Свет после тьмы

Он отстранился резко, будто откусил кусок темноты и решил, что хватит. Глаза – суженные, тяжёлые.

– Завтра вечером я заеду за тобой на ужин, – произнёс он так, словно подписывал распоряжение. – Не выйдешь сама – я вытащу тебя силой.

Он развернулся и вышел, не оборачиваясь – из ванной, из парка света, обратно в ночь. Дверь за ним не хлопнула – просто закрылась, и тишина стала густой, как мёд.

Мия на секунду прикрыла глаза, откинула голову к стене, и вода ещё сильнее ударила по горлу. Пальцы, лежащие на холодной плитке, дрожали. Она рассмеялась – на выдохе, хрипло:

– Чёрт. Я таю от этого ублюдка.

Фраза прозвучала слишком честно. Она смыла её водой, как будто так можно было смыть и мысль. Но мысль осталась. «Может, я мазохистка, – подумала она с едкой иронией, – но его тьма – это наркотик». Наркотик, от которого становится слишком жарко и слишком ясно одновременно: ты всё ещё жива.

Она постояла ещё немного – пока дыхание не стало ровнее. Выключила воду, взяла полотенце, обмотала плечи. Пар на зеркале медленно оседал, и когда в отражении проступило её лицо, Мия заметила то, чего раньше не видела. Блеск в глазах. Не от злости – от жажды. От предвкушения.

– Завтра, – сказала она зеркалу и коротко кивнула себе. – Ладно. Посмотрим, Кинг.

***

Ночь в отеле была тёмной, как забытая молитва.

Роскошный номер – дорогое дерево, мягкие ковры, панорамное окно – для Росса оставался просто коробкой. Он сел в кресло у стекла, поставил флягу на край столика, а потом всё же открыл её: янтарная жидкость скользнула по горлу и обожгла так, как нужно. Внизу катился Нью-Йорк – река огней, изломанные линии улиц. Здесь никто не видел его лица. Здесь его никто не дёргал. Но он всё равно не расслаблялся. Он никогда не расслаблялся – до неё.