Блуждания потерянных

— Он… Он… О боже…

И она горько разрыдалась. И лишь когда из коридора донёсся протяжный возглас, сердце моё сжалось в тисках.

На пороге показался 326ый, и выглядел он не лучшим образом. Бледный и истекающий кровью, он двигался с великим трудом, опираясь на стену и дверной косяк.

— Я здесь. — Произнёс он, и от того, как прозучал его голос, всё внутри меня сжалось. — Я здесь, 313ая!

Ужасное осознание происходящего навалилось на меня. Я понял, понял всё. Начиная от того, откуда на кровати капли крови, и заканчивая тем, как отчанно сопротивлялся 326ой и почему он так стремился остановить 309го.

313 ая лишь сильнее разрыдалась, но вскорее на её лице возникла улыбка.

— Да, я рада.. Я рада, что ты со мной.

Мир вокруг словно застыл. Перед нашими с 309ыми глазами разворачивалось самое настоящее чудо. С трудом передвигая ногами, 326ый шёл к 313ой, которая уже успела вылезти из под покрывала. Грудь её была перемотана в районе груди простыней, алой от медленно стекающей крови.

Сердце моё бешено билось, а в глазах всё плыло. Улыбались лишь двое — крепко сцепившиеся в последних объятиях 326ая и 313ый.

— блю тебя… — Услышал я отдалённый шёпот 326го, перед тем как его тело безжизненно завалилось вперёд, повалив 313ую обратно на кровать.

— Я знаю. — Произнесла 326ая, улыбнувшись, а в следующую секунду комната наполнилась запахом горелой плоти.

Это браслет, словно насмехаясь, закончил начатую нами работу.

Глава 25

Прошлая «битва» оставила неизгладимый след на моём восприятии. Слишком уж резко она выделялась на фоне сражений обыкновенных, где каждый старался спасти в первую очередь себя. Но Игра сумела меня удивить. И удивление это было крайне неприятным.

Ведь если есть в мире Бог, не значит ли это, что он поместил этих двоих в эти тела и предначертал им подобную судьбу? Не значит ли это, что он собственноручно связал их вместе, а потом грубо раздавил, словно тараканов, снующих по земле?

Потому то я и отрицаю существование Бога. Потому то я и верю, что всё в мире определено случайностями, никакой судьбы нет, а всякое событие мира не несёт в себе смысла. Иначе подобное показало бы, что нашими жизнями управляет чужая и очень злая воля, которой абсолютно нет дела до твоих стремлений и желаний.

Лишь бы ты играл положенную тебе роль.

Я встал и отвернулся, не желая смотреть на два укрытых тканью трупа, лежащих в обнимку на кровати. Накрыл их 309ый, оставался лишь торчать край локтя 326го, остальное было напрочь укрыто.

Разум мой беспристанно блуждал в своём ковчеге. Память толчками возвращало то доброе, светлый лик, белые волосы и серые глаза, и на пол с новой силой полились капли крупных слёз.

— Ариана… — Произнёс я.

309ый не мешал и не смеялся. Он стоял, прислонившись к стене, а его глаза были полузакрыты. Весь его внешний вид выражал безмятежность, но я видел, как часто поднимается его грудь, как крепко сцеплены руки на предплечьях, словно он сам пытается себя обнять.

«Какой же он сильный.» — Вдруг понял я.

А ещё я вспомнил, как эгоистично себя вёл, когда Ариана умерла.

В то же время мой напарник умудрялся действовать в паре со мной, хотя его подруга (ой, да и так уже понятно, что кто-то, куда больше, чем подруга) находится в фактических заложниках у самого опасного участника Игры, Вензуса. И что? Он не скулил и не ныл, он давал мне время и поразмыслить, и участвовать в построении плана. 309ый продолжал мыслить рационально, хотя наверняка с каждой минутой пребывания здесь ему становилось всё хуже.

Чем больше здесь находишься, тем сильнее пропитываешься чувством безысходности и страха, а сердце бешено бьётся в когтистых лапах отчаяния, которое давит всё с новой и новой силой. Вот какова истинная суть Игры.

— Слушай, 309ый…

— ?

— Мы непременно переживём этот Этап. И в следующем ты уже сможешь бросить вызов Вензусу.

Сначала он удивлённо вскинулся, но потом на долю секунды по его лицу проскользнула улыбка.

— Да, я знаю. — Ответил он. — Давай лучше займёмся дальнейшей реализацией того самого плана, который бы помог нам перейти на этот самый следующий этап.

— Угу. Но в этой части корпуса нам делать больше нечего.

Он не стал спорить. Вчера мы окончательно для себя узнали, что систему Игры не обмануть, как и нашего невидимого наблюдателя. Хотя фактически 326ой погиб от ран, наши браслеты говорили, что прикончили эту пару мы, и это было одновременно и ужасно, и хорошо. Ужасно было осознавать, что виноваты в этом мы, хотя это и было по факту очевидно. Хорошая же часть вопроса заключалась в том, что мы пополнили счётчик убийств на 1.

— Думаю, стоит наведаться в столовую.

309ый кивнул. У него и не было причин спорить — он далеко не дурак и прекрасно понимал, что важно знать текущий расклад Игры полностью.

— Где ошиваются 301ый и 383ий?

Это был важный вопрос, который бы помог определить, в какое крыло корпуса двинутья дальше. Было бы страшно с подобными противниками. Однако точного ответа на этот вопрос мы не знали — это подтвердил 309ый, пожав плечами.

В любом случае оставаться здесь не было необходимости, и мы двинулись дальше, оставив умерших в комнате наедине.

Перед нами стояла задача добраться до столовой, что не должно было бы вызвать больших сложностей, но возникал вопрос, не возникнут ли эти самые сложности в самой столовой. Наверняка кто-нибудь из сильных Игроков устроил там засаду, и теперь дожидается, чтобы неожиданно ударить по неосторожному противнику. Потому, собравшись с силами, мы начали наше путешествие в сторону «информационного центра», пробираясь по тёмным коридорам.

Столовая встретила нас зловонием гниющей плоти. Запах исходил от первого трупа, который в принципе был оставлен. Того самого парня, которого Распорядитель убил в доказательство своей власти над нами. Смердело просто нещадно. Уверен, если бы не лабораторные условия эксперимента, эти останки давно бы кишели червями и личинками мух.

И вообще, сейчас столовая походила на склад трупов — целых шесть мёртвых тел раскинулись по площади столовой. Ни Вензуса с его заложницей, ни 301го среди них не было. Как и других наших знакомых.

Однако в центре столовой, устроившись на спине одного из трупов, сидел юноша. Рука его держала нож, лезвием которого он со скукой ковырял плоть умершего.

Обычное телосложение, мало превосходящее моё, обычная внешность, обычное оружие. Но было в этом человеке кое-что необычное — аура, если можно это так назвать. Невидимая глазу, но вполне ощутимая нутру. Я чувствовал смутный и размытый страх, походящий на тот, который ощущал, сталкиваясь с Вензусом или 301ым.

Даже 309ый замер, не веря своим глазам. Зрачки его расширились, и он шокированно смотрел на юношу, который сейчас медленно поднимался. И хотя движения его были вполне человеческими, было в нём что-то иное.

Человек боится того, что не может понять. Значит ли это, что рассудок этого участника претерпел какие-то изменения, отдалив его от такого существа, как человек?

— А неплохо ты разошёлся… — Произнёс 309ый, обнажая нож. Я последовал его примеру.

А потом началось сражение. И в этот момент я вспомнил всех богов, имена которых знал, а подсчёт побратых чёртов превысил все рамки.

390ый (его звали именно так) вдруг оказался совсем рядом. Его скорость была пугающей, хотя куда сильнее пугало отрешение, с которым он действовал. Серебристая черта расчертила воздух, где буквально пару секунд было назад моё лицо. Брызнула кровь — край ножа оставил рану на переносице, обдав лицо жгучей болью.

В этот момент в бой устремился 309ый. Его нож был нацелен в шею напавшего, но тот змеёй скользнул из под удара и в свою очередь контратаковал, оставив рваную рану на локте моего напарника. Я в этот момент атаковал сзади, не стараясь строить из себя благородного рыцаря — я понял, что противник перед нами не принадлежит к числу тех людей, с которыми можно церемонится. Однако мой соперник резво отскочил, а потому нож пронзил плечо его левой руки, заставив того зашипеть от боли.

Впрочем это не помешало ему огреть меня покалеченной рукой в живот, не дав вытащить застрявший там нож, и избежать следующего удара 309го. Затем последовала новая атака, которую 309ый принял на лезвие своего ножа, заполнив воздух вокруг звуком скрежещущего металла.

Я же схватил нож одного из трупов и с новой силой бросился на противника. Увидев меня, он вдруг резко согнулся, и 309ый перелетел через его полусогнутую спину, не успев справиться с инерцией. Мой нож устремился к основанию его шеи, но он ловко извернулся, и удар пришёлся на тот самый нож, что до сих пор торчал в его плече.

С мерзким звуком нож сильнее сдвинулся, погрузившись в рану и залив пол новыми струями крови, а оклимавшийся 309ый в этот момент полоснул 390го ножом по горлу.

Словно марионетка, которой разом отрезали все верёвки, он рухнул на пол и больше не передавал признаков жизни.

Это был просто кошмар. Не знаю, откуда взялся подобный противник, но если такой далеко не один… Есть ли у меня вообще шансы выжить?

309ый тяжело дышал, моё дыхание было ещё более тяжёлым. Глаза мои впились в экран циферблата.

«16 пар».

32 участника, да? Когда мои глаза опустились на браслет, я увидел надпись, гласящую: «Достигнута вторая половина второго этапа Игры — количество живых участников уменьшилось до 32. Введено дополнительное усложнение: каждый участник, который хочет пройти, должен устранить минимум 2 другие пары. Убито пар:2.»

Никогда ещё с начала Игры я не чувствовал себя таким обрадованным. Не значит ли это, что Игра близится к завершению, а удача на нашей стороне?

Запись из Дневника Ведущего

Я собственными глазами видел это! Как всего один человек противостоял сразу двум, не уступая им ни в чём! Тот, кто совсем недавно был испуганной жертвой, стал вдруг внушающим трепет хищником.

Не является ли это той истинной силой, что ищет босс?

Кристиан, 301ый, а теперь и этот — в этой Игре всё больше и больше замечательных экземпляров. Быть может и остальные, кто раньше казался ужасно безнадёжными, скоро начнут преподносить приятные сюрпризы.

Глава 26

Сейчас столовая напоминала мне омерзительную абстракцию. Будто обезумевший художник, смеясь, залил весь холст серыми тонами, резко контрастирующими с краской телесного цвета. Вонь, что я чуял раньше, была просто подарком судьбы на фоне того вида, что я открыл для себя сейчас — запятнанные кровью стены, и она же, хлюпающая под ногами, раскинувшаяся вереница тел, лица большинства из которых застыли в несменяемой агонии. Они словно осознавали, что теперь являются таким же интерьером этого омерзительного места, и оттого беззвучно кричали в отчаянии, тем самым лишь добавляя ужаса в общую картину. В некоторых местах на полу буквально лежали сосуды, причудливо переплетаясь между собой. Это был не корпус — это была Преисподняя.

Вот она какова, психика человека — обычно я просто предпочитаю этого всего не замечать, но сейчас, подумав об этом, я словно сорвал невидимый триггер, и картина окружения открылась мне целиком. Мерзкая отвратительная картина краской из человеческих внутренностей на сером выцветшем полотне.

Этап ещё не завершился, а радость оказалось мимолётной.

Сегодня я столкнулся с реальностью.

А состояла она в том, что не смотря на всю свою цивилизованность, суть человека как существа социального составляет социальные нормы. И отбросив их в силу ненадобности, человек становится существом, которого следует бояться сильнее всего. Способным трезво размышлять и сохранившим свои навыки, но совершенно несклонным выходить на контакт с кем либо.

Я вспомнил эпизод домогательств со стороны 353го. Этот ублюдок при всей своей отмороженности не дотягивал до уровня ребят, которые целиком отринули человечность, как суть себя.

И стали ассоциальными созданиями.

Осмотр трупов выявил интересную деталь. Из «свежих» убито ножом было всего лишь двое. На остальных не было ранений, которые могли были бы быть оставлены ножом, и представляли собой они скорее неестественно переломанные тела.

— Вензус… — Произнёс я.

Никто другой до сей поры не был способен на подобное зверство. 309Ый, увидевший эту картину и услышавший мои слова, так же нахмурился.

— Значит нам надо уйти и укрыться. Вдруг он явится сюда.

Я согласился и мы повернулись в сторону выхода, чтобы уйти. Однако путь нам уже преграждали двое — 395, смуглый парень с карие глазами и длинными чёрными волосами, и 318ая, коротко подстриженная, но весьма симпатичная девушка с тонким, изящным носом, и пухлыми губами, а так же серыми глазами. Рука моя потянулась к ножу, то же сделали и остальные присутствующие.

— Не думал, что этого разбушевавшегося полудурка угомонят. — Произнёс парень. Голос его был крайне неприятным. — Когда он слетел с катушек, я был один и еле успел унести ноги.

— Да, зря мы тогда разминулись, ты уж меня извини. — Мягко проговорила очаровательная особа, будто невзначай коснувшись его локтя. — Давай лучше расправимся с этими двумя, хорошо? Нам надо бы ещё найти ту смазливую смугленькую девку, которая ошивалась в сопровождении гарема.

— Ты это о ком? — Услышал я голос, от интонации которого мне стало не по себе.

309ый стоял совершенно прямо, а его взгляд впился в 318ую. Если бы взгляд мог уничтожать, она бы мигом осыпалась кучкой пепла.

— А чего это ты так смотришь, дружочек, влюбился в меня что ль? — Она ехидно засмеялась, но потом лицо её стало серьёзным. — Да ты же 309ый, не так ли? Я видела тебя в группе фанатиков той черноволосенькой. Не хочешь стать моим подручным, раз уж я всё равно собираюсь её убить? Обещаю, в отличии от этой дуры внимания тебе буду уделять достаточно. Приятеля твоего можешь взять с собой, он будет нашим общим псом на побегушках.

— А можно мне им стать?

И вот в комнате появилось новое действующее лицо, появление которого меньше всего ждали. 309ый, и того разъярённый, стал совсем злым, а на лицах остальных отразился страх.

Вензус был один. На его теле прибавилось несколько ран, которые было прекрасно видно, потому что как всегда шёл он без рубашки.

Первой оправилась 318ая. Видимо наглость даёт людям второе дыхание.

— Конечно можно, Вензусик. Только дай нам убить ту серую мышку, которая постоянно ходит с тобой. Где она кстати?

— Очевидно не со мной. — С грустью вздохнул Вензус. — Иначе бы она была рядом, не так ли?

— Боишься, Вензус? — Неожиданно произнёс 395ый. — Нас тут четверо, а ты даже не вызвал Зверя. Мы конечно враги, но ради того, чтобы убить тебя, можем и объединится.

— Ну что ты. — Осклабился Вензус. — Только трусы таскают ножичек с собой и прячутся за прекрасными леди в бою. И кто сказал, что помогать они будут вам. Я же прав, 309ый, что ты предпочьтёшь моё общество?

В конце он осклабился, глядя на неподвижно застывшего 309го.

Очевидно, мой напарник был в отвратительной ситуации. Его раздирали внутренние противоречия. Помочь злейшему врагу или потерять возлюбленную.

— Как всегда самонадеян. Вот только ты сам, как личность, не представляешь угрозы. — Произнёс 395ый. В голосе его звучало раздражение. Очевидно, Вензус умудрился задеть его гордость.

— Возможно ты и прав. — Медленно протянул Вензус. — Но разве это имеет значение?

— В каком это смысле? — Юноша даже опешил от такого спокойного ответа. — Я просто прикончу тебя.

— Прости меня, но я не могу тебе позволить так поступить. Потому я просто отсюда уйду.

С этими словами Вензус спокойно развернулся, чтобы уйти. И провоцировавший его 395ый не выдержал.

— Ты, ты… — Он ринулся на 383го, обнажив нож, но 309ый повалил его на землю.

— Какого чёрта ты творишь?! Ты хоть знаешь, насколько эта возможность прекрасная, чтобы убить его?! — Прорычал яростно барахтающийся соперник, зло глядя на 309го.

— Я сам его прикончу! Он исключительно моя цель!

Не мог же 309ый сказать, что в напарниках у Вензуса дорогой ему человек? Хотя он и не врал — его ненависть к Вензусу никуда не делась, но сейчас он был вынужден спасать его шкуру из иных побуждений.

— Ты просто псих. — Разъярённо произнёс валяющийся на кровавых ошмётках 395ый, изо всех сил борясь с руками 309, которые держали нож, опасно приблизившийся к его горлу.

— Как приятно, когда у тебя появляются новые друзья! Буду ждать тебя в Столовой по завершении этапа, не опоздай. И ты, Майкл, моя старый дружище, тоже приходи. — И, осклабившись, Вензус исчез за поворотом.

318ая метнулась, чтобы остановить его, но я ударом ножа заставил её отступить. Она отскочила, спасаясь от ножа.

— Он не обманывал, вы встали на его сторону. — Произнесла она с недоумением, а потом, надув губки, спросила. — Как вообще можно выбрать огромного тупоголового качка, а не смазливую леди?

— Как видишь, можно.

Мне было совершенно плевать, какой бред она несёт. Было важнее другое — нас снова ждала битва два на два. Только на сей раз противники были в полной готовности и весьма боеспособные.

395ый умудрился подняться и теперь стоял с ножом на готове рядом. 309ый, не сводя с них глаз, встал слева от меня.

— Я бы может и предложил разойтись миром, но видите ли, нам срочно нужна ещё одна жертва. И раз уж вы отобрали у нас таковую, думаю, будет честно, если вы ей станете. Снова.

И они бросились вперёд. В воздухе замелькали ножи, начался привычный звон стали.

В мерзкой, воняющей гнилью столовой, мы бились в окружении трупов. Словно дикие звери, а не цивилизованные люди. Словно дикари, а не разумные существа. Не было даже того дуэльного, несколько лицемерного средневекового благородства. В ход шли не только ножи — мы пинались, щёлкали зубами и толкались, в ход шли все ухищрения. Я собственными глазами видел, как 395ый попытался выдавить глаза 309ому внезапным тычком пальцев, как сам 309ый схватил 318ую за волосы и, грубо притянув, пронзил её грудь ножом, лишь немного промахнувшись мимо сердца. Да и я сам пихался и толкался локтями, наносил удары по голени и кружился в этом безумном танце телодвижений.

Здесь и сейчас я распрощался даже с той тенью благородства, что успела остаться. Теперь мои движения стали ещё грубее, а приёмы изощрёней. Быть может так и я смогу повергнуть этого титана, Вензуса.

Бой закончился через несколько минут. С силой толкнув навалившегося на меня 395го, я повалил его на не успевшую отскочить спутницу и пронзил горло ножом. Быстро и решительно, словно хирург. Но это была не операция. Это было убийство. И от осознания этого на целую секунду мне стало страшно, в груди заболело от нехорошего чувства, будто я нарушил какой-то внутренний запрет… А потом мне стало плевать. По крайней мере, ему повезло — он умер быстро и без вскриков, в то время как его путница умерла куда более болезненной смертью — Распорядитель вынес новый приговор.

В конце концов я всё ещё человек, а не маньяк, которому убийства доставляют реальное удовольствие.

309му сильно досталось — он получил несколько рваных ран, и теперь сидел, склонив голову, и тяжело дышал, пока кровь медленно струилась из ран. Я снял рубашки с трупов, разрезал их на лоскуты и перевязал его раны, предварительно смочив в воде, которую нашёл в одном из ящиков столовой. Возможно, это и было негигиенично, вот только о какой гигиене в таких условиях впринципе может быть речь.

— Спасибо. — Произнёс 309ый, глядя на меня. — Но у тебя тоже кровь.

— А, это? — Я и правда был ранен. Несколько ударов достали и меня, и теперь на теле появилось пара саднящих ран. Однако моё состояние было куда лучше. — По правде, это лишь царапины.

— У меня тоже. — Улыбнулся мой напарник. — Я рад, что ты стал сильнее. Не только телом, но и волей.

Сильнее, да? Имею ли я право называть себя сильным? Я не просто не смог защитить Ариану — я даже умереть боюсь. Пальцы мои сжались в кулак, заставив ранения сильнее запульсировать. Вздохнув, я разжал руку.

— Не думал я, что мы и правда доживём до этого. Но это всё. У меня больше нет ни сил, ни желания двигаться дальше. Давай подождём окончания этапа здесь. — Предложил я 309му.

Он кивнул, и мы оба уставились на циферблат.

«10 пар».

Ещё четыре жертвы — и кровавая игра вступит в новый этап.

Глава 27

Лишь только число отметка достигла восьми, в комнату медленно и неуверенно потянулись люди. Выглядели они не лучшим образом — раненые и бледные, носящие окровавленные и воняющие одежды, которые бы побрезговали давать своим рабам самые скупые хозяева. С трудом верилось, что здесь, в этом самом помещении, собрались убийцы. Лишь острый взгляд и оружие, которое они держали наготове, не позволяли в этом усомниться.

Разумеется Вензус так же был здесь — он зашёл, как ни в чём не бывало, брезгливо перешагивая через трупы. Следом за ним шла та самая «амазонка» — испуганная, бледная, но фактически невредимая. Я буквально почувствовал, как с облегчением выдохнул стоящий за моей спиной 309ый.

Я ожидал, что 383ий направится ко мне. Более того, я даже хотел этого. Вчерашний диалог перед боем навёл меня на кое-какие мысли. Однако он попросту меня проигнорировал, медленно шествуя дальше.

— Вензус! — Решительно прокричал я, отчаянно желая привлечь внимание громилы.

Он обернулся и, увидев меня, улыбнулся.

— О, 386ой. Прими мои поздравления, ты перешёл на следующий этап…

— Ты специально объединился с 334ой?! Хочешь раздавить 309го, не так ли?

Я проигнорировал его, перейдя сразу к сути волновавшего меня вопроса.

— Может быть да, может быть нет. Наверное, если тебе будет угодно.

— Наверное?..

— Может такое быть, мой друг, вполне может быть. Или же ты можешь просто меня переоценивать.

И, посмеявшись, он ушёл прочь.

Быть может, правда такова, что 309ый и не был никогда его целью? Быть может, он планировал психологически уничтожить именно меня? Просто использовал манипуляции над 309ым, чтобы обманывать мои ожидания и вгонять в меня страх. Маскировать манипуляции манипуляциями. Какой же чёртов гений такое способен провернуть?

И ведь я не приду к единому ответу. Я буду метаться, боясь недооценить или переоценить его. Своим нейтральным ответом он внёс лишь ещё большую неурядицу в мои представления о том, чего следует от него ожидать, а это значит лишь одно — он снова победил, и если так и продолжится, я буду бояться его ещё сильнее.

Нет. Мне нельзя об этом думать. Нельзя позволить моим сомнениям возыметь верх и ещё сильнее идеализировать это монстра, додумав ту информацию о нём, которая может и не быть действительной.

Мыслить реальностью — вот что действительно нужно для победы. Для начала надо хотя бы узнать, сколько времени осталось до объявления условий.

Я уставился на циферблат.

«Второй Этап завершён, до обновления информации: 0:44:30.

Было сохранено пар:8.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: за нападение на участника вне игры налагается штраф в виде парализующего заряда электричества.»

Шестнадцать человек… Именно столько из сотни выжило за два этапа. И думаю, многие даже отчасти завидовали участи мёртвых — ведь живые лишь растягивали своё пребывание в аду. В аду без надежд на победу и без храбрости умереть. Что может быть хуже?

— Как думаешь, что будет дальше? — Спросил я 309го, который сейчас был крайне напряжён. Взгляд его был прикован к смуглой красавице — впрочем, она так же регулярно смотрела в его сторону.

— Я не знаю. — Раздражённо, чуть ли не зло произнёс 309ый. — Но я знаю, чего точно не будет. Нас не заставят водить хороводы, играть в прятки, в слова, устраивать банкеты, не устроят балы и роскошные пиры. И уж тем более живых больше не станет.