Бывший: Нет прощения

Я сама волновалась. Пригласить его сюда было одной из самых странных моих идей. Но я уже собиралась ему писать, когда он сам прислал сообщение: «Я уже здесь. Забронировали две дорожки рядом. Я не один, надеюсь вы не против. Захватил подкрепление».

«Подкрепление» оказалось двумя его друзьями-коллегами. Денисом, весёлым рыжеволосым парнем с татуировками, и замкнутым Артёмом, который, как выяснилось, был гениальным бэкенд-разработчиком и ненавидел шумные тусовки. Сергей, увидев наше замешательство, лишь рассмеялся.

— Не хотел создавать атмосферу смотрин, — пояснил он, пожимая мне руку (и только руку!). — Подумал, будет веселее и проще, если нас будет больше. Разбавим ваш девичник.

Это был гениальный ход. Давящая атмосфера «смотрины твоего нового мужчины» мгновенно испарилась. Вместо троих женщин, уставившихся на одного несчастного, получилась просто компания знакомых, которые собрались поиграть.

Света, конечно, не растерялась. Она мгновенно оценила Дениса, его накачанные плечи и хулиганскую улыбку, и принялась флиртовать с ним с такой откровенностью, что бедный Ира краснела до корней волос. Ира, в свою очередь, прилипла ко мне, как тень, стараясь быть как можно незаметнее и лишь изредка бросая на Сергея робкие, но одобрительные взгляды.

А я… я наблюдала. Это было самое интересное. Сергей не пытался произвести впечатление. Он не втирался в доверие к Свете, не заигрывал со мной нарочито, не игнорировал застенчивую Иру. Он был… естественным. Он заказал для всех пиццу и пиво, громко и абсолютно беззлобно подкалывал Дениса, который постоянно промахивался мимо всех кегль, пытался втянуть в разговор молчаливого Артёма и даже уговорил Иру сделать её первый в жизни бросок, мягко и ненавязчиво её подбадривая.

Он не был идеальным игроком. Он проигрывал, смеялся над своими промахами, высоко подпрыгивал от удачи, когда наконец сбивал все кегли. Он был… живым. Настоящим. Таким, каким я его видела в том баре. Никакой маски. Никакого надменного снобизма, которого так ждала Света.

Я уже начала расслабляться, позволила себе настоящее веселье. Мы смеялись, кричали, ели пиццу прямо пальцами. Я даже ненадолго забыла, что это «полевой тест». Это было просто хорошо. Просто весело.

Настал мой черёд. Я вышла на заход, выбрав самый лёгкий шар. Сзади раздавались подбадривающие крики Сергея и Дениса. Я сосредоточилась, сделала три разбега, замах…

— Новый? Скоро у тебя сменяются?

Голос прозвучал прямо у меня за спиной, тихо, язвительно, знакомо до боли. Я вздрогнула, мой бросок сбился, шар с грохотом упал в жёлоб, не долетев и до половины дорожки.

Я медленно обернулась. За моей спиной, облокотившись на разделительный барьер, стоял Максим. Он был в своей привычной дорогой рубашке, но с расстёгнутым воротником, в руке он держал бокал с пивом. Его глаза, холодные и насмешливые, скользнули по мне, потом перевели взгляд на нашу компанию, на Сергея, и снова вернулись ко мне. На его губах играла та самая, презрительная улыбка, что была в клубе.

— Что? — оглохшим от шума голосом переспросила я, надеясь, что ослышалась.

— Говорю, новый? — он кивнул в сторону Сергея, который, нахмурившись, уже следил за нашей сценой. — Кажется, не прошло и месяца. Скорость впечатляет. Или это у вас уже так принято? Менять их, как перчатки?

Кровь ударила мне в голову. Грохот боулинга отступил, сменившись оглушительным звоном в ушах. Я чувствовала, как краснею, как по моей спине бегут мурашки от унижения и ярости. Он пришёл сюда испортить всё. Устроить сцену. Унизить меня перед всеми.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то колкое, что-то уничтожающее, но слова застряли в горле. Всё, что я могла сделать, — это смотреть на его самодовольное, мерзкое лицо и чувствовать, как моя уверенность, моё недолгое счастье, рассыпаются в прах.

Глава 9

Время замерло. Вернее, оно сжалось в тугую, раскалённую точку где-то в районе моего солнечного сплетения. Грохот боулинга, смех, музыка — всё это превратилось в глухой, далёкий фон, на котором чётко и ясно звучал только голос Максима и стук моей собственной крови в висках. Я видела его ухмылку, его довольные, злые глаза, и чувствовала, как по мне ползут мурашки стыда и бессильной ярости. Мои пальцы сжались в кулаки, ноги будто вросли в липкий пол. Я была парализована. Как кролик перед удавом. Снова.

Из его глаз я читала не просто злорадство. Я читала удовольствие. Наслаждение от того, что он снова может причинить мне боль, унизить меня публично, доказать своё превосходство. Он ждал моей реакции. Истерики? Слёз? Оправданий? Всё что угодно, что подтвердило бы его правоту — что я слабая, истеричная, не справляюсь.

Я открыла рот, чтобы сказать... что? Не знала. В голове крутились обрывки фраз, оскорблений, упрёков, но всё это было беспомощно и жалко перед его спокойной, подлой уверенностью.

И в этот момент всё изменилось.

Сначала просто ощутила лёгкое, тёплое прикосновение на своём плече. Чьё-то большое, спокойное тепло, которое не давило, а просто... присутствовало. Потом из-за меня вышел Сергей. Не выскочил, не оттолкнул меня, а просто встал между мной и Максимом, слегка прикрывая меня собой. Его движение было плавным и абсолютно естественным, как будто так и было задумано.

Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к Максиму. Но его рука по-прежнему лежала на моём плече, и это лёгкое прикосновение говорило мне больше тысячи слов: «Я здесь. Я с тобой. Ты не одна».

Сергей не надувал щёки, не пытался казаться больше или агрессивнее. Он просто стоял, чуть расслабленно, но в его позе читалась непоколебимая уверенность. Он посмотрел на Максима спокойно, даже с лёгким, вежливым любопытством, как смотрят на незнакомца, который вдруг обратился к тебе на улице.

— Извините, — произнёс Сергей. Его голос был ровным, тихим, но он каким-то образом прорезал шум боулинга, не переходя на крик. — Вы что-то хотели моей спутнице?

Он сделал крошечный, едва уловимый акцент на слове «моей». Не как на собственности, а как на... ну, как на факте. Констатации. «Она здесь со мной, а вы — кто?»

Воздух между ними сгустился, зарядился напряжением. Это было классическое мужское противостояние, но без намёка на понты или желание померяться мускулами. Сергей просто очертил границы. Вежливо, но не допуская возражений.

Максим на секунду опешил. Он явно ожидал чего угодно — моих слёз, моей истерики, — но только не этого. Не этого спокойного, уверенного в себе мужчину, который даже не повысил голос. Его ухмылка сползла с лица, сменившись растерянностью, а затем — быстрой, ядовитой злостью. Он искал слова, взгляд его метнулся по сторонам, к его друзьям, которые наблюдали за сценой с любопытством. Но сказать ему было нечего. Любой ответ — грубость, оправдание, вопрос — сделал бы его ещё более нелепым в этой ситуации.

В итоге он просто фыркнул, сделал вид, что вся эта ситуация ниже его достоинства, бросил на меня последний, полный ненависти взгляд и, что-то буркнув себе под нос, развернулся и ушёл обратно к своей дорожке, к своим друзьям.

Он проиграл. Проиграл вчистую. И он это понял.

Только когда он скрылся из виду, Сергей повернулся ко мне. Его рука убралась с моего плеча. Он не стал обнимать меня, утешать, расспрашивать. Он просто посмотрел на меня внимательно, его взгляд был тёплым и спокойным.

— Всё в порядке? — спросил он тихо.

Я могла только кивнуть, не в силах вымолвить ни слова. Комок в горле мешал дышать. Но это были не слёзы унижения или боли. Это было что-то другое. Огромное, переполняющее облегчение.

Я смотрела на Сергея и чувствовала, как что-то внутри меня ломается. Та самая ледяная скорлупа, которую я так старательно выстраивала все эти недели. Скорость, с которой он пришёл на помощь, не раздумывая. Способ, которым он это сделал — без агрессии, без пафоса, без унижения Максима в ответ. Он просто... постоял за меня. Вежливо и уверенно.

И в этот момент поняла, что все мои защиты, все мои стены, возведённые против мужчин, против боли, против нового предательства... они бесполезны против такого. Просто против спокойной, уверенной доброты.

Лёд начал таять. Медленно, болезненно, с треском и скрежетом. Но он таял.

После ухода Максима напряжение медленно, но верно стало рассеиваться, как туман после шторма. Сначала все немного стеснялись, перебрасывались короткими фразами, делая вид, что увлечены игрой. Но лед был сломлен — уже не той дурацкой игрой в «правду-ложь», а чем-то гораздо более серьезным. Сергей не стал устраивать допрос с пристрастием, не требовал объяснений. Он просто вернулся к своей пицце, откусил большой кусок и с набитым ртом заявил:

— Кажется, мы проигрываем. Надо срочно наверстывать. Ира, вы наша тайная надежда! Никто не ждет от вас подвоха!

Ира покраснела, но улыбнулась. И — о чудо! — взяла свой шар. Она, конечно, промахнулась, шар укатился в желоб, но все дружно захлопали. Денис, друг Сергея, подхватил её и понес совершать «победоносный бросок» под общий хохот. Света тут же присоединилась, начав их обоих подкалывать.

Я стояла и смотрела на эту сумасшедшую, шумную, нелепую картину и чувствовала, как что-то тяжелое и колючее внутри меня наконец-то разжимается. Сергей посмотрел на меня, подмигнул и сделал вид, что сосредоточенно вытирает руки о бумажную салфетку. Он дал мне время прийти в себя. Без лишних слов. Просто своим спокойным присутствием.

Вечер покатился дальше, набрав новую, уже по-настоящему веселую скорость. Наша команда в итоге выиграла — во многом благодаря тому, что Денис и Света, устроив комичное соревнование, неожиданно побили все рекорды. Света, слегка наклюкавшись пива, обняла меня за плечи, пока мы собирали свои вещи.

— Ну что, твой IT-шник... — она выдохнула на меня перегаром, но глаза у нее были веселые. — Не буду врать, сцена была драматичная. Но он себя неплохо проявил. Не полез в драку, не стал выяснять отношения. По-мужски. Уважаю.

— А Денис? — улыбнулась я, кивая в сторону ее нового объекта обожания, который сейчас пытался надеть куртку задом наперед.

— О, этот! — она хмыкнула. — Тот еще кокет. Глазки строит, шуточки шутит... Но, черт возьми, симпатичный. И руки у него... видела? Накачанные. Ладно, может, и правда стоит дать шанс какому-нибудь не идеальному мужчине. Для разнообразия.

Это было высшей похвалой от Светы. Я рассмеялась.

Ира, обычно тихая и незаметная, вся светилась. Она подошла ко мне, пока Света отвлеклась на Дениса.

— Алис, — прошептала она, сияя. — Я пока мы ждали, пока вы собирались... я написала ему. Бывшему.

— И что? — насторожилась я.

— Не то! — она радостно покачала головой. — Я написала официальный отказ от его предложения «обсудить все за ужином». Коротко и ясно. Написала, что не вижу смысла встречаться и желаю ему счастья с... с ней. И отправила. И знаешь что? Я не плачу. Мне не страшно. Я чувствую себя... свободной.

Она сказала это с таким изумлением, как будто сама не могла в это поверить. Я обняла ее крепко. Наши «амазонки» одерживали свои маленькие победы.

Мы вывалились на прохладный ночной воздух, шумные и довольные. Сергей и его друзья вызвали такси. Денис уже вовсю флиртовал со Светой, предлагая «продолжить вечер в более уютном месте». Артем молча клевал носом в стороне.

Сергей подошел ко мне.

— Может, подвезти? — предложил он.

— Спасибо, нет, — я покачала головой, кивая на подруг. — Мы на такси поедем, нам по пути.

Он не стал настаивать, лишь кивнул.

— Тогда до связи.

Он уехал с друзьями, а мы втроем залезли в пойманную Светой машину. Я привалилась к прохладному стеклу, чувствуя приятную мышечную усталость и странное, теплое спокойствие. В кармане завибрировал телефон.

Сообщение от Сергея.

«Спасибо за сегодня. Ваши подруги — это нечто. Особенно Света. Я выжил?»

Я не смогла сдержать улыбку. Он выжил. Более чем. Он прошел квест «Страна Амазонок» на отлично. Я уже собиралась написать ему какой-нибудь шутливый ответ, как экран телефона снова осветился. Новое сообщение.

Не от Сергея.

Номер был знакомым до боли. Максим.

Я открыла его, и остатки тепла и спокойствия мгновенно вымерли, словно в комнату ворвался ледяной сквозняк.

«Нам правда нужно встретиться и поговорить. Он тебе не пара».

Глава 10

Текст сообщения горел на экране, как раскалённый уголь. Каждое слово било по нервам, вызывая прилив такой яростной, белой злости, что пальцы сами сжались в кулаки. «Не пара». Он. Тот, кто год лгал и изменял. Тот, кто привёл свою любовницу в тот самый клуб. Тот, кто только что пытался унизить меня перед всеми. Он позволял себе говорить, кто мне пара, а кто нет?

Слепая ярость затопила сознание. Я почти физически ощутила вкус крови на губах от того, что слишком сильно сжала зубы. Пальцы полетели над клавиатурой, выводя ядовитое, разящее послание. Описала ему всё, что о нём думаю, в самых ярких и непечатных выражениях. Я требовала, чтобы он исчез, чтобы он никогда больше не смел обращаться ко мне, чтобы он...

Палец уже завис над кнопкой «отправить». Но что-то остановило. Пустота. Ожидание не будет. Никакой ответ, какой бы ядовитый он ни был, не принесёт удовлетворения. Он лишь даст ему то, чего он хочет — мою реакцию. Мою эмоцию. Моё внимание. Он снова втянет меня в свою больную игру, в этот бесконечный цикл выяснения отношений, из которого я так отчаянно пыталась выбраться.

С силой ткнула в кнопку удаления. Длинное, гневное сообщение исчезло. Остался лишь тот самый, наглый текст от него. Доказательство его нарциссического безумия.

Одиночество и ярость сдавили горло. Я не могла справиться с этим одна. Мои пальцы сами нашли групповой видеовызов в нашем общем чате.

Лица подруг появились на экране через несколько секунд. Света — с маской на лице и в бигуди, Ира — с испуганными глазами, в очках и с книгой в руках.

— Что случилось? — хором спросили они, увидев моё, должно быть, перекошенное от гнева лицо.

— Он, — выдохнула я, с трудом контролируя голос. — Этот... этот нарцисс. Прислал сообщение.

Я зачитала им текст. В трубке повисло гробовое молчание, а затем взорвалось двумя совершенно разными реакциями.

— Да он совсем обнаглел! — проревела Света, сдирая с лица маску. Её глаза метали молнии. — Какое он вообще имеет право?! Я сейчас его найду и...

— Может, просто игнорировать? — робко вставила Ира. — Не отвечать ему совсем. Это же самое лучшее, что можно сделать, да?

— Нет! — почти крикнула я, и моя собственная ярость испугала меня. — Игнорировать — значит, позволить ему думать, что он может безнаказанно писать мне такие вещи! Он будет считать, что я просто дуюсь и жду, когда он придёт меня «утешить»! Он должен понять! Должен наконец осознать, что я не его собственность, ни игрушка, ни что-то, что он может оценивать и комментировать!

— Абсолютно верно! — поддержала меня Света. Её взгляд стал острым, стратегическим. — Игнорирование — это оружие слабаков. Сильные отвечают. Но отвечают так, чтобы противник запомнил надолго.

— Что ты предлагаешь? — с подозрением спросила я, зная, что идеи Светы всегда были на грани фола.

— Я предлагаю встретиться, — заявила она, и на её лице появилась та самая, опасная ухмылка.

— Что? — выдохнула я и Ира одновременно.

— Именно! — Света приблизила лицо к камере. — Ты пишешь ему: «Хорошо, давай встретимся. Обсудим». И назначаешь время и место. Но приходишь не одна.

— Мы все придём? — спросила Ира, на её лице читался неподдельный ужас.

— Нет, — Света покачала головой, и её улыбка стала ещё шире и зловещее. — Придём я и Алиса.

Я смотрела на неё, не понимая.

— Мы устроим ему шоу, — продолжила Света, её глаза горели азартом сумасшедшего режиссёра. — Он ждёт, что ты придёшь одна, несчастная, запуганная, готовая выслушивать его нравоучения. А ты придёшь со мной. И вместо тебя буду говорить я, как свидетельница, что у тебя есть новый парень. И он намного лучше него.

В трубке повисло ошеломлённое молчание. Даже я, знающая её безумные идеи, была в ступоре.

— Ты... ты с ума сошла? — первой нашла дар речи Ира.

— Это гениально! — парировала Света. — Он с ума сойдёт! Его нарциссическое мировоззрение рухнет! Он будет в абсолютном недоумении! Он придёт читать тебе лекции о том, кто тебе пара, а увидит, что ты уже с кем-то. Это выбьет у него почву из-под ног полностью! Он не сможет это переварить!

Я молчала, переваривая её план. Он был безумен, унизителен, абсурден. Но... в нём была своя, извращённая логика. Это был бы удар ниже пояса. Удар именно по его самовосприятию. По его уверенности, что он — центр вселенной, а я — бедная дурочка, которая не может без него жить.

— Он просто рассмеётся нам в лицо, — слабо попыталась я возразить.

— Нет, — Света покачала головой, её взгляд стал серьёзным. — Он не рассмеётся. Он будет шокирован. Он будет в ярости. Он будет унижен. Потому что мы отнимем у него главное — его зрителя. Его спектакль потеряет смысл, если зрительница не будет страдать и плакать, а будет... счастлива с другим. Даже если это ненастоящее счастье. Даже если это спектакль. Это сработает. Я чувствую.

Она посмотрела на меня через экран, и в её глазах читалась не только азартная жажда мести, но и странная, искренняя уверенность.

— Ну что, Алиса? Готова сыграть в мою игру? Готова нанести ему ответный удар, от которого он не оправится?

Я смотрела на её горящие глаза, на испуганное лицо Иры в углу экрана, на своё собственное отражение в чёрном экране телефона. И видела в нём не жертву, не униженную и оскорблённую женщину. Я видела воина. Готового на всё.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Я готова.

— Отлично! — Света потерла руки. — Тогда начинаем подготовку. У нас мало времени. Нужно отрепетировать каждую деталь.

— Я приду с тобой, — повторила она, и её голос прозвучал как клятва. — И мы устроим ему шоу, которое он запомнит надолго. Притворись, что я говорю правду.

Идея Светы повисла в воздухе тяжёлым, нелепым и откровенно сумасшедшим предложением. Я смотрела на её горящие азартом глаза через экран телефона и чувствовала, как у меня подкашиваются ноги. Это было за гранью всего. За гранью приличий, здравого смысла и моего личного комфорта.

— Ты... ты в своём уме? — выдавила я наконец, чувствуя, как горит лицо. — Это же абсолютный бред! Он никогда не поверит!

— А нам и не нужно, чтобы он поверил! — парировала Света, словно я предложила нечто само собой разумеющееся. — Нам нужно, чтобы он опешил. Чтобы его мозг на мгновение отказал. Чтобы его картина мира дала трещину. Это же психологическая атака, а не романтическая комедия!

— Но... это же неправда! — слабо попыталась я возразить, чувствуя себя последней дурой.

— Именно! — Света хлопнула в ладоши. — Это будет вдвойне шокирующе!

В углу экрана Ира молчала, её глаза были круглыми от ужаса.

— Свет, я не знаю... — начала она робко. — Врать. Это же так... унизительно. Для нас всех.

— Унизительно? — Света фыркнула. — Унизительно — это позволять ему писать такие сообщения и ничего не отвечать. Унизительно — это сидеть и трястись от его слов. А то, что предлагаю я — это театр военных действий! Это искусство! Это перформанс!

Она уже полностью вошла в роль режиссёра-постановщика этого абсурдного спектакля. Я видела, что переубедить её невозможно. Её мозг уже выстроил всю мизансцену, расписал реплики и просчитал реакцию Максима.

— Ладно, — сдалась я, понимая, что иного выхода у меня всё равно нет. Сражаться с ним в одиночку я не могла. — И что мне делать?

— Встречу назначай! — тут же скомандовала Света. — Нейтральное место. Кафе. Не слишком пафосное, но и не забегаловка. Чтобы было куда сесть и поговорить. На послезавтра. Вечером.

Я с покорностью обречённого взяла телефон и начала набирать сообщение Максиму. Пальцы дрожали. Каждое слово давалось с трудом. «Хорошо. Давай встретимся. Завтра, в семь. В кафе «Бристоль» на Арбате». Я послала это, не дав себе времени передумать.

Ответ пришёл почти мгновенно. Короткое и уверенное: «Будь там».

Всё. Точка возврата пройдена.

***

Следующие два дня прошли в мучительных и абсурдных репетициях. Света приехала ко мне и устроила настоящий мастер-класс по «искусству быть лесбийской парой для бывшего мужа».

— Главное — не переигрывать! — вещала она, расхаживая по моей гостиной. — Ты должна смотреть на меня так, будто я говорю правду, а не так, будто я тебе только что сообщила о смерти твоей собаки. Поняла?

Она подошла ко мне и пристально посмотрела в глаза.

— Да ладно, это же весело! Представь, как он обалдеет! Максим с ума сойдёт от ревности и недоумения!

Веселья я не чувствовала. Только липкий, неприятный комок стыда и неловкости где-то под ложечкой. Это была плохая шутка, унизительная и для меня, и для Светы, и даже для Максима, как бы я его ни ненавидела.

Ира, присутствовавшая на репетициях в качестве «зрителя», молча наблюдала за нами. Сначала она была в ужасе, но потом, видя моё отчаяние и непоколебимый энтузиазм Светы, начала потихоньку оттаивать.

— А что, — робко сказала она как-то раз, когда Света отошла попить воды, — а что, если это и правда сработает? Если он после этого действительно отстанет? Перестанет считать тебя своей вещью?

— Вряд ли, — мрачно ответила я. — Он просто решит, что я сошла с ума, и возможно, начнёт рассказывать об этом всем знакомым.

— Ну и пусть! — вернулась Света. — Зато он будет говорить о тебе. А не о том, какая ты бедная и несчастная.

***

Настал вечер икс. Я надела самое простое, что у меня было — джинсы и свитер, чтобы не создавать впечатления, что я старалась для этой встречи. Света, напротив, облачилась в своё самое вызывающее кожаное платье и нанесла ярчайшую помаду. Мы были похожи на два полюса — серая мышка и роковая женщина, что лишь добавляло всей ситуации сюрреализма.

Мы пришли в кафе первыми. Я выбрала столик в углу, подальше от посторонних глаз. Сердце колотилось где-то в горле. Я заказала воду. Света — латте с кокосом, с притворным сладким голосом, который заставил официантку удивлённо поднять бровь.

— Спокойно, — шикнула Света на меня, увидев, что я грызу губу. — Веди себя естественно. Помни план.

Дверь в кафе открылась. На пороге стоял Максим. Он был в своём обычном деловом костюме, с портфелем в руке, словно только что вышел из офиса. Его взгляд скользнул по залу, нашёл меня. И... застрял на Свете. На мгновение на его лице промелькнуло удивление, но он тут же взял себя в руки, принял свой обычный, надменный вид и направился к нашему столику.

Я чувствовала, как вся кровь отливает от лица. Руки стали ледяными. Света под столом сильно ткнула меня коленом.

Максим подошёл. Он не сел. Он стоял, глядя на нас сверху вниз, с лёгкой усмешкой.

— Ну что, Алиса, я... — начал он своим снисходительным тоном.

И в этот момент Света совершила свой ход.

Она не смотрела на Максима. Она смотрела на меня. И её голос, когда она заговорила, был нежным, сладким, до тошноты фальшивым.

— Солнышко, — сказала она, глядя мне в глаза. — А ты заказала мне тот самый латте с кокосом, о котором ты рассказывала, что твой новый парень угощал им тебя?

Я посмотрела на её лицо, на её широко открытые, притворно-нежные глаза, потом на Максима.

Его лицо было шедевром. Надменная усмешка сползла, сменившись полным, абсолютным, тотальным недоумением. Его брови поползли вверх, глаза округлились, рот приоткрылся. Он смотрел на нас, как будто видел инопланетян, мирно пьющих кофе в московском кафе. Он несколько раз моргнул, пытаясь перезагрузить зрение. Он явно искал какую-то логику, какой-то подвох, но его мозг отказывался обрабатывать происходящее.

В воздухе повисло тяжёлое, оглушительное молчание.

Глава 11

Тишина длилась, возможно, всего несколько секунд, но ощущалась как вечность. Максим замер, его мозг явно отказывался обрабатывать картинку перед ним: его бывшая жена и её эксцентричная подруга, смотрящие друг на друга с притворной нежностью. По его лицу пробегала целая гамма эмоций: шок, недоверие, попытка найти рациональное объяснение, и, наконец, медленное, ядовитое понимание, что его разыгрывают.

— Что... это... такое? — просипел он наконец, и его голос прозвучал хрипло, сдавленно.

Света медленно, с театральным вздохом, повернула к нему голову, как будто только сейчас заметила его присутствие. Её взгляд был томным и снисходительным.

— А, Максим. Здравствуй. Как видишь, она немного занята. — Мне стало дурно от этой игры.

— Вы что, совсем с ума посходили? — его шёпот стал громче, в нём зазвенела сталь. Он перевёл взгляд на меня, и в его глазах полыхала уже знакомая мне ярость. — Алиса, это что за дурацкий клоунский спектакль? Ты что, решила меня так разыграть? Это из-за того типа с боулинга? Он тебе мозги запудрил, что ли?