Блуждания потерянных

Остатки рассказа были обрывочны. Видимо тут уже амнезия постаралась как следует — 309ый вспомнил только как амазонку отбросили прочь и она неподвижно застыла на земле, а вооружённого 348ого монстр впечатал лбом в пол. Раз и ещё раз. Уже после первого удара у бедняги был сломан нос, а сам он кричал и хлюпал кровью, а второй стал окончательным.

Всё, что мог делать 309ый — бессильно смотреть на то, как его товарищей по команде убивают. Панический страх парализовал его тогда, не помог даже прилив адреналина. Тогда ему казалось, что идти против этого монстра с простым ножом — всё равно что останавливать поезд, встав посреди рельс. Его же тогда спасло лишь одно — он отключился, потерял сознание до того, как Вензус закончил с последним. Судя по всему это его и спасло. Лишь сейчас, заглядывая в прошлое, ему удалось вспомнить одну деталь, которой он тогда не придал значения. Когда он очнулся, тел осталось всего семь — восьмое бесследно исчезло.

Глава 17

Мы осторожно продвигались по коридору, и стоит отметить, что 309ый на моём фоне выглядел куда более опасным противником. Он двигался как пантера, вкрадчиво, но решительно, а слабо мерцающее во тьме лезвие ножа придавало ему ещё более внушительный вид. В присутствии подобного спутника я даже позволил себе расслабиться.

Доверял ли я ему? Нет, не доверял. Однако я верил в его здравомыслие и в то, что пока ему не потребуется моя смерть, он меня не убьёт. Такое произойдёт, просто обязано произойти, но пока что Игра идёт по иным правилам.

И раз подобные правила придусматривают наличие союзника — я могу позволить себе им обзавестись.

Я тихо рассмеялся, на что ответом мне стал удивлённый взгляд.

— Что-то произошло?

— Да так. — Ответил я, хитро прищурившись, после чего решил, что можно бы и добавить в наши взаимоотношения искренности. — Я тут подумал, как ловко ты заманил меня ловушку. Если бы я ответил отказом, ты бы меня просто убил. Но я согласился и сейчас являюсь твоим ключом к следующему этапу. Ты взял меня, потому что от меня в случае изменений правил не так то сложно избавиться, ведь так?

Разумеется, это были не все мои домыслы, но я решил не вываливать их все сразу. Дело в том, что в правилах не говорилось ничего о том, что с напарником нужно пройти от начала и до конца этапа. Может он пока и не понял, но велика вероятность, что можно избавиться от «балласта», а потом предложить сотрудничество другому, более удобному человеку. Если я прав и он не понял этого — не стоит давать ему подобную идею. Если он понял это уже давно — нет смысла говорить ему об этом. Я бы и про остальное не говорил, но на данном этапе раскрытие подобных мыслей едва ли повлечёт за собой серьёзные последствия, а совсем дураком казаться не хотелось. Даже минимальные, но зачатки интеллекта показывать надо, а то союзник лишь укрепится во мнении о твоей бесполезности. Хотя главное не переборщить — интеллектуальная доминация вызовет лишь огромные проблемы.

— Отчасти. — Этот парень не стал отрицать сказанных мной слов. — Но лишь отчасти. Дело ещё и в том, что ты сам пережил тот кошмар, что пережил я.

— Но я тебе ничего не говорил! — Воскликнул я, состроив дурачка. Разумеется мои эмоции в тот раз меня выдали, но я не мог ничего с этим поделать — эта тварь Вензус буквально выжгла свой образ в моей голове.

— Действительно. Просто твоей реакции на его упоминание было достаточно. Я раскрылся тебе — может и ты тоже скажешь, кого он убил у тебя?

— Мою девушку и… — Начал было я, но тут же затих, услышав приближающиеся шаги.

309ый скользнул к стене, затаившись в тени, а я так и застыл, как истукан. Не то чтобы было некуда бежать, просто голос мой уже явно слышали, а значит играть в прятки поздно. Теперь придётся их выманить.

— Эй, кто здесь. — Робко произнёс осунувшийся парень с длинной копной светлых волос, выйдя из-за угла. В руках он держал нож, но бойцом он выглядел никудышным — всмысле даже хуже, чем я. Он дрожал всем телом, а походка его была вялой и неровной.

Увидев меня, он выдохнул. Похоже, он так же не расценивал меня как серьёзную угрозу.

— Слава богу что ты не 336ой и не 388. — Облегчённо проговорил парень, осторожно приближаясь. — Просто не шевелись, хорошо? Скоро подойдёт мой напарник, тебе с ним точно не совладать. Так хоть меня не посрами.

Я поудобнее перехватил нож, всем видом выражая готовность сражаться, и встал в стойку. Краем глаз заметил, как подбоченился мой напарник, укрывавшийся в тенях. Похоже что мой враг этого даже не заподозрил — идеальный расклад.

Я не питал желания убивать этого парня — мне было даже жалко от того, что всё так обернётся. В конце концов он не отморозок и не псих, просто человек. В конце концов он такая же жертва обстоятельств, как и я. Не так ли, Ариана?

— Жаль, что ты намерен драться, этим бы ты облегчил мне задачу.

И соперник бросился на меня. Движения его были неумелыми, он просто нёсся вперёд, выставив перед собой нож. Неплохая идея совершить бросок из-за угла или из тени, но просто бросаться вперёд, когда до врага расстояние куда больше метра — признак слабоумия. Ты не гепард, а человек, и разница очевидна. У тебя даже нет ни сильных мышц, способных дать взрывной толчок, ни длинный ног для быстрого сокращения дистанции. Однако контратаковать я не стал — я уже знал, что напарник готов действовать, и попытка убить врага самостоятельно могла бы ему только помешать.

Не успел юный камикадзе преодолеть и метра, когда выскочивший из-за угла 309ый пронзил его бок, залив пол и рубашку кровью. Соперник захрипел и, пробежав ещё пару метров, упал навзничь, тихо скуля. Я прекратил его страдания ударом в шею — это было непривычно сложно, шейные позвонки не поддались сразу. Всё же те, кто говорят, что отсекать конечности вместе с костями легко, просто вруны. Даже если оружие очень хорошо заточено.

Тем временем из-за угла показался и второй соперник. Видимо услышав предсмертные крики своего союзника, он таки понял, что всё пошло не по плану, и поспешил вмешаться. Видимо, он и подумать не мог, что здесь сразу двое, так как завидев меня и мрачно уставившегося на него 309го, он бросился прочь, явно желая сбежать. Мда, умом они не блещут, но нельзя же быть настолько глупыми. Побег может и является способом отступить, вот только надо рассчитать обстановку и возможные варианты. Он мог с самого начала просто высунуть голову и оценить обстановку, но сунулся сам, а теперь убегает, выставив спину, как мишень. Таким мой молчаливый попутчик не мог не воспользоваться. В спину трусу тут же вонзился нож, но он всё равно умудрился, покачнувшись, скрыться за углом. Выругавшись, 309ый взял нож из пальцев трупа и последовал за ним. Хоть и действовал он быстро, за угол он заходил осторожно, и не зря. Нож прошил место, где буквально пару секунд назад находилась его голова, но напарник уклонился и скрылся за углом. Хриплым голосом соперник яростно выругался, а затем наступила тишина, прерываемая лишь скрежетом металла, а парой десятков секунд спустя — мерзким хлюпаньем.

— Готово. — В проходе снова показался 309ый, и надо сказать, выглядел он сейчас и правда как профессиональный боец. На лице его были видны капли крови, а глаза смотрели пронзительно и спокойно. — Ты молодец, что не атаковал тогда. Я мог ранить тебя. — Неожиданно серьёзным голосом похвалил он меня, вызвав внутри смесь раздражения и изумления. Ну блин, не ребёнок же я, в конце концов.

— Давай осмотрим трупы. — Предложил я. — Узнаем их имена, вдруг это даст нам новую информацию.

309ый сдержанно кивнул и, вновь скрывшись за углом, принялся за осмотр. Спустя какое-то время до меня донёсся его голос.

— 354ый!

Ну и ну! Это же… Говорило мне абсолютно ничего.

Хотя я мог и раньше это понять — судя по скорости, с которой с ним расправились, этот парень ничего особенного из себя как боец не представлял, а значит и не мог принадлежать к числу нашумевших номеров. Но проверить стоило. И чего это его напарник так его нахваливал? Ах да, мышцы, их у него явно побольше моего.

Я осторожно осмотрел труп добитого мной Испытуемого. Первернул его на живот и приподнял полы окровавленной рубашки.

— Это 304ый.

Даже не слышал о таком, хах. Ничего хорошего и ничего плохого, вообще НИ-ЧЕ-ГО. Ну и что же теперь? Сожалеть о его смерти? Или же я убил потенциального негодяя?

Я до сих пор не привык к тому, что здесь надо убивать. А понимание того, что я мог убить того, чьё прошлое могло быть полно хороших поступков, лишь усугубляло подобное осознание.

Я думал одной психологии будет достаточно. Что я всегда смогу полагаться лишь на неё. Что она сделает мою жизнь безопасной навеки. И вот теперь что делаю я? Правильно, убиваю. Тех отморозков я не жалел, потому что адреналин играл во всю, да и сами они были кончеными ублюдками. Сейчас же я думал лишь о самообороне и был собран, однако тяжёлое осознание навалилось лишь сейчас. Это на одной чаше весов.

А на другой чаше весов — моё собственное существование. Да, я желал пройти Игру. Пройти Игру и спасти всех, кого можно спасти и кто достоин этого спасения.

Прости меня, 304ый, и упокойся с миром. Да станет твоя смерть и смерти подобных тебе фундаментом к спасению остальных.

— Что будем делать дальше? — Услышал я голос 309го. — Не стоит ли нам подобным образом избавляться от других агрессоров?

Он стоял рядом со мной — внешне спокойный и невозмутимый. Как будто и не убивал никого.

Я же лишь нервно улыбнулся и кивнул.

Я не буду атаковать первым. Лишь буду избавляться от тех, кто готов так поступить. Путь наименьшего кровопролития.

Но это было лишь в мыслях.

В глубине души я понимал, что Игра просто не даст мне спасти всех тех, кто действительно невиновен — ведь они пали первыми.

Остались лишь маньяки и лицемеры вроде меня.

Глава 18

Первый этап постепенно приближался к своему завершению. Количество сражений в коридорах всё сильнее уменьшалось. Большинство выжидали, прячась в укромных уголках. Мы, однако, к этому большинству не принадлежали — мой союзник стремился как можно скорее завершить данный этап, а потому мы прочёсывали коридоры, как сумасшедшие.

— Вероятнее всего, кто-то из группы выжил. А раз так, надо найти его и постараться объединиться.

Именно так он объяснял вылазки, на которые регулярно подталкивал.

— Не боишься столкнуться с 301 или Вензусом? — Спросил тогда его я. На что он лишь отрицательно покачал головой.

— Не могу сказать, что мне страшно. Они, несомненно, ужасающие враги, но рано или поздно нам предстоит с ними столкнуться.

Так и произошло. Во время очередной нашей вылазки произошла уже вторая моя встреча с «монстром в человеческом теле».

Вензус стоял, облокотившись на стену. Рубашки на нём не было, и взору открывалось бесчисленное число ран — их стало ещё больше, чем раньше. В некоторых местах были небрежно наложены повязки из порванных рубашек, а среди видимых свежих ран не было ни одной серьёзной — лишь царапины. Я слышал, как нервно дышит мой союзник, и я прекрасно его понимал — моё сердце так же учащённо билось. Ведь нам пришлось вновь воочию увидеть силу этого монстра — по правую его руку распластался труп с окровавленной головой. Рот его был открыт в немом крике. Мне позарез требовалось с ним поговорить, расспросить о Распорядителе и Игре, чтобы подтвердить свои предположения о том, что они связаны. Однако холодный взгляд его глаз сковал меня, словно лишив воли. Верно, вот оно. Отчаяние. Волосы мои встали дыбом, сердце ещё сильнее ускорило свой ритм, а мышцы словно загорелись, готовые к броску. И словно почуяв выброс адреналина в крови, этот монстр атаковал меня. Оцепление уже прошло, и я вмиг отскочил, и в тот же момент в спину Вензусу устремился нож 309го. Нормальный человек бы даже уклониться не успел, но это создание вновь смогло меня удивить — оно даже не стало уклоняться. Не смотря на свою «нечеловеческую» природу и потенциально низкий интеллект, эта тварь обладала прекрасным боевым чутьём и низким болевым порогом. Потому она просто выбросила ногу назад с такой силой, что моего напарника отбросило на полметра. Один удар отделил Вензуса от смерти — нож оставил глубокую рану, но не погрузился полностью. Отменная реакция этой твари в очередной раз спасла её от смерти.

— Вензус, просто сдохни уже! — Прорычал я, нанося новый удар. Я уже и не думал о том, что этот негодяй нужен мне живым. Да и сомневался я, что смогу его убить. Да, всё верно. Не время для жалости. Этап почти завершён, а Вензус — наше заключительное испытание, наша проверка. Переживу ли я новую встречу с эти монстром?

Мышцы горели, но я продолжал параллельно с 309ым наносить удар. Мы окружали его с разных сторон — и не смотря на свою почти сверхъестественную силу и рефлексы, пару свежих царапин зверь получил, уйдя в глубокую оборону.

Мы не собирались останавливаться — подобная ошибка стоила бы нам обоим жизни. И судя по тому, как яростно горели глаза 309го — он жаждал мести.

Наверное, если бы не выбрасываемый в кровь адреналин, я бы не протянул и минуты в этой схватке. Мышцы уже не просто горели — их словно разрывало изнутри, но боль чувствовалась отстранённо. Болеть будет потом, когда я выйду из состояния «берсерка», но не сейчас.

Наконец нам улыбнулась удача — уворачиваясь от моей атаки, Вензус открылся и 309ый выбросил руку вперёд, полоснув ножом его по подбородку. Как я мог судить, рана была достаточно серьзной, чтобы после неё в будущем остался шрам. И тут начался настоящий кошмар — я едва успел потянуть на себя напарника, когда над его головой пронёсся удар. И мои встретились с его глазами. Пронизанный этим взглядом, я вдруг осознал, что мне его не победить. Никак. НИКОГДА. НИКОГДА В ЖИЗНИ МНЕ НЕ ОДОЛЕТЬ ЭТОГО МОНСТРА. Только чудовище, отбросившее всякое человеческое, может смотреть так ужасаще и одновременно с тем равнодушно. Мир вокруг поплыл тёмными красками, 309ый что-то прокричал и толкнул меня. Уже над моей головой пронеслась огромная ладонь. Отчаяние подступало к горлу, а осознание собственной ничтожности всё усиливало его. Эта пучина могла бы утянуть меня, поглотить с головой. Время словно замедлило свой ход, всё вокруг казалось неестественно медленным — медленным был и я. Так выглядят последние мгновения жизни? Так выглядит поражение в смертельном бою?

«Ты не жалок!»

Знакомый голос вспыхнул в голове. Ариана жива?! Нет. Этого не может быть.

«Ты не ничтожен!»

Я криво усмехнулся. Понятно. Пытаясь вытащить меня, не дать утонуть в тёмных водах, канув в Бездну, подсознание обратилось к тому единственному светлому, что было в моей мрачной жизни здесь. Я не знал себя прежнего, но благодаря ней…

«Ты можешь выжить»

Знаю. Рано сдаваться. Ведь у меня есть цель.

Мне не победить его. Сейчас не победить. Как и 309му. А потому вместо того, чтобы сражаться сейчас, лучше не помереть до следующей битвы. Последующий удар Вензуса пришёлся прямо по цели — меня прямо тряхнуло, швырнув в стену. По счастью, лететь было недалеко и я ничего не сломал, однако от всего одного прямого удара заболело всё тело. Как я и подозревал — нечеловеческая сила. Я для него что блоха. Но блохи умеют кусаться.

Вместо того, чтобы бездумно убегать, я пригнулся и полоснул ножом по выставленной вперёд ноге противника. Он не успел отступить, поскольку одновременно со мной вторую ногу с другой стороны атаковал 309ый, очевидно понявший, что я собираюсь сделать. Сдвоенная атака застала Вензуса врасплох — стоит признать, что 309ый действовал блестяще, и более чем уверен, он даже прикрывал меня, пока я приходил в себя, отвлекая монстра на себя.

Так или иначе, наша совместная атака на краткий миг заставила монстра уйти в оборону — а нам только и было это нужно. Мы бросились прочь, пока за спинами нашими раздавался разъярённый вопль обманутого чудовища.

Глава 19

За эти несколько часов произошло сразу два чуда. Первое — что мы вообще смогли спастись. Второе — что при отступлении не повстречали ни единой души. И первым же делом по возвращении 309ый прописал мне внушительную затрещину. Серьёзно, этот парень просто взял и долбанул меня по щеке! Я посмотрел на него, даже не пытась скрыть своего удивления.

— Ты позволил врагу затуманить твой разум во время битвы. Никогда, понимаешь, никогда не смотри во время боя в глаза! Особенно ему.

Самое паршивое, что я и поспорить с ним не могу. Глаза — зеркало души, а в бою душа трепещет, а потому взгляд буквально излучает эмоции. У решительных ты увидишь там решительность, у убийц жажду, у трусов страх. И подобное ментальное воздействие крайне опасно — ты можешь перехотеть сражаться, потерять всякую надежду или отвлечься.

— Но спасибо, что спас меня. — Произнёс он уже куда более спокойно. — Признаться, я пару раз срывался.

Вот значит как, хах. Будь мы героями эпоса, это можно было бы окрестить сражением Труса и Неистового с Диким Зверем. Вне всякого сомнения, в отличии от меня 309ый не боялся — он страстно желал убить и отомстить.

Оно и не удивительно, ведь он не видел тот взгляд. Или же я слишком слаб?

— А ты бы… Ты бы смог продолжить бой, даже встретившись с ним глазами? — Просто и прямо спросил я.

Ответ оказался не менее простым.

— Не знаю. Значение имеет лишь реальность. Есть ли смысл думать о том, смог бы или нет, если можно просто избегать длительного соприкосновения взглядов?

Я был, конечно, согласен, но в глубине души остался недоволен его ответом. Вот и думай теперь: это действительно у него такой парализующий взгляд или же я просто трус? Вот чего-чего, а трусости за собой никогда не замечал и признавать подобный недостаток не собирался.

Я не знаю своего прошлого, но знаю одно: я ни разу не проявлял реальной трусости. Страх был, но он не мешал сражаться за свою жизнь и жизни других. Я не проявлял трусости при столкновениях с теми отморозками, не проявил трусости в иных боях, не проявлял трусости даже в столкновении с 301ым.

Так чего же я боюсь? Вензуса, который уже второй раз превращает мою жизнь в ад? Или же сути его субличности, которую я не могу принять и понять?

Я знаю, что субличности часто вытворяют такое, на что человек не способен. Они задействуют организм, а особенно мышечную массу так, как не удастся ни одному культуристу. Боялся ли я этого? Нет.

А значит ответ один.

Я боялся не Вензуса и не его субличности. Я испугался испытываемых им эмоций. Разве убивая кого-то, ты не должен испытывать хоть какие-то эмоции?

Маньяки испытывают радость, те, кто действительно переживает за других — горечь.

В глазах же Вензуса не было ни того, ни другого. Словно вторая личность его может лишь испытывать гнев и равнодушие.

Гнев, когда жертва уходит. И равнодушие, когда этот монстр вступает в бой.

Это не личность-защитник, как я думал изначально. Это личность-убийца.

Личность, что убивает от скуки. Убивает, потому что и не умеет ничего иного. Это её работа.

Личность выполняет рутинную работу, которая является смыслом её жизни. И злится, когда работа проходит не по плану.

И самое страшное — я даже не могу ненавидеть это таинственное существо. Не оно само избрало себе такую работу, не оно само сформировало своё я. А если я не смогу испытывать в бою ненависть — мной будет руководить исключительно страх.

Пожалуй, не стоит делиться подобными мыслями с 309ым.

Придя к такому выводу, я вернулся к реальности. И тут же на меня орушился целый океан эмоций.

— ЧЁРТ! — Яростно произнёс 309ый. — Чёрт, чёрт, чёрт, КАК ЖЕ БЕСИТ!

Наше недавнее поражение Вензусу явно выбило его из колеи.

— Ты оставил ему на лице неплохое украшение. — Негромко сказал я, желая показать, что наш труд не был напрасным.

— Лишь царапина. — Отмахнулся рукой мой товарищ.

— Достаточно глубокая рана. И эта рану ты нанёс одному из сильнейших бойцов.

Это было последним утешением, которое я мог ему предложить. Результаты наши и правда были «не очень». Мы получили немало ран — да, ран не было, но синяков и ушибов было предостаточно. Более того, мои мышцы адски ныли. За ту внезапную силу, что дал мне адреналин тогда, я сейчас расплачиваюсь сполна. Я уже не в том состоянии, чтобы сражатья, так что…

— Это наша последняя вылазка на Первом этапе. — Произнёс я, внимательно изучая реакцию напарника.

309ый не спорил. Он вновь погрузился в свои мысли, неподвижно растянувшись на полу и уперев взгляд в потолок. Я последовал его примеру и погрузился в собственные размышления.

Первый Этап подходил к завершению, а ответов больше не стало. Было среди мыслей опасение, смешавшееся с трусливой надеждой, что Игра для Вензуса завершена. Он действовал в одиночку, а не с напарником, а значит есть вероятность, что его у него попросту нет. Хотя логика мне и подсказывала, что причиной такому может быть лишь дикость его второй личности.

Вторая личность, да? Кого же ты так сильно желал убить, Вензус, что подобная сущность вообще зародилась в твоём сознании?

У меня нет и скорее всего не будет ответов на этот вопрос, однако никакое прошлое не может оправдать те бесчинства, что ты творишь сейчас. И сейчас ты, вне зависимости от мотивов прошлого — самый пугающий игрок в этой ублюдошной игре.

Но игра не окончена, и всё может поменяться. Рано или поздно может появится ещё кто-то более устрашающий, и тогда жертвой станешь уже ты.

Но тогда тебе уже никто не придёт на помощь.

Глава 20

Когда мы зашли в столовую, здесь уже собралось большинство — множество участников рассредоточилось по комнате. И если люди раньше пытались общаться, то сейчас это делали лишь единицы, а их мрачные лица выражали усталость и страх. Вспотевшие, израненные, одетые в окровавленные рубашки Игроки напоминали невероятных в своей отвратительности призраков. В помещении стояла вонь — она явно исходила от тех трупов, что были здесь. Если игра затянется надолго, среди Участников начнут распространяться заболевания, что лишь усугубит обстановку.

Не желая ни с кем ни здороваться, ни разговаривать, мы с 309ым заняли позицию в углу. Взгляд мой выцепил кое-что интересное — 301го. Он тоже был здесь. Вот только он не лежал и не сидел, а лежал, распластавшись на полу в гордом одиночестве.

Умер? Погиб, не сумев найти напарника? Нет же. Собственное безумие погубило его. Столь сошедший с ума человек едва ли стал бы целенаправленно оставлять кого-то в живых и вести мирные переговоры.

Не я один заметил это — похоже окружающие думали, чьих же это рук дело и теперь недоверчиво переглядывались. Несомненно, Первый Этап завершился, но нас ждало как минимум ещё одно испытание перед окончанием Игры.

— Оооо, я так посмотрю, ты нашёл себе товарища!

Меня бросило в дрожь от звука этого голоса. И не меня одного. Многие пугливо сжались и напряглись от его звучания. Это был Вензус. Он шел прямо ко мне, а на лице его вновь застыла фальшивая гримаса дружелюбия. Стоит отметить — хотя на его лице и прибавилось несколько ссадин и даже длинный вертикальный шрам, пересекающий подбородок, но рубашка осталась белоснежно белой. Он сразу быстро понял причину моего удивления и рассмеялся.

— Ненавижу кровь и грязь, от них потом ужасно воняет одежда. Потому и приходится снимать хотя бы рубашку.

Стоит заметить, говорил он искренне. Хотя это и не вязалось с тем ужасом, что творила его субличность. Каково же ханжество, да?

— А где твой напарник? — Спросил я, успокаивающе положив руку на плечо 309ому. Нам ни к чему конфликт до начала этапа Игры, это может быть чревато последствиями. А конфликт мог разгореться в любой миг — мой союзник буквально пожирал Вензуса глазами, полными ненависти.

— Действительно, где же он. — Рассмеялся он, а из-за его спины тут же вышла девушка. И вот тут мы оба не сдержали изумлённый выдох. На нас со смесью страха и интереса косилась «амазонка».

— Триста… тридцать четвёртая?! Тварь, что ты с ней сделал? — Прокричал 309ый, вплотную приблизившись к Вензусу.