Лис, Сова и город лжи

Кайл внимательно посмотрел на неё, его карие глаза чуть заметно сузились, как будто он рассматривал интересный экспонат.

– Глубокое замечание, госпожа Вандервуд. Очень глубокое. Возможно, вы правы. Может быть, нашим художникам как раз и не хватает смелости показать эти самые «шероховатости»… в рамках дозволенного, разумеется.

Он произнёс это с такой лёгкой, едва уловимой иронией, что Сольвейг не поняла – шутит он или говорит всерьёз. Однако это было и неважно. Главное – ему было интересно вести эту беседу. С ней. И этот интерес заставлял сердце Сольвейг биться чаще. Кайл был таким взрослым. Таким умным и серьёзным. И она рядом с ним чувствовала себя особенной.

Его комплименты звучали не как лесть, а как констатация факта – факта её красоты. Когда зазвучала музыка, Кайл предложил Сольвейг руку и повёл к площадке в центре зала. Его рука на её талии была твёрдой и уверенной, он вёл легко, не давая ей ошибиться. Они говорили о последних выставках, о музыке, о модных трендах – обо всём. Он был умён, эрудирован и… безопасен. С ним не нужно было прятать свои манеры, не нужно было стесняться своих денег, образования и образа жизни, не нужно было лгать о том, кто она. Для него она была Сольвейг Вандервуд из хорошей семьи – красивая девушка с большими перспективами в жизни. И чувствовать себя именно такой было до головокружения приятно.

Спустя час, разгорячённая музыкой, танцами и его руками на своей талии, Сольвейг ушла в дамскую комнату поправить макияж. Освежающая мраморная тишина обняла её. Девушка подошла к зеркалу, увидела своё раскрасневшееся лицо, счастливые глаза… Но потом взгляд упал на тонкую бретельку платья. Там, под изумрудной тканью скрывался след другой её жизни – совсем свежий, ещё немного воспалённый узор.

Внезапно, как удар током, Сольвейг пронзило чувство жгучей, неловкой вины. Она была здесь, в этом роскошном хрустальном дворце, танцевала и флиртовала с другим мужчиной – отмеченная этим тайным знаком на её коже. Знаком, где были сплетены их имена на старинном языке – Сова и Лис, – будто в красивой средневековой балладе.

Обманывала ли она Кайла, пряча под платьем этот знак? Почему-то только сейчас Сольвейг запоздало осознала слова Рейна: «Это навсегда». А если у неё будет близость с Кайлом – ну, или с кем-то другим, пока ещё рано строить точные планы насчёт Кайла, – как она собирается прятать татуировку? Придётся её удалить?..

От этой мысли Сольвейг почувствовала ещё большую вину. Обещала Рейну, что «навсегда», что «уверена», но вечером того же дня строит планы стереть его рисунок. Ради Кайла. И все эти танцы, объятия, улыбки… Она как будто обманывала его. Изменяла.

Девушка глубоко вздохнула, пытаясь унять сердцебиение.

«С чего бы? – строго и рассудительно сказала она сама себе, глядя в глаза своему отражению. – Что за глупые идеи? Мы просто друзья. У нас нет никаких обязательств. И это… это моя реальная жизнь. Рейн – это… побег. Пять минут свободы, не больше. Будущее на этом не построишь. А Кайл – прекрасный, умный, красивый мужчина моего круга. Всё правильно. Всё так, как и должно быть».

Сольвейг выпрямила плечи, поправила платье, скрывающее её тайну, и снова надела маску успешной красавицы. В конце концов, сегодня был её день рождения! Она имела право быть счастливой, танцевать и веселиться. Однако словно бы лёгкая трещина прошла по идеальной поверхности праздника, и обратно её было уже не склеить.

***

Всю дорогу до дома Сольвейг воодушевлённо болтала с матерью, обсуждая сегодняшний вечер, Кайла, танцы, подаваемые блюда, галерею госпожи Холт… и снова Кайла.

Машина остановилась возле особняка, они вышли.

Сад вокруг был слабо освещён декоративными лампами – ровно настолько, чтобы видеть дорожку к дому, – и Сольвейг почти не обратила внимания на лёгкое движение в густых кустах. Всего лишь тень. Но что-то – какой-то древний инстинкт – заставило её взгляд на секунду задержаться на этом месте. Ощущение было мимолётным – как будто прохладный ветерок скользнул по задней поверхности шеи, – и девушка поспешила отмахнуться от него.

Думать о Кайле было гораздо приятнее, чем о каких-то тенях. Поёжившись от холодного осеннего воздуха, Сольвейг поспешила к крыльцу: счастливая, сверкающая, благоухающая духами красавица. Улыбнувшись матери, зашла в дом.

Даже не подозревая, что из темноты сада за ней следил чей-то внимательный взгляд.

Глава 7. Жизнь

На ходу дожёвывая бутерброд, Рейн в прихожей шнуровал ботинки, мысленно уже погрузившись в предстоящую работу, когда в дверь постучали условным ритмом. Три коротких, два длинных. Сова.

Он выругался про себя. Времени нет, придётся отказать ей и отправить обратно домой. Но руки уже сами потянулись к дверному замку – хотелось увидеть её хоть ненадолго.

Сольвейг стояла на пороге, закутанная в тёмно-серый дождевик, покрытый блестящими дорожками воды. В руках девушка сжимала небольшой, тщательно упакованный прямоугольник.

– Я ненадолго, – тут же выпалила она, словно извиняясь. – Я помню, что у тебя сегодня рабочий день, но… это тебе.

Сольвейг настойчиво впихнула ему в руки свёрток. Удивлённый, Рейн взял, ощущая под обёрточной бумагой тяжёлый и твёрдый предмет. Разорвал упаковку. Внутри лежал павербанк – не потёртый и бэушный, как все его вещи, а новый, матово-чёрный и явно дорогой. На шершавой ладони Рейна этот стильный тонкий прямоугольник выглядел как вещь из другого мира – какого-то футуристического или, может, даже инопланетного.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

0

На реке Лаген расположен город Берген – место действия романа «Сломанные вещи».