями, заметил, что они, как и Влад, следят за собой, к тому же злости к ним не ощущал, а раз так, то пусть мама на правах хозяйки дома располагает гостей. После ужина, поблагодарив всех, ушёл к себе и, догадавшись, что одного из них она положит у меня в комнате, не стал запираться, как обычно, а просто лёг спать…

Проснувшись с утра и вспомнив, что этот день всё ещё выходной, осторожно перешагнул спящего на полу Николая, стал тихо одеваться, но разбудить его у меня не вышло. Когда мне осталось только надеть кофту, он встал и, свернув постель, сел на стул.

– Виктор, а что это у тебя за вещица?

Сначала я не понял о чём он, но потом понял, что он о кулоне, убрав его под кофту, стал приторачивать нож к поясу.

– Это подарок дорогого для меня человека, кстати, доброе утро.

– Доброе. Надеюсь, я тебя не очень стеснил тем, что ночевал у тебя?

– Нет, не помешали, всё в порядке.

Умывшись и позавтракав со всеми, вышел на крыльцо, вдохнув утренний воздух, сел на лавку у крыльца, наблюдая, как в воздухе таял утренний туман. Из дома вышел Влад и сел рядом, пару минут сидели молча, потом он глубоко вздохнул, будто собираясь нырнуть в холодную воду.

– Виктор, почему ты ни с кем из сверстников не дружишь? Мама мне сказала, что ты необщительный, это не хорошо. Надо хотя бы с кем-то дружить, особенно в твоём возрасте.

– Влад, у меня есть с кем общаться, помимо сверстников, которые ничего собой не представляют, кроме того, что бравируют несделанными делами. Мне это просто не интересно, вместо этого я просто хожу в лес, он молчит, но в то же время может многому научить. Большего мне и не надо, остальное же со временем будет, больше не будем об этом.

Во время нашего с ним разговора я почувствовал, что кулон начал испускать силу, это было не очень хорошо, если считать, что я не один. Встав, направился в сторону леса, на ходу ответив на Владов немой вопрос.

– Я в лес, маме скажите, что буду к ужину.

А ноги меня понесли всё быстрее и быстрее, когда я уже был на просеке лесной, тишину разорвал ружейный выстрел, вслед за ним лес содрогнулся от медвежьего рёва. Этот рёв нельзя было перепутать, это был Потапыч. Звук шёл со стороны болота. Осознав, что не успеваю, схватил кулон и взмолился.

«ОТНЕСИ МЕНЯ К МЕДВЕДЮ, К МЕДВЕДЮ, ПОМОГИ»!

В тот же миг температура вокруг резко поднялась, и я через мгновение оказался в той части леса, которая находилась за болотом, температура нормализовалась. Осмотревшись, понял, что нахожусь между человеком с ружьём и раненным медведем, остальное произошло как в фантастическом фильме.

– Эй, малой, уйди, это моя добыча.

Выбросив в его сторону ладони, с них в ту же секунду в него полетели светящиеся «змеи», они оплели его и отбросили вглубь леса, обернувшись к медведю, увидел, что он меня атакует. Оно и понятно, раненое и разъярённое животное не видит ничего, кроме опасности, поняв это, я очертил воздух перед собой руной сковывания, которая замерцала в воздухе, бросил её под ноги медведю. Как только она коснулась земли, медведя оплело светящимися коричневым светом канатами, он попытался вырваться, но у него не вышло, только добавило силы канатам. И его приподняло в воздух, как если бы он встал на задние лапы.

– Миша, это я, твой друг, успокойся, теперь всё будет хорошо.

Подойдя к нему и осмотрев его, увидел, что его грудные мышцы иссечены выстрелом, а из раны толчком вытекает кровь. Это зрелище привело меня в ярость, тут же захотелось порвать на куски того, кто это сделал, но я справился с этим и протянул светящиеся ладони к ране. Но мне не хватило роста, и тут произошла вещь, от которой меня бросило в жар. Меня всего охватило сияние, эта сила подняла меня в воздух, до уровня его раны.

Зная, что с каждой секундой медведь теряет жизнь, сконцентрировался на его лечении, свет с моих ладоней стал впитываться в рану, тем самым остановив кровь. Видя, что больше ничего не происходит, отключился от всего, кроме лечения, вложил всё своё желание в исцеление, и пусть мне это потом аукнется. Закрыв глаза, сконцентрировался на нём, не заметив, что за мной наблюдают две пары глаз.

Глава 4

За деревьями стоял Егор со своим ястребом, и они видели очень странную картину: напротив стоящего на задних лапах медведя в воздухе, объятый свечением, парил парнишка. С его рук в медведя впитывалось свечение, а рана в ответ затягивалась.

– Видишь, Яся, ему наша помощь не нужна, он и сам, как видишь, справляется, но кое-что я ему всё же оставлю.

С этими словами Егор достал из-под плаща что-то вроде пенала, положил его на землю и ушёл в лес.

Через какое-то время я почувствовал, что энергия больше из меня не уходит, и, открыв глаза, увидел, что она просто обволакивает медведя, а на месте раны остался только шрам, будто его ранили год назад. Отняв ладони от раны, спустился на землю, а за мной и медведь, канаты исчезли, и он лёг. Клубившаяся вокруг меня энергия развеялась. «Накрыла слабость и боль». От чего я сразу осел на спину медведя, боль объяла всё тело, кулон на груди погас, голова закружилась. Закрыв глаза, попытался с этим справиться, мне это удалось через пару минут. Когда я открыл глаза, то почувствовал, как в меня волнами что-то впитывается, это что-то недалеко от меня. Осмотревшись, увидел пенал и сразу понял, что я здесь был не один. Встав на трясущихся ногах, подошёл и, взяв пенал, вернулся к медведю. И в изнеможении сел около своего мохнатого друга, который уже дышал ровно. Открыл пенал и увидел в нём что-то вроде двух колец, от которых исходило это тепло.

Зная, что Егор мне не причинит вреда, одел одно из колец на правый средний палец, тут же мою ладонь оплели выскочившие из кольца полосы, и мне стало легче. Осмотрев, понял, что ладонь оплело четыре полосы, которые замкнулись чем-то вроде браслета, а на тыльной стороне ладони образовался узор вроде знака огня. Таким образом, от кольца до кисти шли четыре полосы. Взяв второе кольцо, одел его на левый средний палец. Повторилось всё в точности, что и с правой ладонью, а пенал треснул и рассыпался, в меня стало вливаться тепло, боль немного утихла. Теперь на моих ладонях что-то вроде узоров, но в виде плетения. Как мне теперь маме это объяснять? Ну да ладно, разберёмся по ходу действия, самое главное – мне лучше, ну а теперь пора домой, но для начала – медведь.

Встав, я посмотрел на него и увидел, что он тоже на меня смотрит, в его глазах читалось, что он мне очень благодарен, но меня не это беспокоило. Силы, затраченные на его лечение, отняли у меня много, да так, что мне с трудом удавалось стоять. Только подарок Егора через ладони давал силы стоять на ногах, полосы, оплетавшие ладони, были эластичными и не мешали. Тут вдруг меня повело в бок, и я упал на медведя, плетение же моментально усилило подачу энергии, и через минуту мне стало легче. Поняв, что мне не добраться без помощи до дому, а на медведя рассчитывать очень опрометчиво для его здоровья, вытянув ладонь, мысленно призвал камень. В ту же секунду ладонь полыхнула светом, и от неё отделился светящийся шар, который тут же с хлопком исчез. Сначала ничего не происходило, а потом, маневрируя между деревьями, ко мне, светясь, подлетел камень, зависнув в воздухе. Уже собравшись сесть на него, вспомнил, что медведь остаётся один, но он уже встал и, подойдя ко мне, подтолкнул, как бы говоря: «Лети, я сам справлюсь». Развернувшись, он пошёл в лес, и, как только он исчез за деревьями, я со спокойной душой сел на камень и мысленно отдал приказ на островное болото. Представив себе картинку, где я хочу оказаться, положил на круг ладонь, и камень послушно полетел. Сначала мне было страшно, как бы он не врезался. Но, видя, что он прекрасно маневрирует, расслабился.