Одиночка. Роман о силе, выборе и тайне

– Не вопрос, вы теперь наша семья.

Когда мы проходили по селу, на меня все, кто нам на пути встречался, смотрели как-то странно, но мне было на них начхать. Подойдя к дому, поздоровавшись с Володей, прошёл к себе и взял из шкафа оставленные штаны и плащ, переоделся и вышел во двор.

– Я пойду в лес, через пару часов буду, за меня не беспокойтесь, я в лесу как дома.

Не дожидаясь, пока они меня остановят, я поспешил в лес, как только я оказался под его кронами, мне как-то стало легче дышать. Свернув в сумрачную часть леса, разделся по пояс, засунув одежду под ремень, вобрал энергию с крыльев в себя, взлетел и, маневрируя между деревьями, полетел по маршруту, которым вёз меня Потапыч, когда уносил меня от дома. Когда долетел до оврага, полетел по его руслу, и полёт мне стал легче, скоро я вылетел на поляну перед домом Егора, приземлившись с облегчением, раскрыл крылья на весь трёхметровый размах, отчего мне даже показалось, что кости в крыльях затрещали. Осмотревшись, я вдруг понял, что Егора дома нет уже минимум два дня.

«Так, ладно, раз его нет, то и мне здесь делать нечего, тем более он мне говорил, что ему придётся уйти на некоторое время, а где же медведь и ястреб. Так, допустим, ястреб в небе, его будет трудно найти, а вот где может быть медведь, это мне ясно».

Призвав на помощь энергию сферы, полностью скрыв себя от людских глаз, взмыл в небо и полетел к болоту. По пути, высматривая медведя, и скоро мои поиски увенчались успехом, я его увидел, и к тому же не одного. Возле поваленного дерева он лежал рядом со вторым медведем, как потом оказалось, самкой. На подлёте к ним, сняв покров, приземлился в пяти метрах от них во избежание непредвиденных ситуаций в виде агрессии от его самки. А она меня увидела первой, и лес огласился медвежьим рёвом, Потапыч тоже увидел меня и повёл себя как-то странно. Сначала он посмотрел на меня, а потом встал в пол-оборота к самке, и лес огласил второй рёв медведя самца, доминанта.

Глава 9

От чего медведица сразу как-то сникла и пригнула голову к земле. С весёлым порыкиванием он подошёл ко мне и, как всегда, подставил лоб для ласки. На это я мог сделать только одно: я его почесал между ушей и, обняв его голову, зарылся лицом в его жёсткую шкуру.

– Как же я по тебе соскучился, ты просто не представляешь.

Медведь в ответ ласково прорычал, не открывая пасти.

– Ну ладно, не буду вас отвлекать, иди к самке и заделайте славных медвежат, ну а мне надо ещё кое-что узнать на болоте.

Лизнув меня в ухо, медведь подошёл к медведице, и через минуту они исчезли меж деревьями. Проводив их взглядом, развернулся и с места взмыл в небо. Через полчаса приземлился в котловане и, подойдя к столбу, приложил ладонь к светящимся знакам. Через десять минут я знал ответ на свои вопросы, взлетев в небо, насладился полётом над болотом, после чего снизился и, маневрируя меж деревьями, полетел домой. Приземлившись недалеко от просеки, скрыл крылья, оделся и направился домой, где уже дяди приготовили шашлык.

Проведя два дня в селе, мы уехали в город. Уйдя к себе, я вышел на крышу и, закрыв полностью шторы, зная, что мама и Влад меня не потревожат, взялся за кольцо на правой руке и потянул, плетение вспыхнуло сиянием и втянулось в кольцо. Сняв его с пальца, положил его на стол и повторил то же самое с левой ладонью, и на столе передо мной лежали два кольца. Взяв оба кольца, окутал их и ладони энергией, взятой из сферы, свёл ладони «ракушкой», собрав ещё силы, окутал ладони ещё одним защитным полем. Всю клубящуюся энергию под защитным куполом пустил в кольца. Спустя секунду в ладонях прозвучал микровзрыв, и только защитное поле воспрепятствовало выбросу большого скопления энергии на волю. А хлопок, последовавший за этим, был похож на взрыв петарды. Когда ладони перестало колоть от боли, я вобрал энергию в себя и разжал ладони. На стол упало вместо двух одно цельное кольцо, больше похожее на перстень. Взяв получившийся перстень, одел его на средний палец левой руки, он не выпустил никаких полос, а остался просто перстнем, из которого мне в руку хлынуло такое количество силы, что от боли не осталось и следа. Как только боль ушла, перстень стал просто красивым перстнем, но рассмотреть мне его не дал Влад, буквально влетевший ко мне.

– Витя, сынок, что здесь взорвалось?

Вместо ответа я показал ему ладони, а он, увидев, что плетения на ладонях нет, сел рядом и, взяв мои ладони в свои, осмотрел их.

– Пап, как видишь, я решил один вопрос, теперь не будет лишних вопросов по поводу ладоней. Но не спрашивай, как это получилось, просто получилось и всё.

– Сынок, я так рад, что теперь ты меня называешь отцом, и это перечёркивает все странности в твоём поведении, но, пожалуйста, не доводи до того, что нам снова придётся тебя положить в больницу. Пожалуйста, не вреди себе, это будет самым лучшим поступком с твоей стороны, ну а теперь, видя, что у тебя всё в порядке, я пойду, успокою маму. А ты ложись спать, день был наполнен событиями, нам всем надо отдохнуть.

– Спокойной ночи, пап, я немного посижу здесь и лягу.

– Ладно, сын, договорились, отдыхай, я рад, что у тебя получилось избавиться от плетений на ладонях, перстень тебе идёт.

Отец ушёл, оставив меня одного. Выждав около часа, я убедился, что дома все спят, вышел на крышу и, сняв футболку, снял покров с крыльев и, не опасаясь, что меня увидят, так как ночь вступила в свои права, взмыл в ночное небо. Спустя час полётов решил немного пошалить и, скрыв себя от взглядов людей, снизился и, маневрируя меж домами, стал летать по городу. Ощущение было восхитительное: меня никто не видит, а я совсем рядом с людьми пролетаю. Тут я увидел то, что меня отвлекло от полёта. В метре от меня шли две знакомые мне девушки, именно они меня спасли от удара ножом в лесу в тот день, когда я понял, что отличаюсь от других. Пролетев над ними, я приземлился в пяти метрах впереди за углом, осмотревшись, стал видимым, оставив крылья под покровом. А когда они проходили мимо, вышел из тени.

– Привет, девушки, спасибо за то, что предупредили о ноже.

Эффект от моих слов поставил меня в тупик, девушки вскрикнули и со всех ног побежали от меня. Постояв в недоумении, я снова скрылся в подворотне и, скрыв себя, взлетел в небо, где на высоте снял покров и завис в воздухе на восходящем потоке. Немного подумав, я понял их реакцию: они на поляне испытали шок, к тому же человек, которого они бросили, вдруг встречает их и, как ни в чём не бывало, здоровается. Есть от чего испугаться. Насладившись полётом, спланировал на крышу, скрыв только крылья, спустился к себе в комнату и лёг спать.

Проснувшись утром, позавтракал и снова ушёл к себе, но на этот раз взял купленный отчимом набор и отцовский нож, поднялся под купол, открыв шторы, приступил к уходу за ножом. Примерно через час ко мне поднялась мама, сев рядом, она подождала, пока я уберу нож.

– Сынок, мы давно с тобой не разговаривали. Ты как освоился на новом месте, почему никуда не ходишь, почему друзей не заводишь?

– Да, мама, ты права, мы давно не разговаривали, как-то всё не до этого было. Мне здесь хорошо, а ты как? Надеюсь, простила меня за все мои выходки и за то, что пришлось из-за меня уехать из села?

– Сын, ты что, я тебя уже давно простила, это я должна у тебя просить прощения, а что из села уехали, так к тому всё и шло, ты в этом не виноват. Мы это уже обсуждали, и спасибо тебе, что принял Влада, он этого очень ждал и теперь буквально светится от счастья.

– Мама, я не мог его не принять, только потому, что он тебя любит, и тебе с ним хорошо. И по-другому быть не могло, особенно после того как я стал официально его сыном, это закономерность. Я заметил, что он очень этому рад, и это мне греет душу, и, как ты заметила, когда он меня обнял, я его не оттолкнул, и как итог проснулся у него на коленях. Мне кажется, это всё объясняет.

– Да, сынок, это я тоже заметила, ведь в тот вечер я поднялась к тебе и увидела, что ты спишь у него в объятьях, предложила ему тебя в кровать отнести. Но он отказался, сказав, что он тебя не хочет будить. Он к тебе относится очень трепетно, я не удивлюсь, если он за тебя всех положит на лопатки. Настолько он тебя любит, к тому же он тут мне как-то сказал, что всю свою жизнь мечтал о таком сыне, как ты.. Это он сказал, на полном серьёзе, не кривя душой, и, не скрою, это меня очень порадовало.

– Мне приятно слышать, что у вас с ним полное взаимопонимание, и это делает меня счастливым. Кстати, а мы могли бы всей семьёй поехать в село и наплевать, что скажут соседи, скажем, в эти выходные?

– Сынок, как ни странно, мы тоже самое хотели тебе предложить, только вот в чём загвоздка: ты ведь опять уйдёшь в лес на весь день?

– Мама, ты отчасти права, мне хочется в основном только из-за прогулки по лесу ехать в село. Но я не на весь день пойду в лес, а всего на пару-тройку часов.

– Тогда ладно, в субботу днём поедем в село, просто у отца пятница полностью занята, и он приедет поздно.

– Договорились, мамуль, ты самая лучшая мама в мире.

– Кстати, сынок, я очень рада, что плетения с твоих ладоней исчезло, и мне неважно как, если захочешь, сам расскажешь, когда придёт время. Спасибо, что поговорил со мной и не закрылся от нас, это для нас было очень важно, пойду готовить обед.

– Не за что, мам, это вам с папой спасибо за то, что приняли меня таким, какой я есть, и не задаёте вопросов.

Неделя до поездки в село прошла как на одном дыхании, и вот настала суббота, и мы поехали в село.

Когда мы разобрали пакеты, я извинился перед родителями, собрав в сумку плащ и нож, скрыл сумку и ушёл в лес. Оказавшись в лесу, повернул в сторону оврага и пешком преодолел всё расстояние до Егорова дома. Снова не увидев его дома, раздевшись по пояс, взлетел и полетел на болото, а приземлившись у ручья, сел у дуба и модифицировал одежду под крылья, тем самым избавил себя от постоянного раздевания. Надев, с трудом, футболку и лёгкую кофту, накинул плащ. Сев возле дуба, я отключился, а когда пришёл в себя, понял, что проспал пару часов. Сходив по нужде, я почувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Обернувшись, увидел того человека, который был противником Егора, автоматически выставил перед собой щит. От вложенной в него энергии он стал видимым, а враг и не думал атаковать, он просто смотрел на меня своими чёрными глазами. От его взгляда мне хотелось снять щит, он будто гипнотизировал, а щит стал таять. В ответ на это я собрался с силами и влил в него ещё энергии, мой противник поднял руки, и между его ладоней заклубился чёрный дым, из которого в щит ударила струя тумана. Мне стало понятно, что он намного сильнее меня. И я воззвал к сфере, она мгновенно потеплела, дав мне в ладони энергии, которую я с левой руки использовал для усиления щита. С правой ладони дал импульс по щиту, тем самым послал его на противника. Прежде чем щит столкнулся с его лучом тьмы, я схватил сферу и сильно сжал. Меня тут же пронзила та же боль, что и тогда, когда я обрёл крылья, от чего у меня помутилось сознание.

Когда же я пришёл в себя, оказалось, что лежу на холодном камне, а лопатки как-то странно полегчали. Ощупав плечи, я буквально взвыл от досады: крыльев не стало, но потом я взял себя в руки, встав, осмотрелся. Оказалось, что сфера меня перенесла куда-то в горы. Я стоял посреди каменного карниза, с одной стороны которого была видна далеко внизу пустыня, с другой же стороны – гигантский вход в гору, по краям которого шло незнакомое мне письмо, и из нутра пещеры доносилось чьё-то мощное дыхание. Сначала я испугался, но потом вдруг понял, что мне надо идти именно туда. Собрав волю в кулак, выставил перед собой щит, вложив в него столько энергии, что он засиял. Для подстраховки создал позади него плиту, шагнул под своды пещеры, и мне почему-то пришло понятие, что мне как раз туда и надо.

Света щита вполне хватало, чтобы осветить очень широкий и высокий проход. С каждым шагом я всё явственней слышал чьё-то дыхание, скоро коридор вывел меня в огромный зал, из-за размеров не было видно потолка и стен. А передо мной в двух метрах в воздухе парил огромный шар, в котором был помещён настоящий ДРАКОН, что он живой. У меня не было сомнений, именно от него исходило это исполинское дыхание, дракон был огромен и поистине великолепен. Его синяя с чёрным чешуя была прекрасна, и по тому, как она располагалась, стало ясно, что ни одно копьё её не пробьёт. Мне стало непонятно, почему он в этом коконе, но, посмотрев внимательней, увидел, что по кокону идут знаки. А под ним пол испещрён тем же письмом, что и кокон, а в мозгу вдруг прозвучал голос поистине великого создания, подняв глаза на дракона, понял, что это он говорит.

«Приветствую, носитель сферы, что тебе понадобилось в моей темнице?»

– Это вы ко мне обращаетесь?

«Я никого, кроме тебя, здесь со сферой не вижу».

– Извините, мне просто как-то странно, что такой могучий и мудрый дракон ко мне обращается. Прошу прощения за невежество, моё имя Виктор, сферу, что вы видите на мне, подарил человек, и, по всему, видимо, она меня перенесла сюда во время атаки на меня врага. А для чего она меня перенесла именно сюда, мне неведомо.

Глава 10

«Сфера одной со мной природы, и мне странно, что она в руках у столь молодого вида, как человек. Ну, раз ты представился, то и я представлюсь, моё имя Буря, моё имя Небо, и имя мне Гнев небес. А так зови меня просто Буря».

– Буря, простите мне моё невежество. Но почему такой великий дракон, как вы, в заточении?

«В своё время в нашем мире всё жило в гармонии, а драконы учили всех существ жизни и мудрости мира. Но твой вид возомнил себя богами, и однажды двадцать сильнейших магов решили, что драконы изжили себя. Объявили драконам войну, и была битва, много крови пролилось, и маги истребили почти всех драконов. Когда нас осталось четверо, они хитростью и подлостью сковали нас по одному, и вот уже не одну сотню лет мы, разбросанные по миру, сидим в оковах, но теперь у нас есть шанс вернуть свою свободу. Ведь сфера, одна из частей нашего мира, вернулась, и теперь от тебя зависит, будем ли мы свободны, или так и будем в оковах. Если ты сомневаешься в правдивости моего слова, можешь подойти и коснуться меня, сфера перенесёт мои воспоминания в искреннем свете».

Сфера на груди испускала тепло, от которого мне стало спокойно, вобрав в себя плиту и щит, я подошёл к дракону и, как ни странно, ладонь, которую протянул к голове дракона, прошла сквозь оковы. Когда ладонь легла на его огромную голову, меня окутали картины прошлого этого мира, через полчаса я отдёрнул ладонь, меня переполняла буря эмоций. Ведь всё, что сказал дракон, было правдой, но прежде чем его освобождать, я должен знать.

– Буря, а если я тебя освобожу, что ты будешь делать, обретя свободу?

«Я полечу к тем, кто нуждается в моих знаниях, и кто не столь алчен до власти. Мести к тем, кто предал, я не буду искать, если ты об этом. Я слишком мудр и не наивен, чтобы считать, что месть – это первоочередное дело. Теперь моя цель только в том, чтобы освободить моих братьев, для того чтобы вернуть гармонию в этот мир, полный боли и воплей природы. Это цель превыше всего, ибо без природы нет жизни».

– Тогда у меня есть то, что тебе более всего сейчас нужно.

Достав Камень драконов, коснулся им поля, окружавшей дракона, тюрьмы. В сфере моментально изменился цвет на синий, драконы, что оплетали её, свернулись в клубок. И вся мощь, что скрывалась в сфере, ударила по стенке тюрьмы, и через секунду она лопнула, а дракон оказался на каменном полу пещеры. Как только он освободился, дракон двинулся на выход, пронеся мимо меня своё исполинское и полное древней мощи тело. Я, убрав, принявшую первичное состояние, сферу на грудь и двинулся следом, осознавая, что только что освободил одного из древнейших и сильнейших существ во всех мирах и эпохах. Как только мы с ним оказались на карнизе горы, Буря, скакнув, расправил свои исполинские крылья и взмыл в небеса. И через десять секунд скрылся в облаках, а спустя секунду облака окрасились в синий цвет, и в их глубинах засверкали молнии, и зарокотал гром. А за ним разнёсся, перекрывающий всё, рёв дракона, и Буря спикировал на карниз, то, что предстало передо мной в лице дракона, привело в трепет, и я склонился на одно колено. Достав сферу, протянул её ему.