Сводные. За любовь лишь ветер

—Только вот Игорю сейчас не до смеха.

—Говорят, что смех продлевает жизнь, а я надеюсь, что он вернёт Игоря к ней.Поверь, если он меня сейчас слышит, то мысленно ржёт, как конь.

—Мне не понять вашего чёрного юмора, — покачала я головой, но спорить больше нестала.

Мы немного пообщались с Игорем,рассказали ему несколько историй в надежде, что он нас слышит, посмеялись, какненормальные, и, пообещав, что будем часто ему надоедать, пока он не очнётся,покинули больницу. Доехав до городского парка, который стал золотым отпокрывшей землю листвы, мы решили погулять. На улице была потрясающая погода:чистое небо, тёплое солнце, шуршание золота под ногами... Людей было немного.Исчезли киоски с мороженым, с воздушными шариками, стало меньше детского смеха.Небольшой фонтан, стоящий в центре парка, отключили, и он ушёл в глубокий сон долета, накрывшись одеялом из жёлтых и красных листьев. Он отдохнёт и позднейвесной снова начнёт радовать гостей искрящимися на солнце каплями и приятнымплеском воды. Тишина. И всё это дополняла наша необъятная любовь. Было приятнопросто идти за руку, молчать и улыбаться лёгкому ветру, что трепал наши волосы.Это ли не настоящее счастье? Кажется, я нашла свою гармонию в том, чтобы простобыть рядом с тем, кого люблю, чувствовать его любовь ко мне, ощущать его тепло.С Матвеем уютно.

—Тебе не показалось странным поведение Златы сегодня? — спросила я, подняв сземли большой кленовый лист огненного цвета, напоминавший цвет волос медсестры.

—Ты о том, что она разволновалась? Что здесь странного? Игорь пользуетсяпопулярностью среди девушек.

—Но… не в таком же состоянии.

—Какая разница, Рит? — Матвей пожал плечами. — Его харизма безграничнанезависимо от того, лежит он или ходит. А ты чем-то недовольна?

—Наоборот: я рада, что рядом с ним постоянно кто-то есть. Ему сейчас нужнообщение, нужны разговоры. Игорь должен знать, что его здесь ждут и ради чего икого ему стоит бороться.

—Здесь с тобой не поспоришь, — Матвей остановился и обнял меня. Потёрся кончикомноса о мой нос и сказал фразу, от которой по коже поползли приятные мурашки: —Я боролся ради тебя, моя Малина. Если бы не ты, не знаю, смог бы я выбраться.

Я зарылась в ворот его ветровки ипоцеловала его в шею. Вдохнула любимый запах бергамота и, не сдержавшись,привстала на носочки и едва коснулась тёплых губ Матвея. Простое прикосновение.Нежное, хрупкое. Но оно оказалось таким чувственным и откровенным, что из менявырвался тихий стон.

—Рита… — выдохнул Матвей, обжигая горячим дыханием моё лицо. — Как же я тебялюблю.

Он внимательно посмотрел на меня,крепко прижимая к себе, и задал вопрос, от которого моё тело пронзило остройстрелой:

—Ты действительно готова?

Я поняла, про что он говорит, имедленно кивнула. Я давно готова. Ждала этого момента, но сейчас почему-тостало страшно. Я не знала, что меня ждёт, но доверяла Матвею всем своимсердцем, потому что знала, что он не причинит мне боль.

—Я пойму, если ты…

—Я хочу этого.

—Девочка моя.

Нас закружило вихрем поцелуя,подбросило в воздух, и мы зависли в невесомости: вокруг будто всё исчезло,звуки стихли, и кроме нас двоих не существовало ничего и никого. Только мы.Влюблённые и безумные.

На землю нас вернул телефонный звонок.

—Папа, — проинформировала я Матвея, жестом показала ему, чтобы молчал, иответила: — Да, пап?

—Рита, вы всё ещё в больнице?

—Уже нет. Решили прогуляться по парку. А что?

—Нас с Таней пригласили сегодня в ресторан, у одного моего знакомого юбилей, такчто мы вернёмся поздно.

—Хорошо, пап, — ответила я как можно сдержанней, а у самой внутри сердцеотплясывало чечётку.

—Не натворите дел, — предостерёг меня папа.

—Ты о чём?

—Думаю, ты прекрасно поняла. Нам пора ехать. Утром увидимся.

Я посмотрела на Матвея, и на моём лицесамопроизвольно расползлась улыбка.

—Ты чего такая довольная?

—Потому что сегодня вечером дома только мы с тобой. Родители уехали в ресторан ккому-то на бёздник.

—И…

Матвей игриво изогнул бровь.

—Не прикидывайся дурачком. Ты всё прекрасно понимаешь.

—Тогда чего мы ждём? В парке мы ещё успеем нагуляться, а вот остаться в доменаедине — шанс один из тысячи.

***

Давно яне ехала на такой скорости по городу. Я разрешала себе такое только во времягонок, но сегодня исключительный случай. Может быть, это выглядело глупо,необдуманно, по-детски, но я приняла для себя решение провести этот вечер сМатвеем по-особенному. И не хотела упускать ни одной драгоценной секунды. Яумело объезжала потоки машин, резко тормозила на светофорах и, к моемуприятному удивлению, ни разу не услышала от сидящего сзади Матвея фраз, типа:«притормози», «помедленнее», «аккуратнее». Значит, он мне доверял так же, как ия ему, и эта мысль грела мою душу.

В дом мыне зашли — забежали, тяжело дыша и пошло целуясь. Матвей трогал меня везде,заставлял дрожать, а я отвечала тем же, отталкивая от себя присущие мнескромность и неопытность. Он реагировал на каждое моё прикосновение, с каждымразом всё больше пробуждая мою уверенность. Даже не знаю, откуда во мнепоявилось столько инстинктов, но, судя по реакции Матвея, делала я всёправильно. Как мы оказались у его спальни, я не помнила, но, когда он сталстягивать с меня худи, я его остановила.

—Матвей, подожди.

Он резко отошёл от меня на шаг ирастерянно спросил:

—Ты передумала?

—Нет. Нет, — дыхания не хватало, и каждое слово давалось мне с трудом. — Нопойми меня правильно, что этот момент я детально прорисовала в своей голове, имне нужно подготовиться. Прости.

—Нет проблем, — Матвей улыбнулся и поцеловал меня в висок. — Делай всё, чтосчитаешь необходимым, но помни, что наше время ограничено. И, если всё жепередумаешь, я пойму.

—Не передумаю, — заверила я его и подняла с пола заколку, которую Матвей стащилс моих волос. — Дай мне немного времени.

—Мне к тебе зайти?

—Я сама приду. Всё-таки в твою спальню заходят не так часто. А из моей папа ужепроходной двор сделал.

—Понял. Пойду приму душ.

Неловкость между нами запредельнозашкаливала. Мне показалось, что я что-то делаю неправильно, что я зряостановила Матвея и прервала такой важный момент.

—Всё хорошо, Рит, — успокоил он меня. — Ни о чём не переживай, делай так, каксчитаешь нужным. Я тебя ни к чему не принуждаю и не тороплю.

Я молча кивнула и скрылась от него всвоей комнате. Надеюсь, я не выглядела для него полной идиоткой со своимитараканами в голове? У Матвея, наверное, ещё не было девушек, которые так щепетильноотносились к интиму, но иначе я не могла. Я быстро приняла ванну, высушилаволосы и, обернувшись полотенцем, принялась подбирать нижнее бельё, ведь,благодаря Татьяне Владимировне, у меня было из чего выбрать. Мой первый выборбезоговорочно пал на красное кружевное белье, но, примерив его, я поняла, что онослишком откровенное: лиф был чересчур просвечивающим. Поэтому, немного подумав,я надела белое попроще. Сверху накинула розовый шёлковый халатик, оценивающепосмотрела на себя в зеркало и сделала вывод, что готова. Во время всей своейподготовки я жутко волновалась, и у меня даже слегка тряслись руки. Не знаю,сколько прошло времени, но всё же я нашла в себе силы зайти к Матвею.

Он стоял у окна с какими-то бумагами вруках, но, как только я вошла, тут же отложил их в сторону. Матвей без майки, водних джинсах. По его плечам и груди стекали капли воды, а влажные волосыторчали в разные стороны. И он был такой красивый, такой домашний, такой мой… Вкомнате поселился свежий запах бергамота, и я с жадностью вдохнула его.

—Заждался, да? — мой голос охрип от волнения, и я смутилась.

—Тебя я готов ждать вечно.

—Скажешь тоже, — я опустила взгляд, но кожей чувствовала, как Матвей сканируетменя, заставляя учащаться мой пульс.

—Я вот всё гадаю: есть ли у тебя что-то под этим милым халатиком, или этоединственная одежда на тебе?

Я осмелилась посмотреть ему в глаза.Они были полны восхищения. Мной. В их бездонном омуте плескалась любовь. Комне. Ни капли осуждения, ни нотки обиды, ни тени досады. Все мои малейшиестрахи и сомнения испарились. Я закусила губу и с вызовом произнесла:

—А ты проверь…

Могла поклясться, что увидела огонь,вспыхнувший в глазах Матвея, услышала его громкое сердцебиение и тяжёлоедыхание. В два шага он оказался рядом, обнял за талию и вдохнул запах моихволос.

—Ты бесподобно пахнешь, моя Малина.

Ох, как я люблю, когда он называет менясвоей. Когда вот так касается меня, словно дуновение лёгкого ветра, вызываябесконтрольную дрожь и трепет. Матвей дотронулся до моего плеча, пальцем скинулс него шёлковую ткань и улыбнулся:

—Ты всё же надела бельё.

—А не надо было? — не своим голосом спросила я.

—Ты сделала всё правильно. Иначе было бы неинтересно.

Одно ловкое движение — и халат полетелна пол. Я застыла, наблюдая, как Матвей жадно изучает моё тело.

—Какая же ты красивая.

Он опустился передо мной на колени истал стягивать с меня трусики. Мне стало жарко и холодно одновременно. Матвей —первый мужчина, который видит меня без одежды, и я не испытывала неловкости.Наоборот, всё происходило так, будто так и должно быть. Он начинал ласкать менямедленно, осторожно, но, видя, как я на неё реагирую, усиливал напор.

Заокном уже смеркалось, когда моя спина коснулась прохладных простыней в постелиМатвея. Мои губы горели огнём, тело изнывало, требуя продолжения, но Матвей неспешил.

—Пожалуйста, — просила я. – Я так хочу…

—Я буду любить тебя нежно, — прошептал он в ответ.

—Я верю тебе.

И Матвей меня не обманул. Он оказалсявосхитительным. Любящим. Нежным. Я растворилась в нём. Секундная боль обернуласьсладким наслаждением. Я отдала себя полностью и то, что испытывала, заставлялотерять разум. На улице начинался дождь. Его крупные капли стучали по стеклу,ловя наш с Матвеем ритм и создавая тихую музыку только для нас двоих. Дождьусиливался, как и ветер, но даже он не мог потушить тот пожар, что горел междумной и Матвеем.

Простынибыли смяты, одеяло и вовсе лежало на полу, а мои громкие стоны заглушалитяжёлое дыхание Матвея. Заниматься сексом с любимым человеком – верхблаженства. Мне не с чем сравнить, но это самое лучшее, что со мной моглослучиться.

Когдавсё закончилось, Матвей обессиленно упал на мою грудь, переводя дыхание. Ягладила его по влажной спине и улыбалась, глядя на пляшущие на потолке тени,появившиеся от тусклого света ночника.

—Рииит, — хрипло протянул Матвей спустя несколько секунд.

—Ммм?

—Всё хорошо?

—Всё просто прекрасно.

—Ты замечательная, моя Малина. Самая лучшая. Я тебя очень люблю.

Снова россыпь поцелуев появилась намоей шее и груди, а я смеялась от счастья. Я хотела навсегда остаться в этоммоменте, но всё хорошее имеет свойство заканчиваться, только вот я ещё незнала, что в нашем случае оно не просто закончится, а исчезнет…

Вскоре мне позвонил папа и сообщил, чтоони с Татьяной Владимировной возвращаются. Матвей тяжело вздохнул и поднялся скровати:

—Жаль, что мы не можем провести ночь вместе.

—Ты ещё не решил, когда мы им всё расскажем?

—Скоро, Рит, скоро. А сейчас мне нужно принять душ. Ты дождёшься меня? Не уходи,ладно?

—Хорошо, но только если ты быстро.

—Пять минут.

Матвей нагнулся и поцеловал меня в нос.Затем в губы.

—Клянусь, если бы не этот проклятый дедлайн, мы бы повторили.

—Иди уже, — рассмеялась я. – Скоро родители вернутся, и мы не сможем найтиоправдание, почему я нахожусь в твоей комнате в одном нижнем белье.

—Я быстро.

В ванной комнате зашумела вода, а ялениво встала, подобрала с пола свою одежду, надела трусики и лиф, а халатнакинула на плечи. Подошла к окну и открыла форточку. В комнату ворвался свежийвоздух с запахом земли, и я жадно его вдохнула. Дождь перестал, словно отыгралсвою песню, звуки которой навсегда останутся в этой спальне и моей памяти.

В окно я увидела, как к дому подъезжаетмашина отца, и решила, не дождавшись Матвея, скорее укрыться в своей комнате. Язакрыла окно, и тут мой взгляд зацепился за бумаги, лежащие на подоконнике. Этооказался некий договор, и обычно я прохожу мимо, так как мало в этом понимаю,но этот договор отчего-то привлёк моё внимание, и я стала его читать. В нёмговорилось что-то про бизнес Старцевых и про слияние двух компаний. Но, когда ядошла до обязанностей сторон, в моих глазах потемнело. Я перечитала несколькораз, до последнего надеясь, что прочла неправильно. Но нет. Чёрным по беломутам было написано нечто такое, что в один миг разбило моё сердце.

Я отпрянула от окна и закрыла ротрукой, чтобы не закричать. Этого не может быть. После того, что произошлоздесь, в этой комнате, несколько минут назад, всё написанное в договоре неможет оказаться правдой.

—Рит, я управился меньше, чем за пять минут, — раздалось за моей спиной, и яповернулась. Не знаю, как я выглядела в этот момент, но лицо Матвея мгновенноизменилось. – Что случилось, Малина?

Я смотрела на него и не моглапроизнести и слова.

—Рит? Ты меня пугаешь.

Он подошёл ко мне и обнял за плечи, ноя его оттолкнула.

—Что с тобой? – явно не понимал моего поведения Матвей, а я, наконец, взяла себяв руки.

—Как ты мог так поступить со мной?

—Как? Что я сделал не так? Ты же сказала, что всё хорошо…

—Я прочла его, — мой голос дрожал, руки тряслись, а глаза наполнялись солёнойводой.

—Что прочла?

—Договор. Ответь мне на один вопрос, Матвей: это правда, что меньше, через год утебя свадьба? С той самой Яной, которая твоя якобы бывшая?

Глава 20

Матвей медленно повернулся к окну ивыругался. Даже сквозь полумрак я смогла разглядеть виноватое выражение еголица и поняла, что всё написанное там – правда. Неконтролируемый крик вырвалсяиз меня, и я попятилась к двери. Я больше не могла оставаться рядом спредателем в одной комнате. Это не в моих силах.

—Рит, подожди, — Матвей сделал шаг мне навстречу.

—Не подходи!

—Ты не должна была узнать это вот так.

Ещё шаг.

—А как я должна была узнать об этом и когда? Или ты вообще не собирался мнерассказывать? Просто однажды в среду или в пятницу сообщил бы: