Ветер над рекой: Оплот Надежды

Лунг, молча наблюдавший за сценой, невольно поморщился, пытаясь приподняться. Его движение было осторожным — одна рука придерживала простыню, прикрывавшую перебинтованное тело, другая — трубочку капельницы. Его взгляд встретился с взглядом Ребекки, полным боли, но слова он не нашёл.

Майра, не скрывая раздражения, лишь громко вздохнула и накрыла глаза свободной рукой.

— Это мой долг, командир, — сдержанно ответила она ему и вовсе отвернулась, недовольно морщась.

Нобоа, с недовольным видом переждав эту паузу, кивнул и вышел вслед за полковником в коридор.

— Поясните мне, что тут происходит. Маргарита Грейхер действительно мертва? — сразу же переключился он на полковника.

Едва дверь закрылась, Тамашир резко развернулся к нему.

— Нет уж, доктор Нобоа, — его голос стал тише, но от этого лишь опаснее. — Сначала вы поясните мне, кто эти люди для вас и почему я должен размещать их в бункере на особых условиях? У меня полно и других дел!

Нобоа выпрямился, его холодный взгляд встретился со взглядом военного.

— Ребекка Грейхер и Лунг Хасаи — мои пациенты. Более десяти лет я испытываю на них препарат «Нобаксид». Тот самый, что, я надеюсь, положит конец кошмару в нашем городе. Именно поэтому я рассчитываю на вашу помощь. Эти люди должны быть под постоянным наблюдением — моим наблюдением. Присутствие родных стабилизирует их состояние, поэтому собрать семью Грейхер в бункере — необходимость. Теперь вы понимаете?

— Выходит, ставите опыты на детях? — сморщился Тамашир.

— У Ребекки неоперабельная опухоль мозга, — отчеканил Нобоа, его тон стал жестким. — Она жива только благодаря «Нобаксиду». Хасаи — доброволец. Теперь я могу рассчитывать на ваше содействие, полковник?

Тамашир тяжело вздохнул, немного отступив.

— Допустим… — процедил он. — Я отдам приказ о переводе этих двоих в вашу лабораторию. Но мать девочки, Маргарита Грейхер, действительно скончалась сегодня. Тело направят в морг. С их слов, отец погиб в городе. А брат… — полковник с неприязнью смерил Нобоа взглядом, — пытался придушить сестру. Его сейчас разыскивают. Ответит по всей строгости.

— Погибли… — Нобоа побледнел. Он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. — Мне необходимо присутствовать при вскрытии или провести его самостоятельно. Настаиваю, чтобы тело доставили в мою лабораторию.

— Я подумаю, — прищурился Тамашир, бросая взгляд на закрытую дверь. — И ещё кое-что… Насчёт вашей просьбы о розыске вашей семьи… — Он сделал шаг ближе, и его голос стал почти что сочувственным. — В вашем доме найдены следы борьбы, кровь… Группа крови соответствует данным Линды Тамано. Боюсь, мы опоздали. Ваши родные, скорее всего, мертвы.

— Мертвы… — Нобоа беззвучно повторил, отшатнувшись и прислонившись плечом к холодной стене. Он закрыл глаза, сведя брови. Прошло несколько тяжелых секунд. Когда он заговорил снова, его голос был безжизненным, механическим:

— Я… попрошу… эти образцы… для анализа… Прошу прощения, мне нужно в лабораторию…

Не глядя больше на полковника, он кивнул самому себе и зашагал прочь по коридору, пошатываясь и снова проводя рукой по холодной поверхности.

День 2. 10:16. Развалины Ланвиля.

На этой стороне здания разрушения были не такими значительными, хотя осколков стекла, обломков и раскиданной мебели хватало. Но Райана куда больше интересовало содержимое холодильника, а не это всё. Да и вообще настроение его улучшилось после неожиданной встречи с незнакомкой в ванной. Мужчина чуть улыбнулся, бросая взгляд в сторону комнаты, где оставил девушку. Да, такой находки он точно не ожидал после столкновения с чудовищем… Но другая мысль заставила его поморщиться и ускорить осмотр кухни.

Немного овощей, хлеб, рыбные консервы, пара бутылок пива, бутылка минеральной воды и спички!

Всё это он сгрёб в найденный в одном из ящиков пакет, выбрал из всей посуды железную миску побольше и, стараясь сильно не шуметь, разломал один из стульев. Мягкая обивка пойдёт на розжиг, остальное — на дрова.

— Вот и я, — наконец шагнул в спальню Райан, удерживая всё это добро перед собой и с интересом разглядывая новый наряд незнакомки: синяя мужская рубашка, джинсы, держащиеся только на ремне — явно велики, огромный шерстяной пиджак. Его грязная куртка валялась на полу. — Ну и видок. Правда, раньше было куда лучше. Но… — мужчина прошёл в комнату, сваливая свою добычу на пол. — Наверное, холодно голышом? — озорно подмигнул он ей.

Девушка растерялась, видимо, раздумывая, не бежать ли куда подальше, или же ответить что-то своему спасителю. Наконец она брезгливо сморщилась и перевела взгляд на принесённое.

— Зачем это? — спросила она, указывая на миску.

— Горячий завтрак! — хитро улыбнулся Райан, устанавливая её на пол и принимаясь складывать внутрь обломки стула. — Нет, можно перекусить и на кухне. Но… Там полный разгром, а тут уют и компания… — он подмигнул девушке, выщипывая набивку из сиденья и укладывая её поверх импровизированной жаровни. Чиркнула спичка, и в миске вспыхнуло пламя.

— А… Разгром? Мы же… сгорим так… — робко прошептала она, присаживаясь на краешек кровати и косясь на пакет с провизией. В животе у неё предательски урчало, заставляя краснеть.

— Я умелый повар, не погорим. Давай лучше помоги делать бутерброды, — усмехнулся Райан, ставя пакет с едой на постель и разворачивая его. — А ещё есть вот это! — с довольным видом извлёк он две бутылки пива и звонко стукнул их друг о друга.

Девушка с недоверием задержала взгляд на бутылках, а затем вытащила из пакета минералку.

— Я лучше эту, — качнула головой она и тут же открутила крышку, сделав большой глоток.

— М… Ну и зря… — протянул Райан, на мгновение задержав взгляд на её бутылке, но тут же вскрывая пивную и так же жадно делая пару глотков. — Мне больше достанется, — добавил он и принялся собирать бутерброды.

Девушка опасливо покосилась на его бутылку, но тоже взялась за хлеб и овощи.

Райан расщепил кусок стула ножом и наколол по бутерброду на длинные палочки, один передал девушке, второй разместил над огнем, прогревая угощение. Дыма становилось больше, горького из-за краски на стуле, а вместе с ним растекался дразнящий запах горячего хлеба.

— Как тебя так угораздило, детка? Решила во время шторма искупаться? — неожиданно спросил он, сразу же делая ещё глоток пива.

— Уснула… — стараясь не отрывать глаз от щепы со своей едой, ответила она и пожала плечами. — Шёл дождь, холодно…

— Я бы тоже сейчас поспал… — выдохнул Райан, скользнув взглядом по её фигуре и снова прикладываясь к бутылке. — Страшно было?

— Очень… Думала, так и умру… В темноте… — прошептала девушка, покручивая на щепке свой бутерброд, от которого шёл всё более аппетитный аромат. — А если придёт ещё один… монстр… — шепнула она, снова переводя взгляд на мужчину. — Ну, пока… ты будешь спать?

— Я не буду спать. Точно не здесь. Слишком тихо, и тот труп… Поедим — и дальше в путь, — мотнул головой Райан, отставил бутылку и с жадностью впился в бутерброд зубами.

— А я… Ну… Можно я пойду с тобой? Меня Люсиль зовут, — пробормотала девушка, тут же отдергивая щепу от огня и принимаясь дуть на почерневший с одной стороны краешек хлеба. Запах горелого чуть усилился.

— Со мной? — поднял он брови и проглотил кусок. — Да, одна ты долго не протянешь… Люсиль… — повторил он её имя. — Но тогда слушаться меня во всём! — предупредил девушку Райан. — Доедаем и уходим, ясно?

— Хорошо… Буду слушаться… — не слишком уверенно кивнула Люсиль, поглядывая на мужчину, на его шрамы и выступающие клыки, а затем, обжигаясь, торопливо принялась уплетать свой хлебушек.

День 2. 10:24. Город Ланвиль.

Город замер, напуганный недавней бурей. Ни сирен, ни огней, ни даже отблесков в окнах вокруг. Порывы ветра были беспощадны: срывали крыши, ломали стены, вырывали деревья с корнем. Но даже такие крупные снаряды не справились с укрепленным убежищем Зодека. Лишь горы мусора в саду и поломанные растения напоминали о случившемся. Стены и даже стекла особняка уцелели. Более того, здесь все еще были вода и электричество, проведенные отдельно от городских систем.

— Буря кончилась… — выдохнул темноволосый парень. Он стоял в рваном дождевике поверх нарядной одежды, ошарашенный тишиной за окном. — Кончилась… — Повторил уже шепотом, пятясь назад. Спиной наткнулся на столик — фарфоровая ваза вздрогнула и звеняще качнулась. Чудом поймав ее, он рванулся прочь — сообщать новость остальным. Туда, где в полумраке скрывался лифт…

Минута — и двери бронированного лифта отворились, выпуская парнишку в подземное убежище.

— Шнырь! Шнырь! — поспешил он, озираясь в поисках лидера. — Буря кончилась! Можно уходить!

— Молодец, Жук. Лучший наш разведчик, — шагнула к пареньку Кира из глубины помещения. Голубоглазая шатенка с синим платком на шее похлопала Жука по волосам.

На шум обернулись и другие. Клык — темноволосый мужчина с волосами, убранными в хвост, вытирал руки тряпкой. Грин — жилистый здоровяк — злобно оскалился, не выпуская из рук дробовика. Даже Тык-великан поднял свои водянистые глазки. И сам Шнырь. Мужчина с узким лицом повернулся к пареньку последним, с хмурым, сосредоточенным видом.

— Уходить? На чем? — холодно отрезал он. — Взрывом разворотило движок, мы чудом добрались до берега. Нет уж. — Он болезненно поморщился. — Идите наружу. Тащите все припасы с лодки сюда. Будем тут, пока не найдем новый транспорт. И поймем, что в городе творится.

— Шнырь, может, ну это золото? — Клык шагнул вперед, швырнув смятый клочок бумаги. — Пока армия кости собирает, пешком уйдем в леса? Шкура-то дороже будет?

Девушка поджала губы, молча переводя взгляд на главаря. Грин недобро рассмеялся.

— Ага, и с голым задом по лесам! Без тачки, когда вокруг такое! Нас тепленькими возьмут, только покажись! Машина нужна! А лучше несколько. Так что давай, Клык, за золотом. Подготовимся и с ветерком… — Он осклабился, ища поддержки у Тыка.

Жук перевел взгляд с Шныря на Клыка, попытался улыбнуться — вышло фальшиво.

— Клык. Ну ты что? — тянуче произнес Тык. — Послушай Шныря. Грина?

— Видишь, как? — довольно развел руками Шнырь. — Ты в меньшинстве. Так что идите и принесите все сюда. И смотрите в оба, не нужно нам хвоста.

— Зря… Зря вы так… Но… — Клык развел руками в расстройстве. — Как скажешь, босс. Ребята, на выход… — Махнул рукой мужчина и зашагал к выходу в тоннель.

Провожая взглядом уходящего Клыка, Кира тяжело вздохнула. Наконец оставив Жука, она приблизилась к Шнырю, ее движения были мягкими и бесшумными.

— Он ведь не со зла, понимаешь? За нас волнуется. — Она коснулась его плеч, пытаясь поймать взгляд. — Но признай, ситуация в городе становится все опаснее…

День 2. 10:26. Во тьме…

Вздох. Еще… Мрак не расступался, но глаза понемногу привыкали, выхватывая из темноты обломки, смутные блики, отсветы влаги на камнях. Слышалось мерное падение капель. Смятый бетоном рюкзак остался где-то позади, а с ним и возможность связаться со своими.

Нога вновь скользнула по каменной крошке, и с губ сорвался сдавленный стон, перешедший в шипение. Обрушение повредило не только экипировку — теперь тёмные пятна крови тянулись за ним, марая камни. И всё же он был жив. Пока ещё жив…

Несколько отчаянных рывков вперёд — и он замер, пытаясь перевести дыхание и ощупывая тело. Припасы погибли вместе с рюкзаком… И как будто в ответ на эту мысль в животе предательски заурчало.

Тишину нарушил другой звук — тихое поскрипывание и отрывистое, частое дыхание. В непроглядной тьме на него медленно двигалось нечто… Живое…

Холодок страха пробежал по спине.

— Кто здесь? — с трудом выжал он из себя.

И тут же в лицо ему ударил ослепительный свет фонаря!

День 2. 10:28. Мэрия Ланвиля.

В одну из комнат мэрии, ещё вчера бывшую офисом, а теперь превратившуюся в импровизированный госпиталь, на носилках внесли молодую девушку. Несмотря на грязь и порванную одежду, в ней угадывалась былая красота. Военные устроили её в ряду с другими пострадавшими. Врачей не хватало — помощь оказывали лишь тем, кто был на грани.

Едва коснувшись жёсткой койки, девушка вздрогнула, и из её груди вырвался сдавленный всхлип. Потом ещё один. А через секунду она уже рыдала, вцепившись в край матраса.

— Моё лицо… Моё прекрасное лицо… — её голос дрожал и ломался. — Умоляю, спасите моё лицо! Если останутся шрамы, мне никогда больше не работать! — Она потянулась ладонями к щекам, но замерла, боясь причинить ещё больший вред.

Военные, занятые другими ранениями, лишь мельком взглянули на её ссадины и переключились на следующего пациента — полицейского Джошуа, доставленного следом. Его состояние было куда тяжелее. В это же время к ним внесли странного человека в плаще. Просьбы девушки потонули в общем гуле — грохоте носилок, стонах, коротких командах.

— Эй, хватит уже, — не выдержал Джошуа, едва ему наложили повязки. При каждом вдохе он вздрагивал и морщился, но пронзительные всхлипывания действовали ему на нервы сильнее этой боли. — Хватит! — Он перехватил её дрожащие запястья, заставляя взглянуть на себя. — Посмотри на меня. Смотри! — Джошуа ткнул пальцем в повязку, насквозь промокшую кровью и скрывавшую правую сторону лица. — Вот это — рана. Шрам останется. А у тебя — царапины. Через два дня и следа не будет. Не трогай их грязными руками. Дадут воду — умойся. Поняла?

На эту сцену с любопытством покосился третий пострадавший. Его только что оставили в покое после осмотра — весь в бинтах, изрядно помятый, но живой.

— Медицинский блок нынче не для всех… — пробормотал он, не ожидая ответа. — Да простит их Великая Матерь…

— Нет… Вы не понимаете! — девушка зашептала, часто и прерывисто дыша. Слёзы катились по грязным щекам, а большие голубые глаза смотрели куда-то сквозь Джошуа. — Я теперь никогда не выйду на подиум! Я… потеряла своё лицо!

— Великая Матерь направила к нам Дракона Возмездия… — Мужчина в плаще откинулся на матрас и прикрыл глаза. — Уж не о мирской ли суете печёшься в такой час? Моли Великую о милости и прощении…

Джошуа хмыкнул. Девушка вздрогнула, услышав незнакомые слова, и на миг перестала всхлипывать. Взгляд её скользнул в сторону говорящего — туда, где в полумраке госпиталя темнел силуэт в бинтах и капюшоне.

— Не слушай его, успокойся, — полицейский заметил перемену и попытался вернуть её внимание. — Современная медицина творит чудеса. Да и шрамы… шрамы можно убрать. Я уверен. Тише…

— Плоть — всего лишь сосуд. Она бренна и уязвима, — вновь, не поворачивая головы, произнёс мужчина в капюшоне. — Истинная красота — в душе, которую вдохнула в нас Матерь Вод. Эти порезы — не конец. Это начало твоего истинного пути… Освободи мысли и услышь голос Матери. Лишь тогда Ветер Надежды станет её даром…

Джошуа стиснул зубы. Он хотел сказать что-то резкое, но посмотрел на девушку и осекся. Она перестала плакать. Полностью. Только смотрела на человека в капюшоне — жадно, внимательно. Девушка приподнялась на локтях, подаваясь вперёд.

— Расскажи ещё о Матери Вод… Прошу… — прошептала она.

Полицейский возмущённо вытаращил на неё глаза, а потом медленно, превозмогая боль, наполнил грудь воздухом и опустился на койку. В полутьме импровизированного госпиталя, пропитанного запахом крови и йода, повисла пауза. Джошуа закрыл глаза, понимая, что тишины в эту ночь ему не видать.

День 2. 10:31. Город Ланвиль.

Через несколько минут дом Люсиль остался позади. Вместе со своим спасителем девушка обогнула его с правой стороны, с грустью наблюдая обрушившуюся стену и руины своей квартирки. Она вздохнула и отвела взгляд. Окружающие здания выглядели не лучше, а спустя несколько десятков метров они поняли, что даже хуже. Следующее строение обрушилось наполовину. Над руинами клубилось облако пыли, намекая, что катастрофа случилась буквально перед их приходом.

Именно здесь, осторожно приближаясь к развалинам, они встретили других выживших — небольшая группа усталых, потрепанных людей разгребала обломки, пытаясь спасти документы, ценности и тех, кто оказался под завалами. Увидев это, Люсиль сбавила шаг. Мужчина поморщился, наклонил голову, но его цепкий взгляд уже устремился к людям.

— Идём дальше. Не привлекая внимания, — произнёс он, отмечая фигуры в развалинах и извлекая из-за пояса трубу. — Осторожно.

— Но почему? Это же выжившие… Мы можем им помочь и… они нам? — подняв бровки, спросила Люсиль. Людей было несколько, но ее внимание зацепилось за плачущих близнецов и старика. Остальные явно что-то нашли под завалами и заработали энергичнее.

— Тут большая группа. Они справятся без нас… — бросил он короткий взгляд на детей и продолжил движение вдоль развалин.

— Ты уверен? Может, лучше держаться других выживших? Ждать помощь? — засомневалась девушка, глядя на него.

Мужчина скользнул взглядом по группе в пыли, по плачущим близнецам и снова нахмурился.

— Нет. Они нас замедлят, — холодно ответил он.

— Но… Разве… — нахмурилась Люсиль, снова бросая взгляд на детей, на людей, поднимающих очередной обломок стены. — Мы… спешим?

Ответить он не успел. Выжившие оживились всей группой, пытаясь приподнять покосившуюся плиту, заслонявшую вход в подвал. И в этот миг из-под неё, с диким ревом, вырвался безумец. Он был перемазан в засохшей крови и пыли. С пеной у рта бросился на ближайшего человека, вгрызаясь ему в горло. Кровь брызнула на щебень. Остальные в ужасе кинулись врассыпную — все, кроме близнецов, старика и впавшей в ступор женщины.

— Валим! — рыкнул её спутник, ускоряя шаг.

— Валим?! — вытаращив глаза, воскликнула Люсиль и оглянулась на детей. Чудовище оттолкнуло безжизненное тело и, шипя, медленно двинулось к близнецам. — А ну пошел прочь! — заорала она не своим голосом и ринулась на монстра.

Мужчина смачно выругался, замедляя шаг и оглядываясь на страшную сцену позади, на залитое кровью тело, на старика, кинувшегося к детям. Чудище на мгновение застыло, его взгляд метнулся от девушки к детям и обратно.

— Нет! — снова закричала Люсиль, расставляя руки в стороны. — Сюда! Иди ко мне!

И это сработало! Безумец, перемазанный в чужой крови, взвыл и ринулся в ее сторону! Дети завизжали от ужаса! Старик обнял их крепче, закрывая близнецам глаза.

Люсиль отскочила в сторону, ударяясь об острый угол бетонной глыбы. Увлекая тварь за собой, она попыталась ее оттолкнуть, ударить. Безумец легко уклонился и рубящим движением ребра ладони ударил девушку первым, пришедшимся по предплечью. Люсиль, уворачиваясь, споткнулась о арматурный прут, рухнула в груду мусора, но тут же, с хриплым всхлипом, попыталась подняться, чтобы снова встать между монстром и детьми.

И тут с коротким свистом на голову безумцу обрушилась труба ее спутника. Тяжёлый, сокрушительный удар, от которого хрустнула кость. Тело монстра отлетело в сторону и замерло в неестественной позе. Люсиль выдохнула, опасливо поглядывая на жуткое тело рядом с собой и вновь переведя взгляд на своего спутника. Руки предательски тряслись, на ее губах дрогнула слабая, виноватая улыбка.

— С… спасибо… — выдохнула она, протягивая ему руку.

Но мужчина не двигался, не сводил с нее тяжелого, оценивающего взгляда.

— Ты нарушила обещание слушаться меня, — холодно прозвучал его голос.

День 2. 10:34. Обуза.

Люсиль замерла, удивлённо глядя на своего спутника. Лёгкий ветерок шевелил тёмные пряди его волос, а с тяжелого фрагмента трубы в его руке на обломки кирпича падали тёмные капли. В воздухе висели запах ржавчины, пыли и далёкого дыма.

Райан одним точным движением вытер трубу о одежду безумца. Его лицо оставалось хмурым и холодным.

— Твоё слово — пустой звук, Люсиль? — не оборачиваясь, бросил он и покачал головой. — Тогда нам не по пути, детка. — Он хмыкнул и сделал первый шаг прочь по щебню.

— Эй! Возьми тогда меня! — внезапно поднялась из грязи прятавшаяся всё это время женщина. Её светлые волосы слиплись, а глаза бегали от Райана к трупу и обратно. — Я буду держать слово! Сделаю всё что скажешь!

За ней молча, встала девочка из близнецов. Старик, кашлянув, подтолкнул детей вперёд.

— Нам только до убежища… — робко начал он, — Я слышал, их организовали в школах…

Мальчик из близнецов крепче сжал пальцы сестры, его взгляд, недоверчивый, устремился на Райана.

— Эй… — Люсиль, не оправдываясь, вцепилась в рукав Райана. — Прости. Но они умрут здесь без нашей помощи! Доведи нас просто до Убежища, и я… я буду делать всё, что скажешь. Всё! Больше не ослушаюсь. Клянусь!

Райан замедлил шаг. Его плечи напряглись. Он окинул всю эту жалкую кучку людей медленным, оценивающим взглядом: старик, двое детей, испуганная незнакомка и Люсиль — загадочная беглянка в чужой, мешковатой одежде. На мгновение его взгляд задержался на бледных лицах близнецов.

— Они — медленные, громкие, слабые. Они — еда. Для таких, как это. — Райан резким движением подбородка указал на труп. Он снова обвёл взглядом всех, будто запоминая. — Оставим их в школе, и ты идёшь со мной. Не отставать. Не ныть. Не задавать вопросов. — Резко развернувшись, он закинул трубу на плечо и, не проверяя, идут ли за ним, двинулся в сторону мрачных силуэтов поврежденных зданий.

Дед с облегчением выдохнул и тут же подтолкнул близнецов вперёд, бормоча что-то себе под нос и нервно озираясь. Мальчик рванул за собой сестру, не отпуская её хрупкую руку. Неопрятная женщина на секунду заколебалась, бросив взгляд на труп чудища, но, порывисто дёрнув головой, засеменила следом.

— Слабые… — пробормотала Люсиль, замыкая их странную процессию. — Но разве сильный не должен защищать слабых?

— Не должен… — холодно отрезал Райан. — Вообще никому ничего не должен. Потому что может.

День 2. 10:39. Бункер Мэрии. Палата.

Тишину в палате нарушало лишь мерное потрескивание люминесцентной лампы да тихий шелест бумаг у стола медсестры-надзирательницы. Майра не могла оторваться от капли, набухавшей на конце капельницы, — следила за её медленным, неумолимым движением по трубке, прямо в свою вену. Бинты на теле, местами пропитанные кровью, жёстко стягивали рёбра при каждом вдохе. Ноздри дрогнули, когда взгляд упал на тощее, почти нетронутое ранами темноволосое существо посередине — девушку-подростка. Челюсть Майры напряглась, и она резко отвернулась к стене, к холодной известке.

— Гражданские… А я… — почти беззвучно шевельнулись её губы. Скрипнули зубы, стоило заметить, как медсестра замерла, уставившись на неё.

— Ах! — Ребекка рывком села на койке, оглянулась. — Мой рюкзак! Я потеряла рюкзак с вещами! С моим лекарством! — Она перевела взгляд на Лунга, затем на лежащую рядом Майру.

Лунг медленно приподнялся, придерживая рукой простынь и бинты. Язык обвёл сухие, потрескавшиеся губы.

— Бекки, не надо тебе этого… — прохрипел он и повернулся к медсестре: — Мисс… нельзя ли… её вещи?

— Лежите, лежите, — забеспокоилась та, покидая свой пост. — Я обязательно сообщу. Прямо сейчас. Только не двигайтесь. В вашем состоянии нужен покой.

Лунг молча кивнул и рухнул на подушку, кадык судорожно дёрнулся, когда он сглотнул.

Ребекка всё ещё сидела, сжимая и разжимая кулаки, взгляд метался между его неподвижной фигурой и дверью. Потом безвольно опустилась на постель.